Часть 26

      Они жили под одной крышей уже почти неделю. Как так вышло, что побег из подземелий Оперы на одну ночь превратился в неделю совместной жизни, мужчина и женщина себе не задавали. Они оба приняли новую ситуацию как должное. Утро начиналось с, быстро ставшим традицией, поцелуя и пожелания доброго утра перед неспешным завтраком. Далее пара занималась приведением дома в жилой вид. Эрик был вынужден делегировать часть домашних дел Кристине – взявшись за починку окон, мебели, полок в кладовой, передвижку мебели и прочего тяжелого мужского труда, он банально не успевал заняться ни уборкой, ни готовкой, ни наведением уюта. Кристина же с удовольствием взяла на себя домашние дела, балуя Эрика свежей выпечкой, потихоньку обуючивая пространство по мере доступных ей сил. Конечно, они прерывались на отдых. Эрик перевез-таки библиотеку (а заодно и кое-какие другие вещи) из Озерного дома, и по вечерам они, вытянувшись в креслах у камина читали, наслаждаясь отдыхом и обществом друг друга. Из-за занятости, уроки вокала пришлось пока приостановить, да и из инструментов в доме была только скрипка, прихваченная Эриком еще в первый день. Но музыкальной паре это не мешало – они пели, занимаясь делами. Казалось, изначально вышло это случайно, да так потом и прижилось. Как-то заскучав, Кристина начала исполнять партию Папагены, вытирая пыль с резных панелей орехового дерева, опоясывающего гостиную, приплясывая в такт, а Эрик, подзастрявший в кладовой подхватил дуэт Папагено. Смеясь, они перекидывали «па па па» через весь дом. Добрая милая песня о семейной жизни заливисто переливалась под сводами дома, принося с собой легкость и счастье. Эрик не помнил, когда в последний раз так искренне радовался и смеялся. С той поры голоса их не смолкали. Если не пела Кристина, Эрик начинал какую-нибудь арию. Если по какой-то причине молчал Эрик, Кристина исполняла небольшую арию Дездемоны, полюбившуюся ей некоторое время назад.       При всем при том, они не сидели взаперти дома. Кристина съездила в Оперу, запросив у бледных директоров, по непонятной для нее причине, напоминающих теперь тени себя прежних, небольшой отпуск по здоровью. Мужчины, облегченно было вздохнувшие, при возвращении одной из своих прим, согласились скрепя сердце. Все равно до конца театрального сезона было рукой подать, а после всей этой кутерьмы с люстрой, призраком, похищением и жандармами, в Оперу теперь мало заглядывали почтенные граждане, считая ее эпицентром неприличного скандала. Впрочем, с другой стороны, за скандалом подтянулась иная публика, весьма довольствовавшаяся бесконечным балетом. Директора беспрекословно выплатили певице жалованье за отработанное время, отмечая, что будут рады видеть поправившую здоровье мадмуазель Даае снова в ролях Гранд Опера, согласно ее заключенному контракту. Надо сказать, что лояльность к ненадежной певице весомо подкрепляло письмо красными чернилами, лежащее в столе одного из директоров.       Эрик предпочитал сам ездить за продуктами, но с удовольствием принимал помощь Кристины в этом вопросе. Ему приносило ни с чем не сравнимое удовольствие выражение удивления на лице мясника или булочника, когда он, с Кристиной под руку, заглядывал в магазин. Любитель театральности, он полюбил разыгрывать спектакль «муж и жена» перед нехитрой аудиторией.       - Моя дорогая, посмотрите на этот кусок вырезки, - начинал он повышенным тоном, кладя ладонь Кристине между лопаток. – Вы обещали меня снова побаловать тем чудесным рагу, что мы ели на ужин во вторник. Как вам кусочек, не слишком ли жестковат на вид?       - Милая, не хотите ли этих чудесных булочек с молочным кремом? Они чудесно подойдут нам на завтрак к кофе! – распинался он перед покрасневшим от неловкости булочником.       Эрик заполучил самую прекрасную женщину на свете и хотел непременно похвастаться своим успехом даже перед самым распоследним прохожим на улице. «Смотрите люди! Вы отвергли меня, вы чурались меня, однако я такой же, как и вы! Прекрасная женщина любит меня. Меня!» кричал весь его надменный вид.       Кристина хихикала в кулак и кивала с серьезным видом, принимая игру в «мужа и жену». По правде говоря, ей тоже очень нравились подобные выходы в общество. На рынке их знали, как почтенную пару молодоженов (весьма платежеспособных, к тому же), а потому пара быстра обзавелась «своими» зеленщиками, оставлявших им самые свежие овощи и фрукты.       Кристина также съездила к матушке Валериус, рассказала ей о том, что встретила своего человека и скоро выйдет замуж. Матушка, конечно, сперва ахнула, сетуя «А как же Ангел музыки на такое посмотрит?!». Но ответ девушки, что Ангел совсем не против и не перестанет направлять ее, успокоил старушку. Та погладила ручку своей Кристиночки и благословила ее, пустив слезы радости.       Этот день начался как обычно. После завтрака мужчина и женщина разошлись каждый по своим «рабочим местам». Эрик уже начал работы в библиотеке и кабинете, ранее закончив с кладовой, кухней и столовой. Кристина, тем временем, критически оглядела красивые бархатные портьеры, обрамлявшие высокие окна гостиной. Дернув ткань, в воздух взвивалась туча пыли. Было весьма ясно, что портьеры надо отдать прачке, однако Эрику было некогда заняться ими. Также, он строго запретил Кристине снимать их самостоятельно, но девушка, из какого-то внезапного упрямства решила обойти запрет, зациклившись на этих пыльных шторах. Подождав, пока мужчина скроется за дверями соседнего помещения, Кристина соорудила нехитрую конструкцию из стола и приставленного к нему стула. Она аккуратно подоткнула юбку, чтобы не мешала залезть наверх, и засучила повыше рукава домашнего платья. Залезть на стол для девушки не стало проблемой. А вот дотянуться до края шторы не получилось. Выход нашелся сам собой – девушка подтянула к себе на стол стул и осторожно залезла уже на него. За окном уже вовсю разыгралась жаркая весна, в комнате было душно (особенно под потолком), что заставило Кристину расстегнуть ворот платья практически до неприличной глубины декольте. Тем временем, весьма довольная своей смекалкой, она напевала простенькую мелодию, снимая с крючков тяжелую ткань. Покончив с одной шторой, Кристина примерилась, как бы поудачнее слезть вниз. Однако, задача оказалась сложной. Длинная юбка, хоть и подколотая выше щиколоток, не давала опустить колени на узкое сиденье стула, а также достать до столешницы стола, опуская одну ногу вниз и опираясь на спинку стула. Кристина поерзала и так, и этак, сдувая мокрую челку – она совершенно взмокла, лазить под потолком и снимать эти пыльные шторы! Поняв, что без помощи не справится, девушка обреченно позвала Эрика громким, хорошо поставленным оперным голосом. Тот влетел в гостиную немедленно, как был, в помятых штанах на подтяжках и свободной рубахе с закатанными выше локтя рукавами. Волосы Эрика и одежду покрывала мелкая стружка пополам с пылью. Мужчина даже не отряхнулся, бросившись в гостиную, услышав отчаянный крик Кристины.       - Эрик, простите, пожалуйста, но мне никак не слезть с этой проклятой башни! – девушка всплеснула руками и смущенно порозовела, видя мужчину в столь неопрятном виде.       Эрик никак не мог отдышаться, не зная – злиться ему на своенравную девицу, или посмеяться над нелепостью ситуации. Впрочем, он тоже покраснел, когда девушка переступила по стулу открытыми на всеобщее обозрение ногами в светлых чулочках.       - Кристина, ну я же просил не лезть к шторам. Опасно же! Идите сюда, - проворчал он, протягивая руки к ее талии.       Девушка медленно потянулась к нему, затем легко прыгая в протянутые мужские объятия.       Эрик спокойно поймал ее, притягивая к себе. Следуя силе тяжести, стройная фигурка проследовала вдоль его тела к полу, а его ладони неосознанно, по инерции, проскользнули по ее талии, нижней части ребер, остановившись прямо напротив сердца. Большие пальцы рук уперлись в упругую женскую грудь. Мужчина задышал чаще. Отдаленной мыслью пришло осознание, что на девушке не чувствуется жесткости корсета. Эрик тяжелым взглядом посмотрел сверху вниз на нее и крепче прижал к себе, с жадностью впиваясь в ее губы.       Он неистово целовал девушку, руками скользя вверх и вниз по уже определенному маршруту. Эрик напоминал мучимого жаждой кочевника, наконец припавшего губами к сладкой воде оазиса. Он сминал ее губы с жадностью, до тех пор, пока не перестало хватать дыхания. Не имея воли над собой, чтобы остановиться, он стал покрывать поцелуями ее лицо, уши, шею, спускаясь все ниже по краю расстегнутого ворота платья. Он совершенно дурел от ее обнаженных до локтя рук, шеи в расстегнутом вороте платья, не говоря уж об видении ее стройных ножек под приподнятыми юбками. Одна ладонь неуверенно накрыла упругую грудь, тогда как вторая, скользнув от талии по спине вверх, сжала затылок Кристины, запрокидывая ее голову наверх. Эрик мычал и стонал, совершенно не осознавая себя от нежного ощущения под его губами, от легкого постанывания девушки, словно мягкий воск плавившейся под его ласками. Низко рыкнув, он чуть толкнул ее назад, легко подсаживая на стол, удачно оказавшийся прямо за ее спиной. Руки, не подчинявшиеся разуму, словно жившие своей жизнью, собственнически провели по бедрам девушки, еще больше задирая ткань юбки. Застонав, Эрик плотно прижался к обожаемой фигурке и прикусил ее в основание шеи. Кристина вскрикнула и, словно бы извиняясь, мужчина провел языком по пострадавшему месту. В ответ этому порывистому жесту девушка громко застонала, откидывая назад голову и выгибая спину.       Свой собственный громкий стон привел Кристину в чувство. Она, совершенно растворившаяся в непривычных, но очень приятных чувствах, вдруг остро осознала, что происходит. Девушка уперлась дрожащими руками в грудь мужчины, пытаясь отстраниться, но легче было, казалось, сдвинуть гору.       - Эрик, - тогда вскрикнула она. – Эрик, подождите, остановитесь…       До него не сразу дошел смысл слов девушки. Она упиралась в его грудь, звала его по имени, но он упорно тянулся к ней губами. Стальная хватка ладоней крепко держала ее бедра.       - Эрик, не так… Не сейчас… Эрик!       Кристина слегка встряхнула его. Мужчина наконец остановился, глядя на нее отсутствующим взглядом потемневших золотых глаз. Медленно в них проступало осмысление. Тогда он, действуя будто сквозь силу, отцепил ладони от ее бедер и положил их на стол рядом. Тяжело дыша, он склонил голову, лбом упираясь в ее плечо.       - Сейчас не самый удачный момент, - дрожащим голосом продолжала Кристина, замершая, словно мышь под веником. – Мы с вами совершенно испачканы в пыли, нам требуется ванна. Я бы хотела иначе… Это для меня в первый раз…       Девушка стыдливо прошептала последние фразы. Эрик стиснул столешницу стола ладонями. Дерево жалобно скрипнуло. Он бы хотел извиниться, он бы пал к ее ногам и молил о прощении его дерзости, если бы был в состоянии связать сейчас вместе хоть пару слов. На самом деле, удерживание себя от нее хотя бы и на таком небольшом расстоянии, требовало от него сейчас всех его усилий. Больше всего на свете ему хотелось продолжить дальше. Эрик привычно загонял внутреннего зверя в клетку разума, но понял, что присутствие Кристины, ее запах, ее трепещущая грудь прямо перед его взором, ему только мешают. Со стоном, словно отдирая присохший бинт от раны, он оторвался от такой желанной девушки и нетвердой походкой направился в комнату на втором этаже.       Кристина медленно вдохнула и выдохнула, разгоняя туман в голове. Она провела рукой по оголенной шее – там, где он ее целовал. Девушка неловко слезла со стола и оправила юбку. Пережитые эмоции захлестывали ее с новой силой, стоило ей только вспомнить о его стонах, о его требовательных руках на ее теле. Мурашки бежали вверх-вниз по ее коже, а низ живота налился горячей тяжестью. Она дошла до дивана и тяжело рухнула на него, откинувшись на подушки справа. Безумно хотелось выпить черного чая (или того его крепкого токайского вина), но сил не было совсем. Девушка так и пролежала в этой позе, прикрыв глаза.       Эрик не показывался на глаза Кристине, а она не находила в себе сил даже на то, чтобы пойти разогреть обед. Все силы она тратила на то, чтобы погасить томление в своем теле. И не пойти наверх в комнату. К Эрику.       Медленно наступили сумерки. За ними постепенно подошла ночь. Мужчина, в итоге, бесшумно спустился со второго этажа и юркнул в кабинет, неся с собой футляр скрипки. Спустя несколько минут по дому потекла спокойная тихая мелодия. Кристина, словно проснувшись, наконец-то пришедшая в себя, усовестилась. Они оба не ели целый день, нужно же хотя бы предложить чаю хозяину дома! Под звуки несмолкаемой скрипки она поставила чайник и прикусила губу. Если бы она не нарушила его запрет, если бы не полезла снимать те дурацкие шторы… Кристина старалась взрастить в себе чувство вины, ответственности, долга, но сердце ее чувствовало совершенно иное. Сердцу была по нраву ситуация, произошедшая с ними сегодня днем.       Девушка заварила чай и, прибавив к нему наиболее свежие круассаны, сервировала поднос и направилась к кабинету. Звук скрипки стал сильнее. Она толкнула дверь, жалея, что не может как следует постучать, прежде чем войти. Скрипка прервалась, желтые глаза воззрились на нее с тоской. И на лице снова была эта чертова маска! Раньше бы Кристина радовалась, что может не видеть его лица, но теперь невозможность видеть его нормальное лицо ужасно раздражала ее.       - Я заварила вам чай, Эрик. И… и вот тут еще круассаны… Простите, пожалуйста, но это единственное, на что я годна сегодня из кулинарии, - Кристина криво усмехнулась, смотря куда угодно, только не в его глаза. – Время уже позднее. Полагаю, нам пора идти в постель…       - Вы будете ночевать без меня, Кристина, - прошелестел тихий голос. Эрик тоже устал целый день бороться с собой. – Мне прекрасно подойдет диван в гостиной. Спасибо за ужин. Меня весьма трогает, как вы заботитесь обо мне, не смотря на… несмотря ни на что…       Кристина вспыхнула:       - Нет, Эрик, это ваш дом и ваша спальня. Я заняла ее совершенно самовольно, тогда как вы любезно предложили мне комнату по соседству. Вы не должны спать в гостиной на диване!       - Моя дорогая, - устало улыбнулся мужчина, аккуратно беря чашку чая. – В этом доме все принадлежит вам. Все в моей жизни принадлежит вам… Вы будете спать в удобной кровати и это не обсуждается. Идите наверх совершенно спокойно. Вам ничто не угрожает под моей крышей.       Кристина окончательно смутилась и, резко развернувшись на пятках, убежала по лестнице вверх, в комнату. Спустя несколько минут тишины, ее догнал нежный звук скрипки. Скрипка так и не смолкала, ни пока она умывалась, ни когда засыпала в его кровати.       В конец измаявшись, Эрик обессиленно упал на диван в гостиной. На часах был третий час ночи. Мужчина усмехнулся. Кристина избаловала его – раньше он совершенно не замечал голода или усталости. Сейчас же он был ужасно измотан. И голоден, в добавок - ее чай с круассанами были весьма кстати. Хорошо было бы, что бы она тоже поужинала. Но Эрик не мог знать этого наверняка. Он чертовски боялся приближаться к девушке в течении всего дня. Для него уже серьезным облегчением было застать ее в гостиной, а не за десять кварталов от него после всего случившегося. Эрик поерзал, пытаясь устроиться поудобнее на диване. И как он только спал все это время в жестком гробу? Тяжкий вздох… Всего неделя сна вместе с ней в кровати – и он стал изнежен и требователен, словно любимые наложницы султана, как будто и не было всех этих долгих лет лишений. Правду, видимо говорят – к хорошему быстро привыкаешь. Мужчина попытался расположиться на боку, поджимая длинные ноги насколько это было возможно.       На часах пробило четыре утра, когда Эрик окончательно принял поражение. Ему не хватало ее. Он хотел спать с ней в одной кровати, как и день назад. Как и всю эту замечательную неделю, до того, как он все испортил. Мужчина задумчиво посмотрел в потолок. Наверное, девушка спит уже крепким сном. Если он просто прикорнет с ней на самом краешке кровати… А если снова страсть одолеет его? Нет, это совершенно неприемлемо! Он вполне может обойтись без сна вовсе! Подушка яростно перекочевала в левую сторону дивана. И все же, как прекрасно было бы снова заснуть рядом с ней… Пальцы обреченно поскребли по хлопковой ткани. Засопев, Эрик сел на диване и яростно растер лицо. Посидев в такой позе несколько секунд и, видимо, приняв решение, он резко встал и энергично взлетел по ступеням на второй этаж. Немного сбавив темп перед дверью спальной комнаты, мужчина робко приоткрыл дверь. Хорошо. Кристина спала глубоким сном, размеренно посапывая. Эрик аккуратно, испытывая дежавю, словно это уже было в прошлой жизни, присел на край кровати, а потом и прилег, втянув на матрас ноги. Поерзав и, держась как можно дальше от девушки, он закрыл глаза и тут же провалился в сон.       Разбудил его совершенно очаровательный запах блинчиков. Словно тогда, когда она готовила их в его подземной квартире. Мужчина спустился в столовую, предварительно приведя себя в порядок. Раз уж Кристина не поднимала неудобную тему, игнорируя то, что случилось между ними, то он был должен, не теряя лица, поддержать девушку. К тому же, Эрик и сам был бы рад забыть о своей позорной несдержанности.       День прошел совершенно обычно – они снова занялись уборкой дома (за исключением штор, которые Кристина обнаружила – все до одной – на полу, буквально на следующее утро после того скандального дня). Они снова вместе обедали и ужинали, читали на ночь пару глав из какого-то романа, старательно игнорируя обоюдную неловкость между ними. Вечером, как и в другие вечера до того, они отправились спать. Эрик до последнего тянул время, отговариваясь работой, позволяя девушке заснуть без него. Кристина же, поняв его неловкость, притворилась спящей. В полной темноте, мужчина зашел в комнату и робко прилег на кровать, пристраиваясь как можно дальше от любимой девушки...       Кристина проснулась среди ночи от непривычного поглаживания. Затуманенный мозг не сразу сообразил, что мужчина рядом с ней обнял ее за талию, притягивая ее к себе ближе. Однако, когда он пошептал ей на ухо «Кристиииина…», лаская ее грудь и ерзая позади нее, упираясь в нее сзади чем-то твердым, девушка окончательно скинула с себя чары Морфея.       - Эрик! – вскрикнула в панике девушка.       Хватка на талии немного ослабла, движение тела позади замедлилось.       - Кристина? Что происх… О черт! – раздался сонный, сперва недоуменный, а потом панический вскрик Эрика.       Хватка на ее груди ослабла. Секунда – и шаги мужчины раздались на лестнице, ведущей вниз. Кристина села в кровати, таращась раскрытыми глазами в темноту и целомудренно прижимая, никому не нужное уже, одеяло к груди. Где-то внизу глухо стукнуло и все звуки в доме прекратились. Кристина выпуталась из одеяла и спустилась вниз, накинув плотный халат поверх ночной рубашки. Двери в столовой, ведущие в сад, были настежь раскрыты. Ноги холодил сквозняк, ползущий по полу. Девушка устало выдохнула и прошла в кухню. Поставив на плиту чайник, она села у прохода в гостиную и стала ждать в темноте, не зажигая света.       Он босиком, полуодетый, выскочил в сад, бездумно петляя между деревьями. Эрик бежал, пока наконец не выдохся. Мужчина хрипло закричал в темноту, сжав кулаки и осел у ствола какого-то дерева, неразличимого в темноте. Подтянув колени к груди и положив на них подбородок, он заплакал. Ну неужели монстр в нем сильнее человека? Он же пытался его контролировать. Контролировать свои желания… Он же обещал ей… Как можно держать себя в руках? Он обещал ей… Он обещал! Сейчас девушка в панике мечется по дому, а то и собирает вещи, чтобы бежать к матушке Валериус (и хоть бы не к виконту!). Он снова все разрушил… Монстр внутри него разрушил жизнь человека, которым он пробовал прикинуться. Эрик рыдал, не сдерживая голоса. В этом забытым Богом уголке леса его могли услышать только лишь лесные звери.       На улице занимался рассвет. Трава постепенно окрашивалась росой. Совершенно замерзший, промокший и опустошенный мужчина побрел в сторону своего дома. Двери в столовую были все также распахнуты, демонстрируя темное нутро явно пустого дома. Эрик тихо перетупил порог, зябко поводя плечами и тотчас же уловил движение у прохода в кухню.       - Эрик, наконец-то вы вернулись! – устало зевнула чуть задремавшая Кристина. Правда она сразу же распахнула глаза, увидев мужчину в совершенно растрепанном виде. – Господи Боже! Да ты же совершенно вымок! Садись скорее, я принесу что-нибудь теплое!       Эрик молча повиновался. Усталость и холод принесли некое отупение организма. Он позволил Кристине усадить себя на стул, взял в руки чашку горячего чая. Девушка сбегала в прихожую и принесла самый теплый его плащ. Эрик никак не реагировал на попытки той закутать его. Кристина чертыхнулась и тщательно подоткнула теплую ткань где было возможно. Мужчина так и не притронулся к теплому чаю в чашке и Кристине пришлось помогать ему выпить живительное тепло уговорами и шантажом. Немного согревшись, Эрика стала колотить сильная дрожь. Его зубы выбивали бешеный ритм по краю чашки. Девушка села подле него и приобняла Эрика за талию. С ее помощью, мужчина смог выпить еще несколько глотков чая. Постепенно нервы немного успокоились, трясти перестало. Эрик спокойно пил чай сам, наслаждаясь теплой близостью любимой девушки подле себя. Паника медленно отпускала. Допив вторую чашку, он тихонько уперся лбом в ее висок. Кристина тоже пила чай, понемногу отхлюпывая из своей чашки. В полутемной кухне царило молчание, но оно было уютно.       - Кристина, я… я извиняюсь… - начал было покрасневший Эрик. Трудно было чувствовать себя неправым, когда девушка, коей предлагались извинения сидела так близко, держа его за талию.       - Не надо, Эрик, - перебила его Кристина, не желая слушать многочасовые излияния о своей вине. – Это лишь фантазия. Твой сон. Ты ведь сразу отпрянул, как проснулся.       Эрик согласно кивнул. Но… Она не понимает.       - Кристина, - он наклонил к ней голову, решаясь на откровенный разговор. – Да, это был сон, моя фантазия, но подобное не возникает на пустом месте.       Эрик покашлял, прочищая горло. Она не отстранялась. Если Кристина так и будет держать его, он сможет справиться со своими чувствами и сказать то, о чем думает.        - Кристина, я – мужчина. Мне нужно то, что нужно любому обычному мужчине. Я так желаю тебя… Но, мы еще не сочетались узами брака…       - Эрик, это совершенно не важно, - перебила его Кристина. – Если вы любите меня…       - Если я люблю вас, то должен благонамеренно дождаться свадьбы, а не кидаться на вас, словно оголодавший на кусок мясной вырезки, - едко заметил Эрик. – Я не монстр, Кристина… Не чудовище. Мне очень хочется… быть с вами, как муж и жена… но я способен терпеть до свадьбы!       Эрик наклонил голову и упрямо поджал губы.       - Ну так давай поженимся завтра же, - улыбнулась ему девушка. – Тут в конце улицы прекрасная церковь, я была в ней несколько раз. Мы можем сочетаться узами брака там хоть завтра.       Он отрицательно затряс головой.       - Нет, нет! Наша свадьба будет в церкви Мадлен, что в центре Парижа. Весь свет должен увидеть, знать, что я женюсь на тебе!       Кристина устало вздохнула. Эта церковь Мадлен постоянно всплывала в их разговорах. Причем, никаких доводов, кроме того, что это самая крупная и известная церковь в Париже, Эрик не приводил.       - Я договорился, - продолжал мужчина. – Мы сможем пожениться уже через два месяца. Там плотный график, обычно ждать приходится по полгода, но я могу оказать им некоторые услуги и срок ожидания для нас сократиться…       Кристина горестно вздохнула. Еще два месяца пряток по углам и ночевки на диванах.       - Эрик, в безымянной церкви в конце улицы мы можем пожениться уже на этой неделе!       - Нет! Я сказал… Я желаю, чтобы весь Париж узнал о нашей свадьбе! Ты будешь в самом дорогом и роскошном платье, в самой респектабельной церкви! Я вполне могу себе это позволить… Это будет так и никак иначе! – запальчиво воскликнул мужчина.       Кристина убрала руки с его талии. Она чертовски устала от этих споров сегодня.       - Как вы пожелаете, месье. Я иду спать…       Эрик проводил взглядом медленно удаляющуюся фигуру. Он совершенно не понимал, чем недовольна Кристина. Он наизнанку выворачивался ради нее, ради их свадьбы! Она достойна самой лучшей церемонии, а не просто тайного венчания в неизвестной церкви, как сбежавшие влюбленные какой-то оперы. К тому же, в душе мужчины играло эго – весь Париж должен был видеть (и в первую очередь этот дурак – дарога!), что такой непривлекательный мужчина, как он, смог добиться расположения такой красавицы! О! С какой бы радостью он смотрел бы на лицо этого глупца, когда к алтарю бы вышла такая красивая Кристина. М! Это было бы отмщение за все те годы, что этот идиот наносил ему оскорбления, не считая Эрика за человека. Собственно, и обществу пришлось бы смириться с правом урода, даже имеющего настолько отталкивающую внешность, быть таким же, как и любой другой человек. Было время, когда обиженный на весь белый свет, Эрик отрицал любую причастность к миру людей. Встретив же теперь Кристину, он вновь, словно в далекой молодости, был готов отстаивать свое право на жизнь в обществе, право быть человеком. Он уже обзавелся хорошим домом в респектабельном квартале, вскоре обзаведется добропорядочной красавицей-женой. Осталось подыскать себе какое-то дело, работу, чтобы уж наверняка влиться в общественную жизнь. Денег у него вполне хватало бы, чтобы не работать до конца жизни (и даже много больше того), но какое-то дело по душе найти надо. Призрак Оперы умер там, в своем склепе под Опера популер. Мошенничеством и вымогательством Эрик больше не собирался заниматься вовсе. Давно прошло то время, когда он зарабатывал на жизнь фиглярством и фокусами. Строителем, подрядчиком, архитектором он тоже больше быть не хотел – хватило в его жизни всей этой пыли. К тому же он желал бы теперь все свое время проводить с обожаемой Кристиной. Решение лежало на поверхности – он мог бы быть композитором, учителем музыки. Вот только Эрик никогда не сочинял по чьей-то указке. Музыка была его радостью и отдушиной, а не способом заработать денег, так, как другие его таланты. Обучать же никого, кроме Кристины он не хотел, а уж мысль о том, чтобы выступать публично, пусть и с ней рядом, в театре, приводила его в состояние паники. Махнув рукой на рассуждения, он побрел в сторону ненавистного дивана, рухнув на него как был – во влажной одежде и завернутый в плащ. Удивительно, но уснул он моментально.