Часть 27

      Кристина пребывала в раздумьях. Несмотря на отсутствующий опыт, некую наивность в этом вопросе относительно других обителей Оперы, девушка была прекрасно осведомлена о творящемся таинстве между мужчиной и женщиной. Она никогда не испытывала подобных эмоций раньше, но не была поражена, когда прикосновения Эрика пробудили такие сильные низменные чувства. В конце концов, во Франции женщины были достаточно раскрепощены в этом вопросе. Матушка Валериус, почтенная шведская матрона, пришла бы в ужас, узнав какие мысли посещают юную белокурую головку. А Кристина меж тем вспоминала юную Мари ван Гетем из кордебалета. Девушку приняли недавно, буквально за два года до поступления Кристины в Оперу, но она уже демонстрировала весьма раскрепощённый нрав, приводивший неискушенную Кристину где-то в ужас, а где-то в восторг. Она, несмотря на свой юный возраст, с такой легкостью крутила вокруг изящного пальчика завсегдатаев Оперы, что казалось, будто это Кристина (как и многие другие честные певицы невысокого уровня) поступают как-то неправильно, ханжески, тогда как юная балерина была самим синонимом «правильной парижской жизни». Но конечно, принципиальная шведка порицала ван Гетем, как и других подобных ей.       Теперь же Кристина сидела у зеркала шикарного туалетного столика и впервые всерьез задумалась о правде жизни. Эрик избегал ее как прокаженную уже почти четыре дня. При редких встречах же (за завтраком, обедом, ужином, как правило), он держал себя настолько сухо и официально, что свежайшие круассаны скрипели на зубах девушки подобно придорожной пыли. Он раскаялся, признался в своей страсти к Кристине и, видимо, вознамерился теперь даже пальцем не дотронуться до нее до конца дней. Девушка посмеялась бы над ситуацией, если бы это не коснулось всей их совместной жизни. Музыка покинула их дом. В мрачной тишине больше не звучали веселые переливы и слова из разных опер. Тягостное молчание было даже хуже ярких ссор (а такие случались довольно часто). Дело в том, что Эрик перестал ночевать с ней в одной комнате. А после событий в подземельях Оперы, Кристина не могла спокойно спать одна, ее мучали кошмары, если рядом никого не было, но мужчина теперь был непреклонен. В результате мрачная не выспавшаяся девушка придиралась к каждой мелочи, внося свой вклад в, ставшие и так непростыми, отношения. Эрик тоже срывался на ерунде. Бывало, что что-то не ладилось в отделке дома, будь то молоток слетал со шляпки гвоздя или дерево не поддавалось стамеске, и тогда ураган поражал их, ставшее неуютным, гнездышко. Нервы были накалены до предела, обычные дела заброшены. Эрик сидел в недоделанном кабинете, мучая неповинную скрипку ужасными звуками, а Кристина выходила в сад, с остервенением выдирая омертвелые растения и ломая засохшие ветки...       Девушка тихо прикрыла глаза. Она наслаждалась сейчас редким моментом спокойной тишины – Эрика было не видно и не слышно. Упрямец! О как же он был упрям! Было совершенно понятно, что они уперлись в стену. Все мог бы решить брак. Или расставание навсегда. При мысли о расставании теперь, после того, через что они прошли, грудь Кристины закололо. Она приложила руку к сердцу, болезненно согнувшись. Девушка упрямо поджала губы. Он совершенно не ставил ее ни во что, считая глупой наивной девицей. О! Эрик все предпочитал решать сам! Даже если это все летело в тартарары.       Девушка сидела за туалетным столиком опустевшей наполовину спальной комнаты. Кристина медленно расчесывала длинные локоны, золотившиеся в свете свечей. Прошел еще один долгий день. Прошел еще день без музыки, без радости, без согласия в их маленькой жизни. Кристина раздраженно дернула расческой светлый локон – так часто бывало с ней, когда она была недовольна собой или сложившейся ситуацией. Эта чертова кровать стояла между ними как гильотина! Девушка легко встала, выдохнула и ловкой походкой приблизилась к большому напольному зеркалу. В зеркальной глади отражалась высокая светлая фигура в длиннополой ночной рубашке (девушка уже приняла ванну и готовилась ко сну). Кристина горделиво выгнулась и повела плечом, обнажая часть руки, представляя себя Виолеттой из нашумевшей «Травиаты» (Эрик, как водится, плевался на «современное искусство», но Кристине была интересна история такой, совершенно не похожей на нее, девушки). Виолетта была типичной современной парижанкой, в пику иностранке-Кристине, воспитанной богобоязненными Валериусами. Не подумайте, Кристина никогда не желала быть содержанкой или классической demi-mondaine – дамой полусвета, хотя ее ремесло, прямо не намекая, все-таки способствовало такому образу жизни. Но девушка не была начисто лишена некого самолюбования. Подобно маленькой Лотте из любимых сказок Севера, Кристина любила наряды, ленты и идеально уложенные локоны. Юная шведка прекрасно осознавала свою красоту, хотя и не желала ею пользоваться. До сегодняшнего вечера. Что ж, если Эрик не хочет ничего предпринять, разрубить этот невозможный узел, то Кристина решит все сама.       Эрик, уставший (по большей части из-за раздражения, грызшего его в последние дни), готовился ко сну на, ставшим привычным, диване. Боже, как он ненавидел этот диван! Мужчина ударил рукой по подушке, посылая ту точно в угол многострадальной мебели. Хотя альтернатива в виде спальной комнаты (той, что он изначально предлагал занять Кристине) пугала его куда сильнее. Эрик практически иррационально боялся, что, заняв пустую комнату, убравшись там и обустроив ее, там он и останется насовсем. Кристине уже не будет нужды делить пространство и постель с похотливым монстром, не умеющим владеть собой. О! Эрик надеялся, что когда-нибудь… Когда они будут уже давно женаты и прочно связаны друг с другом, он возможно осмелится… И Кристина, может, не отшатнется от его страшного вида… Они бы могли делить спальню по-прежнему как муж и жена. Мужчина угрюмо вздохнул и раздраженно плюхнулся на неудобный диван. Эта чертова церковь Мадлен упорствовала в своих решениях. Пожениться они могут через два месяца и не раньше! Им было плевать на Бога, на черта, и одного конкретного недовольного Призрака Оперы. В конце концов, он не мог убивать, чтобы добиться своего в таком деликатном деле. Эрик юлил – он пожертвовал им кучу денег, на которые они могли отгрохать крыло еще на пол-улицы Парижа. Он написал им два церковных гимна и одну литургию. Ангелы плакали над его музыкой, однако клятые церковники подвинули его в очереди всего на пару недель. А резное панно для алтаря, над которым он хотел было сам поработать? Его чертежи хвалили, обещали, что Бог направит своего самого верного почитателя прямиком в рай, но не сдвинули Эрика в очереди и на пяток дней. Устало вздохнув и помассировав виски, мужчина рухнул набок, подминая под себя подушку.       Когда с верха лестницы, ведущей на второй этаж, раздался нежный голос Кристины, Эрик было подумал, что уснул и прекрасное видение снова зовет его за собой. Но нет, голос был вполне настоящий:       - Эрик, дорогой! Вы еще не спите? Вы не могли бы мне помочь в одном вопросе?       - Что такое, Кристина? – глухо откликнулся он.       - Мне нужно, чтобы вы поднялись сюда. Мне нужно ваше мнение об одной детали, находящейся в спальне!       Эрик вздохнул и, легко подпрыгнув на «кровати», двинулся на второй этаж. Что там могло случиться? Да, признаться он немного забросил контроль за состоянием спальных комнат. Может там раковина потекла? Или крыша? Помнится, сильный дождь нынче накрыл Париж, запрещая им выйти на улицы целые сутки. Что еще могло так озадачить нежную Кристину? Мужчина толкнул дверь в комнату, сразу профессиональным взглядом окидывая помещение. Вроде никаких поломок. Очень уютно даже – теплым светом горит камин, да пара свечей в бронзовых подсвечниках, мягко освещая небольшое помещение. Чистые простыни на постели издавали аромат лаванды. Комната вообще, в отсутствие Эрика, пропахла ее запахами – легкими цветочными духами, какой-то косметикой, средством для одежды. Эрик глубоко вдохнул этот приятный женский аромат. Глубоко в животе свился тоскливый ком – ему так не хотелось покидать этого уютного местечка! Идти снова на этот неудобный диван в холодную гостиную! Бог свидетель – он спалит эту чертову мебель, как только переедет в их супружескую комнату!       - В чем дело, Кристина? – устало потерев глаза, спросил мужчина. – У вас что-то сломалось?       - Нет, нет, Эрик! Мне нужно ваше мнение, как мужчины, присядьте на кровать, я сейчас вам это покажу, - суетливо пробормотала закутанная в плотный халат розовеющая девушка.       Эрик пожал плечами и послушно уселся на край кровати. Кристина выскочила в ванну, послышалось звяканье, будто что-то металлическое упало в раковину, потом раздалось легкое шуршание. А затем из ванной комнаты выплыла Она.       У мужчины от удивления отвисла челюсть. Перед ним стояла босоногая, с распущенными волосами, падающими на спину, словно золотой водопад, Кристина, впрочем, отчаянно краснеющая. В кружевной шелковой сорочке чуть ниже колен, показывающей, казалось, больше, чем скрывающей. Ее, почти не скрытые полупрозрачным кружевом груди быстро вздымались от частого дыхания. Напряженные розовые соски было видно невооруженным взглядом. Эрик закрыл рот и шумно сглотнул. Он подался чуть вперед, руками крепко вцепившись в простыни.       - Так вот, - дрожащим голосом пробормотала юная соблазнительница. – Я хотела у вас спросить – нравится ли вам моя новая сорочка?       Эрик порывисто кивнул, потом, будто очнувшись, помотал головой отрицательно. Кристина быстро подошла к нему вплотную. Девушка медленно провела рукой по скользкому шелку на животе.       - Эта ткань такая нежная… Не хотите потрогать?       Находясь будто в волшебном сне, Эрик не мог сопротивляться. Одна его рука скользнула по талии девушки вниз на бедро. Действительно, такая приятная ткань… Каково было бы коснуться такой нежности лицом? Крепко ухватив девушку за талию, он притянул ее к себе и с восторженным всхлипом прильнул лицом к ее животу. Он целовал такую теплую, податливую ткань, скользя по ней своим ужасным лицом. Руки оглаживали упругие окружия чуть пониже талии. Мужчина стонал и ластился к возлюбленной, будто кот, требующий ласки.       Внезапно осознание пришло в затуманенный разум. Резко отодвинув в сторону девушку, мужчина вскочил с кровати и кинулся к двери спальни, шумно выдыхая.       - Эрик, - окликнул его нежный голос, в котором отчетливо слышалась страсть. – Вы так и не сказали своего мнения о моей ночной рубашке.       Он резко обернулся, золотые глаза голодно полыхнули.       - Мне не нравится. Ваша обычная хлопковая ночнушка была мне больше по душе.       Кристина нахмурилась и сделала пару шагов к нему. Эрик отступил и врезался спиной в дверь. Правой рукой он слепо нашаривал ручку.       - Ах так! Значит, и мне она не нравится, и я не собираюсь ее носить, - запальчиво воскликнула Кристина и, дернув за невидимые завязки на плечах, вдруг осталась совершенно обнаженной, переступив ногами по светлой лужице шелка на полу. Эрик охнул и выпустил ручку двери. Теперь уйти бы он просто не смог.       - Кристина. Чего... Хм... Чего вы добиваетесь? - скомканным голосом спросил Эрик, пожирая обнажённую девушку глазами. Она скептически приподняла бровь.       - Хм, - еще более смущённо пробормотал мужчина. Кристина подошла еще на шаг ближе. Теперь их разделяло совсем небольшое расстояние. Мужчина мог бы дотронуться до ее фарфоровой кожи, протяни он руку…       - Кристина, я же говорил, что способен подождать до брака… - прошептал мужчина, пытаясь снова взять чувства под контроль, приглушить эмоции.       - А мое мнение ты не хочешь учитывать? – в тон ему тихо произнесла девушка.       - Ты не знаешь, чего ты хочешь! - вскинул глаза на нее мужчина. Кристина ответила ему смелым взглядом, хотя щеки ее полыхали от жара смущения. – Я… я весь такой… Сотканный из смерти. Мое тело также некрасиво, как и лицо. Ты убежишь отсюда, стоит мне только снять рубашку.       Девушка преодолела последние сантиметры, разделяющие их, провела рукой по мужской груди. В нос Эрика сильнее ударил цветочный аромат ее волос. Не имя больше сил бороться с собой, он крепко прижал к себе любимую, носом уткнувшись ей в волосы. Эрик крепко зажмурил глаза, руки плавно скользили по обнаженной женской спине и талии.       - Дорогая… Любимая моя… Такая желанная... – прошептал он наконец. – Я был бы счастлив, если бы мы… если в браке мы как муж и жена… Я боюсь… я очень боюсь, что сделаю что-то не так, что мой вид напугает тебя… Вдруг тебе не понравятся мои ласки. Я же никогда раньше… Нет, я представляю, что нужно делать, но… Я не переживу, если ты уйдешь от меня.       Слушая скомканный шепот, тесно прижатая к мужскому телу, до Кристины вдруг дошел смысл его слов. Он боялся! Он боялся, что она его бросит, когда ей что-то не понравится. И Эрик считал брак гарантом того, что это не произойдет – они ведь уже будут венчаны. Каков хитрец!       - Эрик, все что ты делал до того, как касался меня, - смущенно пробормотала Кристина, - мне очень нравилось…       Девушка мягко высвободилась из его объятий, протянула руки вверх, за его шею и как можно нежнее прильнула к его губам. Мужчина со стоном так крепко прижал к своим бедрам обнаженный силуэт, что Кристина могла совершенно определенно почувствовать намерения мужчины. Он впился в ее рот, жадно покусывая губы, лаская языком ее язык. На мгновение отстранившись, он сладко выдохнул. Глаза, словно из расплавленного янтаря, поддернутые поволокой, внимательно посмотрели в нежные озера напротив.       - Кристина, пообещай мне одну вещь, - сладким голосом Ангела музыки, произнес Эрик. Руки его круговыми движениями оглаживали поясницу девушки. – Пообещай. Пообещай, что бы не произошло, как бы все не обернулось, ты не передумаешь выходить за меня замуж.       Видимо исчерпав весь запас разумных слов, что у него еще были, Эрик уткнулся куда-то в район ее уха, молча ожидая ее ответа. Крепкие зубы чуть прикусили мочку, Кристина порывисто вздохнула. Горячий язык тотчас же, будто желая загладить вину, лизнул ее в прикушенное место, губы сладко причмокнули чувствительным местечком. Девушка уже в голос застонала. Она закинула руки ему на шею, прижимаясь еще теснее, откинула голову назад, давая таким изобретательным губам простор для творчества.       - Обещай, Кристииинааа, - мягко пропел ей на ухо соблазнитель.       - Да! Да, Эрик! – восторженно воскликнула она. – Да, я навсегда останусь твоей, чтобы не произошло.       Кристина почувствовала, как губы, упершиеся в основание ее шеи, улыбнулись. Сильные руки подхватили женскую фигурку, горячий мужской язык коснулся ее шеи свозь плотно прижатые губы. Девушка скорее почувствовала, чем осознала, что под ее телом скользнули простыни. Она лежала на кровати, а Эрик тяжело навалился сверху, продолжая целовать, лизать, присасываться к ее шее. Его рубашка грубо скользнула по напряженным соскам, Кристина поморщилась. Ей бы сейчас хотелось почувствовать его кожу на своей…       - Что не так, дорогая? - снова раздался ангельский голос. Эрик пристально следил за каждой реакцией на милом личике, даже сквозь желание, затопившее разум сладкой патокой.       - Рубашка… Сними ее, - простонала она в ответ.       Эрик нахмурился и отстранился. Кристина распахнула полуприкрытые глаза, тело без его близости странно заныло. Мужчина, не спуская с возлюбленной взгляда, медленно потянулся к верхним пуговицам. Девушка опередила его, споро расстегивая ненужный сейчас предмет одежды. Тяжело вздохнув, словно бросаясь с обрыва, Эрик одним движением скинул рубашку, оставшись совершенно обнаженным по пояс.       О! Он не капельки не приукрашивал. Эрик не врал – тело его было таким же, как и его лицо. Острые ключицы выпирали костями под какими-то немыслимыми углами. Плечи словно состояли из костей, переплетенных с грубыми мышцами, из них торчали худые жилистые руки. Ребра можно было пересчитать просто взглядом. Через весь торс проходил глубокий старый шрам, тянувшийся от левого плеча до правого бока. И еще – какой же Эрик был худой! Он выглядел субтильным и в одежде, но только сейчас Кристина поняла всю глубину проблемы. А еще осознала его смущение. Он стеснялся себя, своего вида, и все же доверился девушке. Мужчина и сейчас пристально наблюдал за ее реакцией, его бледные щеки чуть подернулись румянцем. Эрик выглядел так ужасно. Эрик выглядел настолько странно… Настолько, что вид его становился не уродливым. Он был словно за гранью понимания о красивом и ужасном.       Так выглядят гротескные статуи на старом соборе. Они ужасны и красивы в своем мраморном величии. Когда-то Кристина думала об Ангеле музыки, как о представителе племени альвов. Что если странно прекрасные создания выглядели также? Кто вообще может измерить красоту? Нет, она не обманывалась, он был некрасив, быть может даже ужасен. Но девушка, воспитанная на мрачных сказках севера, всегда любила сладкое ощущение ужаса и восторга, идущее для нее рука об руку. Эрик был как эти истории детства. Он вызывал у нее и ужас и восторг одновременно.       Кристина зачарованно потянулась к его костистой ключице. Девушка медленно припала губами к коже, следуя вдоль гребня. Эрик слабо выдохнул. Его кожа была теплой и нежной, чуть подрагивала какая-то жилка. Это не был холодный застывший мрамор, это был живой человек, что чуть слышно постанывал под ее нехитрыми ласками. Сердце в его груди билось, словно бешеное. Девушка провела по коже над ним рукой, следуя вниз, к животу. Мужчина затрепетал под ее руками.       Эрик пристально вглядывался в лицо Кристины, после того как оголился по пояс. Он искал малейшие признаки отвращения, почти физически чувствуя, как отпрянет девушка в ужасе. Увы, он слишком ярко помнил ее реакцию, когда она впервые увидела его без маски. Но возлюбленная удивила его. Эрик видел, как расширились ее глаза (и это он еще старательно не поворачивался к ней иссеченной спиной!), но страха в них не было. Наоборот, она даже поцеловала его ключицу. Поцеловала его мертвую плоть, ужасное тело! И это было так прекрасно! А когда она провела рукой вниз по торсу, по животу… Больше сил выносить этой ласки у него не было.       Он с рыком повалил девушку назад на подушки и яростно поцеловал ее в губы. Руки требовательно шарили по ее горячему телу. Он хотел ее. Прямо сию же минуту! Туман чуть рассеялся в голове, и мужчина хитро усмехнулся любимой в рот. Да, он был невинен в физическом плане, словно Кристина, но он многое изучал о близости между мужчиной и женщиной, давно, еще в Персии, когда надежда на оную еще теплилась в его мозгу.       Раскрытым ртом он провел по шее девушки, спускаясь ниже к груди. Кристина восторженно ахнула и распахнула глаза, подернутые поволокой, когда его горячие губы накрыли чувствительный сосок. Его язык провел по нему, медленно, будто задумчиво. Она ахнула еще громче, когда его пальцы коснулись ее между ног. Девушка стонала все громче, выгибая спину и запрокидывая голову. Кристина плавилась в его руках, ритмично поддергивая бедрами. Эрик, в восторге от реакции девушки, прижался к ее бедру своим естеством, и потерся о нее телом.       - Кристина, сладкая моя, - шептал его, похожий на мед, голос на ухо девушки. Он всего на миг оторвался от чувствительной груди. – Моя любовь… Мой ангел… Тебе нравится так?       В ответ девушка громко простонала. Ловкие пальцы между ее ног заставили все разумные слова покинуть ее голову. Эрик снова накрыл губами ее сосок.       - А так?       Мужчина скользнул вдоль женского тела, по очереди лаская ее груди, влажными поцелуями пройдясь по всему торсу, спускаясь на живот. Кристина зарылась ладонями в его волосы, притягивая мужчину к себе еще сильнее.       - Да, - воскликнула она. – Да, Эрик!       В ее животе пылало жаркое пламя, нагоняя одну штормовую волну за другой. Никто из них не заметил, как мужчина освободился от своей последней одежды. Просто вдруг в ласках возник перерыв. Кристина распахнула глаза – над ней высилась фигура любимого мужчины. Одним резким движением он скользнул между девичьих бедер и со стоном вошел в ее женское лоно. Кристина вскрикнула и вцепилась в мужские плечи. Боль была, но она была словно затуманена удовольствием. На краткий миг Эрик завис над ней, шепча слова ласки, постанывая и покусывая ее ухо. С громким стоном «О, Кристина!», он качнулся взад и вперед, большей передышки он девушке дать не мог. Мужчина поддал бедрами еще раз и ускорил темп. Когда Эрик почувствовал, что стройные ноги обвили его талию, а прекрасный голос стал издавать стоны неземной музыки все чаще и громче, то совсем потерял голову. В его животе горел пожар, волнами жара скатываясь книзу все сильнее, мужчина размеренными толчками приближал все большие волны удовольствия. Когда Кристина под ним застыла, прогнув спину, и издала громкие стоны, он почувствовал ее пульсацию в самой глубине и, хрипло крикнул, выгнувшись, получив свою порцию чистого экстаза.       Он целовал ее лицо, шею, уши без разбора. Шептал комплименты, слова благодарности, все также лежа на ней сверху, не спеша выходить из девушки, навалившись на нее потяжелевшим телом. Кристина тяжело дышала, постепенно выравнивая дыхание. Что-то глубоко внутри нее еще слабо содрогалось, толчками отдаваясь в чужеродной плоти мужчины. Слабо саднило, но боль почти не ощущалась. Мужчина глубоко вздохнул и, покинув ее гостеприимное тело, грузно скатился на бок, подтягивая девушку к себе и прижимая к своему боку. Свободной рукой он заботливо укрыл их одеялом. Свечи давно догорели, камин еле тлел. Их дыхание медленно выравнивалось. Кристина чувствовала под головой размеренный стук успокоившегося сердца. В уютной темноте пара постепенно погрузилась в сон.       Кристина проснулась первой. Эрик размеренно дышал у нее под боком. Теплое одеяло чуть спустилось с его тела, оголяя верхнюю часть торса. Девушка, ведомая внезапным любопытством, пристально разглядывала своего жениха. Когда-то она сказала Раулю, что вид Эрика при свете дня будет наверняка ужасен, но нет. При свете солнца, слабо светившего сквозь полуприкрытые занавеси, наконец-то четко и близко видя мужчину, Кристина могла сказать, что он выглядит привлекательнее, чем в полумраке, извечно царившем в подвалах Оперы. Нет, его лицо она и раньше видела при свете дня – много раз за последнюю неделю, но только сейчас, разглядывая полуголого мужчину, она именно смотрела на него. Спокойное расслабленное лицо сейчас как никогда было похоже на человеческое, обычное мужское, несмотря на отсутствие носа. Он все еще был излишне худ, но постоянное разнообразное питание, которым Кристина потчевала Эрика в последнее время, делало свое дело – у него почти пропали темные круги вокруг глаз, цвет лица стал более нормальным, хоть кожа еще и отдавала нездоровой бледной желтизной, острые скулы сгладились и стали меньше выпирать. Девушка скользнула взглядом ниже. Красивая, можно сказать изящная, шея, уже знакомые ей теплые ключицы (Кристина покраснела от воспоминаний). Одеяло, сползшее чуть ниже, открывало ей вид на развитую мужскую грудь и начало глубокого шрама. Девушка вспомнила, как Эрик вчера целовал ее шею, ее ключицы, ее грудь... Низ живота слегка заныл от пикантных воспоминаний, Кристина облизнула губы. Интересно, а будет ли ему так же хорошо от ее ласк? Девушка легонько потянула одеяло вниз, обнажая себе больше места для осмотра. Эрик вздохнул и открыл глаза. Лениво прищурившись, он изучающе посмотрел на Кристину.       - Что вы делаете, дорогая? – деловито спросил он. Кристина вспыхнула, как маленький ребенок, которого застали за воровством сладостей из буфета.       - Я же ваша ученица, помните? Я бы хотела применить на практике полученные знания.       Кристина поражалась своему поведению, своим словам. Когда она стала такой кокеткой? Или это всегда сидело в ней и просто раскрылось с любимым мужчиной? Не давая себе слишком уж задуматься на эту тему, девушка припала губами к точеной шее. Также, как и Эрик раньше, она немного прикусила чувствительную кожу, а потом нежно обвела языком место укуса. Эрик порывисто вздохнул. Довольная произведенным эффектом, Кристина села подле мужчины и потянула одеяло вниз. Он еще раз вопросил хриплым голосом, вцепившись в пододеяльник:       - Что ты делаешь, Кристина? Зачем?       - Я хочу увидеть тебя, как ты меня вчера. Полностью. Только тебя, безо всей этой одежды, покрывал и темноты.       Он медленно выпустил ткань из рук, пристально глядя на лицо девушки. Эрик больше не волновался насчет отвращения, которое испытала бы Кристина, глядя на него. Вчерашняя ночь вполне показала ему, что он может быть приятен милой девушке. Однако годами вдолбленное мнение о своем неприглядном внешнем виде было не так просто победить. Эрик смутился, когда остался полностью обнаженным под пристальным взглядом любимой. Появилось неприятное чувство из детства – когда его так же пристально разглядывали в бродячем цирке. Нет, не также! Эрик загнал это чувство назад, в глубину сознания. Кристина смотрела на него с любовью. Так, как никто раньше не смотрел.       Кристина не в первый раз видела обнаженное мужское тело. Девушка, получившая прекрасное образование в Парижской консерватории, в которое входило также и искусствоведение, не раз бывала в лучших галереях Парижа, один раз даже в самом Лувре. Мужская обнаженная фигура была представлена как на полотнах мастистых художников, так и высечена в мраморе, отлита в меди и бронзе статуй. Все эти обнаженные торсы, плечи, спины, мускулистые руки и ноги вполне давали представление о том, что было скрыто под одеждой у мужского пола. Однако, ни одно произведение искусства не подготовило ее к тому, что располагалось у мужчин между ног. Как правило, все было целомудренно скрыто, задрапировано или намеренно искажено. Достоинство Эрика было крупным, длинным, отливающим бледным красно-фиолетовым оттенком цвета. Неосознанно, она потянулась к загадочной вещице, остановившись лишь в паре сантиметров от кожи мужчины.       - Можно… Можно мне дотронуться? - Кристина отчаянно покраснела и закусила губу.       Эрик, замерший и внимательно разглядывающий девушку, порывисто кивнул.       Кристина аккуратно, одним пальцем провела по пульсирующей горячей плоти. Набравшись же смелости, провела еще раз всей ладошкой, будто поглаживая кошку. Эрик чуть прикрыл глаза и издал приятный стон, от которого внизу живота девушки прошлась горячая волна. Его ангельский голос, издающий подобные звуки, сводил ее с ума. Кристина помнила, как приятно было от поглаживаний его пальцев между ее ног. Возможно ли, что и ему подобное может понравиться?       - Эрик, как, - возбужденно прошептала она, - как мне сделать тебе приятно здесь?       Мужчина распахнул глаза и внимательно посмотрел на девушку. Кристина смутилась. Видимо, она была слишком откровенна, возможно перейдя черту приличий слишком уж далеко. Она уже была готова извиниться и оставить все свои неловкие попытки, когда рука Эрика взяла ее маленькую ладошку и потянула к его возбужденному достоинству. Его ладонь направляла ее, помогла обхватить горячую часть тела, а потом и скользнула вместе с ней вверх-вниз, показывая нужный темп. Кристина завороженно смотрела на их руки, сцепившиеся на теле Эрика. Мужчина же, откинув голову назад, восторженно застонал. Он еще помогал ей немного, указывая темп и ритм, один раз даже зашипев, когда Кристина неловко дернула сильнее, чем нужно. Девушка быстро осознала нехитрую науку, тогда Эрик отпустил ее руку и откинулся на подушки, издавая немыслимой красоты стоны.       Покрасневшая Кристина смотрела на мужчину, изгибавшегося в плену своего наслаждения. Не было ни стыда, ни смущения и неловкости. Наоборот, она чувствовала неимоверную власть, безграничную женскую силу, когда такой сильный, гордый, упрямый мужчина плавился в ее маленьких ручках, словно воск. Поддавшись порыву, она скользнула к нему под бок и взяла в рот чувствительный сосок его груди, не выпуская из рук его достоинства. Эрик издал настолько громкий стон, резко дернув бедрами, что Кристина невольно остановилась и подняла голову. Не перестаралась ли она? Не сделала ли больно?       Эрик тотчас же распахнул глаза. В них была страсть, восторг и… страх?       - Кристина, милая… дорогая… Сладкая девочка моя… Пожалуйста, не останавливайся… - моляще шептал мужчина. Он обхватил ее тело длинной рукой и сжал обнаженные ягодицы. – Пожалуйста!       Кровь прилила к щекам Кристины, а пожар внизу живота, казалось распалился до предела. Она снова склонилась над чувствительным местечком груди и нежно лизнула его, а потом потянула ртом. Проворная ладошка вернулась к своей работе. Эрик восторженно выкрикнул. Он стонал, словно бы в забытьи шептал слова благодарности, комплименты, называл ее сладкой девочкой, ангелом, дорогой и другими эпитетами. В какой-то момент толчки его бедер стали все чаще, резче, а ладонь вцепилась в нежную плоть девичьих ягодиц настолько сильно, что наверняка оставила синяки. Эрик широко распахнул глаза, выгнулся, запрокидывая голову, и с криком «О Кристина, Кристина!», рыкнул и излил семя на свой живот и ладонь возлюбленной.       Мужчина прижал ее еще крепче к своему боку и уткнулся в золотую макушку, переводя дыхание. Они оба молчали – говорить не хотелось. Кристина была довольна собой, а Эрик смущенно размышлял. Он поддался сиюминутным чувствам, страсти, когда обнаженная девушка прикоснулась к нему так откровенно, и теперь думал о черте приличий, что они перешли. Хотя какие, к черту приличия могут быть после вчерашней ночи? И все же это не совсем то. Девушка намеренно доставила ему удовольствие. Это было так неловко, так восхитительно невинно. И так откровенно. О, Кристина была прекрасной ученицей! Теперь, трезвой головой, он понимал, что она следовала теми же путями, что и он вчера. Она выполнила все то, что он показал ей сам вчера, на ее теле. Девушка подняла свою испачканную ладошку, разглядывая жидкость на ней.       - О, сейчас, дорогая! – вспыхнул Эрик. Мужчина дотянулся до прикроватного столика, на котором обнаружилось маленькое полотенце. Он бережно вытер женские пальчики, потом кое-как себя. Ласково поцеловав девушку в висок, он предложил наполнить ей ванну. Кристина вяло кивнула. Хотелось умыться, как следует вымыть руки, тело. И зверски хотелось есть.