Часть 28

      Кристина лежала в какой-то блаженной прострации, когда мужчина, легко чмокнув возлюбленную в висок, подскочил с кровати, направляясь в ванную комнату.       - Подожди, Эрик, у меня есть кувшин с теплой водой у камина. Давай я полью тебе на руки, ополоснешься и умоешься, - вспомнила Кристина, когда мужчина уже было скрылся в ванной.       Эрик буркнул что-то утвердительное, послышались звуки розжига большого водяного котла.       Кристина поднялась с постели. Во всем теле чувствовалось какое-то томление и небывалая легкость. Девушка сладко потянулась. Она было смущенно накинула атласное неглиже с персиковыми кружевами по отвороту, но вдруг хмыкнув, бросила завязки и подошла к большому напольному зеркалу. Из зеркальных глубин на нее смотрела юная женщина, с обнаженной упругой грудью, чуть прикрытой легкой тканью. Взлохмаченные золотые локоны, подсвеченные утренним солнцем, создавали ореол вокруг головы. Новая женщина родилась сегодня, похожая в пене своих кружев на новорожденную Афродиту в пене морской. Счастливо рассмеявшись своим причудливым фантазиям, Кристина, установив блюдо на туалетный столик, принесла теплый пузатый кувшин. Пламя в камине давно догорело, но вода была еще теплой от уснувшего жара кирпичей облицовки. Как раз появился из ванной Эрик, уже ополоснувшийся ледяной водой из-под крана. Редкие капли стекали по еще влажному торсу. Он не стал прикрываться рубашкой, хотя кальсоны целомудренно надел. Властным, собственническим взглядом он пробежался по фигуре любимой, довольно улыбнулся.       - Эрик, зачем же ты умывался под холодной водой? – с упреком в голосе вопросила Кристина. – Я же приготовила тебе теплой.       - Ничего, мне нормально. Я спокойно отношусь к холоду. Меня даже взбодрило это умывание, - рассмеялся мужчина и отобрал у нее большой кувшин. – Давай полью.       Кристина подставила ладони, взяла мыло и от души умылась, весело отфыркиваясь. Эрик улыбнулся ее детской радости.       Они стояли рядом, бросая друг на друга долгие взгляды. Кристина медленно вытиралась пушистым полотенцем, а Эрик с удовольствием наблюдал за этим процессом. Ему было как никогда тепло и приятно. В душе воцарилось спокойствие и мир. Вчерашние глупые ссоры казались не стоящими и выеденного яйца.       Кристина медленно протянула руку и аккуратно провела тонким пальчиком по глубокому шраму, пересекающему всю грудь. Мужчина чуть дрогнул.       - Больно? - прошептала девушка, сочувственно поджимая губы.       - Нет, уже давно нет, - прикрыл глаза мужчина. – Не беспокойся о моих ранах, моя маленькая фея. Боль уже давно покинула их, остались лишь тени воспоминаний.       Кристина нежно погладила ладонью шрам раз, другой.       - Тогда я постараюсь создать новые воспоминания, чтобы ты помнил лишь мои прикосновения.       Она потянулась вперед и легко коснулась губами иссечённой плоти. Эрик согласно кивал – горло сводило, не давая выхода словам. Он порывисто вздохнул и прижал любимую к себе, нежно целуя в макушку.       - Вода уже наверняка готова, я наберу тебе ванну, - наконец хрипло прошептал он. Мягко высвободившись из нежных объятий, он подготовил все в ванной комнате, отправил туда Кристину, а сам спустился на первый этаж.       За просторными окнами в столовой зеленел только начавший распускаться сад. Солнечные лучи заливали все помещение, было слышно щебетание птиц. Мужчина распахнул стеклянные двери и глубоко вдохнул такой свежий, апрельский воздух, уже теплый и наполненный ароматами ранних цветов. Напевая приятную мелодию, Эрик приступил к подготовке завтрака. Одного из многих в их долгой совместной жизни.       Кристина вышла в столовую спустя час. Еда уже была готова и ждала ее на сервированном столе. Эрик весело чмокнул ее в щеку, произнося стандартное:       - Доброе утро, любимая!       - Доброе утро, любимый, - улыбнулась молодая женщина и села за стол. Она с трудом удерживалась, чтобы не напасть на любимую яичницу с тостами – есть хотелось зверски. Поискав привычный кофе с молоком и не найдя, она удивленно посмотрела на Эрика.       - Вот, тебе нужно выпить это, - пододвинул ей мужчина большую чашку с каким-то светло-зеленым отваром. – До еды.       - Что это и где мой кофе? – скептически понюхала необычный «чай» девушка. Пахло какой-то травой. Не неприятно, но непривычно.       - Я помню мои обещания, любимая, - положив подбородок на запястье, произнес Эрик, пристально разглядывая девушку. – Это против нежелательной беременности. Экстренное средство. После… хм… внезапной близости.       Бледные скулы чуть порозовели. Несмотря на то, что произошло между ними, Эрику было все еще немного неловко. Он указал ей на две симпатичные керамические банки с плотно подогнанными крышками, стоявшие на столе. Кристина приняла их было за банки с вареньем.       - Оно в той, что поменьше, - он открыл банку и продемонстрировал «зеленый чай». Раздался аромат, что был и в чашке Кристины. – Выпить нужно в течении сорока восьми часов с прошедшей близости, чем раньше, тем лучше. Это если не было этого, - он постучал пальцем по другой банке, открыл ее. Пахнуло чем-то поприятнее, по столовой пополз яркий свежий аромат. – Его принимать как обычный чай перед половым актом.       Последнюю фразу он произнес скомкано, щеки багрово запунцовели, как и кончики ушей. Эрику явно было неудобно говорить на эту тему. Кристина ласково улыбнулась и ободряюще потрепала его по руке. А ведь он подготовился! У него уже давно был этот чай. Хитрец избегал ее, боясь близости, а сам готовился к ней, приобретая подобные смеси. Кристина рассмеялась и выпила травяной напиток. Ну, теперь-то настало время яиц и тостов!       Сегодня они вышли в сад вместе. Впервые за последнее время. Благодаря стараниям Кристины (и неважно, какое раздражение послужило им причиной), они могли любоваться на более-менее чистую площадку прямо перед окнами столовой. Ковром стелились распустившиеся первоцветы, кусты, освободившиеся от сухих веток, радостно зеленели тоненькими салатовыми листочками. Роскошная глициния, ползущая по стене дома прямо над дверью, ведущей в сад, уже начала выдавать свои сиреневые соцветия, скрывающие оголенные узловатые стебли. Даже еще не очищенные деревья (девушка не успела до них добраться) выглядели не так уныло, как будто приукрасились. Пара села на небольшую лавочку у раскидистого розового куста, только начавшего распускать зеленые почки. Напротив них оказалась магнолия, своими розовыми цветами покрывающая дерево, словно пеной. Цветы уже начали понемногу опадать, и жухлая земля под деревом покрылась розовым ковром. Мужчина вдохнул полной грудью, на лице, не скрытом маской, приятно играли солнечные лучи, прорывавшиеся сквозь молодую листву. Он прищурился от бликов.       - Кристина, давай поженимся сегодня же, - вдруг произнес Эрик, облокотив локти на колени. – Ну или в ближайшие дни. Ты говорила, что тебе нравится та небольшая церковь в конце улицы. Давай сходим туда, узнаем, когда нас согласны принять?       Кристина удивленно воззрилась на чертового упрямца. Он мотал ей (и себе!) нервы неделю, чтобы в итоге прийти к тому, о чем она и говорила первоначально! Негодование было так ярко написано на ее лице. Маленький розовый ротик уже принял недовольную форму «О!», когда он просто рассмеялся и развел руками в стороны, смущенно пожимая плечами. Девушка отвернулась к магнолии и весело фыркнула.       - А как же толпы парижан, самое пышное платье и респектабельная Мадлен? Что же изменилось?       - Видимо, изменился я. Мне не нужно ничего этого. Только ты, - он поднял на нее янтарные глаза. В них было спокойствие и уверенность. Наверное, впервые с тех пор, как они познакомились. – Хотя, я бы очень хотел, чтобы играли мою свадебную мессу.       Девушка улыбнулась и кивнула.       Так и было. Они поженились в конце этой недели. Играли свадебную мессу Эрика (хоть тот и ворчал, что «косорукие исполнители все исковеркали», но был очень рад своей мелодии). Не было толп парижан. Священник прочитал обрядовые слова в полупустом зале. Однако те немногие присутствующие запомнили, как очаровательна была невеста в нежном платье и как нервничал жених в строгом фраке и белой чеканной маске, скрывающей верхнюю половину лица. Они шли по улице пешком до своего милого особняка, стоявшего вверх по улице от церкви, а шумная детвора кидала им под ноги рис и лепестки цветов. Молодожены не остались в долгу, раздавая тем конфеты и мелкие монетки. Перенося свою любимую, свою жену, через порог их дома, Эрик был счастлив, как никогда в жизни. Он чувствовал себя живым, он чувствовал себя человеком.