Кто я такой?

***

      Тимидо аккуратно проскользнула внутрь помещения, придерживая в руках свою плюшевую игрушку. На дворе стояла глубокая ночь, но для ребёнка это уже стало какой-то недавней обыденностью. Прошло две недели. Утомительная и скучная пора. Через небольшие окна, предназначенные в большей степени для проветривания комнаты, просачивался лунный свет, мягко падающий на сидящего автоматона. Взрослые старались не подпускать к теоретической угрозе детей, но разве что-то способно огородить любопытную хакутаку от заветной цели?       Добытые материалы для анализа у алхимика дали достаточно очевидные для многих показатели: творению неизвестного мастера больше тысячи лет. И вполне возможно, что это был вовсе не предел. Да, и как оказалось, состояние обшивки было крайне удручающим: через пару дней, куски металла стали откалываться самостоятельно. Температура пагубно влияло на тело. Но приостановить угрозу разрушения получилось. В свободное время Седора занималась полировкой и точечным восстановлением вида автоматона, используя, правда, остаточные материалы от своей работы. Никто не собирался тратиться на металлолом. Корпус был усеян сплавленными заплатками.       Жена Хотча стала проводить большую часть времени в библиотеке. Конечно, это не сравнится с архивами больших городов, но это куда лучше, чем абсолютное ничего. Кадзуки смутил тот факт, что машина гнила в тине много лет прямо у них под носом. И ведь оно как-то должно было попасть в болото? Лесники утверждали, что по рельефному ландшафту когда-то на месте огромной топи возможно было озеро, от которого дальше выходила река, ныне текущая неподалёку. И в этом был смысл. Местность напоминала широкий кратер.       Но что здесь было раньше – одной Богине известно. Матушка Кадзуки росла в этой же деревне, оставив в наследство дочери свой дом и принадлежащие к нему пристройки. И можно было попытаться найти что-то в записях, чем и занималась старшая хакутаку.       Но найти зацепку всё же смогли, хотя крошечную и крайне неоднозначную. Повторно изучив внутреннее строение автоматона, Седора обнаружила на металлической части колбы надпись, язык которой, правда, был ей абсолютно незнаком. Половина букв была вообще стёрта под воздействием внешних факторов природы. У всех проживавших в общине мамоно и людей, кто мог хотя бы косвенно знать иностранные языки, побывал этот элемент автоматона. Итог: все впервые видели подобную символику. А если кто-то и знал больше, то явно не здесь, в деревушке, которая находилась даже не вблизи Лескатии.       С каждым днём дело становилось бессмысленнее.       — Привет, э-э... — шёпотом начала девочка, присев на колени у молчаливого собеседника. — Я снова здесь...       Автоматон ничего не ответил. В его сердце ещё была частичка чего-то живого, но тот всё не просыпался. Всех волновал один вопрос: что же он такое на самом деле? Пролежав столько лет в земле, пропитанной демонической энергией, но не став мамоно? Нонсенс. Хотя никто из проживавших в деревне не видел настоящих автоматонов, но прекрасно понимали, что этот экземпляр ну больно отличался от изображений в книгах по всем параметрам. Но Тимидо верила в чудо. Ведь раз внутри него есть отголоски живого, то как можно его выбросить как ненужный мусор?       Хотч отчаянно настаивал на избавлении от старой развалюхи. По его мнению, от обычной железяки было слишком много шума на пустом месте. «Ну есть и есть! Чего теперь? Жить нужно дальше!» Хотя после рождения ребёнка мужчина в целом изменился морально. Будучи когда-то обычным охотником за приключениями, он стал мирным семьянином. Жизнь умеет удивлять. Металлический труп пугал мужчину, как и некоторую часть односельчан. Да, вблизи деревни воздействие энергии было безопасным для людей, оставляя мамоно в спокойном состоянии. Но там, вдалеке? Как знал Хотч, в радиусе километров тридцати никто рядом с ними не жил. А кто кроется в чащах лесных под покровом ночи – неизвестно.       Автоматон – сидящая загадка. Кадзуки убеждена, что в колбе душа. Живое создание, которое по каким-то причинам противоречит логике мира. Но эта чёрная густота внутри... Была выдвинута первая и единственная гипотеза: демоническая энергия действительно пыталась добраться до лакомого кусочка, но по каким-то причинам не смогла. А под временными рамками попросту осела. Да, и герметичность конструкции «сердца», вес которой доходил до двенадцати килограммов, заставлял поверить в подобную антинаучную теорию. Разбить стекло пытались. Но смогли добиться за час работы только небольшой царапинки, которая, правда, была и раньше.       Но это была грубая сила. Если найти кого-то с познаниями в магии, то возможно и получится вскрыть конструкцию. Но как поведёт себя содержимое дальше – неизвестно. В лучшем случае заблудшая душа просто стремительно улетит куда-то в даль. Повезёт, если суккубы не заметят гостя.       — Ты наверняка не слышишь меня, но... я буду верить, что это не так. Мама с папой вечно заняты, да и вряд ли будут слушать меня. Я хотела сказать им об той мысли, что я... ну... Ох, наверное, я просто что-то неправильно делаю. На меня возлагают такие ожидания, хотя мне всего десять лет. Ведь все мамоно это делают. Мама это делала. Значит и я буду? Не знаю. Попыталась поговорить об этом со своей подружкой, но она не поняла меня. Я странная. Девочки вчера подглядывали за мальчишками на речке, а мне стало стыдно. Убежала. Увидела бы это мама, так наверняка бы отчитала за такую глупость, — автоматон молчал. Его голова до сих пор была опущена, а сердце продолжало быть чёрным как смола. — Мне хочется, чтобы родители гордились мной. Но я так не хочу быть... такой, какой меня учат, понимаешь? Это странно! Это неправильно! Я ведь мамоно! А я не хочу этого! Даже от одной мысли тревожно...       Тимидо поднялась, аккуратно подходя к автоматону. Металл был холодным, где-то даже шершавым на ощупь и острым. Грубый, старый. Никому не нужный и брошенный на произвол судьбы. Грудь была раскрыта, на что девочка приблизилась почти вплотную к машине. Он был выше её отца на голову. Отдалённо напоминал рыцарские доспехи. Почти каждую ночь она ходила к нему. С железным молчуном было спокойно и как-то даже умиротворённо. Он мог выслушать любой монолог, не рискнув перебить.       — У тебя до сих пор нет имени. Даже мои игрушки имеют право обладать своими именами. Когда матушка учила меня одному языку, который часто используют в различных обозначениях в ботанике и медицине, то... твои закорючки напомнили мне одно слово – «eternum», что переводится как вечность, кажется. Почему бы тебе не носить это имя? Этернум, Этернум... Звучит мило, согласись? Хоть ты и не шибко разговорчивый, но с каждым днём мне кажется, что твоя мана становится яснее. Я хоть и не сильна в магических способностях, но... попытка не пытка, — стульчик пододвинут, девочка забралась повыше. Ладонь аккуратно коснулась ледяного стекла. Никто из взрослых не пытался этого сделать, но если попытаться передать свою собственную энергию ему?

***

      Я словно пылинка. Я будто абсолютное ничего в бесконечном пространстве бытия. Я не чувствую тела, не чувствую усталости или горя. Я будто лечу в пустоту под тяжестью прошлого, которого не было. Кто я такой? Где же я, где? Тишина мироздания меня окружает, потихоньку впитываясь в моё сознание. Живой ли я? А что такое «живой»? А «мёртвый»? Я наедине с самим собой. Давно ли я такой? Тогда откуда знаю, что «я» – это и есть я? Я помню леса и океаны, помню сотни лиц людей. Значит, я – это «человек»? Чем дальше я говорю с самим с собой, тем глубже ухожу в непонимание банальных вещей.       Как меня зовут? И звали ли вообще... Я как сонная муха. Всё так тянется неспешно, пока я сам несусь с огромной скоростью мимо всех. Что было до этого всего? А было ли вообще... Это похоже на сюрреалистический бред сумасшедшего, но кто отменяет тот факт, что это я и есть? Рай или Ад. Ад или Рай. Чистилище. Суд Божий. Верил ли я во всё это? Сколько длится этот кошмар с самим собой. Я занимаюсь самобичеванием. Но что я могу с этим делать? Я схожу с ума. Я уже не могу перестать думать о чём-то, потому что мысли сами лезут ко мне.       Я как бы есть, а как бы и нет. Настолько странное ощущение. Сон длинною в вечность. И даже сейчас я не могу представить себе это. Мужчина я или женщина? Есть ли разница... Я говорю о себе в мужском роде, но правда ли это? Не внушил ли я себе сам, что я – это мужчина? И человеком ли я был на самом деле. Может, я был парящим орлом в небесах, наблюдая за жизнью других сверху? Я уже и не помню, какой у меня голос. То один, то второй. Просто буквы и слова у меня в мыслях. Да и могу ли я общаться на самом деле? Вдруг, другие также мыслят, как и я?       Этернум...

Этернум...

Этернум...

      Словно кто-то шепчет мне на ушко это слово. Или это мои галлюцинации? Может я попал в кому? Я потерял счёт во времени. Мне кажется, я разучился двигаться. Да и надо оно мне на самом деле? Я уверен, когда-то я был другим. Ведь не может быть всё так? Я не могу себе представить пустоту, потому что не может быть, когда абсолютно ничего нет вокруг тебя. Тогда откуда я об этом знаю? Я вернулся к исходному вопросу, который терзает меня, как кинувшиеся падальщики на свежий труп. Я могу представить себе пышный лес, где я нахожусь. Могу представить себя на вершине горы. Фантазия. Может, это проделки моего больного разума?       Как я появился на свет. А свет... этот яркий свет. Солнце и Луна. Миллиарды и ещё больше триллионов звёзд, где я – простое ничтожество. Я вне времени. Я вне жизни. Я – чужак. Смерть... Я точно её боялся. Это как инстинкт. Животный инстинкт. Все умирают, да. А что дальше смерти? Чёрт... Чёрт! Значит я действительно умер? То, что окружает меня... Ох, нет-нет...       Кто я? Где я? Этернум... Этернум...       Что же это такое? Имя... Как меня зовут? Я пытаюсь вспомнить это. Но как я могу отличить истину от выдумки? Может, я божество? Может, я вообще в утробе матери. А мама? Была ли она... была. Или не была... Меня словно разъедает что-то снаружи и внутри. Я хочу схватиться за голову, но как? Голова, рука, нога. У меня нет ничего. А представить «ничего» я не могу. Парадокс на парадоксе. Мне не нужно дышать, потому что я не могу. Я большой или маленький? Может, я и есть Вселенная? Это действительно может продолжаться бесконечно, но меня уже это не волнует. Это последнее, чего я боюсь. Если вообще в состоянии бояться чего-либо в этой... жизни? Жизнь... Всё циклично. Мои размышления цикличны. Наверное, даже я уже цикличен.       Но если попытаться что-то изменить? Фантазия...       Хочу куда-нибудь. Давай, думай... Лес. Я сижу на бревне, проросшем цветами и травой. Вокруг меня деревья, между которыми я могу видеть уходящую в темноту чащу. Слышу я пение птиц. Подымаю взгляд – никого нет. А нет, вот одна! Красивая такая птичка. Маленькая совсем. Чёрненькая. Чирикает, прыгает на веточке. Наверное, где-то там и её гнездышко есть. Но за кронами ничего не видно. Хочу почувствовать этот запах, эти ощущения. Нет... Не получается ничего. Хочу подойти к упавшей шишке, но не могу. Я словно прикован. Заклинил как ржавый механизм. Или вообще как ископаемое под многотонными недрами земли. Я даже не могу толком выразить свои эмоции. Да и могут ли они вообще быть у меня в принципе?       Просто... надо пытаться продолжать это делать. Я должен. Чтобы двигаться, надо просто представить это. Но как? Моя фантазия больна, как и я сам. Я вижу перед собой кого-то. Этот размытый образ. Всё вокруг трясётся, а меня что-то слепит. Где же моя тьма, где? Я уже не в лесу. Птицы молчат. Внутри какой-то писк, от которого я не в состоянии скрыться. Что-то предстаёт перед моим взором. Такое зеленоватое, тёмное. Оно движется туда, куда я хочу. Ох уж эти мысли. Кто-то убежал, а я этого не понял. Хочу двинуться, но всё вокруг меня переворачивается и замирает. Я упал? Куда упал... Что происходит со мной? Я прозрел? Или окончательно теряю остатки чего-то разумного в своей невесомости. Шаги. Кто-то идёт? Топот нарастает, свет везде. Тьма исчезла? Что происходит?       Что это?

Что это?

Что это?

      Я не знаю. Кто это говорит? Это я или кто-то ещё? Нет, ты сходишь с ума. Успокойся. Тут только ты. Меня словно перевернули, я словно во сне. Лица. Много лиц. Люди? Действительно люди? Я хочу крикнуть, но не могу. Хочу сдвинуться, но не могу. Они смотрят на меня, а я на них. Кто же я, кто? А кто же они? Бесы нашли меня, начнётся же кара. От меня нет пользы, сплошные страдания. Их рты шевелятся, а я всё смотрю. Рука всё тянется, но её оттолкнули. Тяжесть тут есть. Давление это. Меня всего крутит и тянет. Свет исчезает, но тут же появляется. Смотрю на руку... Кто же это? Всё заторможенно и глючно. Это я?... Или не я? Да кто же я такой?!       Этернум...       Этернум...       Ох, я устал. Правда устал. Кошмарам моим нет конца. А люди бегают и бегают, показывают пальцами. У кого-то хвосты, у кого-то копыта. Свисают мечи, свисают арбалеты. И только мой рассудок и гнев держит меня на грани всего.

***