11 – Помощь

К тому времени, когда она окончательно выбилась из сил, в комнате раздался гул пылесоса. Если бы рот Эффи не был заклеен, она бы ахнула. Почти сразу кто-то начал кричать. Звук был приглушен дверцей шкафа и клейкой лентой, но она все равно узнала собственный голос. Ничего не произошло. Часть ее пыталась найти рациональное объяснение – возможно, уборщица была в наушниках. А может, ей просто было всё равно. Но другая часть отчаянно хотела выбраться. Одиночество в тесном шкафу напоминало наказания отца: стоило ей плохо себя повести, забыть что-то или не выполнить поручение, как ее запирали в чулане в конце коридора – до тех пор, пока он не решал, что времени прошло достаточно.

* * *

— Ты же знаешь, дорогая дочь, что бывает с девочками, которые плохо себя ведут? Они отправляются в шкаф. Без еды. Без воды. Тебе понравится. Мужчина лет тридцати держал Эффи за хвост. Больно почти не было, но сама мысль снова оказаться в шкафу приводила ее в ужас. Глаза начинало щипать, они слезились. Страх растекался по сознанию, превращая тени в насмехающиеся фигуры. В ушах стоял непрекращающийся звон, будто где-то без остановки бил колокол.

* * *

ЭОна чувствовала себя легкой добычей – мишенью, на которую отец мог наброситься в любой момент. Когда дверь захлопнулась, у нее перехватило горло. Ощущение было похоже на тот ком, что появлялся перед публичными выступлениями, только теперь он не исчезал, а застрял намертво. Наверное, это причиняло бы боль, если бы ее мысли не захватило другое: сердце колотилось все быстрее, выходя из-под контроля и утягивая ее в бездонный океан страха. У нее сердечный приступ? Она умирает? Грудь сдавило болью, и ей казалось, будто до смерти остался всего один шаг. Нужно было выбраться. Она не могла оставаться в этом чулане, даже если отец делал вещи и похуже. Эффи вздрогнула, когда к горлу подкатила тошнота. Решение нависло над ней, словно звон церковного колокола: остаться здесь и умереть от неизвестно чего или выбраться и снова разочаровать отца? Желчь поднялась к горлу, грозя вырваться наружу. Эффи закрыла глаза, стараясь выровнять дыхание. Вдох на шесть секунд, задержка на семь, выдох на шесть. Разве не этому учил ее отец? Впрочем, это уже не имело значения. Она сама виновата, что оказалась заперта в шкафу, окруженная стенами, которые будто медленно смыкались вокруг нее. Продолжая эти глупые, но почему-то действенные упражнения, Эффи сосредоточилась на маленьком пятне на стене. Оно было чуть светлее остальной поверхности, но его легко можно было различить. Руки дрожали. Желание позвать отца накрыло ее с головой, однако она подавила его, пока в сознании не осталось ничего, кроме этого пятна. Точки. Маленькой, ничтожной точки. Со временем это чувство ослабло. Лицо Эффи больше не было влажным от пота, сердце постепенно успокоилось, а ощущение, будто она тонет в океане страха, почти исчезло. Оно все еще оставалось где-то внутри, но уже не было таким невыносимым. Казалось, будто она пробежала марафон. Конечности налились тяжестью, словно вросли в пол, и у нее не осталось сил даже сидеть. В конце концов, сопротивляясь изнеможению, Эффи почувствовала, как веки дрогнули и закрылись. Но затем всё вернулось. И стало только хуже. Мир перед глазами расплылся, будто она смотрела через линзу «рыбий глаз». Хотелось вцепиться себе в волосы, чтобы хоть как-то унять дрожь, но связанные руки не позволяли этого сделать. Черт. Знакомая, отвратительная волна тревоги накрыла ее снова. К счастью, в этот момент дверь шкафа открылась. Хейзел замер, увидев Эффи, свернувшуюся внутри, дрожащую и захлебывающуюся слезами. Она почти сжалась в позу эмбриона, отвернувшись спиной к двери. — О боже мой, она всё ещё здесь. Эффи затрясло еще сильнее. Ча-Ча схватила веревку на ее лодыжках и бесцеремонно вытащила наружу, оставив лежать на полу, пока оба убийцы разглядывали ее. Кожа Эффи была бледной – неестественно белой, гораздо бледнее, чем они когда-либо видели. Тихие рыдания глушила клейкая лента, а вокруг запястий запеклась кровь: веревки слишком сильно впились в кожу, перекрывая кровообращение и не позволяя ей использовать силы. — Так старых друзей не встречают. Слезы потекли по щекам Эффи. Она пыталась что-то сказать сквозь ленту, и Ча-Ча раздраженно сорвала ее. — Что ты там бормочешь? — Отпустите меня… пожалуйста, отпустите. Я уже дала вам то, что вы хотели. Каждое слово дрожало от отчаяния и прерывалось всхлипами. — Технически, нам нужен Номер Пять. Он пришел? Эффи яростно замотала головой. — Нет! Нет, он бы никогда не пришел. Хейзел резко ударил ее по лицу. Клейкую ленту тут же приклеили обратно. Ча-Ча задернула шторы и выключила свет, погружая комнату во тьму. Эффи лишь глухо застонала. Вооруженные убийцы спрятались, а дверь закрылась с тихим щелчком, который эхом прокатился по маленькому, обшарпанному номеру мотеля. Они устроили засаду. Эффи была приманкой для Пятого, который так и не придет. Тем временем, не подозревая об этом, детектив Патч разговаривала с мужчиной за стойкой регистрации мотеля. Когда тот отказался помогать, она сердито заговорила по телефону — Кажется, я нашла его подружку. Скажите ему, чтобы как можно скорее встретился со мной в Калхуне, 4535. Пожалуйста. Мне бы не помешало подкрепление. Посреди комнаты Эффи тихо рыдала со связанными руками и ногами. Тени в темноте словно шептались между собой на незнакомых языках, предупреждая ее об опасности. Немного поздновато для этого. Она мысленно усмехнулась. Эффи не собиралась произносить это вслух, но все равно снова и снова повторяла про себя: «Со мной все будет в порядке». Конечно, это было ложью, но эти слова помогали хоть немного успокоиться и выровнять дыхание. Правда, дышать становилось все труднее. Сколько бы вдохов она ни делала, воздуха все равно не хватало. Единственным решением казалось дышать чаще. Больше вдохов – больше воздуха. —Ча-Ча? Кажется, она слишком часто дышит. В голосе Хейзела прозвучало беспокойство, но женщина лишь раздраженно отмахнулась. —С ней всё будет нормально. А если вы оба не перестанете болтать, я вырежу вам языки грейпфрутовой ложкой. Угроза повисла в воздухе, и в комнате снова стало тихо – если не считать прерывистого, сбивчивого дыхания Эффи. Через несколько секунд Хейзел нахмурился — Нет, серьезно… по-моему, с ней что-то не так. Она вся покраснела. Лицо слишком красное. — В ванную комнату. Сейчас же. Двое наемников скрылись в ванной, а Эффи, изо всех сил стараясь добраться до окна, навалилась на дверь. Когда она заметила за стеклом чью-то фигуру – всего лишь тень, спускающуюся вниз, – то начала биться головой о стену в надежде, что кто-нибудь услышит шум. К счастью, дверь распахнулась. На долю секунды Эффи не поняла, кто перед ней – еще один сообщник Хейзела и Ча-Чи или человек, пришедший помочь. — Ты Эффи? Она отчаянно закивала. — Я детектив Патч. Друг Диего. Диего Харгривз. Эффи помнила его – вспыльчивого, иррационального. Никогда ещё она не была так чертовски благодарна за его безрассудство. Патч раскрыла перочинный нож и перерезала веревки на ее запястьях. Понимая, что Хейзел мог их услышать, Эффи повернула голову в сторону ванной. Мужчина уже стоял в дверях, направив на них пистолет. Как только ее руки освободились, пусть и покрытые кровавыми следами от веревок, из пола выросли растения, образовав между ванной и женщинами плотную стену. Пули все равно прошивали ее насквозь, но этого хватило, чтобы Эффи успела схватить часть своих вещей. Когда она попыталась дотянуться до портфеля, который, как видела раньше, Хейзел спрятал неподалеку, пуля пробила Патч грудь. Нужно было бежать. Забравшись в вентиляционную шахту, Эффи прижала портфель к груди обеими руками и поползла вперед, пока наконец не выбралась к ближайшей автобусной остановке. Она задумалась, есть ли внутри наличные. Возможно, хватило бы оплатить аренду Клауса на несколько месяцев. Она не знала. Наверное, со стороны она выглядела безумно: ожоги на ногах, кровь, стекающая из виска, разорванная одежда. Но едва Эффи открыла портфель, как исчезла.