Глава 2. Помогите же ему!

      «Темно», — подумала я, всматриваясь в люминесцентную лампу наверху. В этом лифте их было три, но горела только одна. Судя по её работе, доживала та свои последние часы. Я вытащила из кармана пистолет и в спешке сняла магазин. Ни патрона. Крышка.       Ома же держался особняком от греха подальше.       — Патронов нет, — прошипел мой рот.       — Не выходи из лифта.       Не успела я переварить сказанное и возмутиться, как лампа, точно исполняя последний долг, замерцала и потухла. Двери лифта раздвинулись. Кокичи застыл, я — сильнее сжала магазин пистолета, который не успела вставить обратно.       Слаб был свет луны, белой тенью скользнувший в кабину. Взошла ночь.       Мы вслушались в окружение в попытке определить, нет ли кого снаружи. Вот только никого не находилось. Висела тишина, какой на кладбище не бывает. В ней лишь собственное сердце едва заметно колебалось.       Ещё бы немного, и я ткнула кнопку лифта. Однако Кокичи замотал головой с настолько угрожающим взглядом, что стало ясно, что нажимать её всё-таки не следует. Он направил палец сначала в мою сторону, потом на раскрытые двери. В довершение заново покачал головой. Я растолковала эту серию жестов как приказ не выходить, а лучше вовсе не двигаться.       Да поняла я, полоумный!       Пренебрежение Кокичи мной ужасно взбесило. Тот считал меня шавкой, мешающейся под ногами — туда не иди, сюда не тычь. А я ненавидела, когда мне указывали, о чём он отлично знал… Нет, бредни. Не об этом нужно печься, когда на кону собственная и его жизни.       Вот только эти мысли ядом проникли в разум. Избавиться от них я не пыталась да, признаться, не хотела. «Я окончательно перестал тебя понимать, Анда». Будто ты меня когда-то понимал.       Наши так долго и упорно строенные, казалось, крепкие доброжелательные взаимоотношения развалились чересчур быстро, чтобы успеть что-то обдумать. Кокичи стал относиться ко мне, как если бы я была для него посторонним человеком. Незнакомкой. Незнакомой дурочкой без мозгов, мешающей его великим планам в то время, как я считала его если не другом, то приятелем. Почему Ома так резко охолодел, а главное — за какие оплошности? Что во мне не так? Что сделала неверно, где грандиозно промахнулась, чем заслужила такое отношение?       Ему же явно совершенно по барабану на то, что со мной происходило за время отсутствия в игре и что со мной случится дальше. Да на меня в целостности плевать. Зато действия мои и поступки Кокичи почему-то колышут. Готова поклясться, что перепади ему возможность заковать меня в ошейник и привязать к столбу, он без толики сомнений или угрызения потерявшейся совести воспользуется ею — только бы не мешалась.       Тем не менее мне известно, что и почему привело ко столь гнетущему исходу. Нутро почёсывала мысль, что паразитом, разъевшим очередные человеческие отношения, являлась я сама. Признаться самой себе в казалось бы очевидной вещи не позволяли несколько вещей: во-первых, собственное достоинство, а во-вторых — надежда на будущее, в котором простят каждый грех, наставят на путь истинный и с объятьями примут такой гнидой, коей я есть.       Я растерянно воззрилась на Кокичи; озлобленность сменилась смятением. Даст ли тот указаний? Ага, конечно. Он тихо шагнул в центр лифта. На его лице проступила испарина. Ома молчал пару секунд, пока не бросил мне взгляд с боги-его-знают каким значением.       Снаружи ни души?       Я уже хотела было облегчённо выдохнуть, как тот поднял руки и начал выходить. Я похлопала ресницами ему вслед. Выглядело со стороны сие действо так, словно он сдавался.       Кокичи остановился и медленно подал голос.        — Шуичи… Где все остальные? — озадачился тот. Я расслышала фальшивую улыбку.       Всего Шуичи, значит? Правда странно. В лучшем случае я ждала полную толпу учеников во главе с Кайто, в обязательном порядке размахивающим ничем иным как битой. Кому-кому, а ему расколошматить нас на частям будет в самый раз. Но один Шуичи — это же смешно!       Стремительно приближались чьи-то шаги.       — Где она? — потребовал женский голос, почти заставив от страха выронить магазин. Я мысленно ударила себя за то, что не вставила его ранее и теперь поздно.       Подоспевшая без труда опозналась: Абсолютная Наёмная Убийца Маки. Теперь их двое.       Вот только не раньше не позже двери лифта закрылись, отрезав меня от внешнего мира. Заданное время не фиксировав движений в кабине, датчики движения посчитали её пустой и дали соответствующий сигнал. Всё погрузилось в темноту, хоть глаз выколи.       — Она? А-а, ты про ту дуру в бежевом кардигане? Без понятия, — мастерки устраняя из речи боязнь, отбил Кокичи.       — Ты хочешь умереть? — холодно поинтересовалась Маки.       Что за странные вопросы?!       Ответа не последовало. Ужасно хотелось раскрыть своё присутствие, выпрыгнуть с криком «Всем стоять!» и пристрелить лбы Маки и Шуичи. Вот только пистолет пуст и даже не заряжен, а самой мне шевельнуться страшно. Минутами назад Ома чуть ли не словами объяснил, что я стою поперёк горла и, показавшись, могу набедокурить пуще прежнего. К тому же он тех людей знает, а я нет.       — Я считаю до пяти. Если ты не скажешь, где она, я стреляю.       — Ни-ши-ши, — посмеялся Ома, — хочешь сказать, что убьёшь за просто так, Маки? Это точно не в твоём духе.       Маки была обязана богами доказать, что способна на всё. Выстрел оглушает слух, собственное тело передёргивает как током и я роняю магазин. Он ударяется о пол и лифтовые двери разъезжаются в стороны. Вжавшись в стену позади и закрыв рот рукой, я стремлюсь состроить вид, якобы меня тут нет.       Кокичи больше ничего не говорил.       — Ты-ы убила его?! — от слов, которые пробормотал Шуичи, моё сердце опустилось на дно.       Я вновь купилась на авантюру Кокичи без понимания, что она из себя представляет на самом деле. Скамейка проигравших опять у моих ног. В очередной раз он обманул меня и оставил ни с чем.       По сравнению с душераздирающей болью, которую приходилось переживать, слышав про смерть участников предыдущей Убийственной Игры, сейчас внутри меня был полный штиль. Я была так спокойна, что собственное оцепенение даже испугало. Нагнувшись, я подобрала магазин. Он встал на место с громким щелчком. Я потянула затвор.       К моему лицу примёрзло неопределённое выражение.       Дело проиграно. Текущая задача — не усугубить положение. Не смог выбраться Ома, так выберусь я. Я шагнула на выход. Лифт закрылся, а впереди раскинулась освещаемая одной лишь луной площадка. В мой лоб целилась пистолетом Абсолютная Наёмная Убийца.       Под её ногами мёртвым грузом лежал Кокичи. Позади Маки стоял Шуичи, его глаза бешено прыгали от тела внизу ко мне и обратно.       И вправду двое человек. Не трое. Вцепившись в пистолет, с гримасой пустой злобы и ненависти я устремилась по направлению к ним.       Когда между мной и Маки оставалась пара метров, она крикнула:       — Убью тебя, если приблизишься ещё хоть на шаг!       Я застыла. В её зрачках цвета крови не отражалось ничего, кроме сплошного презрения. А ведь на самом деле убьёт. Второй раз за день я вскинула пистолет на кого-то, в этот раз незаряженный и бессмысленный. Может, прямо сейчас меня прикончат. Возможно, в следующую минуту я упаду с пробитой башкой к холодной земле. Наверняка никто не сожмёт мой труп в слезах и не вопросит: «Почему ты убила её?».       Я опустила прощальный взгляд на тело Кокичи. С трудом оторвавшись и переключившись на Шуичи, я испытала небольшое удивление. Оказывается, мы одновременно подняли взор с трупа и уставились друг на друга. Сложившуюся на его лице эмоцию нельзя было определить ошибочно.       Сочувствие.       Меня перекосило, будто во рту заболели все зубы одновременно.       Отвратительно.       В уме пожелав себе купить новые глаза, я не удержалась от того, чтобы вернуться к трупу Омы. Через мгновение мои веки широко распахнулись.       — Он жив? — изрекла я, ослабляя хватку руки. Попавшая в ступор от перемены моего поведения Маки не нашлась с ответом.       — Жив, — подтвердил Шуичи так быстро, что выдал их обоих с головой. Поняв, что сболтнул лишнего, он прикусил губу, только было уже поздно.       Ведь мне удалось заметить, как почти-почти незаметно, тихо, но Кокичи дышал. Вот почему Шуичи наблюдал за ним. Из ниоткуда не текла кровь, тот не стонал от болящей раны и не шевелился, а просто лежал, точно… потерял сознание!       Воспоминание, вплоть до малейшей мелочи, до мельчайшей детали встало передо мной.       — Одна, — Рэйма выставила палец. — Ещё одна такая травма, и он умрёт, — предостерегли меня насчёт спящего на больничной койке Кокичи. Недавно он споткнулся на лестнице и с силой ударился головой. Сила была настолько внушительной, что даже Рэйма, будучи видавшим виды Абсолютным Хирургом, удивилась полученному увечью.       — А что мне делать, если он… снова? — выдавила я, хлопая глазами.       — Ну, — она сделала вдох, — сперва нужно позвать меня. — Рэйма принялась загибать пальцы на руке. — Если меня нет или я умерла, то нужно положить его на спину, поднять ноги выше сердца, наклонить голову в сторону. Проверить пульс, приложить к носу нашатырь, а если его нет, то массажировать виски… но это всё только в случае, если травма лёгкая. В ином…       Я затравленно таращилась на неё, в раздумьях закинувшую одну ногу на другую.       — Ты хоть что-то запомнила? — Она нагнулась и серьёзно посмотрела на меня.       — Проверить пульс… э-э… дальше… — я замялась, пытаясь вспомнить слова.       — Я возьму первый лёгший по руке предмет и буду дубасить тебя по голове, пока ты не запомнишь это. И не думай, что казнь напугает меня. Если умру, дотянусь из могилы.       «Пиздец», — пронеслось в голове, когда я кинулась к валявшемуся на земле Кокичи.       — Стой! — рыкнула Маки.       Пропустив угрозу мимо ушей, я перевернула Кокичи на спину. Всё верно, на нём не было ни царапины, зато на земле красовался чёрный след выстрела. Эта сволочь стрельнула в пол, заставив думать, что убила его, в то время как ударила по голове и лишила сознания!       Склонившись, беру Кокичи за руку и замираю. Я не умею определять пульс.       Фантазию молнией пронзают образы, в которых Рэйма мочит меня топором и, как читают мантры, через удар проговаривает свои наставления. От этих мыслей я конкретно плыву. Моё лицо искажается в отчаянии, жалостливый взгляд поднимается к Шуичи с Маки, и язык заплетается:       — В-вы вырубили его?! — Меня разрывало между желанием отдаться крику и тягой заплакать. По правде, я хотела всего сразу.       — Д-да. — Шуичи тоже опустился, но чем он сможет помочь?       — Нельзя, нельзя, нельзя было… — Я сжала холодную ладонь Кокичи. — Нужно срочно привести его в сознание!       Но никто так и не ответил, и я осталась лишь обессиленно сжимать под собой его тело.

***

      «Безвкусный», — вынесла вердикт я, допив чай из кружки. Что кружка, что сам напиток не удовлетворяли мои эстетические и вкусовые потребности. Чай без сахара всегда противный.       — Почему ты бросилась к нему? — поправляя свои тёмные хвостики, выдала Маки. Я поёрзала на кожаном диване и обратила внимание на находившегося близь неё Шуичи. Неуютно им было столько же, сколько и мне.       — А почему вы не хотели его спасать? — я нагнулась и уставилась в глаза Шуичи. Их цветом являлся отталкивающий оттенок серого, от одного вида на который хотелось вовсе потерять способность к зрению. — А если бы не я? Он мог умереть. — Моя голова наклонилась вбок. — Или ты это не продумал? Чей это вообще был «план»?       На вопрос отозвался Кайто. Слова дались ему с трудом.       — Наш. Это был наш общий план, и мы все ответственны за него. — Он почесал затылок и понуро увёл взгляд.       Я стала созерцать пол коридора. Такой ты, Кайто? За коллективную ответственность? «Если виновны все, то не виновен никто»… как искусно отмазался.       — Ещё раз прости. Честное слово, не хотела стрелять.       — Не стоит, — в очередной раз потворствовал тот.       Кайто неоговорённо отказывался смотреть в мой силуэт. Особенно отметились мои зрачки: он дичился их так, как если бы они были способны просверлить в нём дырку. Хотя я согласилась с этой действительностью, с кое-чем я всё-таки не нашла примирения. Не стану скрывать — я раз пять публично извинилась перед Кайто по поводу известной ситуации. Однако раскаяния оказались напрасными. Пускай он отмямливался, в его сознании я продолжала значиться нелюдем, ни на секунду не замешкавшимся перед выстрелом в незнакомца, который просто пытался мирно поговорить.       Это правда, спору нет. Но как, простите, я должна была поступить? На моих руках человек без сознания, сама и ноги сдвинуть не могу, а на меня надвигается крепкий парень с отнюдь не писклявым голосом! Я обязана была задрожать как листик по осени и начать молить о пощаде?       Я приземлила кружку на свои колени. Перед глазами держалась сцена, недавно разыгравшаяся над залом суда.       — А ведь только Маки и Шуичи были там. Где же пропадали все остальные?       В беседу ввязалась Цумуги Широганэ.       — Мы собирались пойти, однако Шуичи настоял, что это слишком опасно и будет гораздо безопаснее для нас всех, если они отправятся вдвоём… — её робкий голос отразил весь ужас, который я привнесла в этот коллектив.       Я не стала баловать Цумуги какими-либо комментариями. Какой толк продолжать диалог ни о чём? Всё, чего мне желалось — исчезнуть отсюда и больше никогда здесь не появляться.       Согласно моему ощущению времени, с момента, как я очнулась, прошло около часа. За это время я успела сначала перессориться со всеми, кроме бессознательного Кокичи, потом перессориться с самим, но уже ясно мыслящим Кокичи, затем не без моих мольб откачать его через Маки и к концу перемириться да засесть с ними подле медпункта. Как мне удалось воплотить предпоследнее? А никак, я это сама себе придумала. Четверо человек и один, должно быть, робот с прежней настороженностью недвусмысленно посматривали на меня. Всё равно что при первой встрече. А я тужилась запудрить им мозги своей «откровенностью».       Назвалась, поведала историю пробуждения в подсобке и приобретения огнестрельного оружия (оное сейчас изъято Маки). Затем незамедлительно-честно сообщила, что угрозы пистолетом оказались не более, чем блефом зашуганной девушки.       Ученики же поведали рассказ о том, что находятся в игре на выживание, где люди умирают не по дням, а по часам, и некоторых из их друзей отправляет на тот свет экзотическими способами плюшевый медведь-робот-директор-дальше-не-запомнила.       Мне лишь оставалось сделать вид, будто я непричастная и поражена услышанному. Я за бесценок осведомила обо всём, в чём они нуждались, обойдя стороной главное. С тем, что за мной также закреплён Абсолютный Талант, и с тем, что Кокичи, Цумуги и Рантаро принимали участие в предыдущей смертельной игре вместе со мной, я посчитала разумным повременить.       У меня нет почвы под ногами, последствия подобных пируэтов едва ли предсказуемы. На лодке посреди океанского шторма любое неосторожное движение перевернёт всю конструкцию. Распустишь язык при наёмной убийце, так она вздёрнет тебя на пытки на потеху всему миру. Оно мне надо? Нет! Я домой хочу!       — Получается, вы с ним знакомы? — заговорила об Оме Цумуги.       Если бы я не допила чай минутой ранее, я бы поперхнулась. Широганэ сияла искренним любопытством, точно на самом деле не знала. В голову поползли догадки, что ей, в отличие от Кокичи, отбило память, или что она стала искусным лжецом на его манер. Как первый вариант, так и второй сочетались друг с другом от слова никак, поэтому я поверила в оба и бросила размышлять про это.       Моя затёкшая спина выпрямилась. Обратив внимание на закрытую дверь медпункта, я решила сменить вектор разговора.       — Пришлось познакомиться. Маки, по твоей оценке… сколько он будет отходить?       Она помолчала, прикидывая что-то в голове.       — Недели полторы точно.       — Это же как надо было вдарить? Почему ты хотела убить его? Нет, почему вы все так халатно отнеслись к нему? — Мои глаза обвели дугу вокруг безучастной толпы. — Разве можно так относиться к человеку?       — Потому что он виновен в смертях людей, — объяснил Шуичи. — Он убил Миу Ируму руками Гонты Гокухары. Кокичи умертвил их обоих, — последнее предложение далось нелегко, тем не менее тот продолжил: — Предателя нельзя простить. Мы пожертвовали столькими, а он хотел ещё, ещё и ещё… Внутри себя я надеялся на нечто хорошее в нём: я знаю примеры людей, способных исправиться. Но это была ошибка. Он показал свою лживую суть ценой безвинных. — Шуичи опустил голову и поник совсем. — Не имею ни малейшего представления о том, что тебя с ним связывает и как ты относишься к нему на самом деле. Только вот для нас человек, творящий жуткие вещи и втайне упивающийся чужими страданиями, запятнан навсегда. Кокичи представляет угрозу, которую нельзя игнорировать.       Я не нашла, что на это ответить. Оспаривать было нечего: информацию разжевали и положили в рот, подтверждение видела воочию.       Но разве Кокичи, до скрежета зубов презирающий человекоубийство, способен на вышепомянутое? Хотелось верить, что раз двое насмерть огребли по его вине и затее, на то должен был найтись весомый резон. Ома не из тех, кто в два счёта признается в сожалении о собственных действиях. Всё, что совершает, он обдумывает и вынашивает в голове задолго до. А вот что в его голове — настоящая загадка для всех и каждого. Говорит одно, думает другое, действует из третьих побуждений без обнародования причин. Ему одинаково под силу как протянуть руку помощи, так ею же и отвесить оплеуху. Но слава садиста-психопата никогда за ним не водилась. К тому же, я была убеждена, что человеку, пережившему Данганронпу, гибель ради гибели ни к чему.       — Я поняла. — И потёрла лоб ладонью. — Как мы теперь будем действовать? Кокичи без сознания, из него, как ни старайся, ничего не выведаешь. Более того, с этого момента за ним нужен уход.       — Из него нужно вытащить правду любой ценой. Хотя мы и прояснили загадку четвёртого дела на классном суде, Кокичи умолчал ответы на некоторые вопросы. Он неадекватен, с ним нельзя затягивать. Кто знает, какие безумные планы у него на уме? Я намереваюсь устроить допрос сразу же, как он встанет на ноги, — постановила Маки, отчего я сразу же оживилась:       — Но и убивать его — так себе вариант. Иначе его планы сбудутся и Убийственная Игра продолжится. Бьюсь об заклад, он рассматривал и такое развитие событий как удовлетворительное, поэтому будет нарываться специально. Так что спрашивать с него сейчас тем более не стоит.       Маки недовольно покосилась, однако согласилась. Затем произошло кое-что интересное: будто из ниоткуда зазвучал тонкий голосок.       — Ньех?       Справа по коридору возникла, держа бумажный стаканчик, низкорослая девочка в шляпе. Это же она взахлёб рыдала после классного суда!       — Я принесла, что просили… и так устала, — протянула та, любопытно разглядывая нашу компанию.       — Химико! Наконец-то ты вернулась, я уже начал переживать за тебя! — радостно поприветствовал Шуичи.       «Химико девчонку зовут», — запомнила я. Если в случае Шуичи появление нового лица скрасило атмосферу, то в моём всё лишь помрачнело. Я стала утешать себя, что раз участники игры согласились выхаживать врага, косвенно угробившего парочку жизней, ситуация складывается не так уж и печально.       — Спасибо, — я поблагодарила Химико. — Теперь проведаем Кокичи?       — …Проведаем.       Без промедлений я развернулась на знакомый голос. Кокичи с перебинтованной головой стоял в дверях медпункта. Пошатываясь и ядовито улыбаясь, тот тяжко опирался о дверную ручку.       Мы в шоке уставились на него: то ли мы были поражены тем, что он вообще встал и доковылял до двери, то ли мы были шокированы тем, как беззвучно он её открыл. Скорее, всем сразу.       — Тебе нужно лежать! — горячо воскликнула я, оставив на диване кружку и направившись навстречу. Ома вряд ли ожидал, что его затолкают обратно в медпункт. — Зачем вышел?! Тебе отдыхать нужно!       Кокичи с невозмутимым лицом сел на больничную койку. Лишь глаза немного сощурил.       — Ты, вообще-то, дверь не закрыла. А вышел, чтобы показать, что очнулся. Вообще-то, уже очень давно…       Подслушивал, гнида!       Его голос тёк вяло, как и положено голосу человека, который наполучал от Абсолютной Наёмной Убийцы. Кокичи недоумевающе вперял в меня, словно я задавала какие-то очевидные вопросы и требовала серьёзных ответов. Я попыталась поставить себя на место Рэймы. Что бы она произнесла, как бы она действовала? Так. Я — Рэйма! Ничего хорошего…       — У тебя что-нибудь болит? — Я бросила взгляд на бинт на его голове, увидела пятна крови и ужаснулась зрелищу. Бинт нужно сменить!       Бинты менять я закономерно не умела. Ома вдруг потерял улыбку.       — Да, — и широко раскрыл глаза, — голова. А ещё меня тошнит.       — Ложись на кровать, я сейчас!..       Я вылетела из палаты и тут же чуть не врезалась в Химико с её несчастным бумажным стаканчиком, которая зачем-то встала препятствием в и так узком коридорчике медпункта.       — Убери, убери! — запротестовала я, пытаясь протиснуться через её физиономию. — С чего ты вообще взяла, что он захочет пить?!       — Ньех! Не разговаривай так со мной! Вообще-то, ты меня сама попросила налить ему!       Не став отвечать этой заразе, я вылетела из медпункта и на дрожащих ногах бросилась к Маки. Та обернулась.       — Маки, Маки! Помоги, прошу, помоги!       Поняв масштабы ситуации по той тревожности, что прочла на моём лице, она развернулась и, всего-навсего покачав головой, зашагала к открытой двери медпункта.       — Э-э, может, поможем чем-то? — Кайто собрался пойти за нами двумя.       — Нет, — моя спутница махнула рукой, — все оставайтесь здесь.       Секунды, и мы в помещении. Завидев приближающуюся Маки, Кокичи съёжился и закричал:       — Н-нет, только не ты! У меня всё хорошо, всё хорошо-о-о!       Но спасения для Омы не существовало и быть не могло. Рэймы здесь не было и не будет, а врач из меня никакой. Единственным более-менее похожим на человека, сколько-то смыслящим в медицине, среди всей этой шайки была Маки. Если умеет калечить, должна и уметь лечить! Она-то уж точно знает все тонкости человеческого организма, а потому являлась единственной надеждой на сохранение хлипкой жизни Омы.       — Только не убей его, пожалуйста… — сложив ладони вместе, пробормотала я ей в спину.       Маки заверила:       — Не убью. Выйди, я сама справлюсь.       Обрадовавшись первому предложению, я рьяно закивала. Однако дослышав второе, осеклась. Разве можно быть уверенной, что она не сделает с ним что-то плохое в моё отсутствие?       — Я хочу остаться.       — Ты будешь мешаться.       — Но…       — Уйди.       Я почти взбесилась:       — Никуда я не уйду!       — Почему вы оба так жаждете умереть? — зло промолвила Маки, и тогда стало ясно, что я просто-напросто оказалась помехой её желанию навредить Кокичи.       Совладав с собою, я усмирила поднявшийся пыл.       — Извини меня, Маки, но правда невозможно оставить вас двоих наедине после того, как ты едва не лишила его жизни. Это твои слова, что ты «вытащишь правду из него любой ценой». Не строй удивлённого лица. Кокичи мало того, что сейчас не раскроет правды, его состояние критическое. Шаг влево, шаг вправо — он мёртв, и потом ты тоже. Он самый отвратительный из вас, но нашей целью должен стать незнакомец в маске Монокумы.       Кокичи за спиной Маки согласно закивал. Хотя с её лица не сходила суровость, прозвучавшая мысль откликнулась ей:       — Имеешь в виду, тот некто и есть Кукловод?       — Скорее всего, это так. К тому же, только я встречала его, поэтому можешь допросить меня и без сопротивления услышать всё, что мне известно.       Маки принялась обновлять бинты Омы, пока тот сдерживал свой рот.       — Очень жаль, что тот человек появлялся только однажды, чтобы передать тебе оружие. Он не может быть ни погибшим учеником, ни кем-то из нас. Либо ты действительно повстречалась с Кукловодом, — Маки сделала многозначительную паузу, — либо лжёшь и сама им являешься.       — Не Кукловод, — вставил реплику Кокичи. Маки с бинтом в руках застыла. — Анда не может им быть, потому что Монокума всегда говорил, что Кукловод среди нас.       Маки впопыхах закончила с Кокичи, лишь бы больше не марать о него руки, отступила и обозначила загадку, решение которой найдётся ещё нескоро:       — Тогда кто надел маску Монокумы?       Я в незнании пожала плечами и справилась у Омы о его состоянии. С лучезарной улыбкой он заверил, что оно улучшилось, но восстановится во сто крат быстрее, окажись он в одиночестве. По этой причине мы ретировались.       Хотела бы я сесть, только вопреки этому место на диванчике заняли Шуичи с моей кружкой в руках и Химико. Та недовольно попивала воду, принесённую для Кокичи.       — Ньех, я страшно вымоталась. Убийство, классный суд, Кокичи… — с этими словами бумажный стаканчик полетел в ближайшую урну. — Занимайтесь чем вздумается, а я спать.       Потянувшись, Химико поспешила удалиться из этого нехорошего места.       Я спросила:       — Но кружку надо отнести в столовую. Не могли бы вы проводить меня туда?       Компания из редких выживших, явно нехотя, но, воочию видя, что иного выбора не дано, повела меня по академии вслед за ушедшей Химико.       — Вот мы и дошли, — стоило нам приблизиться к массивным дверям столовой, доложил Шуичи. Выйдя вперёд всех, Кайто подёргал дверную ручку и выразил недовольство:       — Закрыто.       — И куда деть кружку? — проворчал мой голос. Чёрт, я пришла сюда только ради того, чтобы сдать её куда-нибудь и свалить подальше.       — Подождите, только что ведь Химико была в столовой… — ввернул робот, приложив кулак к подбородку, видно всерьёз размышляя над такой мелочью. Сейчас он казался забавным.       — Она принесла её, когда столовая ещё была открыта, — сообщила Цумуги.       — Давайте просто выкинем её! — найдя решение, с радостью воскликнула я по пути к урне в углу.       — Но… — засомневался Шуичи, однако его вопрос задал Кайто:       — Э-э, т-ты что творишь?!       Не дослушав их беседу, я с характерным звуком выбросила керамическую кружку. Повисло молчание.       — Вот и всё. — Я с улыбкой отряхнула руки и развернулась. — Делов-то.       — Меня кое-что смущает… — вновь привлёк внимание робот. — Ты так уверенно ведёшь себя, будучи впервые в этом месте. Ты нам что-то не договариваешь?       — Разумеется, она многое скрывает, — озвучила очевидное Маки.       Не успела я вдоволь нарадоваться, что с расспросами насчёт Кокичи всё, так тут дело к этому и ведёт. Наорать, что всё уже рассказано? Не вывалить же им правду? А если вывалить, то как разъяснить? Мне не то что бы вряд ли поверят, в том и трудность, что мне нисколько не поверят. Я не хочу повторять судьбу Кокичи!       — Чего так пялитесь? — ляпнула я первую пришедшую на ум фразу.       — Ты буквально девушка из ниоткуда! И ведёшь себя очень с-странно! — продолжил робот. — А если ты Кукловод? предатель? Вдруг ты убьёшь нас завтра?!       — Кибо, х-хватит, — сердито прервала его Цумуги. — Ты немного перебарщиваешь. Думаю, будь она Кукловодом, она бы ворвалась в зал суда с громкими криками в духе «Я пришла по вашу душу!», как в аниме и играх… в смысле, истинный злодей не стал бы вести себя как она.       — Это имеет смысл, — согласился Шуичи, — но мы в любом случае не можем доверять тебе, Анда. Тем более, ты как-то связана с Кокичи и явно не желаешь об этом рассказывать.       — Ну-у-у… Сегодня не могу, в голове каша полная. Ребят, давайте завтра? — нервно выпалила я.       — Ты нам правда расскажешь?! — с сияющими глазами обрадовался робот.       — Ага, обязательно! Только когда высплюсь, после сегодняшних приключений башка трещит.