Глава 4. Стол переговоров

      Вопреки моим ожиданиям, ни один из учеников Абсолютной Академии не поспешил броситься на меня с кулаками и яростными воплями. Вообще, понять их было нелегко. То они цинично целятся в тебя пистолетом, грозясь вынести мозги, то встают на твою сторону, силясь защитить от кровожадности Монокумы. Но, стоит рассудить, был ли у них выбор? В усугублении отношений между нами заинтересован разве что Монокума, общий враг. В одиночку его не одолеть. Что бы с нами ни случалось, мы должны стать союзниками, и не имеет значения, нравимся мы друг другу или противны. Вопрос выживания взаимен.       — Я могу настаивать на том, что твой Талант — фальшь? — Серые глаза Шуичи приморозили меня к месту.       — Да, — я неуверенно кивнула. — Я не Абсолютный Кукловод.       И громом среди ясного неба:       — Тогда кто ты?       Что же ответить? Поскольку за языком в стенах Академии следить не просто обязательно, а жизненно необходимо, на горизонте мне светит только один путь. Придётся раскрыть истинный Талант и до хрипоты растолковывать его значение. Лгать об отсутствии оного мне незачем. Ложь вместо того, чтобы подсобить, лишь раскачает воображаемую лодку подозрений куда сильнее допустимого.       Стоило приготовиться разразиться объяснением, как Широганэ прервала меня.       — Видимо, ты не помнишь. — Она огорчённо поднесла ладонь к щеке. — У нас уже был похожий случай…       Шуичи возразил:       — Подожди, Цумуги, она же не договорила!       Цумуги вжала плечи и скорчила виноватое лицо.       — Ни-ши-ши, просто признайся, что ты бесталанная! — с улыбкой в голосе пропел кое-кто и поставил свою руку в бок. Я одарила Кокичи взором, словно он полоумный.       Тот что выглядел, что вёл себя совершенно неестественно для человека, которого недавно огрела тяжёлая травма. Или не тяжёлая — в увечьях я не разбираюсь. Да и бывают ли травмы не тяжёлыми? Даже если таковым где-то находилось место, Ома не должен, нет, не может быть весёлым и беспечным. Признаюсь, понятия не имею, сколько времени у него заняла реабилитация в прошлый раз. Но я своими глазами наблюдала, как он несколько дней был прикован к кровати не в силах самостоятельно даже есть. А тут он как ни в чём не бывало стоит предо мной и зорко улыбается, словно ничего произошло, а окровавленный бинт на голове — воля случая!       Что Хирург, что Наёмная убийца давали ему подозрительно одинаковый срок отхода. Плюс-минус полторы недели, значит, последняя травма приблизительно равносильна предыдущей. Но тогда почему Кокичи не стало хуже вдвойне, а будто наоборот лучше? Как возможно валять дурака с побитой головой?       Я вынесла себе приговор, втягивая воздух:       — Вообще-то, нет. Есть. Я Абсолютный Нетсталкер.       — …Кто-кто? — Шуичи показалось, что он плохо расслышал.       — Ньех, ты это только что выдумала? Звучит уныло, — Химико прищурилась и натянула шляпу пониже.       Маки не преминула выразить собственное мнение:       — Я тоже никогда не слышала о таком странном Таланте. Представить не могу, в чём он заключается.       Дивиться их реакции нечего. Мой Талант часто вызывал у людей вопросы и недоумения, иногда у меня самой в том числе. Его узконаправленность вкупе с малоизвестностью склоняла полагать, что я не разделяла его ни с кем более в принципе.       Заведя за спину подёргивающиеся руки, я растолковала:       — Это люди, которые, м-м… ищут информацию в интернете.       Мой язык прикусился. Так нетсталкеров ещё никто не оскорблял. Зато это объяснение было самым понятным для непосвящённых. На деле суть моей стези была в поиске труднодоступных, редких и скрытых от глаз обывателя данных. Если интернет — это огромная помойка, то нетсталкеры — прошаренные бомжи, ищущие в грудах мусора слиток золота.       Прямые трансляции со скрытых камер, краткосрочные ссылки невесть куда, засекреченные документы и супер-редкая-важная таблица со сравнением характеристик циркониевого браслета и мужской цепи Арго приводили меня в восторг. В чём копаться может быть увлекательней? Предвкушение того, в какой закуток забредёшь на этот раз и что там отроешь, сводило меня с ума. Неизвестность не пугает. Она манит, затягивает в себя липкими путами, суля бесценные сокровища.       Поиск неизвестного и его структурирование — редкое дело, в котором я действительно была потрясна. Ни один загадочный феномен, головоломка, игра в альтернативной реальности не могли ускользнуть от моей любопытной головы, то и дело заглядывающей куда не надо.       Я знала, что с упорством и сосредоточенностью, которые прилагаю в этом занятии, я бы сгодилась в лучшего программиста, лучшего специалиста по кибербезопасности, ещё кого-нибудь лучшего на IT-поприще. Но простой страх скуки увёл меня от круглой зарплаты. Копировать код с первого же сайта в поисковике казалось делом не столько нечестным и достойным порицания, сколько унылым. Разве это интересно — часами разглядывать цветастые надписи поверх чёрного фона? Или днями напролёт взламывать то, что должно быть взломано по определению?       Никакой интриги, никаких загадок, никаких эмоций. Это работа, а работа не удовольствие. Работу нужно работать. Нетсталкинг не был ей в принципе: вы не найдёте ни такую должность, ни вакансию. Никто тебе не платит, ведь никому это не нужно, кроме тебя самого.       — Этот Талант реален, — я была близка к тому, чтобы процедить эту фразу. — Просто я, должно быть, неточно выразилась. Я изучаю глубины интернета. Нетсталкинг зародился в Восточной Европе и развивается преимущественно там же, так что неудивительно, что вы в Японии слышите о нём впервые.       — …Это так утомительно, — вдруг промямлил Кокичи, привлекая к себе внимание. — Вы упускаете нечто очень важное. — На его лице прояснилась тяжёлая печаль, словно тот вот-вот расплачется.       — Что утомительно? — подал голос Кибо.       — Пока вы все разговаривали, я размышлял о высоком. Как вы считаете, является ли умалчивание ложью?       Шуичи поторопил любителя разливать воду:       — Просто скажи прямо.       — Среди нас ещё два лжеца, — будничным тоном сообщил Ома и стал разглядывать свои ногти. — В смысле, кто эти два человека, знающие Абсолютного Нетсталкера?       Я почувствовала животную тревогу, сковавшую всё тело.       Первый человек — несомненно, Кокичи Ома.       — Ставлю на то, что это ты сам, — тут же прошипела Химико.       — Не притворяйся дурой. Тогда кто второй?       Никто не выразил догадки.       Стоило Кокичи смекнуть, что для всеобщего молчания служила совсем иная причина, нежели отсутствие подозрений, так он взвился:       — Вы настолько преуспели в своей никчёмности, что даже Абсолютный Верховный Лидер не в силах воздействовать на вас?!       Ни с то ни с сего я поперхнулась. И прокашляла в кулак.       — Анда? Что с тобой? — спросил Кибо.       — Да так.       На самом деле я пыталась сдержать смех.       Новый Талант Кокичи выше всяких похвал. Из Абсолютного Лидера в Абсолютного Верховного Лидера, где же такое видано!       Мозговое усилие вспомнить былые заслуги Омы, за которые того можно было бы наградить столь многообещающим титулом, увенчалось успехом. Действительно: на Кокичи держался весь наш план по завершению Убийственной Игры, а всякие планы висят именно на лидерах.       Однако если говорить по существу, тот самый великий план никогда ему не принадлежал. Инициативу сжечь Академию дотла первой озвучила Рэйма, а Кокичи лишь поступил самым бессовестным образом, присвоив её себе и став развивать. Каждый раз, когда Рэйма заводила диалог по этому поводу, он обрубал ту и в придачу задевал:       — Да-да, это наш общий план. К тому же имей в виду, что Абсолютный Лидер здесь не ты. А ты просто наглая.       Оме даже не приходилось подключать оскорбления, потому что она непременно всегда и совершенно одинаково не переносила, когда её характеризовали как наглую. Однажды прежде, чем снова покрыть его ругательствами на чём свет стоит, она чуть не подставила его, откровенно рассмеявшись:       — Хах, ты-то? Ни разу ты не Лидер, Кокичи.       Тогда мне было невдомёк, что только Рэйма располагала информацией о настоящем Таланте Омы. Тем более я не знала, почему она держала её неразглашённой.       — Среди нас скрываются мерзкие предатели, предатели-предатели! — выложил на поверхность уже ставшее очевидным Кокичи.       Химико не сдержалась:       — К-Кокичи, перестань нас ссорить! Единственный предатель здесь — ты!       — Я-то? Но разве вы не сами себя ссорите? Я же всего-навсего предположил, а вы снова обвиняете во всём меня-я-я-я! — Он утёр намокшие глаза.       — Хватит! — Кайто поднял кулак так, как поднимают кулаки перед тем, чтобы учинить физическую расправу. — Разве не ясно дело, что Монокума вновь оболгал нас, чтобы стравить последних живых другом с другом? Он уже много раз это проворачивал!       — Анда? — почему-то обратился ко мне Шуичи тоном, не предвещавшим ничего хорошего.       — Да?       — Ты говорила, что знаешь Кокичи.       Моё сердце рухнуло в пятки. Вот же, чёрт, приехала.       Я сморозила первую же чушь, скользнувшую на язык:       — Однажды встретились в магазине. Всего-то.       Встретились в магазине. Боги, я сама ни на каплю, ни на долю не поверила бы! В магазине… это слово призывало на ум точки самых отличных специализаций. Продуктовый, магазин цифровой техники, мебельный, антикварный, книжный, секс-шоп, магазин хозяйственных товаров…       От услышанного Ома наконец взревел и завопил:       — Я никогда не забуду, как ты толкнула меня у кассы! Мои драгоценнейшие яблоки раскатились по полу-у-у!       В душе возликовав, я подыграла:       — Между прочим, ты сам споткнулся.       — Ньех, ты вся красная, — с подозрением заметила Химико, потому что до актёрских навыков Кокичи мне как до луны.       — Разве можно не быть красной от злости, вспоминая эту историю? — мне удалось сымитировать раздражение в голосе. Но возможно дело было в том, что я злилась по-настоящему.       — Пойдёмте в столовую, пока еда не остыла?.. Мы же можем обсудить всё там? А то на голодный желудок у всех голова плохо соображает, — неловко предложила Цумуги.       Она сказала это настолько к месту, что никто не захотел сопротивляться.

***

      Убийственная Игра Убийственной Игрой, а завтрак по расписанию. С минуту на минуту дурочку меня завалят вопросами, для которых я не сумею сообразить лжи. Я проколюсь и дальше пойдёт по накатанной и кончится тем, что если не Монокума, то ученики повтыкают нам с Кокичи палочки в глаза. Убив Кукловода, они выиграют игру в составе пяти человек и одного робота и будут жить счастливо до скончания их дней. Так я думала по пути в столовую.       Столовая была выполнена в пастельно-жёлтых цветах. Кафельный пол невообразимой чистоты отражал потолок, на скатерти вытянутого стола красовались шесть тарелок и стаканов. По правую стену расположились несколько круглых окон причудливого вида, напоминающих железной пластиной в центре спасательный круг. Пребывание в столовой взбудоражило в едва ходящей от недосыпа мне голод. Потянув носом, я вдохнула аппетитный запах мяса и в чистом блаженстве прикрыла веки.       — А-а? Карри?.. Вряд ли я смогу его съесть, — Химико зашагала к столу и расстроилась.       — Ты не любишь карри? — Я проглотила невольно образовавшуюся во рту слюну.       — Мой желудок не переваривает карри, который подаёт Монокума. Но, кажется, ему наплевать.       Мы присели за стол в странной спешке, будто если бы мы промедлили хоть секунду, еда испарилась бы на наших глазах. Справа от меня находилась Химико, по левую сторону Кокичи, супротив нашли место Маки и Шуичи. Кайто и Кибо с Цумуги сели по бокам.       Все принялись за завтрак без лишних слов, исключая меня и Химико. Последняя наотрез отказалась, как она выразилась, «давиться карри» и великодушно уступила тарелку. Я дважды поблагодарила свою спасительницу и приступила к завтраку.       То и дело я ловила на себе взгляды исподлобья. Мне казалось, что Химико не решалась высказать мне некую мысль, не предназначенную для чужих ушей.       — Химико, не пялься на меня так, будто я тебе нравлюсь, — деланно завеселился Кокичи.       Как оказалось, я была неправа. Она смотрела на Ому через моё плечо. Поджав лежавшие на коленях пальцы, та заговорила:       — Как ты только можешь улыбаться после всего того, что натворил? Меня до сих пор преследовали кошмары о… об Анджи и Тенко, и я даже представить не могу, как буду спать теперь.       — Корекиё их прибил, не я. — Кокичи подпёр голову локтем. — Ты слишком часто их вспоминаешь. К тому же, я на самом деле здесь ни при чём.       — Вчера ты признался, что тебе доставляет наша боль. — Химико повысила тон: — Если не Корекиё, так ты бы убил их! Разве ты чем-то отличаешься от него? Тебя должны были казнить вместе с ним!       В разговор с готовностью вклинился Шуичи:       — Скажи всем честно, Кокичи. Мы обещаем не нападать на тебя в случае, если моё предположение окажется правдой…       Кокичи повернул голову в его сторону, подцепляя палочками морковь.       — Разве вы не уже напали на меня?       Шуичи предпочёл оставить этот вопрос без ответа и продолжить:       — Ты — Кукловод? В глубине души я надеюсь, что ошибаюсь в тебе, что ты снова всем наврал. — Замолкнув на мгновение, он тихо прибавил: — Не ты ли навзрыд заплакал, узнав, что Каэде убила Рантаро? Но ты не был рад и тогда, когда не стало Рёмы, Анджи, Тенко. Ты творил много глупостей, но, бывало, помогал в расследованиях, за что я, признаться, благодарен. Последнее дело поставило меня в тупик в твоём отношении. За твоей злобой и ненавистью скрывается нечто, что заставило тебя перемениться. Это так называемая «Тайна внешнего мира»?       Кокичи хранил молчание достаточно долго, чтобы я опомнилась, устыдилась и прекратила. В воцарившейся тишине я привлекала внимание тем, что единственная продолжала уплетать за обе щеки, пока всем остальным кусок в горло не лезет.       — Так вот. — Шуичи заявил: — Чем бы ни была эта тайна, я не верю в неё.       Ома с распахнутым ртом уставился на Шуичи так, словно тот секунду назад нанёс ему глубочайшее оскорбление. Кокичи подался вперёд и пробухтел:       — Да что ты, Шумай?       — Вчера на суде Альтер-эго Гонты был задан вопрос об этой «правде». Он отказывался раскрывать её, сославшись на то, что она слишком ужасающая и мгновенно приводит к отчаянию. Ты тоже попал под её удар. Однако с появлением Анды достоверность содержания этой тайны ставится под вопрос. Анда, не могла бы ты подробней пересказать свой последний день?       Я собиралась ответить должным образом, однако проглотила пищу не так, как надо. Меня закашлило.       — Кхе-кхе… Кокичи, зачем хлопать так сильно?! Чуть спину не сломал! Ладно. Спасибо тебе. Ни месяца, ни дня недели не уточню, но давайте-ка постараюсь восстановить события. После школы я заскочила домой переодеться для подработки в комбини. Потому я и единственная, кто одет не в школьную форму. После работы заглянула в продуктовый. Там столкнулась с Кокичи. Не упомянула об этом, потому что его лицо запомнила смутно и не была уверена, что оно принадлежало ему. А теперь, конечно, с уверенностью скажу да. Память о том, пришла ли я домой или нет, также прохудилась. О творившемся в мире без понятия — политикой не интересуюсь.       Я тактично умолчала, что скорее большая, чем меньшая часть этой речи состоит из чуши. Только то, что к политике я безразлична и то, что я подрабатывала в комбини — правда. На самом деле в последний день состоялся мой авиарейс "Мале-Токио". По прибытии домой я свалилась в кровать не переодевшись и проспала без снов.