Глава 5. Сложные проблемы простых людей

      Однако та самая переломная дата перед Пятьдесят Вторым сезоном действительно пришлась на учебный день.       Солнце клонилось к западу; весенний ветерок обдувал растрёпанные волосы. С перекинутой через плечо сумкой я спускалась по уличным ступенькам вниз. Мой жилой квартал ютился в непосредственной близости от школы (в десяти минутах ходьбы и пяти минутах езды на велосипеде), так что спешить я не привыкла — некуда и незачем. Разве что работать. По сценарию Школа — Дом — Подработка живут очень многие старшеклассники. Трижды в неделю я сворачивала на противоположную дому улочку и усаживалась за кассу в магазине.       — Добрый вечер.       — Что-нибудь подсказать?       — Пакетик нужен? А чек?       — К сожалению, этот товар закончился.       — Всего хорошего.       — Да, я работаю официально.       — Постойте, вы забыли сдачу!       Не успевает стрелка часов пробить полшестого, как в помещение заносится компания сверстниц. Мои нервы напрягала даже не их практика выполнять домашнюю работу за столиками для перекуса (я сама училась за кассой, когда не было покупателей) — они считали себя в праве, купив по газировке, шептаться и хихикать, поглядывая в мою сторону.       Скорее рано, вернее, чрезвычайно рано, чем поздно, я перестала притворяться глуховатой и сделала им замечание. И много чего про себя узнала.       На другой день ситуация повторилась и усугубилась — теперь они многое узнали про самих себя.       Ну а вскоре работодатель выставил меня за дверь за «склочный нрав».       Шуичи выслушал мой рассказ, только вот делать вывод не спешил. Он помолчал несколько секунд, прежде чем резюмировать:       — Последние воспоминания у всех совпадают. Мой путь со школы так же является последним воспоминанием перед Убийственной Игрой. Раньше я полагал, что тебя похитили позже нас, однако после раскрытия правды о знакомстве с Кокичи получается наоборот. Если это так, то кое-что меня настораживает.       — Что же? — я подалась вперёд.       Но чем дальше слушала, тем сильнее мрачнела.       — Игра длится примерно месяц, но мы повстречались всего-навсего вчера. Если тебя похитили вместе с нами, то принять участие ты должна была с самого начала. Только вот, говоря без обиняков, складывается представление, будто тебе изначально не было места. При первом сборе Монокума насчитал шестнадцать человек. Он и словом не обмолвился, что недосчитался. Комнаты в общежитии, стойки в зале суда… всё рассчитано для шестнадцати. В конце концов стол, за которым мы сидим, окружён шестнадцатью стульями. Я придумал два логических объяснения этой несостыковке.       Анда Коноэ должна играть изначально, однако её место занял кто-то другой, наверное Гонта или Миу. После его либо её смерти ты поспешила занять положенное место. А значит, скрывалась в стенах Академии целый месяц. Провернуть такое может лишь Кукловод или его пособник. Цумуги верно подметила, что, будучи Кукловодом, было бы великой глупостью заявить об этом во всеуслышание. Так что если ты не главный злодей, то его пособница.       — Я не Кукловод! — возразила я.       — Конечно, несмотря на Талант. — Маки покачала головой и с презрением продолжила: — Талант ничего не значит. Потому что ты — пособница, а Кукловод — Кокичи. Главный злодей прятался среди шестнадцати и недавно явил себя во всей красе.       Шуичи не мог не согласиться:       — Как бы мне ни хотелось, Кокичи не оставляет выбора думать иначе. Говоря о втором объяснении… ты в той же позиции, что и мы, вот только лжёшь всё наше знакомство. Но уверен, Анда, у тебя есть другое мнение на этот счёт. Если ты хочешь доказать свою невиновность и невиновность Кокичи, честно расскажи всё, что знаешь о Тайне внешнего мира.       Чувствуя себя пригвождённой к стулу, я разинула рот, не найдясь с ответом. Не прошло и двух дней с нашего знакомства, как Шуичи раскусил, что я их дурачу и завёл меня в тупик. Если признаюсь, что ничегошеньки не знаю про «правду», нас с Кокичи забьют камнями. История о том, якобы я месяц проспала в подсобке, тем более никуда не годится. Реалистичней полететь на Марс на чайном сервизе, чем отсидеться половину Данганронпы на скамье запасных.       Хотя я с самого начала не обманывалась по поводу Шуичи, его напористость не могла не сразить. Не зная точно, где я приврала, он бросился в атаку в лоб с целью расколоть и заставить сознаться.       Что бы Шуичи ни говорил, мы всё-таки по разные лодки. Никто не может отплыть по сторонам, только и раскачивать судна друг друга не вариант. Единственное, что остаётся — сплотиться как можно честнее. Он всё же не желает мне зла и наоборот пытается выручить.       Но его удар попал впросак в виду того, что сознаваться мне не в чем.       Я исподтишка взглянула на Кокичи:       — Пусть он рассказывает.       Ясное дело, что подобными действиями я разочаровываю Шуичи, тем не менее придётся разочаровать его ещё больше.       Я аккуратно сложила руки на груди. Чем шире открывается мой рот, тем глубже становится моя яма. Чего одной в ней прохлаждаться, пускай и Абсолютный Лжец тут посидит? Он кашу заварил, ему и расхлёбывать.       Кокичи похлопал ресницами и притворился непричастным. Поняв, что номер не прокатил, тот сообразил уклончивый ответ:       — Анда ничего не знает о Тайне внешнего мира, потому что она забыла.       Я закивала.       — Забыла? — удивился Кайто. — Разве тайну, повергнувшую в отчаяние Гонту и заставившую его убить, можно забыть? Что за бред ты несёшь!       — Да, можно, — Ома развёл руками и пожал плечами. — Это просто ты дурак и не понимаешь. Как мы не помним нашего похищения и некоторые другие моменты, как, например, получение Абсолютных Талантов, так и Анда не помнит всё такое и Тайну внешнего мира. Если вообще знала о ней. Наверняка её воспоминания можно пробудить через Фонарь воспоминаний.       Во время речи Кокичи ни разу не удостоил меня взглядом. Он выжидающе вперял его в Кайто, который хотел было что-то возразить, но его упредила Маки.       — Ты совсем залгался и не видишь, что мы поняли, что вы работаете сообща и пытаетесь обвести нас вокруг пальца?       Кокичи встрепенулся и выплюнул по слову:       — Я? С ней? Заодно? — он почти ткнул в меня. — Не неси чепухи! Вижу, ты с Момотой два сапога пара? Эта поехавшая ко мне дуло пистолета приставляла, ещё бы я с ней работал сообща!       На Маки словно нагрянула туча. Она сомкнула зубы, но была вынуждена проглотить ответ: первым опомнился Кайто.       — Хватит притворяться! Ты ведёшь себя крайне странно. — Тот ударил кулаком по столу, отчего ситуация перестала мне нравиться совсем.       — Кайто, умерь пыл, — пробормотал Шуичи. — Скандалы лишь усугубят ситуацию…       — Я не могу сдерживаться, когда этот мелкий засранец вытворяет что вздумается!       — Я рассказал всё, что мог, чего вы от меня хотите?! — вышел из себя Ома. Он быстро дышал, его взор кружился от ученика к ученику.       — Не уходи от темы, — упрекнул Шуичи. С каждым последующим словом его голос становился всё настойчивее: — Ты ещё не раскрыл Тайну внешнего мира. Прекращай спектакль!       Кокичи встал из-за стола. Склонившись вперёд, он жутко осклабился и прошипел:       — Знаешь что, Шумай? Разбирайся со своей Тайной внешнего мира сам.       Ома хлопнул ладонями по столу и развернулся удаляться восвояси. Кайто было вскочил, чтобы задержать его, но, во-первых, тот находился по другую сторону стола, а, во-вторых, я его опередила.       — Не уходи! — я схватила Кокичи за руку и дёрнула назад.       Ома застыл в полуобороте, поджав губу и смотря на моё лицо. Я высвободила его руку и вернулась на стул. Кокичи сделал шаг назад.       — Хотите всё знать? Тогда внимайте моим словам. Забудьте про Тайну внешнего мира, она не так важна. Потому что меркнет на фоне того, что среди вас есть предатель, если понимаете, о чём я. Спросите-ка Анду.       Ома беспрепятственно исчез из столовой. Вместо того, чтобы силой толпы задержать его и принудить к ответственности, эти люди задумались над услышанными словами.       Я потёрла точку между бровей не зная, смеяться мне или плакать. Переключение внимания — одна из самых продуктивных манипуляций Кокичи. Но, стоит отдать должное, не безосновательная: информацию о «двоих, знающих Анду Коноэ» первым продел Монокума. Здесь уже верь-не-верь, а на натуру Омы фантазировать не спишешь.       Я стала притворяться, будто пытаюсь высмотреть в окружающих знакомое лицо, дабы задержать их внимание.       — Кроме Кокичи никого не знаю, — спустя несколько минут, когда всеобщий запал стих и Кокичи уже наверняка далеко-далеко, я понурила голову и подпёрла её ладонью.       — Может, твоя память о том человеке стёрта?       Я пожала плечами на предположение Химико.       Маки рассудила:       — Незнакомец, который знает тебя вдоль и поперёк, непременно является самим Кукловодом. — И нехотя добавила: — Следуя словам Монокумы, им не может быть Кокичи.       — Ньех, вообще-то Анда и есть кукловод, — хмыкнула Химико. В один миг на нас уставились как в последний раз. Я одёрнулась и спешно помахала рукой:       — Это она о моём Таланте, меня же оклеймили Абсолютным Кукловодом.       — Оклеймили? — не понял Кибо. — Я думал, что управлять марионетками что-то вроде твоего второго хобби и у тебя два Таланта.       Глубокий вздох. Я со смешком потёрла лоб.       — Анда не настолько крутая и никогда марионеток не то что в руки не брала, она их ни разу даже вживую не видела. Поэтому без понятия, с чего это мне выдали такой Талант.       — Ты же… как там тебя… нет… нет…       — Нетсталкер, — подсказала я Цумуги. Её лицо просияло.       — Точно! Абсолютный Нетсталкер, а не Кукловод.       — И то верно, — согласился Шуичи. — Кстати, говоря об Абсолютных Талантах. Давайте все представимся и назовём их?       Кайто загорелся этой идеей. Он улыбнулся во весь рот и загордился:       — Я, известный даже в космосе, Кайто Момота! Абсолютный Астронавт!       — В космос летаешь? Ничего себе, — удивилась я.       Вид Момоты сделался несколько неловким:       — Сейчас я только стажёр и пока в космос не слетал, но я первый подросток, сдавший экзамены на космонавта! Ещё немного, и небеса будут мои! — под конец к его речи вернулся тот самый полный энергией тон, которым он так часто разговаривал.       — Я никогда не встречала таких… целеустремлённых людей, — (Мне хотелось сказать «самонадеянных»), заметила я и перевела взгляд на того, кто человеком вовсе не являлся.       — Ах, я? Я K1-B0, Абсолютный Робот. Пожалуйста, обращайся ко мне как к Кибо!       — …Всё-таки робот, да? — и хотя я была удивлена, удивлена была не слишком: в своё время пример Монокумы с его детишками доказал мне, что Team Danganronpa способны сконструировать всё что вздумается. — Сколько ядер у твоего процессора? А оперативной памяти?       — Я-я не располагаю такой информацией! Тебе нужно спросить у моего создателя — профессора Иидабаши… — Лицо Кибо изобразило такое смущение, точно я задала ему самый бестактный вопрос на свете.       — В самом деле? Так и не скажешь сколько? Ладно... — Я несколько разочарованно повернула голову к Химико.       Химико, со вчерашнего дня пребывавшая в подвешенном состоянии, представилась совершенно без энтузиазма:       — Я Химико Юмено, Абсолютная Волшебница. Даже не спрашивай меня сейчас использовать магию — у меня не достаёт маны.       — А, в смысле, ты фокусница? — догадалась я и натянуто посмотрела на Юмено.       Мой вопрос в мгновение ока выбил её из колеи. Прежнее состояние как ветром из неё сдуло — она распахнула глаза и приосанилась:       — Моя магия настолько хороша, что несведущие ошибочно принимают её за мастерские фокусы либо трюки. Враки всё это, я настоящая волшебница, и Абсолютная Фокусница лишь по бумагам!       Цокнув языком и отвернув голову, я сделала вид, что Химико в моём мировоззрении обычная полоумная. Показанная неприязнь глубоко задела:       — Ньех, чего это ты? Не веришь — не спрашивай.       — Химико, разве ты не обещала больше ни с кем не ссориться и не устраивать неприятности? — своевременно напомнила Маки.       — …Ты права. Анда, извини. Я погорячилась.       — Ничего страшного, — дежурным тоном бросил мой голос.       — А я Маки Харукава. О моём Абсолютном Таланте ты слышала.       Я утвердительно качнула головой, что, к счастью, её очень устроило.       — Я Шуичи Сайхара, Абсолютный Детектив. Надеюсь, мы поладим, — с неловкой улыбкой, как бы извиняясь за сцену, устроенную до, представился Шуичи.       — Абсолютный Детектив… — повторила я, вкушая значимость этого словосочетания. — Тебе подходит.       — Честно говоря, я получил этот Талант раскрыв всего одно дело, да и то не связано с чем-то серьёзным вроде убийства. Поэтому не считаю себя «Абсолютным» в полном смысле этого слова.       Насколько «несовершенный» из Шуичи детектив я не знала, зато располагала информацией, что персонажи с таким Талантом никогда не были казнены. Чаще они вырезали одного за другим, чем помирали как любой другой.       Хотя было бы наивно начать подозревать Шуичи как потенциального убийцу всего лишь из-за его Таланта, мне стало не по себе.       Замечу в скобках — детективы участвовали в Данганронпе нередко. Наряду с бесконечными музыкантами и спортсменами они с истоков шоу били рейтинги популярнейших персонажей. Прописывать таких по шаблону дело плёвое, а деньжат-то ого-го!       Я далась диву в конце прошлого сезона, узнав, что являюсь первым Абсолютным Нетсталкером. Мой Талант был «экспериментальным» и к карьерному успеху «нерасполагающим». Когда Монокума распространился, что популярность моего персонажа возвышалась в одном ряду между Кокичи и Рэймой, первым и третьим местами, я и вовсе уронила подбородок. А затем получила почётную грамоту.       Кроме того, опять же, со слов Монокумы, я обладательница ошеломительного успеха среди фанатов. Поэтому с этих пор мой типаж «Заядлой стервы» будет учитываться при разработке персонажей будущих Убийственных Игр. По этой причине я получила ещё одну грамоту.       — Ну, меня вы уже запомнили. Я Анда Коноэ, Абсолютный Нетсталкер и Абсолютный Кукловод. Приятно познакомиться во второй раз.       — Если тебе удобней, можешь называться по своему настоящему Таланту, — сказал Кибо. В душе я прыснула со смеху, ведь его Талант — быть роботом.       — М-да, так и сделаю. Едва кому хочется ассоциировать себя с Кукловодом.       — Кроме разве что Кокичи! Он и впрямь головой треснулся! — проворчала Химико, сминая край ведьминой шляпы на своих коленях.       — Ну да, он треснулся головой, — согласился Кибо, ведь так и было.       — Надо было треснуть его сильнее, — заметила Маки.       Шуичи прокашлял в кулак и решил сделать для меня пояснение:       — Кокичи Ома, — Абсолютный Верховный Лидер… очень неоднозначная личность, Анда. С начала Убийственной Игры всё норовит ввести в заблуждение по первому подвернувшемуся случаю и спутать карты. Он наотрез отказывается решать конфликты адекватно или хотя бы придерживать язык за зубами. Заходя в своём безумии всё дальше, Кокичи пал настолько низко, что и падать теперь некуда, — Шуичи распекал Ому с такой интонацией, словно тот прямо сейчас стоял перед ним и всё выслушивал. — Он убил Миу Ируму руками Гонты Гокухары всего лишь из-за прихоти потешиться нашей болью.       — Я на дух не переношу этого уродца, — с красным лицом прошипела Харукава. — Наверное, скоро сорвусь и наконец втопчу его в землю.       Как оказалось, не только мне от её откровения стало не по себе. Фигуры Химико и Кибо съёжились так, будто сказанное было адресовано не иначе, чем им.       — Маки-ролл, высказывайся сдержанней, ты пугаешь Анду! — Кайто заметил, как я поёрзала на стуле.       — А разве здесь желают так поступить не все? — знатно удивилась та, вперившись в мою персону.       Я постучала ногтями по поверхности стола, не зная, с чего начать. Раньше никто и никогда в моём присутствии не осмеливался так обзывать Кокичи или тем более уж сопрягать его имя с подобными словами. Какие бы беды он ни вызывал.       Да только вот масштаб местной катастрофы обернулся пропастью. Ома увяз в болоте слишком хорошо для того, чтобы суметь выбарахтаться в одиночку. Вытереть ноги о свою и без того шероховатую репутацию и приправить результат острым соусом предательства, от которого каждого воротит за километр… после такого и впрямь ничего не попишешь.       В придачу на плечи Кокичи свалилась ещё одна головная боль — я. Как с ней разобраться не было ясно ни мне, ни ему.       Что и через какие зигзаги переплетается в соображениях Омы остаётся вопросом открытым, поэтому действовать придётся по своему усмотрению. Я считала себя вправе встать на его защиту и отстоять его долю жить наравне с другими участниками Убийственной Игры. В душе меня как громом поразило известие, что Кокичи действительно убил кого-то. Да всполошило повторно, когда тот с улыбкой до ушей сознался об этом в зале суда. Но даже от такого Кокичи я никак не могла отвернуться. Во мне зародилось и пустило глубокие корни желание допытаться до правды.       Воображение рисовало образы, в которых я цепко хватаю и разворачиваю белое плечо. Впиваюсь глазами в фрагментированное лицо и спрашиваю: «Почему?». Темнота сгущается, я продолжаю: «Каково тебе было?» — «Ты не хочешь меня слушать?» — «Мне лучше уйти?». Тем не менее его фигура держится на расстоянии. И совсем не замечает. За считанные секунды мы оказываемся друг от друга далеко-далеко, однако моя рука вытягивается и с хрустом сдавливает его плечо до трещин.       Я остановила полёт фантазий, почему-то ставший боди-хоррором. Во-первых, Кокичи не абстрактный, а конкретный. Во-вторых, не глухой, и его слух мою речь регистрирует. То, что мы некоторый период находимся в состоянии полного недопонимания, прекрасно характеризующимся предложением «Что ты, чёрт подери, творишь?», ещё не подтверждает маячащий на горизонте конец света.       Даже если Кокичи не хочет привлекать меня к делу, меня не касающемуся, его мнение я не спрашивала. Висит вопрос о нашем выживании. Он — отвергнутый, я — непринятая. По-хорошему надо бы наладить дружеские связи сперва с «хорошей» частью коллектива, но контакты не контачатся, улыбки не улыбаются, пистолеты стреляют и далее по списку. Так что берёмся за план Б, ведь прежние связи с Кокичи всё ещё в силе, он даже не послал меня при первой встрече! Всего-навсего свалился в обморок, с кем не бывает. Если я смогу стать посредником между ним и остальными, то точно не окажусь в проигрыше.       Я деланно прокашлялась.       — Если Кокичи до того всеми нелюбим, то оптимальным вариантом было бы узнать его истинные мотивы и найти компромисс, не находите? Не допросами, пытками и прочими принуждениями! — поспешила я уточнить. — Возможно, вы хотите одного, выбраться из лап Монокумы, но видите совершенно разные пути. Иначе говоря, я настаиваю предложить ему перемирие.       Столовая окунулась в тишину. Слышен был лишь стук стрелки настенных часов, шагнувшей за девять утра.       Харукава серьёзно произнесла:       — Если Кокичи и желает «выбраться из лап Монокумы», то только через наши трупы. Он уже поведал нам свои истинные мотивы, и они попросту отвратительны. Ты так радеешь за него, так дай же гарантии. Пообещай, что в случае нарушения перемирия будешь отвечать вместе с ним.       — Но я никогда не даю обещаний.       — Тогда поклянись.       Цумуги высказалась заместо меня:       — Поклясться? Маки, не стоит рубить с плеча! О чём ты говоришь! Поклясться за дурачка, которого она едва знает? Что ей ещё сделать? Сейчас на самом деле лучше перемириться и не обострять ситуацию… чего вы так на меня смотрите? Неужели если я настолько неприметная — вы даже не заикнулись обо мне во время представления Талантов — что мне и сказать теперь ничего нельзя?       Вид она состроила вконец обиженный: смиряла угрюмым взглядом из-под очков то того, то этого. Впрочем, заслуженно, поскольку вниманием не обделили ни одного — новоприбывшую Анду, двух мёртвых товарищей и даже всем осточертевшего Кокичи.       — Прости, Цумуги! — с полным голосом вины обернулся к ней Шуичи. — Клянусь, такого больше не повторится… и… и я согласен с твоим мнением…       — «Больше не повторится?» — та котировала его заявление как издёвку и шмыгнула носом. — Всегда мне так твердите, а такие казусы всё продолжаются! Неужели я настолько простая, что обо мне легче не вспоминать?       Кибо принялся успокаивать, поглаживая механической рукой по её плечу:       — Цумуги, ты всё не так поняла! Мы не хотели тебя обидеть и имели в виду совсем не это.       Широганэ вытащила носовой платок, поднесла к лицу и застыла. Затем убрала его назад и с поморгала.       — Что такое? — Кибо отстранился.       — После каждого классного суда в Академии открывается новый этаж, — покачала та головой. — Кокичи убежал незнамо куда. Не мог ли он отправиться к Монокуме за ключом от новой территории?       — К Монокуме? — переспросил Кайто. — Но разве он не сам является, когда ему угодно?       — Без понятия. Кокичи мог встретить его хоть в коридоре, всё-таки нельзя оставлять его без присмотра… Давайте проверим пятый этаж?       — Я никуда с вами не пойду, — мрачно пробормотала я, — пока не приведу себя в порядок и не высплюсь. К вашему сведению, я не смыкала глаз целую ночь.       — Ох, поняла! — Цумуги переменилась в лице. — Хочешь, мы вдвоём сходим на склад? С помощью Абсолютного Косплеера ты управишься как никогда быстро.       Я похлопала ресницами, в уме сопоставляя новый Талант Широганэ с предыдущим. Ещё Абсолютной Швеёй она серьёзно занималась костюмами для косплея. Работы на заказ приносили весомую выручку, поэтому не было чего-то удивительного в том, что она набила руку и получила титул Абсолютного Косплеера.       В Данганронпе имело место правило, что если персонаж принимает участие в игре повторно, то его одаряют ещё раз. Но поскольку личность остаётся прежней, новёхонький Талант часто перекликается с прошлым. В противном случае, если историю персонажа всё-таки не удаётся притянуть за уши или имеющиеся поводы недостаточны для выдачи Таланта «из той же песни», сценаристы делают ход конём: приписывают владение абсурдным навыком (Кибо имел таковой даже будучи простым участником, что уж говорить-то…) или бездарность. Коль не Рантаро, я бы не стала Абсолютным Кукловодом.       Юмено осталась прибирать со стола, а остальной коллектив направился покорять открывшийся этаж. В коридоре Цумуги поравнялась со мной: наш рост разнился буквально парой сантиметров. По непонятной причине мы то и дело ловили неловкие взгляды друг друга. Вот только заговорить так и не решались, точно над нами дышал кто-то свыше.       Поступь Цумуги аккуратная и сдержанная, моя — развязная и усталая. Широганэ сложила руки перед собой в замок и смотрела в дорогу, пока я, убрав руки за спину, изучала её лицо. Мне почудилось, словно она насилу притворялась расслабленной. Вопреки этому старанию, самой ей расслабиться не удавалось, зато она привела в такое состояние меня. Рядом с Цумуги было необычно умиротворённо, уверенно в чём-то, о чём я ещё пока не догадывалась.