Часть 5

Возвращение в Берлин оказалось для Пауля сложным. Всю дорогу до дома он не мог выкинуть из головы мысли о друге. Чем ближе становилась привычная жизнь, тем больнее было Паулю, он словно сам чувствовал все иголки боли, что постоянно окружали Рихарда. Чем дальше оставались тишина и покой Цимса, тем явственнее Пауль ощущал, как тяжело приходится Рихарду. Он же там один, добровольный изгнанник, и тот, кто знал Рихарда, понимал, что тому стоит так жить. Рихард и вдруг в одиночестве? Нет, это не про него. Рихард и без музыки? Тоже не про него. Это не он, это не его натура. Так быть не должно. А значит… Значит идея привести инструменты была правильная. Как-нибудь, по чуть-чуть, но он сможет начать возвращать Рихарда. И плевать насколько затянется этот процесс. Недели, месяцы или год… Он сделает все, чтобы отшельник снова захотел жить и понял, что по-прежнему есть люди, готовые закрыть его собой, подставить плечо и протянуть руку. И эти люди… Пауль напряженно вздохнул. А говорить ли остальным о случившемся? Что будет, если он расскажет, например, Флаке? Будет ли готов Рихард впустить в свою жизнь еще и его? А Тилль? Они же были друзьями четыре десятка лет. Даже родственниками! Тилль-то может уже сейчас узнать что случилось с Рихардом или стоит пока молчать? Учитывая то, как они поговорили в последний раз… Хотя, Пауль был уверен: когда Линдеманн узнает, что двигало Рихардом, от его ненависти и обиды на друга не останется и следа. Тилль же умеет прощать, а главное — он действительно надежный друг и обязательно поможет вернуть его к нормальной жизни. Но все-таки, пока еще рано рассказывать все Тиллю, с того станется сорваться к Рихарду и ненароком наделать ошибок. Пауль же сам их навалял недавно… Оказавшись дома, и, пользуясь тем, что жена была у себя на студии, Пауль первым делом забрался в сеть и принялся искать книги о помощи незрячим и общению с ними. Сколько раз за два дня в обществе Рихарда он невольно напомнил ему о его неполноценности? Слишком много… И так не должно быть. То, что он знал о психологии незрячих и тонкостях общения с ними благодаря экскурсиям по сцене — являлось лишь каплей в море. И ему требовалось как можно скорее получить новые знания. — Если хотите понять, как себя чувствует ваш близкий человек, став незрячим, просто попробуйте закрыть глаза и сделать привычные для себя вещи, — говорил какой-то блогер, делясь советами как облегчить быт слепому. И Пауль решил последовать этому совету. Отключив платком основной источник информации об окружающем мире, он быстро понял как глупо вел себя переставив пузырьки в ванной Рихарда. Попробуй, угадай, что и где… Это он может открыть глаза и все тут же увидеть, а Рихард так не сумеет. Набив пару синяков на ногах, ушибив мизинец об угол дивана и едва не ошпарившись при попытке заварить чай, Пауль стянул с глаз платок и покачал головой. Побыв пару часов добровольным слепым он понял как теперь живет Рихард.

***

— Все нормально, пап. Все чисто, — сказала Кира, когда Рихард, включив на телефоне камеру, показал дочери кухню после готовки. Как мог, он убрал все рабочие поверхности и помыл плиту, но чтобы убедиться в чистоте, попросил о помощи. — Спасибо, — он поблагодарил Киру и улыбнулся ей на камеру. Ракурс, конечно, как всегда, вышел кривоватым: Рихард кое-как привык, на каком расстоянии и как держать телефон, чтобы дети могли его нормально видеть. — Ты решил заняться готовкой? — спросила все-таки Кира, удивленная тем, что отец взялся за оладьи. — Ты ждешь кого-то? — Пауля, — просто ответил он. — Ты же сдала ему меня с потрохами, — улыбка отца дала Кире понять, что тот не сердится на нее, но не упустит возможность попенять ей на невыполнение его просьбы. — Ты же лучше меня знаешь, как он умеет переть к цели. Его было не остановить. Он бы все спецслужбы мира напряг, чтобы узнать что с тобой случилось. Не злись, пожалуйста… — Не злюсь. Не могу на тебя злиться, — отозвался Рихард и, обменявшись с дочерью еще парой фраз, завершил разговор и прислушался: улочка была тихой, и со временем он научился улавливать шум проезжавших мимо машин, хорошо доносившийся сквозь приоткрытое окно, безошибочно угадывая подъезжающие к его дому. Но пока за окном царила тишина, только где-то вдалеке лаяла собака и весело смеялись, играя, дети. Рихард осторожно переставил тарелку с оладьями подальше с края стола: Пауль скоро приедет, и совсем не хотелось, чтобы тот застал его собирающим с пола угощение. Утром, когда Пауль позвонил и сообщил, что уже выезжает из Берлина, Рихард понял, что хочет как-то порадовать друга. А как он мог это сделать? В его силах было только приготовить какое-нибудь угощение. Перебирая в памяти рецепты, Рихард отметал один за другим из-за сложности, пока не вспомнил про оладьи — из-за толщины он сможет спокойно переворачивать их на сковороде. Тут лопаточка ему точно поможет. Донесшийся до Рихарда звук хлопка автомобильной двери заставил его поспешить к двери. — Привет! Я тут привез тебе кое-что, — сказал с порога Пауль и направился куда-то в сторону гостиной. Рихард услышал, как друг кладет что-то на диван и последовал за ним. — Это для тебя. Лежит на диване, — сказал Пауль. — Бери. Протянув руку, Рихард коснулся сначала кофра, а потом и чемоданчика с приблудами. — Что это? — напряженно спросил он, уже поняв, что именно привез Пауль. — Гитара и все, что к ней полагается. В машине еще часть лежит, — он напряженно следил за реакцией Рихарда, надеясь, что не ошибся. — Я и вторую для себя привез. Мы могли бы, как раньше, поиграть вдвоем. Правда, обе мои «Лес Пол», но в следующий раз у меня будет побольше времени и я заеду к Кире и заберу твою ESP. — Пауль… — Рихард понял, что не в состоянии что-то сказать. Его захлестнули эмоции: с одной стороны радость и предвкушение, с другой — горечь от того, что самому ему было не справиться с оборудованием. — Не говори ничего. Просто давай поиграем вдвоем. Я скучал по этому. Очень сильно, — отозвался Пауль, чувствуя, как его самого едва ли не подводит голос. — Я пойду, все остальное принесу, а потом подключим… — Только сначала я накормлю тебя. Приготовил тут кое-что… Пауль, направившись было в прихожую, замер на пороге и, обернувшись, с улыбкой посмотрел на Рихарда.

***

Пауль повел плечами, разминая затекшие шею и спину. За несколько часов сидения на обычном стуле тело основательно затекло и просило немного движения. Однако он не спешил пойти размяться: продолжал вспоминать партии ритм-гитары, глядя, как его «Лес Пол» оживала в руках Рихарда, и он вместе с ней. Пока менял струны на более тонкие, возился с проводами, укладывая их так, чтобы друг ненароком не споткнулся, нет-нет, да думал, что возвращение к электрогитаре может оказаться болезненным для Рихарда, но нет… Поначалу тот взял ее в руки очень осторожно, словно новорожденного ребенка. Но когда пальцы прошлись по струнам и грифу, Пауль порадовался, увидев как улыбается Рихард. И улыбка друга стала еще шире, когда гостиная наполнилась знакомыми мелодиями. — Поправить настройки? Что-то не нравится? — спросил Пауль, когда Рихард закончил с соло из «Links» и, чуть поморщившись, осторожно положил гитару на стол. — Нет, все хорошо. Просто спина затекла. — Рихард уперся руками в поясницу и немного выгнулся. — Хорошо, что тут большое расстояние между домами, — сказал Пауль, пристроив второй «Лес Пол» на подставку в углу. — Можно играть и не сильно волноваться о соседях. Я бы даже звук прибавил… — Но все-таки не стоит, — отозвался Рихард, поднимаясь со стула и делая несколько шагов по гостиной, стараясь размять позвоночник. — Не хочу привлекать внимание к дому. — Как скажешь… — Пауль поймал себя на мысли, что не может прекратить улыбаться, видя как повеселел Рихард за какие-то пару часов музицирования. — Ты мне тогда скажи какие педали взять у тебя в студии, чтобы совсем как раньше было, — добавил он и тут же пожалел о сказанном: улыбка погасла на лице друга и он нахмурился под очками. — Как раньше уже никогда не будет. Не нужно, Пауль, — сухо ответил он. — Не будет… Но… — попытался выкрутиться Ландерс. — Не нужно никаких «но», — резко произнес Рихард. — Не возвращай то, что уже умерло и не вернется, как ни старайся. Мы можем вместе играть, но только какой в этом смысл? Для чего? Мои руки еще не забыли аккорды… Но что толку? — Тебе не нравится играть? Мне казалось, ты был рад, снова… — Был. Рад. — Рихард напряженно поджал губы. — Но это все обманчиво. Ты приехал ко мне, привез с собой гитару, оборудование. Ты вернул мне возможность быть гитаристом. Но что толку? Без тебя я все равно не справлюсь. Зачем это? Я скучал по настоящей гитаре, но теперь… — Рихард поморщился и отошел к окну. Пауль проводил его сосредоточенным взглядом, мысленно ругая себя последними словами, что одной неосторожной фразой разрушил волшебство вечера. Кто его за язык-то тянул? Он же понимал, что с Рихардом нужно быть крайне осторожным и вот… — Но есть же я. Я же твой друг. Я могу часто приезжать к тебе. — Тебе будто бы больше заняться нечем, — буркнул Рихард, и Паулю показалось, что он слышит стекло в его голосе. Поднявшись, он подошел к другу, который стоял опустив голову и стиснув челюсти. — Есть чем, конечно же. Но ты мой друг. Ты важен для меня. Все остальное подождет. Если я могу быть тебе полезен, могу помогать — я буду рад сделать это. Мне не в тягость ездить к тебе. В ответ Рихард мотнул головой, и Паулю показалось, что под чуть съехавшими в сторону очками он заметил блестящую слезу. В следующий миг быстрое движение, которым Рихард провел по щеке, подтвердило его опасение. Пауль замер, пытаясь сообразить что делать и что лучше сказать. — Но я не хочу… Я не хочу вот так! — отозвался Рихард внезапно севшим голосом. — Я не хочу чтобы ты тратил свое время на меня. У тебя своя жизнь. Я не ребенок, чтобы обо мне все время заботились! — Не ребенок, Рихи. Но тебе нужна помощь, — спокойно заговорил Пауль. — Твоя жизнь изменилась. Но это не повод перестать получать удовольствие от привычных вещей и не делать то, что ты умеешь лучше всего. — Ты не понимаешь… — Понимаю! Я все понимаю, Рихи, — горячо возразил Пауль. — Я понимаю, что ты не привык от кого-то зависеть, что ты не хочешь показаться слабым, не любишь просить помощи. Ты всего всегда добивался сам, своим потом, кровью и талантом. Но так сложилась жизнь, что тебе пора позволить кому-то помогать тебе. Ты сам себя лишаешь счастья. Я же видел, как тебе понравилось играть со мной. И я уверен, что ты еще и написать что-то сможешь! — продолжил он, видя, как из-под очков по щекам Рихарда побежали две мокрые дорожки. Которые он был уже не в силах сдерживать. Пауль шагнул к другу, мягко взял за руки, кончики пальцев которых были очень теплыми после долгой игры и успокаивающе сжал. — Рихи, у тебя есть я. Пожалуйста, не пренебрегай мной. — Ты не понимаешь, как все это сложно… Вот так… снова… — Не понимаю и не пойму… Но знаю одно — у меня, все-таки, есть друг. Ты не тот человек, которым я назвал тебя два года назад и кем считал все это время, Рихи, — Пауль молча с силой притянул Рихарда к себе, преодолевая сопротивление. — Пожалуйста, доверься мне. Прими мою помощь, — продолжил он, чувствуя как напряженные плечи начали расслабляться под его поглаживаниями, а руки осторожно обняли за талию. А потом… Потом Пауль просто прижался щекой к волосам Рихарда, молча стянувшего очки, чувствуя, как вздрагивают время от времени его плечи.

***

Они разошлись по спальням далеко за полночь, когда Пауль убедился, что Рихард взял себя в руки. Прислушиваясь к воцарившейся в доме тишине, Пауль некоторое время переписывался с Ариэллой, а потом уснул с мыслью, что, кажется, он на верном пути. Безусловно его действия стали причиной сегодняшнего срыва, но через это было нужно пройти, чтобы вернуть Рихарда. Как и в прошлый раз, Пауль проснулся от настырного солнечного луча, упавшего на глаза. Поморщившись, он потянулся и поморгал, глядя на яркий свет. Глаза заслезились и захотелось чихнуть. С трудом сдержавшись, Пауль уловил доносившийся с кухни разговор. У Рихарда были гости? Странно… Накинув халат и кое-как пригладив торчащие в разные стороны волосы, Пауль двинулся на звук. Однако подойдя к порогу кухни, замер от неожиданной картины. Держа в руке телефон, Рихард осторожно убирал рабочий стол от следов муки. — Чуть правее, пап, — послышалось из телефона голосом Киры. — Там еще около раковины немного осталось. Слушая инструкции, Рихард принялся осторожно собирать влажным бумажным полотенцем устроенный беспорядок. Он что, уронил что-то или рассыпал? Пауль нахмурился, силясь понять, что происходит, но следующая фраза Киры расставила все по своим местам. — Хорошо, что ты тесто не разлил, а лишь муку чуть-чуть рассыпал. Мне повисеть онлайн или ты мне перезвонишь, когда будешь печь? Управишься сам? — Думаю, разберусь. Ничего сложного нет. Вчера же у меня все получилось. Это сегодня я что-то неудачно зацепил банку… — ответил Рихард, после чего отложил в сторону скомканную горку полотенец, провел по столешнице рукой и потом показал поверхность на камеру. — Чисто, — подтвердила Кира. — Тогда спасибо. Беги по своим делам, брату привет, — Рихард завершил разговор, положив телефон на стол. — Доброе утро, — сказал Пауль, решив не подсматривать за другом. — Ты что-то готовишь? — Да, — Рихард кивнул. — Оладьи, как и вчера. Все-таки это не настолько сложно, чтобы я не мог осилить, — ответил он и повернулся к Паулю, заметившему на подбородке друга след от муки. — Я польщен таким вниманием, — весело отозвался Пауль. — Наслаждайся, пока я добрый, — с улыбкой ответил Рихард и, судя по мимике, подмигнул ему под очками. — Но вообще-то это не только для тебя. Скоро придет мой учитель. Тебе придется где-то побыть часа три. Вряд ли тебе будет интересно. — Учитель? — удивился Пауль. — Да, по шрифту для слепых. Лиза. Иди в ванную, как раз успеешь управиться со всем, пока я все приготовлю. — Погоди, — Пауль подошел к другу и провел пальцами по его колючей с утра коже. — Ты тут слегка испачкался. — Спасибо. Не додумался попросить Киру посмотреть, все ли в порядке с моим внешним видом. — Рихард чуть поморщился. — Иди, давай, в душ. Не тяни время. Пауль по привычке кивнул и направился в ванну. По пути заглянув в гостиную — гитара Рихарда лежала чуть иначе, чем вчера, когда они уходили. Довольная улыбка появилась на губах Пауля. Он не ошибся: другу действительно была нужна его музыка.

***

Оладьи оказались вкусными, а кофе ароматным. И, смотря на сидящего напротив друга, Пауль был готов биться об заклад, что тот явно повеселел. Когда он впервые увидел Рихарда, то было в нем что-то напряженное, какая-то нота одиночества, упрямо звучавшая во всем его виде. А сейчас… Он стал светлее, улыбка все чаще играла на его губах, и, как будто бы, на лице поубавилось морщинок. В распахнутое настежь окно, вместе со свежим морским ветром ворвался мелодичный гудок машины. — Вот и Лиза приехала, — произнес Рихард, поспешил выбраться из-за стола и направился к двери. Бах, расположившийся на своей подстилке в коридоре, проводил хозяина внимательным взглядом. Не менее внимательным взглядом проводил его и Пауль. Что это за женщина появилась в жизни Рихарда? И почему это он готовил для нее угощение? В его жизни происходило что-то, о чем не подозревали дети? Сгорая от любопытства, Пауль последовал за другом, уже вышедшим на крыльцо. — Привет, все выучил на этот раз? — поинтересовалась у Рихарда полноватая блондинка лет тридцати пяти, одетая в легкое цветастое платье и кеды. Несмотря на белую трость в руках, на Лизе были обычные очки с очень толстыми стеклами, отчего она напомнила Паулю каноническую дурнушку из голливудских фильмов про красивую любовь. — Да, постарался, — отозвался Рихард, пропуская гостью в дом. Познакомив Лизу с Паулем, Рихард удалился с ней в гостиную. Предоставленный самому себе, Ландерс только сейчас понял, что гора книг для незрячих и прочих причиндалов была нужна Рихарду для учебы. И, судя по обрывкам доносящегося разговора, друг пытался освоить нотную грамоту. Решив, что пока идет занятие, он будет лишним, Пауль вышел на крыльцо и с наслаждением потянулся, подставив лицо теплым солнечным лучам. Только сейчас он заметил, что петуния в горшке была искусственной. Конечно же, глупо было думать, что Рихард станет выращивать живой цветок. Куда ему еще и за растениями ухаживать? Скользивший по окрестностям взгляд зацепился за девушку в спортивном костюме, прогуливающуюся у машины. Невысокая, полноватая, она была похожа на Лизу, только помоложе. Заметив, что Пауль смотрит на нее, она замерла на минуту, и тот отчетливо увидел написанное на ее лице удивление и радость. Противная догадка тут же мелькнула в голове. Неужели узнала? — Привет! Ты с Лизой, так? — спросил он как можно беззаботнее, подойдя к девушке. — Да, я ее сестра, Хельга. Вожу ее к Рихарду. Мы живем на другом конце города. Лиза может добираться и сама, но всем спокойнее, когда я привожу ее. Мне не сложно. — Пауль заметил, что девушка старается не пялиться на него и вообще всячески делает вид, что он просто какой-то новый знакомый. Интересно, а Рихард был в курсе, что его тайна не такая уж и тайна и кто-то кроме его детей знает о случившемся? — Я вижу, ты поняла кто я? — спросил у девушки в лоб Пауль. — И стало быть, ты знаешь о Рихарде? Хельга молча кивнула, и, подумав, заговорила: — Да. Я узнала тебя, Пауль. Поначалу я думала, что Рихард просто очень похож на Рихарда из «Раммштайн». Но потом Лиза рассказала мне, что он в прошлом музыкант… Она-то не знает кто он на самом деле. Точнее — музыку знает, но она понятия не имеет как выглядят музыканты «Раммштайн», а я вот была на ваших концертах. — Хельга не стала скрытничать. — Если секрет Рихарда однажды выплывет наружу… Или ты попытаешься как-то втереться к нему в доверие со своими целями… — упреждающе заговорил Пауль, почувствовав желание оградить друга от возможных проблем. Два года… Получается, Рихард мог сильно заблуждаться относительно тех людей, что окружали его все то время, что друзья были далеко? — Если секрет за два года не выплыл, зачем ему выплывать вообще? — с некоторой обидой отозвалась Хельга. — Я поняла, что стоит молчать, когда увидела его в центре социальной помощи незрячим на занятиях у Лизы. Он не хотел выделяться не просто так. Я думала, Рихарда все бросили. И вообще я предложила ему помощь: помогаю следить за домом. Газон сам себя не скосит, да и забор не покрасит… Пауль улыбнулся, поняв, что ненароком обидел девушку. — Извини. Не хотел тебя обидеть. Так уж у нас вышло… Это, скорее, Рихард всех нас бросил, — вздохнул он. — Долгая история. Спасибо, что сохранила его секрет. Я тут недалеко ларек мороженщика видел. Прогуляемся до него? Хельга согласно кивнула.

***

— Ты наверняка сгораешь от любопытства: хочешь узнать, что же у меня с ней? — спросил Рихард, когда друзья расположились за ужином. — А сам-то как думаешь? — с улыбкой в голосе спросил Пауль. — Думаю, ты не дашь мне покоя, пока не узнаешь все, — заговорил Рихард. — Но сразу скажу — тут нет ничего, что ты там себе напридумывал. Я познакомился с Лизой благодаря своему социальному работнику. Она отправила меня на курсы по изучению шрифта Брайля. Это было необходимостью. Я понимал, что мне нужно освоить чтение и письмо, но только оказалось, что мне сильно не по себе в общественных местах. Да, вокруг были такие же как и я, потерявшие зрение в зрелом возрасте, но все равно я не мог расслабиться, сосредоточиться. Это очень неприятное ощущение, когда вокруг тебя незнакомые люди, обстановка, а ты ничего не видишь. — Он вздохнул и продолжил: — В итоге Лидия помогла мне договориться с Лизой частным порядком. Лиза преподает на этих курсах, а в свободное время дает уроки маломобильным незрячим. Я не очень-то вписываюсь в эту категорию, но за счет того, что она тоже из Цимса, Лиза согласилась учить меня. — Но она же сама почти ничего не видит, как я понял… — И что, что она слабовидящая? Лучшие педагоги в части шрифта Брайля — как раз сами незрячие, Пауль. Я, когда не захотел ходить на курсы, сначала пытался сам разобраться со всеми этими точками. Но в итоге понял, что одному мне это не по силам. Лиза научила меня алфавиту чуть больше, чем за месяц. Еще всякие скобочки и прочее… В итоге я вполне сносно во всем этом разбираюсь. Вот с написанием у меня проблемы… — Рихард неопределенно повел плечами. — А мозоли? — Пауль посмотрел на свои загрубевшие кончики пальцев. — Они не мешают? — Нет, не мешают. Все нормально. — Значит, теперь Лиза учит тебя письму? — Да как сказать… — Рихард чуть неуверенно повел плечами. — Мы пытаемся разобраться в табулатурах. — Он вздохнул. — Мне кажется, это невозможно… Я кое-как могу прочесть, но записать… Только с ее помощью. — Я не думал, что в Брайле есть табы, — искренне удивился Пауль. — Про ноты, аппликатуры и прочее классическое я слышал… — Раз есть слепые гитаристы, то есть и табы. Всего-то лет семь назад как начали их разрабатывать. Можно сказать, мне даже повезло, — Рихард усмехнулся. Прикусив губу, Пауль подавил тяжелый вздох. Он ведь пытался оказаться на месте Рихарда и слился, не справившись с элементарными задачами, а тут — целые ноты и табы… — А у тебя на Лизу есть планы? — спросил в итоге Пауль, решив кардинально сменить тему разговора. — Чего? — переспросил Рихард, искренне удивившись. — Ну а что? Она вполне симпатичная молодая женщина. Сиськи и фигура что надо, блондинка. Мне показалось, она приятный человек. Я с ее сестрой немного поболтал: Лиза не замужем и у нее никого нет. Почему бы тебе не замутить с ней? Я бы такую не пропустил мимо, если бы не Ари. Задумавшись, Рихард нахмурился. Все это время он даже мысли не допускал об отношениях. Запретил себе о них думать. На них не было ни моральных, ни физических сил. Да и вообще — разве он теперь кому-то нужен? К тому же, никак не получалось побороть в себе страх: как доверять, как верить человеку, которому никогда не посмотришь в глаза? — Нет, Паульхен. Я ей в отцы гожусь. Какой роман, о чем ты? — Ну… Я бы не был так пессимистичен. Ты же знаешь, какое производишь впечатление на женщин. Рихард усмехнулся и покачал головой. — Во-первых, уже не произвожу, а во-вторых: мне никто и не нужен… — он поднялся из-за стола. — Пойдем, погуляем по пляжу…