Часть 7

Рихард хотел оказаться рядом со своими детьми. Но чем ближе была столица, тем больше он стал задумываться, как быть дальше. Как ему отправиться в больницу? Там же вокруг посторонние, чужие… Его же увидят… Могут узнать… Он будет у всех на виду и неизвестно насколько порядочный зевака окажется рядом и где потом будут фото с ослепшим Рихардом из «Раммштайн»! Лучше всего было не ехать в больницу, но… Он хотел к своим детям! Хотел обнять их, или хотя бы прикоснуться. — Все будет хорошо. Верь в лучшее, — сказал ему Пауль и Рихард ощутил уверенное теплое касание на своих пальцах: должно быть, друг оторвал одну руку от руля, чтобы успокоить его. Пауль буквально ощущал накатывающие на Рихарда страх и панику: в больнице его тайна будет беззащитна. Но понимал, что какое бы решение ни принял друг, он пойдет следом за ним и даст поддержку, а если потребуется, то и защиту. Пока ехали из Цимса, Мерлин звонил трижды и, всякий раз, когда раздавалась мелодия рингтона телефона Рихарда, Пауль мысленно молился, чтобы новости не оказались роковыми и ангел-хранитель Киры был рядом с ней. — Операция закончилась. Она в реанимации, — сказал Рихард после третьего звонка сына. — Теперь лишь ждать… Мерлина выпишут дня через три-четыре. Подтвердилось-таки сотрясение, — он шумно с облегчением выдохнул и откинулся на сиденье. Хоть что-то решилось. — Поедем к тебе домой. Так будет лучше, — предложил чуть погодя Пауль и, к своему облегчению, не услышал возражений. Знакомая улица встретила их вечерними сумерками, разгоняемыми светом фонарей, который путался в листве багряников и причудливым кружевом падал на мощеные тротуар и дорогу. К радости Пауля около знакомой двери нашлось свободное парковочное место. Поглядев по сторонам, он с облегчением отметил, что, похоже, ни фанаты, ни журналисты не пожаловали к дому Рихарда. Да и с чего бы им тут появиться? Кира же просто обычная женщина и новости о ее состоянии еще не скоро разнесутся по сети… Хотя, чем черт не шутит. — Мы приехали к твоему дому, — сообщил Пауль, заглушив двигатель. Рихард кивнул, и, по тому, как он с силой стиснул трость, так что побелели костяшки пальцев, Пауль понял, как напряжен и растерян друг. И даже немного испуган, ему ведь предстояло оказаться в прошлом, в доме, который он покинул почти два года назад. — Пойдем, на улице никого нет. Тебя не узнают, — нарушил густую тишину Пауль и чуть тронул Рихарда за руку. Тот вздрогнул и кивнул. А потом услышал, как хлопнула дверь — Пауль выбрался наружу. Не дожидаясь, когда тот обойдет машину, Рихард открыл свою и стал осторожно вылезать. — Отлично, отойди на полшага. Давай, заберем твоего помощника, — с улыбкой произнес Пауль, и Рихард послушно выполнил просьбу. Бах легко признавший в Пауле своего, упираться не стал и послушно выбрался с заднего сиденья. После чего Пауль вложил в руку друга поводок. — От него тут не будет проку. Он не знает маршрут, — сказал Рихард, покрепче сжимая кожаный ремешок, словно боясь, что дрессированный пес может сбежать. — Идем, я побуду им, — решил чуть пошутить Пауль и, взяв Рихарда за плечо, повел к знакомой двери. — Осторожнее, тут бордюр. Про ступеньки помнишь? Четыре штуки…

***

Пентхаус встретил их гнетущей тишиной и темнотой. Борясь с ощущением творящегося вокруг сюрреализма, Пауль включил в помещении свет и помог Рихарду расположиться в гостиной. У него никак не укладывалось в голове, что однажды он будет почти что в роли хозяина в доме своего друга. А тот… Тот будет с потерянным видом сидеть в гостиной, неестественно выпрямив спину. — Я проголодался, да и Баха надо бы покормить. Пойдем, поищем что-нибудь на кухне? — предложил Пауль. — Иди, я не хочу, — ответил Рихард. Пауль молча прикусил губу. Ну и что он мог тут сделать? Сейчас другу ничем не поможешь. — Ты мог бы поехать к себе. Нет необходимости сидеть со мной. Разберусь… Как-нибудь… — продолжил Рихард. «Побудь с папой. Ему понадобится помощь. Дом опасен для него, там ничего не приспособлено под его нужды», — гласило недавнее сообщение от Мерлина Паулю. По сути, оно было ненужным, он бы и так не оставил друга одного, понимая, что тот будет совершенно беспомощен. — Я сказал Ари, что еду на Хиддензее на несколько дней. Так что, я свободен. Ладно, раз ты не голодный, то мы с Бахом идем добывать ужин, — решив не мучить Рихарда разговорами, Пауль направился на кухню под урчание своего живота. Устроившись за барной стойкой, Пауль задумчиво пережевывал в качестве позднего ужина обнаруженные в холодильнике остатки пиццы, а Бах сосредоточенно хрустел предусмотрительно привезенным с собой сухим кормом. Пес был явно озадачен резкой сменой обстановки, и вел себя очень тихо. — Как мне помочь твоему хозяину? — тихо спросил Пауль у Баха. Тот, подняв голову, внимательно посмотрел на него, а потом просто гавкнул. Донесшиеся из гостиной грохот и ругань Рихарда заставили Пауля соскочить со стула и бегом кинуться к источнику шума. — Ты в порядке? — он буквально подлетел к Рихарду, который стоял на коленях около журнального столика и потирал запястье левой руки. От прикосновения к плечам Рихард напрягся, и Пауль увидел как он стиснул зубы. Похоже, ему было неприятно, что он оказался в такой ситуации перед ним. — Да, — сухо ответил Рихард. — Помоги подняться. Пауль тут же подставил плечо. — Я споткнулся о ковер и зацепил столик, — сказал Рихард в ответ на вопрос о случившемся. — А твоя трость? Куда ты ее дел? — Пауль помог другу сесть на диван, заметив болезненную гримасу на его лице: очевидно, падая, все-таки сильно ушиб не только руку. — Забыл… Она около кресла… — отозвался Рихард и вздохнул. — Я задумался, встал и сделал несколько шагов, а потом… Не понял в какую сторону мне идти, чтобы вернуться за ней. — Принесу сейчас, посиди тут. Пауль быстро нашел трость и вернулся. К этому моменту Рихард морщился, потирая колено. Зная о больных суставах друга, Пауль понял, что, вероятнее всего, само оно вряд ли пройдет. — Давай я оценю масштаб повреждений. Где-то на кухне я видел аптечку. Надо бы намазать, а то отек и синяки тебе точно ни к чему, — сказал он. — Если завтра нужно будет поехать в больницу к Кире или твоя помощь потребуется Мерлину, нужно, чтобы ты был в форме и не хромал. — Пауль сообразил, что может ненавязчиво поддержать Рихарда: напомнить, что он не беспомощный в своей слепоте и он все еще в силах помочь сыну. — Только мне лучше сразу перейти в спальню, — Рихард с усилием поднялся, перехватил поудобнее трость и замер, явно не понимая в какую сторону двигаться. Планировку своего дома он помнил, но ориентироваться в ней лишенным зрения он не мог: попросту еще не был знаком с расположением мебели и забыл сколько ступеней в лестнице. — Мне нужно провести для тебя экскурсию, чтобы ты вспомнил что и где стоит? — понял замешательство друга Пауль. В ответ Рихард кивнул и молча протянул ему руку, прося о помощи. — Пойдем… — Пауль покрепче сжал ладонь и с готовностью повел на второй этаж, попутно рассказывая что где стоит и останавливаясь у, как ему казалось, маячков на пути — столика, края ковра, кресла, давая Рихарду время коснуться их рукой или тростью и запомнить. — Ты как проказник-мальчишка, ей богу, — улыбнулся чуть позже Пауль, когда Рихард уже сидел на кровати в трусах и футболке, а он колдовал с заживляющей мазью над его коленом: тонкий трикотаж спортивных штанов не спас от внушительной ссадины. — Поболит, конечно, но выглядит вполне терпимо. Ничего криминального, — вынес свой вердикт доктор Ландерс. — Спасибо, — поблагодарил его Рихард. — Не стоит… Сейчас подсохнет, и от боли намажу, — сообщил Пауль. — Или ты сам? — он вовремя остановил себя: руки-то у Рихарда в порядке, уж сам справится как-нибудь. — Сам. Жил же я без тебя как-то все это время, мамочка, — ответил он и улыбнулся. Пауль ощутил, что на душе стало чуть теплее: друг шутит, уже хорошо. — Мазь справа от тебя. Тюбик с ребристой крышкой, — сказал он и стал осматриваться в спальне Рихарда: что нужно убрать или переставить, чтобы сделать комнату безопасной для друга? — Ты решил всю мебель передвинуть? — спросил у него Рихард, взявшись за пряно пахнущую мазь, и прислушиваясь к тому, как Пауль двигает мебель. — Нет, не всю. Это кресло посреди дороги стоит. Я задвинул его в угол, за дверь в ванную. Ты не будешь против, если я уберу с комода статуэтки? По-моему, они тут только пыль собирают… — Убирай, — коротко ответил Рихард, растирая мазь по колену. Действия Пауля его немного раздражали, слишком уж рьяно тот взялся хозяйничать у него в спальне, но с другой стороны, он же прав — чем меньше лишних вещей, тем безопаснее для него, Рихарда. И ничего тут не поделаешь. И не поспоришь. Его дом в Цимсе был лишен интерьерных изысков, и Рихард понимал, что так будет действительно лучше.

***

Ночью Пауль почти не спал: чутко прислушивался к звуковому фону дома, боясь, что раздастся тот самый звонок из больницы и тогда… Тогда он будет должен сию секунду оказаться рядом с Рихардом, а не дрыхнуть и видеть десятый сон. Однако под утро, когда рассвет забрезжил над крышей дома напротив, усталость все-таки взяла свое, и Пауль, укрывшись теплым пледом, уснул, свернувшись калачиком на кровати в гостевой спальне. Проснулся Пауль от назойливого солнечного луча, пляшущего у него на веках. С наслаждением потянувшись, он вдруг едва не подскочил на кровати: взгляд упал на часы — почти полдень! Выпутываясь из пледа, Пауль попытался прислушаться к звукам в пентхаусе — тишина. Чувствуя, что его накрывает волнение, он поспешил отправиться на поиски Рихарда. Предсказуемо, друга не было в его спальне. Спустившись вниз, Пауль облегченно выдохнул: Рихард сидел на лавке около обеденного стола, сложив руки в привычном жесте на рукояти трости. Но радоваться было рано — слишком уж напряженной была его поза. — Я что-то разоспался тут… — извинился Пауль, пытаясь по виду Рихарда понять все ли в порядке. — Мне что-нибудь на завтрак осталось? — Я не завтракал, — отозвался тот и по его напряженному голосу Пауль понял, что только что спросил то, что не следовало. — Я понятия не имею, где что тут лежит. Воду я нашел, а дальше… Бах тоже голодный. И, кажется, на террасе нужно за ним убрать. Мы вчера забыли его выгулять. Пауль тяжело сглотнул, борясь с вдруг подступившим приступом острой жалости к другу. Получается, пока он тут спал и наслаждался покоем, Рихард, явно почти не спавший ночью, терпеливо сидел и ждал? Голодный? При мысли насколько же беспомощным себя ощущал Рихард в собственном доме, Паулю нестерпимо захотелось его обнять, но он вовремя остановил себя. — Я сейчас приготовлю нам поесть, — спокойно ответил он и направился к холодильнику. — Есть новости из больницы? — С Мерлином все нормально. Он звонил. С Кирой все стабильно. В себя пока не пришла. Большая кровопотеря и переломы… — Пауль заметил как Рихард поджал губы. — Марийка там. А еще эта история утекла в сеть. Я никуда не поеду. — В смысле? — он поставил на стол вытащенную из холодильника упаковку яиц. — То есть?.. — Журналисты узнали, что мои дети в больнице. Мерлин сказал, что кто-то из персонала проболтался. И ему сообщили, что каких-то папарацци уже видели у входа. Так что, я не смогу навестить своих детей, — Рихард опустил голову и сгорбился, глядя невидящими глазами куда-то перед собой. — Рихи… — Пауль подошел к нему, лихорадочно соображая что тут можно сказать. — Я не попаду к ним. Понимаешь? Я хочу прикоснуться к своей дочери, к сыну, мне важно это сделать, но я не могу! Если я появлюсь в больнице, то все узнают, что со мной! — воскликнул Рихард с истеричными нотками в голосе. Пауль сел рядом и поспешил обнять. — Рихи, ты сейчас ничем не поможешь Кире. Она в руках врачей. Ты можешь сделать только хуже, навести лишнюю суету. Может быть, это и к лучшему, что ты будешь дома. А Мерлина лучше лишний раз не дергать. — Ты же тоже отец! Ты должен понимать… — глухо произнес Рихард. — Понимаю. Мне было бы страшно не увидеть своих детей в такой ситуации… Но давай не думать о плохом? Не смей. Все будет хорошо и никак иначе. Мерлин скоро будет дома, а Киру ты обязательно обнимешь. Все образуется, — Пауль сосредоточенно посмотрел на Рихарда и вздрогнул, поймав его расфокусированный взгляд. — Когда станет возможно, нужно будет организовать перевод в проверенную клинику. Туда, куда не пролезут папарацци. — Но сейчас-то я буду сидеть тут, а не там… с дочерью! — воскликнул Рихард. В ответ Пауль лишь вздохнул, покрепче притянул к себе друга и прижался щекой к его макушке. Не было смысла что-то говорить.