Часть 12

Утренний Берлин был в своем репертуаре — улицы заполнились бесконечными пробками. Самым разумным было бы пересидеть час-пик и выехать попозже, но Рихард не захотел: врачи разрешили перевод Киры в частную клинику, где наблюдался он сам. Для Рихарда, как отца, это означало одно — наконец-то у него появилась долгожданная возможность обнять дочь! Именно поэтому, как только медики перевезли Киру, Рихард настоял на поездке. Тилль оторвал взгляд от медитативного созерцания стоп-сигналов минивена впереди и посмотрел через зеркало заднего вида на друга. Рихард и выглядел расслабленно, но по тому, как постукивал пальцами по рукояти трости было понятно, что он волнуется: наконец-то встретится с дочерью, а не будет довольствоваться звонками и голосовыми сообщениями. Нетерпеливый гудок какой-то машины в соседнем ряду заставил вздрогнуть задремавшего на переднем пассажирском сидении Пауля. Смешно дернувшись, тот стукнулся о дверь и что-то недовольно пробурчал, потирая ушибленный локоть. — Рих, ты уверен, что нам не нужно пойти с тобой? — спросил Тилль. — Нет. — Рихард отрицательно мотнул головой и тут же фыркнул: отросшие пряди периодически норовили попасть в рот. — Вы оба слишком приметные личности. Мы втроем точно привлечем внимание. Я не просто так отрастил волосы и перестал их красить. Тилль и Пауль переглянулись и грустно друг другу улыбнулись: Рихард помнил их другими, а они сейчас… Пауль забил на свою стрижку и бессовестно светил залысинами, и, если добавить к его образу непримечательные шмотки — он вообще без труда смешивался с толпой. Тиллю было сложнее. Колоритную внешность было тяжело скрыть, но ради поездки с другом в клинику, он напялил бейсболку, снял весь пирсинг из ушей и с лица и даже нашел какие-то спортивные перчатки, чтобы замаскировать приметную татуировку на пальцах. Когда охранник на парковке клиники сверил номера машины со списком транспортных средств посетителей и пациентов и разрешил проехать, Тилль еще раз предложил Рихарду сопровождение. — Ты же даже без собаки, — аргументировал он. — Да, потому что внутри полно резких запахов, а я не хочу случайно навредить Баху. Не волнуйся, я же как-то жил все это время один, — с этими словами он выбрался из машины, закрыл дверь и медленно двинулся в направлении входа. — В города поиграть не хочешь? — предложил Пауль, видя как хмурится Тилль.

***

Рихард хорошо знал маршрут которым шел. Постукивая тростью, он прислушивался к тому, как от поверхностей отражается звук. Парковка, автомобиль справа… А вот и лестница. Он шагнул чуть в сторону и взялся за нагретые солнцем перила. Преодолев десять широких невысоких ступенек, он оказался на крыльце клиники и услышал знакомый звук — шелест раздвижных дверей. Войдя в вестибюль, Рихард снова прислушался: справа доносилось множество голосов и кто-то говорил по телефону — там располагалась регистратура, слева потянуло выпечкой — там крошечное кафе с отвратительным кофе. Но ему было нужно вперед, туда, где слышалось треньканье лифта. Спустя несколько минут звук от трости изменился — стал разноситься с бóльшим эхом: Рихард прошел коридор и оказался в просторном холле у лифтов. Обычно он с Мерлином поднимался на третий этаж, но сегодня ему было нужно на четвертый. Через несколько шагов Рихард услышал как трость стукнула о стену. Он вытянул руку вперед и провел пальцами по чуть шершавой от краски поверхности: вот и кнопка вызова лифта нашлась. Сзади послышались шаги, и Рихард уловил приторный запах каких-то дешевых духов. Девушка стала дожидаться лифта рядом с ним. — Давайте помогу, — когда лифт раскрыл свои двери, девушка бесцеремонно ухватила Рихарда за руку и потянула за собой. — Вам какой этаж? — спросила она, когда они оказались в кабине. — Четвертый, — ответил он и подавил в себе раздражение. Нечасто, но ему встречались такие вот причинители добра, которые хотели помочь, но не понимали, что иногда незрячего лучше не трогать и не навязывать ему свою помощь. Он бы и сам справился. — Вас проводить, куда вам надо? — поинтересовалась девушка, пока лифт поднимал их на нужный этаж. — Нет, меня встретят, — ответил Рихард. Лифт тренькнул, возвестив о прибытии, с легким скрипом двери разъехались в стороны и Рихард шагнут в холл. Тут он еще ни разу не был… — Привет! — Марийка, уже дожидавшаяся его, подошла и взяла под руку. — Кира хоть и устала после поездки, но ждет тебя. Рихард поприветствовал ее и медленно, стараясь запомнить маршрут, пошел с ней в нужную палату. — Я попросила, чтобы Киру разместили поближе, чтобы ты, если вдруг приедешь один, не заплутал, — Марийка распахнула перед ним дверь. — Пройдусь до кафе, а вы тут поболтайте, — сказала она, оставив отца с дочерью наедине. В палате пахло лекарствами и розами. — Привет, пап! — сказала Кира, и Рихард услышал как дочь старается придать голосу бодрость, хотя на самом деле жутко устала. — Справа подойти? — спросил он, припоминая травмы дочери. — Угу… Левая рука и нога в гипсе. Ребра тоже… — ответила Кира, радуясь, что отец не видит ее запавшие глаза, огромные синяки под ними и то, что цветом кожи она не сильно отличалась от белой больничной наволочки. Трость стукнула о придвинутый к кровати стул. Рихард осторожно коснулся его спинки, сделал еще пару шагов и прижался бедром к кровати. — Еще раз привет! — Кира дотянулась кончиками пальцев до его руки, а потом, ухватившись, чуть пожала ее. Рихард немного растерялся и замер. Ему очень хотелось обнять дочь, но он боялся ей навредить. — Я не сделаю тебе больно, если обниму? — спросил он. — Нет. Только осторожно, — Кира отрегулировала высоту изголовья кровати, приподняв его. — Иди сюда, — здоровой рукой она притянула отца к себе и Рихард неловко ткнулся носом ей в плечо. Очки неудобно съехали куда-то вбок. Ощутив аромат дочери, который он все равно смог уловить под запахами лекарств и больничного белья, Рихард почувствовал, как на сердце становится светло и очень легко. Наконец-то он может прикоснуться к Кире и увериться, что самое страшное позади. — Я очень за тебя боялся, Хасенкинд, — тихо проговорил Рихард коснувшись губами щеки дочери и запрещая себе проявлять лишние эмоции. Ни к чему сейчас Кире видеть его слабость. Не хватало еще ей его успокаивать. — Мне было страшно, но теперь все хорошо, — Кира неловко погладила его по плечу…

***

Когда Рихард вернулся в машину, Тилль и Пауль переглянулись — было заметно, что друг морально опустошен. Он явно был рад, но внутри него не осталось ничего живого, все свои силы и энергию он оставил в палате Киры. — Я тут подумал, а, может быть, нам пока не возвращаться к тебе? — осторожно предложил Тилль, поймав одобрительный взгляд Пауля. — Раз уж мы тут втроем оказались, выберемся куда-нибудь? Рих, не хочешь ко мне в деревню? Чем сидеть в пентхаусе, давай, до завтра ко мне? На природу… У меня же в деревне глухомань. Нас там никто не спалит. Рихард улыбнулся, но отрицательно мотнул головой. — Не лучший вариант, Тилльхен. Я был бы рад, но мне сложно в незнакомой обстановке. Не думаю, что вам обоим очень хочется все время водить меня за руку. Да и сам я… Разве что в качестве мебели сгожусь, посидеть где-нибудь. Пауль досадливо поморщился, показывая Тиллю, что тот допустил обидный промах. «Лучше б ты молчал», — одними губами произнес он. Тилль скривился, зло зыркнув на Пауля. «Без тебя разберусь», — сказал его взгляд. — А может, просто где-нибудь погуляем на природе? Понятное дело, что в парки лучше не соваться… — продолжил Тилль и подмигнул Паулю, уверяя, что на этот раз не облажается. — Я тут одно симпатичное местечко в лесу надыбал как-то… Не так далеко, за Буххостом. Там реально лес, тропинки, полянки и машину есть где приткнуть. А главное — там нет людей. — Странные какие-то у тебя маршруты, — Рихард нахмурился, припоминая путь до деревни Тилля. — Да не странные они. Один раз девица горячая попалась. Я хотел ее к себе отвезти на выходные, но мы не дотерпели. Пришлось по пути сворачивать и искать где б нам с ней… И что б потом моя жопа между ее коленей не оказалась на передовице «Бильда»! — Тилль рассмеялся, припоминая свое не совсем романтичное, но очень горячее приключение.— Ну так как? Поехали, погуляем? Мы не будет выпускать тебя из рук. — Поехали, — неожиданно легко согласился Рихард и мощный внедорожник утробно заурчал, увозя друзей из Берлина.

***

Рихард сам толком не понял, что двигало им, когда он согласился на прогулку. Наверное, он просто устал быть пленником своего дома. Ему не хватало неспешных прогулок. Да и после посещения Киры хотелось немного привести в порядок мысли и чувства. Хотя где-то в глубине души сидел страх — поездка за город, в лес… В его состоянии… Но когда они прибыли на место, он понял, что не ошибся, доверившись Тиллю. Лесная прохлада, тепло солнечных лучей, рассеянное кронами мощных деревьев, голоса птиц и шелест ветра в листве — они погрузили Рихарда в состояние полнейшего покоя. Он буквально физически ощущал, как утекает накопившееся в нем напряжение, как в мозгах просветляется, и все паршивые, тяжелые мысли, что одолевали его все это время, исчезают. Наконец-то он мог позволить себе ни о чем не думать. Рихард просто шагал вперед по лесной тропинке, устланной мягким прошлогодним хвойным опадом, чувствуя, как уверенно Пауль держит его под руку. А сзади шел Тилль, который усердно припоминал смешные и стремные истории из своей гастрольной жизни. — … и вот когда я взял эту рыбину в рот, то понял, что мы от души так проебались, не указав в райдере холодильник. Чуть не сблевал от тухлятины, — Тилль фыркнул, вспомнив один из случаев, когда собственный эпатаж едва не поставил его в крайне неловкое положение на сцене. — Это все из-за того, что ты думаешь о чем угодно, но только не о нормальной организации. В «Раммштайн» такого почему-то не случалось, — вставил Пауль, заметив, как повеселел Рихард. — Это потому, что ты райдер сто раз прочел и внес с него тысячу правок. Ты ж у нас вечно все контролировал, — беззлобно огрызнулся Тилль. — Вообще-то мистер Тотальный контроль — это я, — сказал Рихард, припомнив то, как друзья за глаза называли его. — Не спорю! Себе дороже! — в тон ему ответил Пауль и переглянулся с Тиллем — Рихард улыбался. Впервые за долгое время настоящей, открытой улыбкой. Он был уверен, если бы можно было увидеть глаза друга, то они бы лучились радостью. Спустя пару часов, когда голод напомнил о себе, друзья вернулись к машине. — Если бы тут еще и доставку еды можно было бы организовать, вообще цены бы этому месту не было, — Тилль довольно потянулся. — А ты бы вышел встретить курьера в костюме и с микрофоном из «Mein Teil»? — подколол Рихард. — А что? Потом расскажу, как меня внук со своей подружкой знакомил. Девчонка даже не подозревала, что у ее парня такой крутой дед! — Предлагаю устроить сегодня день Обжоры и заказать много пиццы. После такой прогулки мы можем себе это позволить, — внес соблазнительное предложение Пауль и заметил в волосах Рихарда несколько сухих сосновых иголок. — А ты не думал подстричься, Рапунцель? — поинтересовался он, когда ему пришлось повозиться, чтобы вычесать пальцами из волос друга мусор. — Длинные уже отросли. Рихард замер задумавшись. — А ты предложишь мне свои услуги в качестве парикмахера? — спросил он, вопросительно приподняв одну бровь. — Да запросто! Флаке никогда не жаловался, когда его стриг! — не моргнув глазом ответил Пауль, припомнив времена панковской молодости.