Часть 15

Пауль, внезапно уехавший куда-то «по делам» на сутки, вернулся в пентхаус ранним утром, когда еще сонный Рихард хозяйничал на кухне. — Как прошла поездка? Как дела с Ариэллой? — поинтересовался он уже привычно ставя перед другом кружку чая. На этот раз с домашним печеньем, приготовленным при помощи Мерлина. — Ари молчит, — сухо ответил Пауль. — А что до поездки, то все прошло как нельзя лучше. Ты готов вкалывать в студии? — поинтересовался он. — Тилль тебе все рассказал? — напряженно спросил Рихард, усаживаясь напротив со второй кружкой. — Ну да, он же со мной советовался. — Пауль внимательно посмотрел на друга, читая написанные у него на лице сомнения. — Эй, хватит уже, надо поверить в себя, — он успокаивающе погладил Рихарда по кисти. — Давай, ты сейчас сходишь к сыну, потом приготовишь нам обед, а я пойду пока в студию и поковыряюсь там на предмет убрать из-под ног все лишнее? Заодно и из-под рук. И еще кое-что сделаю. — Зачем? — спросил Рихард. — Затем, чтобы ты сам мог работать. У меня есть пара идей, как это сделать. Я ездил в Гамбург к одному незрячему звукорежиссеру. Он насоветовал мне много чего интересного. Ну и сам я основательно изучил вопрос. Полазил по кое-каким ресурсам. — Пауль увидел полнейшую растерянность, четко написанную на лице друга. — Пауль… — Рихи, не волнуйся. Этот парень не станет болтать, он адекватный. Да и я не говорил для кого узнаю информацию и ищу софт. Оказывается все реально организовать. Тебе только придется немного поучиться работать. В ответ Рихард кивнул, чувствуя как волнение готово вот-вот накрыть его с головой.

***

Спустя примерно пять часов напряженной работы, Пауль довольно оглядел студию. Он все сделал так, как ему советовали. Все провода были собраны стяжками и безжалостно прикреплены к полу, две из трех подставок под гитары тоже перестали быть переносными. Так Рихард теперь точно будет знать где его гитара. То оборудование, которое, как знал Пауль, друг использовал раз в десять лет по прихоти левой пятки, оказалось убрано в коробку и задвинуто в недра гитарной комнаты. Теперь на видном месте осталось только самое необходимое. Пауль даже закрыл глаза и сам проверил: да, все можно без проблем найти на ощупь, не путаясь в бесконечном количестве педалей и проводов. Еще Пауль пошаманил с клавиатурой и пультом, налепив на них наклейки с обозначениями по Брайлю, а потом пришлось справляться с самым сложным — установкой вспомогательного программного обеспечения. Кое-что могли на себя взять искусственный интеллект и голосовой помощник, а кое-что… Пауль надеялся, что Рихард не будет против перейти с одних программ на другие, те, в которых горячие клавиши без проблем настраивались на все что угодно и не требовалась работа мышкой. Но в душе сидел страх, что друг устроит скандал после столь резких перемен в своей студии. Которой, по сути, он пользоваться-то не мог. Довольно оглядывая результат работы, Пауль задумался: а почему Рихард сказал, что ему оказалось не по силам справляться с электрогитарой и с записью? Он, Пауль, потратил на изучение вопроса обустройства студии для незрячих гитаристов три вечера и два дня. А почему этого не сделал кто-то из близких Рихарда? Тот же Мерлин. Да, не великий гитарист, но отец же научил его азам, и парень мог разобраться в этом. Не захотел возиться? Нет, исключено. Кира бы ему весь мозг проела. А она тоже имеет прямое отношение к музыке и смыслит в этом. Тогда что? Сам Рихард не захотел? Неужели ему не попалась информация о том, что технический прогресс не стоит на месте, и появилась куча программ, помогающих незрячим музыкантам? Или он сам не хотел искать эту информацию? — Я не понимаю, почему ваш друг сам не решил для себя этот вопрос, — сказал ему звукорежиссер в Гамбурге. — На специализированных ресурсах полно информации, и хватает программного обеспечения… Это не проблема. Тут не надо изобретать что-то новое. Все уже придумано… — эти слова заронили зерно сомнения в душу Пауля, относительно мотивов Рихарда. Надеясь, что не сорвется с лезвия бритвы, Пауль позвал друга в студию и провел для него небольшую экскурсию. — Теперь ты сможешь работать сам. Нужна лишь минимальная помощь со стороны. Только если ты решишь сменить педаль, усилитель… Или что-то радикально поменять в настройках, — сказал он, внимательно наблюдая за реакцией Рихарда, замершего около стола. — Ты даже всю запись сможешь сделать в одиночку. Классно, что ты придумал эти роботы-микрофоны. С ними вообще проблем не будет. Голосовой помощник озвучит тебе все, что ты будешь делать с пульта управления. Любое изменение, которое отобразится в программе на экране. Рихард стиснул челюсти, стараясь справиться с накатившими на него чувствами: волнение, радость, растерянность, злость… Все перемешалось, и он никак не мог понять, как дать выход эмоциям. Пауль столько сделал для него! Как резко он ворвался в его уютный кокон темноты, так же резко он влетел и в его творческое безвременье, в которое Рихард отправил себя. В глазах опять защипало и ему пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы немного совладать с эмоциями. Пауль… Все ведь сложилось… Он все сделал для него. И чертовы роботы-микрофоны как нельзя пришлись кстати. Двадцать лет назад, когда он, Рихард, придумал их, и подумать не мог, что они так пригодятся ему. Когда-то он просто задолбался часами выставлять нужное расстояние от микрофона до колонки, бегая туда-сюда из аппаратной в помещение для звукозаписи по пятьдесят раз на дню (*), а теперь его изобретение оказалось полезным для него, незрячего… Точнее — незаменимым. Услышав, как Пауль неуверенно переминается с ноги на ногу, очевидно опасаясь скандала, Рихард взял себя в руки. Да, студия, которую он годами создавал и обживал, была изменена без его ведома… Но… По другому-то как? — Спасибо тебе, — наконец произнес он, заметив, как дрогнул голос. — Я буду рад, если у тебя все получится. Я помогу тебе разобраться. А потом — уж давай сам… — сказал Пауль с улыбкой, и в его интонации Рихард услышал явное облегчение: гроза миновала, так что ли? — Я постараюсь… Пауль подошел к другу, жестом, уже ставшим привычным, взял его за руку и чуть пожал ее. — Рихи, почему ты не сделал этого раньше? Ведь ты мог… Почему решил, что работа в студии и с гитарой больше тебе не по силам? — спросил Пауль. Он знал, что поднимая эту тему, ступает на хрупкий лед, подходит непозволительно близко к раненной душе друга. Ответ-то он, кажется, знал… Но было нужно, чтобы Рихард сам озвучил его. Рихард лишь молча вздохнул. — Рихи, мы ведь с тобой говорили в Цимсе, — продолжил Пауль, поняв, что друг упрямо молчит. — Я сказал, чтобы ты позволял помогать тебе, что у тебя есть я. И я помогу тебе, я научу тебя. Ты ведь просто испугался, не поверил в себя, так? Решил, что раз не можешь больше заниматься музыкой так, как привык, то нужно смириться? Тебе стало страшно, что не справишься с новой студией? Ты принял жизнь такой, какая она у тебя теперь есть. Но раз так, то позволь мне помочь тебе измениться. Ты ведь сможешь это сделать. У тебя хватит сил. Ты уже многое выдержал. В одиночку. А теперь у тебя есть я, есть Тилль… Рихард не стал ничего отвечать — резко развернулся и просто обнял друга. Как Пауль узнал-то об истинной причине? Как понял, что однажды ему, Рихарду, привыкшему всегда добиваться своей цели, просто стало страшно, что он не справится? И он решил не пробовать… Испугался. — Давай, рассказывай и показывай, как тут теперь все работает, — попросил Рихард, когда эмоции на душе улеглись и ему удалось взять себя в руки.

***

Пауль моргнул в тот момент, когда последний луч солнца скрылся за крышей. Вот и все, очередной день догорел и скоро наступит ночь. На душе стало как-то муторно. Да, он сам поругался с женой, сам воспользовался предложением Рихарда, собрал вещи и временно перебрался к нему. Но… Но почему-то было грустно. Он привык, что все эти годы у него всегда был надежный тыл в виде всепонимающей и всепрощающей Ариэллы. Он знал, что она была, есть и будет в его жизни. А теперь… Почему-то Пауль был уверен, что жена позлится на него пару дней и придет мириться, но нет. Тишина с ее стороны длилась уже пятые сутки. Единственное, что — в разведку пошла Лили. То ли дочь сама решила поговорить с отцом, то ли мать попросила… Но ей Пауль не сказал ничего нового. Разве что успокоил, что с ним все в хорошо и он живет у Рихарда. — Все в порядке? — поинтересовался вышедший на террасу друг. — Ты сегодня какой-то очень тихий. Что-то случилось? — он подошел к дивану, на котором расположился Пауль и сел рядом, осторожно прислонив трость к подлокотнику. — Да я о семье размышлял… — ответил Пауль и, вздохнув, поделился невеселыми мыслями. Выслушав друга, Рихард грустно улыбнулся, а потом нашел его руки и мягко сжал в своих. — Здесь я в сложной ситуации, ты из-за меня поругался с женой. Но при этом я хорошо понимаю Ариэллу. Я бы тоже обижался и злился на ее месте. — Угу… — буркнул Пауль. — Но по-другому как быть? Мне что, разорваться? Кого из вас двоих выбрать? Поняв, что Рихард собрался молчать, он продолжил: — Я ведь все ей объяснил, — продолжил он, — Я не могу поступить иначе. Ей было нужно потерпеть, а она… Всегда ведь терпела, ждала, понимала… — Рано или поздно всему приходит конец, — тихо ответил Рихард. — Нет, ошибаешься, — Пауль придвинулся к Рихарду и прижался к его плечу, обняв. Еще раз говорить, что значил для него Рихард он не захотел. Тот и так все знает… В ответ друг чуть наклонил голову, прислонившись щекой к макушке Пауля. — Брак без секса, да? — спросил Пауль, глядя на появившиеся на горизонте облака. Почему-то именно сейчас он понял всю глубину сказанной когда-то в интервью Рихардом фразы о взаимоотношениях внутри группы. Они семья… Странная, но крепкая. — Ага… — ответил Рихард и посильнее обнял Пауля, поглаживая по плечу. — Не переживай. Ари и в этот раз все поймет…

***

Тилль обменялся с Паулем взглядом. «Все будет хорошо» — без слов сказал Пауль и в этот раз уселся на диван в студии, предоставив Тиллю кресло рядом с Рихардом. — Я не уверен, что получилось совсем то, что ты хотел. Наверное, тебе придется сменить строчку в припеве, если захочешь оставить все так, как есть, — сказал Рихард перед тем, как показать другу результат своих трудов за прошедшие пару дней. — Сразу говорю — как ты хотел, я использовал электронные барабаны. Но если по-хорошему, лучше бы записать с настоящим барабанщиком. Гитары, клавиши и бас тут живые. — Бас? — удивился Тилль. — Ну да, я же универсальный гитарист. Могу и на басу, — отозвался неимоверно довольный собой Пауль. Хоть тут пригодились его навыки игры на гитарах все видов и мастей. Пусть Рихарда пугают толстенные струны баса, это ему они не по силам, а Паулю — только в кайф поставить перед собой новую задачку и решить ее. Рихард тепло улыбнулся: — Да, мы тут развлекались, как могли. Ну да ладно, давай, слушай, что получилось… Тилль посмотрел на друга, который, в отличие от прошлого раза, когда ему пришлось щелкать мышкой за него, теперь ловко нашел на клавиатуре нужное сочетание клавиш и запустил воспроизведение. — Я буду ждать столько, сколько потребуется, чтобы ты привел в порядок весь материал, — сказал позже Тилль, едва не затоптанный огромными мурашками от услышанной аранжировки. Рихард в который раз за утро улыбнулся: он должен был признать, что ему понравилось работать в студии самостоятельно. Когда рядом не было помощника, когда он мог, как всегда, остаться один на один с собой — он уходил в свой уютный мир музыки забывая о проблемах… Сомнения были. Но стоило ему запустить в колонках стихи, которые начитал для него Тилль, как пальцы сами подобрали подходящие аккорды… — Я бы не хотел, чтобы где-то все-таки всплыло мое имя, — сказал предельно серьезно Рихард. — Тилль, я не отказываю тебе. Но я настаиваю, чтобы мое имя не было указано на буклете. Никто не должен знать, что я работал над аранжировками. При заключении договора с лейблом будет указан псевдоним. Тилль и Пауль переглянулись: они оба не ожидали такого решения от друга. — Но почему? — спросил Тилль. — Я бы мог сказать, что ты написал эту музыку для меня лет десять назад… — Я не хочу внимания, — Рихард вздохнул. — Хватит. Фанатам достаточно того, что есть у меня в блоге. Кстати… На днях будет нужно сделать новый пост. Обычно этим занималась Кира. Она брала заранее заготовленные фото. У нас есть архив на несколько лет. Я его утвердил… Когда еще мог. — Я помогу, — отозвался Пауль. Рихард ответил улыбкой и вернулся к обсуждению работы с Тиллем, а Пауль достав телефон, забрался в сеть и… Он не думал, что когда-то от прочитанного у него могут так задрожать руки и буквально замереть на пару секунд сердце. Наверное, если бы он увидел новость о начале третьей мировой войны, инопланетном вторжении, астероиде, который через двое суток уничтожит весь мир, он бы так не испугался как сейчас. Кто посмел? Как? У кого хватило совести поступить таким образом с Рихардом?! Судорожно скролля ленту новостей, Пауль понимал, что это не какая-то газетная утка, что фотографии не фотошоп, а самые настоящие. Вот они с Рихардом на террасе в один из вечеров, вот Рихард каким-то утром играет с Бахом… А комментарии… Фанаты сначала не верили, но потом стали убеждаться, что снимки подлинные и… Пауль не стал вчитываться, поняв, что попросту утонет в болоте жалости к Рихарду или сгорит в огне негодования и непонимания. С трудом оторвав взгляд от экрана, Пауль понял, что Тилль уже какое-то время пристально смотрит на него, а Рихард, как это с ним теперь бывало — напряженно замер, неестественно выпрямив спину. — Что случилось? Ты побледнел, — с тревогой спросил Тилль. Пауль отложил телефон, посмотрел на друзей, понимая, что не знает как сказать… Слова просто застряли в горле, а в голове была лишь одна мысль: случившееся может перечеркнуть все его, Пауля, старания по вытаскиванию Рихарда из темноты. Какой станет реакция друга на новость? Он же… Он же так не хотел, чтобы его видели больным и слабым… И вот… Не произнося ни слова, Пауль встал и протянул Тиллю свой телефон. — Уебу на хуй этого пидора! — зло рыкнул Тилль, увидев новость. — Вы оба не забыли, что тут вообще-то есть еще и я? — спросил с очевидными нотками раздражения Рихард, поняв, что явно случилось что-то, что выбило друзей из колеи. — Шолле… — заговорил Тилль. — Что? — не утерпел Рихард и потянулся к своему телефону: нет, вибрации в кармане не было, значит, с Кирой все в порядке. — Теперь все всё знают, — сказал Тилль. — Кто-то сделал снимки твоей террасы. Ты есть на фото. Рихард замер. Осознание услышанного пришло не сразу. Как? Как это возможно? Что? Почему? Неужели… Терраса? Так сказал Тилль? Выходит… Теперь все знают, что он ослеп и как он выглядит?! Да?! — Успокойся, прошу тебя, пожалуйста… — из ступора Рихарда вывел мягкий голос Пауля и уверенное теплое касание к его пальцам, до боли стиснувшим рукоять трости. — Это все… Это… — Рихард не мог найти слов, чтобы выразить творящееся у него в голове и на душе. Его новая жизнь, так им старательно созданная, рухнула в один миг. — Все будет хорошо, я тебе обещаю. — Рихард ощутил на плечах объятья Тилля. — Идем, нам лучше перейти в гостиную… — он отступил, и Рихард почувствовал, как Пауль мягко помогает ему подняться. — Я рядом, Рихи. Я с тобой… — шепнул Пауль. На негнущихся ногах, не помня толком как шел, Рихард добрался до гостиной и тут же рухнул на диван. Откинувшись на спинку, он скрипнул зубами: обида, злость, непонимание душили его. Кто так поступил с ним?! За что?! — Я звоню юристам и вызываю охрану, — сказал Тилль перед тем как Рихард почувствовал, что Пауль накинул ему на плечи что-то теплое и пушистое. Плед? — Ты дрожишь весь… Выпей, это простая вода, — он сел рядом и вложил ему в руку стакан. — За что, Пауль? Почему… — тихо спросил Рихард, чувствуя как зубы стучат о стекло, а вода колом встает в горле. В ответ Пауль ничего не сказал, только вздохнул и обнял.