Часть 16

В попытке рассмотреть что-нибудь, Тилль чуть раздвинул ламели спешно закрытых жалюзи в гостиной. Но ничего, кроме соседних крыш не увидел. Зацепившись за них взглядом, он попытался понять откуда могли быть сделаны снимки. Окон-то полно! Попробуй, разберись… Но хорошо, что это не получилось, иначе бы… Не впервой Тиллю было доставлять головную боль своим юристам. Но на этот раз сломанным носом обидчика дело бы не закончилось. Тилль был уверен — он бы от души почесал кулаки о ту тварь, которая вывалила фото Рихарда в сеть. Телефон в который раз отвлек вибрацией — звук пришлось отключить почти сразу же, и воля Тилля, он бы вообще отрубил все оповещения, но нужно было дождаться новостей от юристов и других раммов, которым он скинул сообщения, где кратко изложил ситуацию как она есть на самом деле. Глянув на номер звонившего, Тилль его сбросил — знакомый журналист. Очевидно, хотел получить сенсацию. Таких, как этот щелкопер, было уже десятка три. А еще целая куча знакомых, приятелей и коллег, которые хотели что-то прояснить в ситуации и получить побольше новостей. Вздохнув, Тилль в который раз принялся измерять гостиную шагами. Пауль проследил за ним взглядом, вынырнув из недр интернета. Он чувствовал, что зажатый в руке телефон стал неким подобием бездонной черной дыры, вытягивающей из него силы. Чем больше он читал новостные ленты, тем меньше сил оставалось. Творящееся в сети напоминало какую-то вакханалию и бедлам в одном флаконе. Что только не писали фанаты и просто любопытные люди. Какая-то скотина даже умудрилась уже склепать видео со своими рассуждениями на тему, что слепота Рихарда — очередной пиар-ход скандальной группы и на самом деле с гитаристом все в порядке. Зачем он, Пауль, все это читал и смотрел? Наверное для того, чтобы знать врагов в лицо. Как же неимоверно злили люди, обвинявшие Рихарда и «Раммштайн» во всех смертных грехах, в игре с фанатами и на публику! Сейчас Пауль был искренне рад, что Рихард не мог увидеть комментарии. Как же его друга полоскали за фарс с ведением странички в социальной сети! Даже многие из фанатов разозлились на Рихарда за это. Но все-таки… Большинство поклонников призывало дождаться официального заявления и худо-бедно, но пытались защищать Рихарда от нападок особо рьяных хейтеров. Минуты текли медленно, сливаясь в часы… Пауль испытал странное чувство радости и злости, когда ему вдруг пришло сообщение от супруги: «Я тут прошлась мимо дома Рихарда. Имей в виду — внизу в засаде сидит несколько журнашлюх. Не советую высовывать нос, если не хотите попасть на первую полосу таблоидов», — написала Ариэлла. С одной стороны — похоже, жена перестала злиться и попыталась помочь в меру своих возможностей. Все-таки, умению бывшей гримерши группы перевоплощаться в совершенно незнакомых женщин позавидовали бы некоторые актеры. Но с другой — чертовы журналисты! Стервятники, слетевшиеся к добыче и жаждущие свежей крови. Ждут… Хотят заполучить фото Рихарда. Дай волю всем этим людям, казалось Паулю, влезли бы и в его спальню… Однако немного успокаивал тот факт, что дом был под защитой — Тилль быстро вызвонил бывшего начальника службы безопасности «Раммштайн», а тот, по-прежнему занимавшийся охранным бизнесом, прислал крепких парней, которые расположились в холле на первом этаже. Хоть никто и не ломился в дверь, но их присутствие успокаивало. Сам Рихард, отгородившись от мира темными очками, все это время сидел на диване и кутался в плед. Поначалу, узнав о случившемся, к отцу буквально прибежал Мерлин и какое-то время был рядом, пытаясь отвлекать разговорами, но Рихард отправил его назад: не хотел он ни с кем ни о чем говорить. Даже на звонок Киры ответил просьбой пока не беспокоить его. У Рихарда было только одно желание — отмотать время назад, забраться в уютный кокон темноты и продолжить существовать так, как он научился. Но… Но над ним посмеялись, его жизнь растоптали… И все, что сейчас ему оставалось — беспомощно сидеть и искать ответ на вопрос: а как ему теперь быть? Он не понимал что делать. На его новой жизни оказался поставлен крест. Уже не получится вернуться в Цимс и тихо проводить там отмеренные годы жизни. Не выйдет быть одним из десятков тысяч незрячих. Теперь к нему будет приковано внимание прессы и фанатов. И жизнь в крошечном городишке может стать адом. Значит, оставался только один вариант — снова поселиться в Берлине. В пентхаусе можно легко отгородиться от назойливых журналистов и фанатов. Но столичная жизнь не вернет возможности спокойно выйти на улицу… Всем ведь захочется увидеть его таким… А он ни за что на свете не хочет показаться посторонним. А может, вообще сбежать в Америку, как уже однажды сделал? Там у него будет Максим… Но при мысли о переезде за океан в его душе вдруг поднялось негодование: почему он должен бросить Пауля и Тилля? — Ну вот и хорошие новости появились, — сказал Тилль, прочитав только что пришедшее сообщение и сел рядом с Рихардом. — Мои юристы отчитались. Полиция нашла владелицу аккаунта с которого выложили фото. Ей уже предъявили обвинения в слежке и преследовании. Оказывается — наша фанатка. И твоя в частности. Переехала в Берлин и решила поселиться рядом с твоим домом. Сняла мансарду поблизости. Она во что бы то ни стало хотела тебя увидеть. Оказывается, я натыкался на нее, когда к тебе приходил. Крутилась тут на улице. Та сучка с нулевым размером. — Похоже и я сталкивался с ней. Может статься, даже два раза, — Пауль зло скрипнул зубами. — Почему ты мне не сказал, что тоже видел эту девку? Можно было бы как-то избежать всего этого… — Не нужно, Паульхен, — остановил друга Рихард. — Вы оба не могли знать, что видели одну и ту же фанатку. Да и когда мы обсуждали фанатов? Никому из нас не пришло бы в голову ждать подвох… — он вздохнул и, поплотнее закутавшись в плед, откинулся на спинку дивана. — Я не могу понять — зачем она это сделала? Для чего? Неужели нет никакого простого человеческого уважения? Тилль подавил тяжелый вздох, решив, что всего другу пока что лучше не рассказывать. Как сообщил юрист, комиссар, которому пришлось разбираться с этим делом, выяснил, что имеет дело с поехавшей мозгами особой. Девушка работала в каком-то музыкальном салоне, но все свободное время проводила выискивая информацию о Рихарде, рисуя его портреты, которыми оказалась буквально завалена крошечная квартирка в мансарде и скупала на последние деньги вещи с его автографами. И конечно же она не могла устоять от соблазна пошпионить в бинокль за жильем своего кумира. Для чего она сделала фото и залила их в сеть? Ей захотелось поделиться тайной, которую она узнала, захотелось показать свою значимость всем тем тысячам фанатов, которые откровенно смеялись над ней и называли сумасшедшей за слепое обожание Рихарда и стремление познакомиться с ним. — Может, хайпа захотелось… — обтекаемо ответил Тилль, надеясь, что друг не станет продолжать это обсуждение. — Но в любом случае — комиссар доведет дело до конца. Мало ей будет отвечать перед законом, еще и компенсацию тебе заплатит. Юристы займутся иском к ней. Внезапно соскочить с неприятной темы помог видеозвонок в мессенджере. — Дай мне глянуть на нашего Риха! Только быстрее, тут со связью полная жопа, то она есть, то ее нет, — попросил телефон бодрым голосом Оливера, которого шокирующая новость застала где-то на пляже в Южной Африке. Услышав знакомый голос Рихард напрягся и машинально проверил на месте ли очки перед тем, как Тилль вложил ему в руки свой гаджет. — Когда приеду, обязательно с тобой обстоятельно поговорим, — сказал Оливер, увидев друга. — Я рад, что ты оказался не таким козлом, каким хотел казаться, — связь стала подзависать, растягивая его слова. Поговорив с Рихардом еще буквально минуту, Оливер попрощался, оставив того с улыбкой на губах: не все так плохо! Не все бывшие коллеги злы на него. Очередная вибрация готового вот-вот разрядиться телефона известила Тилля о звонке от охранников. Выслушав информацию, он напряженно посмотрел на Рихарда, пытаясь предугадать его реакцию. — К нам гости — Шнайдер и Флаке… — сообщил он и направился к входной двери. В ответ на услышанное тот резко выпрямился, схватившись за трость. Сердце сделало кульбит, подскочив на пару секунд к горлу. Старые друзья… Какой окажется их встреча? Неужели они его простили и поняли? Как Тилль? Одно дело звонок от Оливера, который был сейчас за тысячи километров, другое — встреча лицом к лицу… Расстояниям же свойственно скрадывать эмоции и сглаживать углы…

***

— Это все-таки правда? — спросил у Тилля Шнайдер, едва переступив порог пентхауса. Тот молча кивнул в ответ. — Твою же мать… — буквально выдохнул Шнайдер, запустив пятерню в растрепанные волосы. — Где он? Как он? — В гостиной, — не успел Тилль сказать это, как Шнайдер, перескакивая через ступеньку, кинулся в указанном направлении. Он уже не думал, что когда-нибудь окажется в доме Рихарда. Да и вообще заговорит с другом. И вот несколько часов назад его телефон начал разрываться от уведомлений, а потом от звонков… И Шнайдер понял, что это уже не похоже на идиотский розыгрыш. А потом пришло сообщения от Тилля и он, плюнув на все дела, запрыгнул в машину и отправился в Берлин. — А ты? — спросил Тилль у мнущегося на пороге с мрачным видом Флаке. — А что я? — я очевидным недовольством спросил тот. — Мне бежать следом и ссаться от восторга? — Флаке… — Тилль предостерегающе поднял руку. — Что? Я, по-твоему, должен кинуться к Рихарду и радоваться? Чему, интересно? — Флаке колко посмотрел на него из-за стекол очков. — Тому, что он насрал на нас всех? — Не говори так… — Тилль прислушался к доносящемуся из гостиной радостному голосу Шнайдера. — Почему это? — уточнил Флаке. — Все очень сложно. Ты же знаешь, я сам был готов его придушить. Но… у Рихарда было право распустить «Раммштайн». — Я не говорю сейчас о том, что он сделал с группой, а говорю о том, что он предал нашу семью. — Флаке усмехнулся и поправил очки на носу. — Он должен был признаться нам. Можно подумать, мы чужие люди. Тилль вздохнул и покусал нижнюю губу, видя как друг едва сдерживает раздражение. — Ты вправе злиться на Рихарда, — осторожно заговорил он. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Я и сам был до хуя зол. Но это же наш Рихард. Ты же знаешь, что для него значит показать слабость. Флаке покачал головой. — Я тебя прошу — не срывайся на нем сейчас. Дай ситуации устаканиться. Потом выскажешь ему претензии… Я поговорил с Рихом, мы все между собой решили. Но нужно подходящее время и место. Ты не представляешь чего Паулю стоило расшевелить его, потянуть к свету. Теперь настала очередь Флаке предостерегающе поднять руку: — Я сам в состоянии решить что мне делать с Рихардом и как строить с ним отношения, — сказав это, он направился в сторону гостиной.

***

— Рих! — Шнайдер, влетевший в гостиную, буквально спикировал на диван и просто сгробастал друга в объятья. Рихард даже немного испугался, не сразу сообразив, что происходит и кто именно оказался рядом с ним. Но память быстро подсказала, что бесцеремонные объятья и по-детски счастливый голос могли принадлежать только Шнайдеру. — Я тоже рад тебя видеть, — сказал он, отвечая на объятья друга и чувствуя на душе полнейшее смятение. Он же не хотел больше никого впускать в свою жизнь, ему хватало Пауля и Тилля, так откуда на душе такой большой теплый клубок радости от встречи со Шнайдером? И почему ему моментально стало светлее, словно с объятиями Кристофа в окружающей его темноте зажглась еще одна лампочка? — Сразу скажу — я не держу на тебя зла, Рих. И я с тобой, будь уверен, — Шнайдер выпустил его из объятий, положил обе руки на плечи и, вглядевшись в растерянное и радостное лицо друга, сжал их в выражающем поддержку жесте. — Спасибо, — коротко ответил тот, чувствуя душащую его горечь. Неправильное решение. Два года назад он ошибся. Нужно было им сказать. Нужно… Нужно было быть сильнее. Приближающиеся шаги на лестнице привлекли внимание Рихарда. Флаке… Это ведь его чуть шаркающая походка?.. Еще один его друг, с которым он невероятно сблизился в последние годы. Пока Тилль катался по миру с гастролями сольного проекта, а Пауль рассекал океанские волны на серфе или штурмовал горы, это с Флаке Рихард делился пришедшими в голову творческими мыслями и ему первому показывал наброски. — Флаке?.. — Рихард встал и сделал пару осторожных шагов навстречу, плед соскользнул с его плеч. Тот замер. Из-за его спины за происходящим напряженно следил Тилль, который чувствовал, как внутри него все сжимается от страха, что Флаке сейчас все выскажет Рихарду. И если он не ответит на его приветствие… — Привет, Рих, — достаточно прохладно произнес Флаке. — Не хочу сейчас ничего обсуждать. То как ты обманул меня… Нас всех — это не укладывается в моей системе координат, — он увидел как Рихард нахмурился и напряженно поджал губы. — Я пришел к тебе лишь потому, что я часть «Раммштайн» и не имею права оставить свою вторую семью в такой момент. Сказав это, Флаке уселся в отдаленно стоящее кресло. Рихард, не сумев скрыть растерянность, отразившуюся у него на лице, молча кивнул и осторожно вернулся на диван. По тому как опустились его плечи, стало понятно насколько болезненными для него оказались слова Флаке. Когда-то он боялся снова увидеться с друзьями, знал, что встреча не будет легкой, но то, как на случившееся отреагировали первые четверо расслабило его. Оказывается, не все его простили… — А что дальше-то? — спросил спустя какое-то время Шнайдер, которому надоело смотреть как Тилль в очередной раз измеряет шагами расстояние от стены до стены у окон, Пауль, почти не мигая таращится в какую-то точку на потолке, Флаке залипает в телефоне, а Рихард сидит неподвижным изваянием самому себе. — Не знаю, — ответил Рихард, понимая, что в этой ситуации все решения теперь принимать лишь ему. Повисшую густую тишину прорезал звонок телефона Пауля — Скай. Поговорив с бывшим продюсером, он отложил гаджет в сторону и вгляделся в начавшие растворяться в сгущающейся ночной темноте фигуры друзей. — Скай предлагает сделать пресс-релиз. Сплетни растут как снежный ком. Уже появилось какое-то интервью Риха, сделанное нейросетью. Мы рискуем потерять контроль над ситуацией. Хотя… Его у нас и так-то нет, — Пауль переместился на диван по другую сторону от Рихарда. — Что думаешь? — спросил он. — А что я могу думать? — отозвался Рихард, не поворачивая головы в сторону друга. — Я не знаю, как выбраться из этой ловушки… И что сказать. Я не хочу… Не хочу снова быть в центре внимания. — Но ты уже там. Точнее мы все уже там, — Тилль вздохнул. — А Биргит? Что она говорит? — вдруг спросил Рихард, вспомнив о втором продюсере. — Скай не смог до нее дозвониться, она где-то в Индии. Вот она охренеет, когда поймает сеть и прочтет новости… Рихард вздохнул и сильнее стиснул трость, до боли прикусив губу. — Придумаем, что-нибудь… Обязательно, — тихо сказал Шнайдер и погладил его по плечу. — Не зря же мы тут все вместе сидим… — Только тяжело будет сохранить лицо… Это решение Рихарда скрыться… Эта фальшивая жизнь в блоге… — со вздохом сказал Пауль и увидел как Флаке неодобрительно качает головой. — Нам не простят такое.

***

Ночь окутала Берлин, и пентхаус погрузился в кромешную темноту, созданную закрытыми жалюзи. Раньше скудный свет пробивался в гостиную через окна от фонарей и окон соседних домов, но сейчас пятеро мужчин угадывали присутствие друг друга по дыханию да изредка включавшимся экранам телефонов. Дельных мыслей ни у кого не было. Синий экран шока все еще не давал нормально соображать, чтобы найти мало-мальски приемлемое решение. Скай был прав — нужно какое-то заявление для прессы и фанатов, чтобы положить конец пересудам. Но только какое? И как сделать так, чтобы Рихард и дальше смог спокойно жить, без постоянного пристального внимания к себе? Громкое и мелодичное урчание живота Флаке прозвучало совсем неожиданно, заставив всех вынырнуть из своих размышлений. Буквально через минуту первым рассмеялся Тилль, следом за ним Шнайдер, а потом и остальные. Смех хоть и был нервным, но немного разрядил атмосферу. — Хватит надо мной ржать, я почти не завтракал, — ответит наигранно обидчивым голосом Флаке. — Пойду на кухню, поесть что-нибудь найду. Он встал и, судя по звукам, сделал пару шагов, после чего налетел на журнальный столик, больно ударившись коленом. — Свет включать не пробовали? — выругавшись, поинтересовался Флаке. — Не нужен свет. Тогда все точно поймут, что мы тут сидим. И к журналистам добавятся фанаты, — сказал Пауль. — К черту лишнее внимание. — Идем, отведу тебя, — Флаке вздрогнул от неожиданно прозвучавшего рядом голоса Рихарда и его уверенного касания к своей руке. — Спасибо, — поблагодарил он удивленно и позволил другу увести себя. На кухне Рихард усадил друга за стол, а сам направился к плите. Тут жалюзи не были такими плотными, как в гостиной, и крохи уличного освещения пробирались в помещение, позволяя Флаке разглядеть, как Рихард готовит для него омлет и управляется с чайником. В какой-то момент Флаке поймал себя на том, что до боли прикусил обе губы, наблюдая как ловко, но осторожно Рихард делает ночной перекус. Ему вдруг стало нестерпимо жаль друга, который был вынужден смотреть на мир исключительно при помощи своих рук, слуха и без единого лучика света… — Держи, — Рихард поставил перед Флаке тарелку с поджаренными яйцами и чуть кривовато и толсто порезанными помидорами. — Приятного аппетита. Сейчас чай заварится… — Спасибо, — он посмотрел на Рихарда, усевшегося на другом конце скамьи и сцепившего пальцы на рукояти трости. Флаке подавил тяжелый вздох, когда разглядел профиль друга — поджатые губы, чуть задранный вверх нос… Рихард был обижен, но, как всегда, пытался не подавать виду. — Я не хотел тебя обижать, Рих, — заговорил Флаке, расправившись с простеньким ужином. — Проехали. Забыли. Чай дать? — Рихард встал и взялся за чашку, в которую привычно долил холодной воды. — Печенье на столе, в коробке. Нащупаешь сам, я думаю. Флаке посмотрел на заботливо поставленную перед ним чашку, после чего встал и пересел поближе к Рихарду. — Я очень обижен на тебя, — заговорил он, глядя на застывший профиль друга. — Я считал всех нас настоящей семьей. Единым целым. Но ты решил, что можешь одним своим решением выкинуть к чертовой матери три десятка лет нашей дружбы. Всякое бывало между нами. Ты уже один раз чуть не разрушил все, и вот опять… — В этот раз все было иначе, — сухо отозвался Рихард. — Ага, иначе… — Флаке усмехнулся. — Имея пятерых друзей, которые бы никогда тебя не предали, ты решил кинуть их в неведении и трусливо сбежал. Ладно, я не ставлю тебе в вину роспуск «Раммштайн», я понимаю, что в твоем состоянии не было другого выхода, но то, что ты молчал, что скрывался… Это плевок на всех нас. Я не знаю, как парни тебя простили. В ответ Рихард лишь вздохнул. То, что говорил Флаке как нельзя лучше подходило под его мысли. Сколько раз он уже ловил себя том, что принял роковое и неверное решение? — Ты просто уничтожил все, что было между нами, — продолжил с легким напором Флаке. — Мы всегда через все проходили вместе. И в этот раз должны были. Но ты взялся играть с нами. Устроил этот цирк… Пожалел себя. Рихард снова вздохнул, понимая, что ему нечего ответить. В чем не прав Флаке? Да во всем он прав… — Мы бы придумали что-нибудь. Вместе нашли бы выход… — Флаке и сам вздохнул. — Кому ты сделал лучше своим решением? Ты как ребенок, Рих… — Прости меня, — тихо попросил Рихард. — Я понимаю, что ошибся. — Угу, ошибся… — Флаке снова вздохнул. — Так ошибся, что дальше некуда, — он придвинулся к нему и легонько обнял его. — Я не злюсь, но я обижен. Имей в виду. В ответ Рихард молча обнял друга. — Однажды я уже сказал кое-что, и это определило наши судьбы, — заговорил чуть погодя Флаке. — И я снова скажу… Если хочешь исправить ситуацию, то тебе придется перестать скрываться. Если не хочешь быть посмешищем или тем, кого все будут жалеть — выйди на свет с гордо поднятой головой несмотря ни на что. Докажи всем и мне, что ты все еще тот Рихард, который умел достигать цели. Что ты не превратился в инфантильную размазню, которая только и способна, что жалеть себя. Ты не хочешь внимания — но у тебя нет выхода. Теперь нельзя скрываться. Тебя везде найдут. Пойми это. Куда бы ты не уехал, рано или поздно появится очередной ебнутый фанат… — Я не хочу, чтобы так было, Флаке… — грустно отозвался Рихард. — Я ведь даже не смогу понять, если за мной станут следить… — Но ты можешь этого избежать, — Флаке отстранился и попытался вглядеться в лицо Рихарда. Однако темнота сделала эту затею провальной. — Заяви о возвращении «Раммштайн». — Что?! — воскликнул Рихард и попытался встать, но Флаке удержал его на месте. — То. Другого выхода нет. Я не знаю почему остальные тебе еще не сказали об этом. Но это очевидно. Может быть, жалеют тебя или сами испугались. Но я не собираюсь разводить сопли. Только так ты сможешь заткнуть рты всем злопыхателям и доказать, что ты все еще тот самый Рихард. Ты покажешь свою силу. Ты вернешься в свой привычный мир. А мы подтвердим, что эти два года были нужны тебе для спокойной адаптации, что мы все знали, что ты нам все рассказал… Что мы защищали тебя все это время. Иначе мы вшестером станем клоунами. Посмешищем… Твоими стараниями, между прочим. Подумай над моими словами. Тебе по силам снова выйти на сцену. Только не жалей себя. И не беги от жизни. Я не сомневаюсь, что остальные согласятся снова выйти на сцену. Рихард тяжело сглотнул, ощутив как похолодели и задрожали руки. А Флаке, мягко сжимая его плечи, поднял взгляд и тут же увидел три темных силуэта в дверном проеме. Похоже, Тилль, Пауль и Шнайдер побоялись оставлять их один на один и так уж вышло, что услышали весь разговор.