«Твое место занято. Ты опоздал.»

*** — Бросаешь меня? — хотел было пройти мимо стоящей Ким Ви Джон, когда та ждала, по всей видимости, Ли Феликса. — Думал, со мной погуляешь. — Феликс рассказал? — спрашивает девушка у брюнета.  — Да по тебе всё сразу видно. На лбу написано. — тот пальцем в лоб тычет. — Прямо тут!  — Хватит, Джинни. — отталкивает Ви махающую у её лица руку парня. — Феликс мне нравится, поэтому я хочу с ним погулять. Не грусти. — пихает она друга в бок. Хёнджин хотел ещё что-то сказать, например, чтобы она бросила эту затею и ушла с ним, а не с блондином. Потому что с Хван Хёнджином веселее. С Хван Хёнджином лучше. Но Фел снова так внезапно появляется, начинает виснуть на плечах Ким и Хвана. Обнимает их. Феликс рад видеть обоих, а вот Хёнджин только одну из них. Но и брюнет не жалеет, ведь Феликс не был ему другом, тогда почему же ему должно быть стыдно за то, насколько сильно он хочет, чтобы веснушчатый исчез? Совсем не стыдно.  Троица подходила уже к воротам школы, когда попрощались и разошлись в разные стороны. Эти двое оставили одинокого Хвана, пошли в непонятном ему направлении.  Парень хотел пойти домой, но не хотел сидеть в этом хреновски гордом одиночестве и ждать Ким Ви Джон. Он знал, что если последует домой, то будет просто смотреть в стенку и ждать. Зачем ему это? Чтобы в иной раз доказать себе, что Джонни ему не безразлична? Он всячески пытается себя переубедить, поэтому уже сейчас следует в бар их шайки-лейки гангстеров. *** — Эй, Чан. Прошло минут двадцать, прежде чем парень уже был в баре. Все было таким же: пока ещё народа было немного, но точно скоро будет наоборот; софиты на потолке ярко отыгрывались на стеклах алкоголя за барной стойкой, где всё это спиртное было выставлено рядами. Очень хотелось взять и опустошить где-то пять процентов от всего этого, хотелось забыться.  — Сколько лет, сколько зим, Хван. Думал, что мы тебя больше не увидим. — взрослый парень, лет двадцати четырех протирал тряпкой столешницу бара насухо, когда Хёнджин сел напротив. — Где пропадал?  — Покончил со всем этим. — вдается в подробности Хёнджин. — Именно поэтому ты здесь. — улыбается Чан. — Сколько раз ты пытался со всем этим покончить? Напомни-ка. — тот освободил пальцы от ткани и начал их театрально загибать, будто считает.  Но Чан в кой раз уже сбивается. Очень много раз. Очень много раз Хван Хёнджин хотел закончить с подобным образом жизни, иногда он жалел, поэтому в эти моменты ставил себе ультиматум больше не появляться в этом месте. Да, он умел жалеть, но то, сколько Хван жалел не сравнится с тем, сколько раз он срывался и уходил в попойку ещё глубже. Его засасывал алкоголь. Его засасывали девушки из бара. Его засасывал секс. Потерянный мальчик, у которого однажды не стало родителей, у которого была продолжительная кома, отнявшая целый год жизни, всё это подвело Хван Хёнджина на нездоровый образ жизни. Он курил, пил, иногда не пренебрегал дурью. Такие моменты он мог сравнить, будто побочка от антидепрессантов, но гораздо ярче чувства. Хочется забыться, а после этого забыться два икс.  — Налей мне чего-нибудь. — просит брюнет знакомого. — Не рано? — словно беспокоится Чан. — Нет, налей уже.  И вот, Хван, наконец-то, получает свой долгожданный алкоголь, вливает жидкость в глотку, громко глотает. Огненный спирт обжигает горло и хочется чем-то закусить. Жалко, что в этом баре был лишь лимон или лайм, но сейчас из-за пустующего места ничего не было готово и Хвану было дико лень нарезать плоды на дольки, он лишь пил и пил. Теперь его состояние относилось к нестабильно прежнему когда-то ранее, и встав из-за бара, ноги стали такими ватными, словно тот сейчас упадет.  — Зря ты это, чувак. — подхватывает парня Чан и помогает усесться на диванчик за стол.  — Отвали, хён. Мне не нужны нотации. — отталкивает он старшего. — Да какие нотации? Читая их, тебе понятней не станет. — говорит тот фактами. — Ты школьник, а уже такое отродье. Не становись, как я. Чан был единственным, кто заботился о шайке-лейке гангстеров. Остальные были еще такими тинейджерами, словно только выпустились из начальной школы. Хёнджин действительно не ценил старшего, он не привык принимать чью-то помощь, ему казалось, будто все против него. Но, только вот, он взаправду не видит, ведь щелкнув пальцем, перед ним будут готовы садиться на колени. В школе парень пользуется дичайшей популярностью. Все учителя уступают ему в оценках, Хвану не приходится сильно стараться. Он в действительности не замечает, что люди пытаются относиться к нему с уважением, бывает даже побаиваются. У Хёнджина было сложное детство, из-за которого осталась глубокая рана, что до сих пор не зажила. А это значит, что вокруг себя он никого не замечает. Даже о себе порой не думает. Нет, он не считает словно мир крутится вокруг него, ему плевать на этот же мир. Ему плевать и на себя. Сейчас только появилась одна причина, по которой так сильно уже умереть не хотелось. Появился человек, на которого не похер, как на остальных в окружении. Хотелось быть прямо сейчас рядом, единственное, она занята. Занята с другим, из-за чего сердце Хёнджина постепенно трескается. За каких-то пол недели эта девчонка успела привлечь Хван Хёнджина настолько, что он думать о ней перестать не может. Как бы он ни пытался, не получается. Ким Ви Джон в его голове, и он чертовски хочет, чтобы это продолжилось. Но ещё кое-что, чего он так сильно желает, то, чтобы его чувства оказались взаимными. Признаться ей? А как? Как признаться Ким Ви Джон в чувствах, если она прямо сейчас проводит время с парнем, к которому также не равнодушна? Хёнджин опоздал, ведь его место заняли. Но это же место было изначально присвоено Хван Хёнджину, потому что именно он в первый день их встречи защитил её. Именно он оказался рядом. И именно он попытается снова вернуть свое место, чтобы заново занять, быть с его Джонни вместе. *** Прошло некоторое время, прежде чем Хван Хёнджин обессиленным валялся на диванчике бара, а вокруг уже царил полный хаос из таких же пьяных людишек, как и сам брюнет. Рядом за столом с ним сидели его парни из банды, которые громко что-то обсуждали и смеялись. Никто из них почти никогда не был удивлен тому, какой же Хёнджин молчаливый среди всех говорящих. Они привыкли к тухлой морде парня, у которого и эмоции на лице не пробежит, даже если бы кто-то попытался её вызвать. Все они не знали, что эти чертовы эмоции вызывает у Хвана лишь один человек. Ким Ви Джон. Но стоило лишь подумать ему о ней, как она появляется здесь и сейчас. Хван Хёнджину показалось, кажется. Иначе она действительно сейчас садится вместе с Ли Феликсом за ручку, а губы у обоих слишком красные, будто они терзали друг друга намеренно. Да, Хвану становилось больно, а только что заметившая его Ким увидела на его лице полное разочарование. Она кивнула ему, спрашивая взглядом: «что же случилось?». Но Хван игнорировал её, просто смотрел. Он знал, чем же они занимались с Фелом, точнее предполагал.  В руках у Ви полный стакан рома, который она прямо сейчас норовилась выпить. Через каких-то десять секунд от алкоголя не осталось и миллилитра, а взгляд девушки становился помутненным, но никто не заметил. Только Хван Хёнджин продолжал смотреть ей в глаза. А от нетрезвого состояния парня уже не оставалось ничего, поэтому он мог соображать довольно таки быстро. Хёнджин кивнул ей в сторону временно пустующего бара и встав, последовал туда. Он приземлился на длинный барный стул в ожидании подруги. — Что с тобой, Джинни? — появляется тут же почти пьяная девушка. Хван боялся говорить правду. Что он очень хотел её сейчас увидеть, что хотел сказать, насколько она ему нравится и чтобы она была только его. А Ли Феликса к черту.  Разговор особо не клеился, когда двое сидели выпивали свои слабоалкогольные мохито. Хёнджин внезапно вспомнил, как обещал спросить у подруги, когда она будет пьяна о том, почему же она перешла к ним в школу. Да, за небольшое время проведенное вместе, Хван совсем забыл узнать у нее об этом, даже после того, как они сблизились. — Джонни, — Хёнджин внезапно запнулся, привлекая к себе внимание девушки. — теперь ты мне скажешь, из-за чего ты перешла в нашу школу? — он упирает голову рукой в ожидании истории. Но Ким связывала свои слова очень медленно, поэтому потребовалось чуть больше времени, чтобы выслушать её. — Я вела себя… очень плохо. Честно говоря, я бы… не заканчивала. Но я могу это делать…только после школьного времени… Ведь раньше я по утрам… со своими «друзьями»… могла… выпивать и приходить невменяемой в школу. — она похлопала себе по щекам, чтобы начать объяснять чуть быстрее, ведь ей казалось, будто друг сейчас взорвется от настолько медлительной речи. Правда, Хван Хёнджин почти не обращал внимание на её состояние, он наслаждался её компанией. — Затем пошел слух, что я дала сразу троим… Вызвали моих родителей и пригрозили исключением. Но те, «ради меня», — показывает та кавычки пальцами. — попытались уговорить директора сжалиться, чтобы я осталась хотя бы до конца учебного года. Затем они пытались меня перевоспитать. Я стала тише, рассудительнее. Но теперь мне на все плевать. Особенно на этих двоих.  Речь брюнетки подошла к концу и теперь её лицо приняло угрюмый вид и та выглядела, словно сейчас заревет. А точно ли ей плевать на всех? Хван точно уверен, что да, но он видит, как сейчас ей больно от того, что она сказала и Хёнджин понял: ей не плевать на себя, а это главное. Девушка чувствует сильную несправедливость, немного не осознавая это, но ей все ещё больно. Одинокая девочка в детском доме вдруг обретает родителей, которые ей казались какими-то нереальными, словно те мифические существа. Она не верила в родителей также, как и в русалок, также, как и в единорогов. Они для нее были ненастоящими. А когда и вовсе у Ви появилась семья, разочаровалась окончательно.  Родителей не бывает; Родители - это выдумка. Так всегда считала девушка и продолжает до сих пор. Внезапно Ким вспоминает, что так и не навестила якобы больную мать в больнице. Алкоголь из-за пучины мыслей начал растворяться, а боль плавала по венам. Хотелось сказать матери, как ей больно. Как больно, что Ким Ши Ну никогда не была к ней добра и справедлива. Хотелось, чтобы её мать поняла, насколько сильно разбилось сердце дочери, когда та поняла, что родители для нее так и остались чем-то придуманным, а рядом лишь двое ворчливых гоблина, которые привыкли к рутине и недовольны этой жизнью. Теплая рука прикоснулась к плечу Ким Ви Джон, а та зажмурила свои глаза, позволив им выпустить наружу слезы. Тело слегка подрагивало, когда Джинни гладил её плечо, иногда спускаясь к предплечью, а затем и к кисти. Хван сцепил их пальцы, хотел касаться её. А девушка против не была. Она тянулась к Хёнджину, сама того не замечая. Два слабых магнита, которые слишком долго тянутся друг к другу, но в конце концов, это произойдет. Так хотел Хван Хёнджин. Так хотела Ким Ви Джон. Но сама она этого пока не знала. Феликс настоятельно перекрывал какие-либо чувства к Хвану, словно тот стена, не дающая пройти через нее потоку чувств. Он мешал, но одновременно нравился. Ким Ви Джон нравилось сразу двое и она точно влипла в передрягу. — Я пойду к ней. — резко встает из-за барного стула Ким и направляется в сторону выхода. Её останавливают за руку. — Сейчас? Уже поздно, Джонни. — тревожится Хван. — Я хочу ей кое-что сказать. — Ви, ты куда? — подбегает ничего не понимающий Феликс и аккуратно при обнимает её за талию. — Мне нужно навестить человека в больнице. Прости, Ликси! — нежно улыбается она ему и выпутывается из объятий. Ликси? Как-то слишком нежно она его зовет. Думал Хван. Неужели пару раз пососавшись, они теперь пара? Хёнджин кинул вопросительный кивок в сторону блондина, когда девушка уже отдалилась от них. — Мы, вроде как, пара теперь. — поясняет он, а у Хёнджина срывает крышу. — Нет. — резко, грубо. — Что нет? — не понимает Фел. — Хёнджин, какой-то ты странный в последнее время. — сужает он глаза в презрительном виде. — Ты и раньше был, конечно, но сейчас стал каким-то слишком другим. Что с тобой?  Хёнджин заводится ещё больше на его замечания о том, насколько изменился темноволосый. Он подходит к Фелу близко, глаза друг другу напротив смотрят, словно пожирают. Феликс также смотрит в ответ, ведь чувствует злость друга. Но не понимает из-за чего. — Ответь. — требует веснушчатый. — Ким Ви Джон. — рычит парень тому в лицо. — Так вот оно что! — доходит до Феликса. — Чтож, Хван, ты опоздал, теперь она моя. Он смеется. Прямо в лицо другу, так злостно. Теперь вся натура блондина показалась во всех красках и Хёнджин больше не смел сдерживаться. Он со всей силы замахивается в сторону Фела и вмазывает ему в челюсть. Ли валится на пол, когда Хёнджин падает на него, пытаясь душить. Но Феликс не хуже, он напрягает все свои мышцы и переворачивает друга, ударяет того в ответ в нос. Кровь раскрасила лица парней, когда рядом находившиеся люди даже не замечали этих двоих, которые почти убили друг друга. Но что-то точно заставило их оторваться от драки. И это крепкие руки двух парней из их банды. Бан Чан и Со Чанбин. Два крепких орешка и один из них сегодня уже пытался помочь Хвану и давал советы не быть, как Чан. Но смотря на всю эту картину, Бан Чан лишь мог покачать головой. Видимо этому парню тоже стоит пройти через этот опыт, чтобы точно понять, кем не стоило быть. Уже слабые руки и блондина и брюнета были в крепких сцеплениях рук двух старших и младшие могли лишь пинать друг друга ногами.  Люди вокруг расступились и Чан с Бином посадили парней за стол, друг напротив друга, они пожирали взглядами, что говорили сами за себя: «она моя».  Никому не знать, почему Хван Хёнджин позволил себе ударить своего друга, вот и славно. Он ненавидел тот факт, что ему кто-то нравится. Что приходится проучивать блондина именно из-за этого.   — Скорая будет через несколько минут. — оповещает Бан, когда подходит и ложит руку на плечо Хвана. — Вы, парни, натворили делов. Даже теперь не в состоянии дойти до дома. — Я смогу. Отменяй скорую. — дергается Хёнджин и хотел было встать, но сильная рука старшего устремила его зад на место. — Ты бы посмотрел на себя со стороны, приятель. — с осторожностью говорит Чан, все еще удерживая его. Два парня действительно были очень обессилены. Они сидели напротив друг друга, когда ехали в машине скорой помощи в больницу. Тем пришлось колоть уколы в места ударов, чтобы отек постепенно начал спадать. Им обработали лица, заклеили пластырями и отправили домой, пригрозив больше не драться, иначе врачиха вызовет полицию и разбираться с ними уже будут копы. Оба вышли из палаты, когда блондин заметил знакому фигуру неподалеку от них рядом с одной из палат. Она сидела опустившись туловищем на ноги, закрывая лицо, словно плакала. Феликс подбегает к ней и садится на колени. — Ким Ви Джон, что произошло? — тревожится парень, когда видит такую разбитую девушку. А Ким же пугается внезапному появлению своего парня. Она смахивает слезы, делает вид, будто ничего не было пару секунд ранее и улыбается. Ярко, но Хван Хёнджин видит это притворство. Он знает, что скорее всего, девушка попыталась сказать матери, что хотела, но что-то пошло не так и теперь она сидит тут и сейчас вся в слезах. Она замечает и Хван Хёнджина. Своего Джинни. Тепло ему улыбается, но только уже не притворяясь. Приятно знать, что с ним она честнее, чем с блондином. Этого уж точно хотелось Хвану. Феликс поворачивается на друга и печально опускает взгляд в пол, когда понимает, что эти две улыбки Ким Ви Джон были слишком разными. Ви снова смотрит на Феликса, который уткнулся взглядом в пол прямо перед её коленями, она гладит его волосы и парню становится в разы легче. Она заметила его печаль, она готова его успокоить. — Тут моя мама. Ей сейчас не хорошо, мне нужно было навестить её. — мягко она говорит парню, чтобы тот не переживал сильно. Но только два человека из трех знают, что Ким никак не волнует здоровье матери и та решила просто высказаться ей за просранные годы семейной жизни. Даже если мать в плохом состоянии. Ви знает, это настоящее притворство. Они это делают, только чтобы остальные вопросами не задавались, куда же пропала их дочь Ким Ви Джон. Родители очень переживали за репутацию своей семьи. Но они не понимали, что не портив отношения с дочерью, всё было бы в порядке и переживать не стоило. Но эти два сухаря изнемогаются, как только могут. Хорошо, что отца не было, ведь Ким пришла достаточно поздно, а время посещения уже давно прошло. Но разумом Джон управляла не она сама, а все еще не выветрившийся алкоголь, поэтому он и привел её сюда. К Не матери. — А что вы тут делаете? — вдруг спрашивает Ким, явно не понимая ничего. — Что с вашими лицами… — Ким Ви Джон, нам нужно поговорить. — подходит ближе Хёнджин к девушке. Брюнет хотел сказать ей правду, что она начала ему нравиться. Но всё это, только чтобы она держалась от Феликса подальше. Блондин настолько самодовольно сегодня говорил, что «Ким Ви Джон его». И эту грязную ухмылочку захотелось тут же стереть с его лица, от чего Хван и не отказался. Ему очень повезло, что обошлось всё это лишь скорой помощью, а не полицией. Таких проблем кучке гангстеров не стоило бы приобретать. Ведь их подпольный клубишка уже был на грани закрытия, и Чан, который решал всё, уже однажды чуть не лешился этого места из-за внезапно навалившихся копов. Благо связи были и получилось всё унять. Чистое везение. — Нет, Хёнджин, в таком состоянии ты с ней говорить не будешь. — оборачивается блондин на друга, всё ещё не остывший от стычки. — Не беспокойся, Ви, это пройдет. Я провожу тебя до дома? — заботится Феликс не зная того, что её дом временно Хван Хёнджина. — Я сама, Ликс. Мне нужно побыть одной.  Вот только Джон и Хёнджин знали, что она не сможет побыть одна. Ведь Ким живет у Хёнджина и говорить такое своему парню было бы крайне странно. — Тогда наберешь мне, когда придешь домой. Договорились? — улыбается он своей побитой губой. — Ты такой заботливый. — она приближается и коротко целует его в раненую губу. Хван Хёнджину больно за этим наблюдать. *