Глава 2

      Жизнь готовила Соён ко многим трудностям, но не предвидела проблему в лице Чон Чонгука. Тот, слов-но надоедливый комар, постоянно пищит где-то над ухом и каждый раз улетает, стоит только начать на не-го охоту. Совсем недавно начало недели было для де-вушки открытием новой вселенной, теперь же — знамение безысходности и тщетности бытия. Каждый понедельник их утро начинается с совместной практики, затем небольшая передышка в виде обеда и судьба вновь сталкивает их на занятии по вокалу. Вторник к ней уже более благосклонен, поскольку их расписания, к счастью, не пересекаются, а вот в среду, как правило, вместе им суждено проживать целый день: ставшие уже практически привычными танцы, вокал и фотопозирование. Хорошо хоть уроки хоро-ших манер Чонгуку посещать уже не нужно... Четверг и пятница — ещё одна передышка, но побольше: занятия совпадают лишь с утра. А суббота, по мнению Соён, ненавидит её также сильно, как и среда. Или, быть может, это всё проделки менеджеров? Их тай-ный план как свести несчастную Кан Соён с ума!       Только по воскресеньям каждый трейни, наконец, предоставлен (почти) сам себе. Кто-то предпочитает заслуженный отдых, кто-то продолжает усердно трудиться самостоятельно, а кто-то (Соён) совмещает приятное с полезным. Первая половина дня, ко-нечно, всё ещё посвящена танцам, а вот на вторую остаются йога, медитации и чтение книг.       Сон — это роскошь, на которую также необходимо находить время, даже если организм, несмотря на усталость, противится. Даже если есть крохотный шанс снова увидеть во снах своего неприятеля. Соён совсем немножко хочется кричать. Сейчас, укладываясь в постель, она по-прежнему искренне не понимает, что с этим парнем вообще не так.       Коридор достаточно широкий, но Чонгук все равно не упускает возможность задеть плечом проходящую мимо Соён. Не извиняется, даже взглядом не одаривает, просто идет дальше, словно и не сталкивался ни с кем.       Мысль, будто она – пустое место на секунду по-сещает светлую голову, но тут же испаряется. Нельзя позволять какому-то глупому мальчишке рушить по-строенную за столько лет уверенность в себе.       Соён получает небольшое замечание от пре-подавателя по корейскому, по привычке используя Кёнсан вместо нужного Кёнги. Очередная мелочь, вызывающая у Чонгука сдавленный смешок.       Чон, точно злобный ребенок, готов высмеять по любому, даже самому абсурдному поводу. Как он во-обще в это агентство попал?.. С раздражением отметив, что копается в воспоминаниях с этим человеком слишком часто и продолжительно, Соён таки застав-ляет себя наконец заснуть.       Утро сменяется днем, тот незаметно переходит в вечер и совсем скоро уступает место ночи. Под весом интенсивных тренировок дни смешиваются в недели, те – в месяцы, и даже фоном мелькающий Чонгук уже раздражает не так сильно. Хотя, признаться, Соён да-же в этом находит весьма спорный плюс: возможность прокачать терпение! Ну, жужжит там где-то рядыш-ком, ну и пусть себе жужжит спокойно, чего маль-чишку радости-то лишать, правильно? Чем бы дитя ни тешилось, как говорится… Однако, у всего есть предел, а стресс имеет свойство накапливаться.       Изнуряющие тренировки, строгие диеты и по-стоянное волнение перед еженедельной оценкой про-деланной работы кого угодно сведут с ума или, как минимум, добавят нервозности. Йога и медитации, призванные снижать уровень кортизола в крови, не всегда справляются, и… В общем-то ничего не пред-вещало беды.       Музыка, привычно доносившаяся из колонок, заставляет рефлекторно выполнять разминку. Сего-дня наконец-то группа приступает к изучению новой связки, что пускает волну радостных присвистываний: безусловно, оттачивать движения необходимо, но од-на и та же песня априори надоедает спустя неоднократное прослушивание.       Хореография оказывается сложнее, хотя и это, по сути своей, неудивительно. Когда более легкий уровень уже освоен, так или иначе возникает желание пробовать что-то новое, испытывать себя, свои воз-можности и улучшать их. Достижение новых высот – дело нелегкое, и это еще один всем известный факт. Ошибаться – тоже нормально, а вот самодовольно усмехаться, думая, что никто этого не замечает – нет.       — Сегодня ты прям отличилась, — Чонгук комментирует разом все сегодняшние косяки девушки, якобы ненароком проходя мимо нее, когда практика только подходит к концу. — Вот и правда, мартышка. Самая настоящая.       И вот тут Соён впервые взрывается.       — Да чтоб тебя, Чон! — наполовину пустая бу-тылка воды прилетает опешившему парню куда-то в грудь. — За собой смотри, обезьяна ты…       Не найдя ничего лучше, она добавляет уже ти-ше: «Вонючая!».       Только сейчас Соён замечает царящее в зале гробовое молчание. Даже музыка играть перестала давно. Получается, все, абсолютно все, слышали только ее. Чувство стыда моментально затапливает миниатюрное тельце, отчего девушка чуть ли не задыхается, встречаясь взглядом с преподавателем.       — Кан Соён? — тот выгибает бровь, очевидно больше удивляясь, чем сердясь.       — Извините... — бросает она, трусливо сбегая в свое общежитие.       Злость, совсем недавно сменившаяся досадой, вновь набирает обороты. Сперва Соён винит во всем себя. Ну, вот зачем она это сказала? Зачем вообще Чонгука послушала? А потом вдруг… точно! Не она вовсе виновата ведь! Это все Чонгук! Верно, он! Вечно ему что-то не нравится, всегда где-то да подденет, что-то да скажет. Тьфу на него! Ну, серьезно, никакого ромашкового чая не хватит.       Чжен Мэй, до этого спокойно сидевшая на кровати, от неожиданности даже подпрыгивает, когда в их комнату врывается нечто взъерошенное и злое.       — Хэй, ты чего такая?       Соён снова хочется повысить голос, бросить в ответ что-то колкое, но вместо этого она лишь устало вздыхает, понимая, что подруга здесь ни при чем и срываться на нее не стоит. За эти полгода Мэй стала для нее не просто соседкой, а действительно близким человеком. Если в каждой другой девчонке они обе видели лишь конкурентку, то в друг друге смогли найти что-то иное, родное и теплое, то, к чему всякий раз хочется тянуться, а не шипеть дикой кошкой. Поддержка и понимание – вот олицетворение их дружбы.       — Я наорала на Чонгука, — коротко и откровенно.       Не дожидаясь ответной реакции, Соён выплескивает все свое недовольно и непонимание, вспоминает первую встречу с Чоном и совершенно все его придирки.       — Это ведь даже соперничеством оправдать нельзя! — сокрушается она. — Бессмысленно...       С этим Мэй тоже соглашается. На данном этапе все они лишь стажируются в Big Hit, что, конечно, не отменяет того факта, что проявлять себя нужно во всей красе в любой ситуации, в любом состоянии, в любое время дня и ночи. Иначе говоря, буквально всегда быть для всех идеальным примером. Но даже когда дело дойдёт до отбора в потенциальную группу, Соён и Чонгук все ещё будут стоять по разные стороны баррикад, поскольку, как правило, за редким исключением, одной суждено стать участницей женской группы, другому же — мужской. Все просто.       — Может, ты ему нравишься? — вдруг подкидывает мысль Мэй.       Соён смотрит на неё как на умалишенную.       — Ты опять дорам насмотрелась? — недоверчиво выгибает бровь.       — Нет, ну, а что! — не успокаивается Мэй, под-саживаясь ближе к подруге. — Может, ты ему сразу понравилась, но он не знал, как ещё привлечь твоё внимание или...       — Или он просто говнюк.       — Или он просто говнюк, — грустно вздохнув, подруга все-таки сдается, принимая вторую гипотезу.       На том и порешили.