Глава 6 : Сдача

Нет никакого смысла в том, что он чувствует к ней. В конце концов он твердо верит, что это порождено абсолютным одиночеством, и тем фактом, что у него - на самом деле - никого нет, так что даже чей-то жёсткий интерес каким-то образом заставляет его просить большего. Ему не любопытно размышлять над тем фактом, что она уже давно не была с ним жестока. Он уверен, что на самом деле все сводится к жалости, к тому, что он чувствует, когда она рядом, поскольку он ловит себя на том, что все больше и больше думает о ней в том шкафу, до такой степени, что ему начинают сниться повторяющиеся сны, где она скорчилась там, в темноте. В большинстве из них он там с ней, и они столь же ужасны, сколь и утешительны. Сны заставляют его быть с ней только нежнее, поэтому он снова начинает благодарить ее и игнорирует, как она хмурится и морщится каждый раз, когда он это делает. Они разделяют странную близость в своей повседневной жизни, и она заземляет его, заставляя полагаться на это. Однажды утром в комнату вместо Рей входит Роуз. Он сразу же опасается худшего, поэтому берет блокнот и записывает:

Где Рей?

Роуз пишет ему ответ, а затем с доброй улыбкой протягивает блокнот.

Произошли изменения

Она поворачивается, но он тянет ее за рукав, чтобы привлечь внимание, а затем снова пишет:

Скажи ей, чтобы пришла.

При этих словах Роуз хмурится. Бен обнаруживает, что ему плевать, как это выглядит. Она пишет еще раз:

Она не здесь. У нее ночная смена.

В тот же вечер Бен просто ждет, пока на всем этаже наступит полная тишина, чтобы вынуть катетер из руки и встать. Он думал, что, может быть, она придет вечером, но когда становится ясно, что она не придет, он принимает глупое решение. Все еще обнажённый, как днем, с морфином, который помогает настолько же, насколько и замедляет, он продвигается по коридору, все время прислоняясь к стене. Лишь несколько неоновых огней освещают путь наверху стен, но по большей части там довольно темно и создается сюрреалистическая атмосфера полной тишины. Наркотики только усугубляют ситуацию. Его дыхание затруднено и почти не позволяет ему слышать голоса, навстречу которым он пытается идти. Недалеко от его комнаты есть открытая дверь... Комната отдыха медсестер. Если он подождет, она в конце концов пройдёт мимо? Но он слышит шаги далеко в коридоре, и, конечно же, из палаты пациента выходит Рей. Она идет, низко опустив голову, и когда видит его, то останавливается как вкопанная. Должно быть, он был как приведение, высокое, обнаженное, прислонившееся к стене, в молчаливой темноте. Она бросается к нему на цыпочках, широко раскрыв глаза и, хотя и говорит тихо, шипит на него: – Какого хрена ты делаешь, Саани? – Я пришёл, чтобы найти свою медсестру, – смело отвечает он, его голос разносится в тишине. Она смотрит на него с головы до ног, как на сумасшедшего. – Ты действительно сошел с ума? Зачем я тебе там понадобилась? Он игнорирует ее вопрос. – Если завтра я снова увижу Роуз, я сдамся. Она выпрямляется, и ее глаза расширяются еще больше, если это возможно: – Что?? – Ты слышала меня. Затем она недоверчиво смеется: – Как ты думаешь, кого ты здесь запугиваешь? ...Это угроза? Он вздергивает подбородок, несмотря на прерывистое дыхание. Она прищуривается и говорит громче, гнев берет верх над чистым неверием. – Делай, что хочешь, Саани. Почему ты думаешь, что меня это волнует? – На самом деле мы увидим, волнует ли это тебя, когда я выполню свою угрозу завтра утром, – заявляет он, с трудом поворачиваясь, чтобы вернуться в свою комнату, все еще шатаясь. Она стоит там, пока он с трудом отходит от нее. Она усмехается и заикается: – Ты хочешь сказать, что терпел, когда я заставляла тебя мочиться напрасно? – Осторожная медсестра, – выдыхает он. – Или в конце концов это начинает звучать так, будто тебе на самом деле не все равно. Конец предложения звучит едва громче шепота. Он запыхался и, сделав всего несколько шагов, останавливается, его нога дрожит. В глазах у него медленно темнеет, и он чувствует, как пот на лбу становится ледяным. Он просто не может заставить себя сделать еще один шаг. Не оборачиваясь, не смея двигаться самостоятельно, он умудряется пробормотать хриплым, дрожащим голосом: – ...Помоги мне дойти до моей комнаты. Несколько секунд проходят в полной тишине, и он думает, что она позволит ему упасть, когда две маленькие ручки обхватывают его торс сзади и прижимаются к его груди, а ее собственная грудь прижимается к его спине. – Иди, — мягко говорит она, слегка подталкивая его, чтобы он пошевелился. Она укладывает его в постель и снова накрывает простыней. Он громко вздыхает и чувствует, как его давление приходит в норму, хотя почти не слышит, как она говорит: – Спи, тебе это нужно. Она уходит, и, несмотря на морфин, он совершает подвиг и не спит всю оставшуюся ночь и просто ожидая наступления утра.