Турнир. Другие открытия.

С каждым произнесённым словом этого Гарри Драко становился всё мрачнее и мрачнее. Где-то в середине его речи он, не сдержавшись, прошипел едва слышно: «Сукин сын». Тишина на арене прерывалась лишь отзвуками из конюшен — Гарри замер в ожидании ответа. Зрители удивлённо переглядывались, но даже редкий шёпот себе не позволяли. Гермиона переводила взгляд с Гарри на Драко и обратно, не понимая, что произошло. Какой маркиз? Какой мастер? Паника подбиралась к горлу, но Герми даже предположить не могла её причины — только знала, что сейчас случится что-то ужасное. В надежде на спасение или хотя бы какое-то пояснения, она нашла глазами Дору, но та неотрывно смотрела на Драко. Между ними происходил, очевидно, безмолвный диалог, и когда девушка снова обернулась к своему парню в растерянности, в груди у неё всё замерло, а по спине побежали мурашки. Она ещё никогда не видела любимого таким. Его глаза всегда напоминали ей расплавленное серебро, в моменты их страсти они темнели, да, но не так — сейчас это было ураганное грозовое небо. Желваки его ходили ходуном, от него не просто веяло опасностью — угроза, от него исходящая, была прочти осязаемой. Казалось, эта тишина в ожидании ответа хозяев турнира растянулась навечно, но вот Драко тяжело вздохнул и поднялся со своего места. Дора откуда-то выудила шляпу с камзолом и протянула их парню со словами: «Будь осторожен, мой мальчик», а на выходе с трибуны Иветта протянула ему шпагу. Шпагу! Сердце Гермионы словно превратилось в кусок гранита. Когда Драко, только надев шляпу и камзол, опять стянул их с себя и отбросил в сторону, даже когда отсалютовал шпагой и стал в стойку, Гермиона оставалась будто закаменевшей, и только с первыми ударами металла она пришла в себя. Холодный лязг и плавное скольжение оппонентов по песку отдавались оглушающим шквалом в голове у девушки, и первым её порывом было броситься туда, на поле, чтобы вытянуть любимого из этой бессмысленной игры. Но Дора, оказавшаяся рядом, удержала её на месте, слегка приобняв. Пара на арене танцевала. Ритм их движений был подобен дыханию, когда грудь плавно вздымается, наполненная воздухом, а затем опадает, теряя объём. Гарри переходил в наступление — Драко отвечал короткой обороной, которая тут же отражала все выпады и переходила в ответную атаку. Но эта схватка не была похожа на те показательные широкие движения соперников на турнире. В каждом ударе металла о металл слышались эмоции. В какой-то момент Гарри прижал Драко к столбу арены, и его шпага была в считанных сантиметрах от лица «маркиза». На его лице отражалась ярость и, Герми могла поклясться, обида. Шпага рассекла рубашку Драко, раскрыв взору противника выпирающие напряженные мышцы груди и оставшиеся после аварии синяки. Гарри на секунду переключил внимание на ссадины, тем самым дав Драко возможность высвободиться из захвата и перейти в наступление. Парни не произносили ни слова, но зрителям, Гермионе казалось, будто на арене шёл разговор, нет спор, и с каждым новым движением всё ближе подступало чувство, будто показательное красивое игровое сражение переходит в банальную драку. У девушки сердце уже устало замирать, возобновляя биение после удачно отбитой атаки. Оно просто перестало стучаться о рёбра, едва сохраняя пульс, потому что движения металла стали расплывчатыми, резкими, звон перемежался вскриками и стонами с арены, отметить отдельные движения противников было просто невозможно. Гермиона вжалась плечом в Дору и закрыла глаза, не в силах больше смотреть… Когда звук скрещивающихся шпаг прервался, противники оказались на расстоянии нескольких метров друг от друга. Оба тяжело дышали, пот скатывался со лбов, волосы липли к лицу. Обе рубашки выглядели нелепыми лентами, висящими на тяжело вздымающихся плечах молодых людей. В глазах обоих горел неистовый блеск, азарт от боя, от адреналина, кипящего в крови. Вновь скрестив оружие, они медленно кружили, и теперь между ними действительно вёлся разговор. Едва ли кто-то расслышал бы его в гуле трибун, но спустя минуту парой резких росчерков шпагой схватка окончилась. Гарри лежал на земле, сбитый с ног, с приставленным к горлу остриём. Взгляд пылал ненавистью и чем-то ещё, уловимым только противнику, свергнувшему его только что с пьедестала. Драко отсалютовал и отбросил шпагу в сторону. Поклонившись публике, он размеренно, стараясь не подволакивать ноющую ногу, забрал свою одежду и шляпу и подошёл к ложе. Мельком бросив успокаивающий кивок и улыбку Гермионе, он обратился к Хозяйке турнира за признанием победы, поклонился ей и молча удалился. Гермиона настороженно следила за каждым шагом любимого после окончания поединка, и с удивлением проводила его с арены. — Куда он? — Гермиона порывалась тут же пойти за ним, но Дора снова удержала её на месте. — Ему теперь нужно, как и любому участнику, пройти через казармы. Он не может вернуться сюда, а ты не можешь пойти туда, пока турнир не окончится. Тебе придётся слушать поэтов в одиночестве. — Что вообще произошло? Я совсем не разбираюсь в таких представлениях. Я думала, участвуют только те, кто хочет… И кто этот Гарри? — девушка проводила парня, медленно уходившего с арены, тяжёлым взглядом. — Наверное, лучше спросить у Драко, ты не находишь? — женщине было неловко отвечать на этот вопрос, но в Гермионе проснулся её внутренний детектив, и она была готова уже приступить к детальному расследованию. Дора, видимо почувствовав решимость девушки, сменила тактику. — Они очень давно знакомы, и провели здесь очень много времени вдвоём… Гарри до сих пор не может забыть твоего маркиза, ему очень нелегко тогда пришлось… И видимо, он не устоял от соблазна ещё раз испытать то, что испытывал в юности… Ностальгия по тем временам никого из нас не покидает. Драко будто освещал наши жизни, создавая атмосферу этого места… — губы женщины расцвели в улыбке, было видно, что она вспоминает о прошлом. — А почему вы не в платье? — Гермиона, не зная почему, решила сменить тему разговора. Дора улыбнулась. — И почему не вы — Хозяйка турнира, если это вы здесь хозяйка? — Мне нужно всё решать, распоряжаться слугами и командовать солдатами. На время турнира роль Хозяев лежит на таких же участниках, как и твой Драко, к примеру, а я всегда в мужской одёжке — так и удобнее бегать, и нет расхождения с традициями того времени… Где ты видела герцогиню в пышном платье, объясняющую конюхам, в каком порядке выводить лошадей. Да, кстати, конюшни… Вот, чёрт! — она мгновенно оставила Гермиону одну, ловко спускаясь по ступеням ложи. Соревнования поэтов были и смешными, и грустными одновременно. Им задавалась тема для творения, и они должны были сходу придумать песнь или стих, или что-то наиграть на эту тему. Кто-то показывал себя вполне прилично, но были и те, кто, не боясь выставить себя посмешищем, бились до последнего, умоляя зрителей подсказать рифму умильными взглядами. Выступление увлекало, но Гермиона не могла отделаться от мысли, что ей здесь не место. А уйти, не зная дороги, не зная, где сейчас Драко, она не могла. Всё-таки решившись хотя бы отвлечься от наседающего на неё чувства одиночества, она спустилась с трибун. И случайно услышала разговор Иветты с какой-то молоденькой девушкой, ужасно миленькой, худенькой, прекрасно одетой — её наряд, очевидно, был для другого сословия — роскошный и несдержанно сияющий. — Но я не понимаю, как такое вообще могло произойти. Гарри ведь всегда был лучшим! — Далеко не всегда… Мсье Малфой и Гарри всегда делили это место, которое досталось твоему обожаемому брюнету, когда мсье решил уехать. — Понятно… Но не понятно, зачем понадобился этот цирк! Зачем понадобилось вытаскивать с трибун гостя! Пусть и когда-то имевшего лавры… И что за чушь со слухами! Никто не оспаривал его первенство! Вот уже три года он бессменный лидер! А ведь в год проходит минимум четыре таких турнира! — Ты, милая, вынуждаешь меня сплетничать, а я этого очень не люблю. Есть вещи, о которых не говорят. — Ив, ты же всё понимаешь… — голос худенькой девицы стал ещё более просящим и отчаянным. — Я сойду с ума! Понизив голос, Иветта ответила спустя какие-то минуты: — Драко был его первой любовью. И я уверена, что он до сих пор в него влюблён. Не думаю, что мсье знает. Но Гарри тоскует по нему всякий раз, когда турнир проходит в Шато-де-Анж, — затем, подойдя совсем близко к собеседнице, она продолжила, — и если хоть одна душа узнает об этом от тебя, клянусь, не видать тебе титула, как своих ушей! Гермиона невесомым шагом отошла от забора, стараясь даже не дышать. Но идти было некуда, поэтому она вновь твёрдым шагом подошла ближе к повороту, наткнувшись на уходящую девушку, и спешащую в другую сторону Иветту. — Иветта, извините, вы не могли бы проводить меня, или подсказать, как мне пройти в комнату? Мне нужно немного отдохнуть. — Конечно, я проведу вас до галереи, а там вы точно сами найдёте дорогу. — Это где картины и всякие доспехи стоят, да? Иветта улыбнулась и кивнула. Они прошли не больше пары минут, когда Иветта свернула в сторону высокой стены, и остановилась у неприметной двери: — Нам сюда, только вам направо через галерею и наверх, а мне в кухню… Приятного вечера, мадемуазель Гермиона, — она коротко присела и убежала. Галерея не была освещена ничем, кроме свечей, отчего высокие статные фигуры в доспехах казались огромными гигантами. Ступив первый шаг по полу, девушка была уверена, что раздастся громкое эхо, но вместо него услышала лишь тишину. Мягкая кожа подошв не создавала ни звука при ходьбе по этой поверхности. Звуки она неожиданно услышала с другой стороны. По центру галереи было маленькое углубление, где был небольшой диванчик у картины. Дойдя до места и не увидев там никого, девушка уже решила, что ей почудились привидения, но вновь услышала звук откуда-то из-за стены. Картина висела на выступе, а за ним было пространство, ведущее куда-то ещё. Именно за ним и слышался разговор. Ощутив небольшое дежавю и такой же небольшой укол совести, что подслушивать всё же нехорошо, она приблизилась к картине — ничего особенного — поле, цветы, дерево, красивое небо. Они с Драко проехали километры таких пейзажей по пути сюда. Но прислушиваться не пришлось. Разговор перешёл на повышенные тона, и она безошибочно узнала голос любимого и была уверена, что его оппонентом является Гарри. Вот теперь она точно осознала, что такое ревность и как она ощущается внутри. Белобрысая мадам из отеля вызвала в ней злость, негодование, неприятие ситуации, но сейчас… Когда она только что стала носителем той информации, которой возможно даже Драко не владеет… Она чувствовала себя неописуемо. Гермиона понимала, что вполне естественно, что кто-то ещё может любить её Драко, ведь он более чем достоин этого. Его действительно сложно не любить. И её гораздо меньше смущал тот факт, что Гарри — парень, чем тот, что его чувства могут оказаться настоящими, глубокими, и он может страдать без её Драко так же, как она страдала, когда на пару часов осталась одна. И она чувствовала себя ужасно из-за того, что самым ярким её чувством было почти агрессивное желание быть единственной в сердце Драко и порвать любого претендента, способного завладеть вниманием любимого. Не просто собственничество, а с примесью неуверенности в себе. Ревность заставляла её заниматься глубоким самокопанием и беспокоила гораздо больше, чем повышенная сексуальность в присутствии Драко. Во всём этом круговороте мыслей она не заметила, как голоса стали приближаться. Отойдя к противоположной стене, она застыла в тени ещё одного гиганта, просто потеряв на этот раз способность дышать. — Ты бросил меня, Драко, бросил, ничем не выдав своих планов! Мы обсуждали, куда пойдём дальше по жизни, мы сравнивали наши таланты, постоянно совершенствуя их благодаря друг другу! И у тебя не нашлось смелости даже, чтобы в лицо сказать мне, что всё это было ложью! Ты просто уехал! — первым из проёма появился Драко, догоняя его, шёл Гарри. — Жи, это было так давно… И я не знал, как поступить иначе, — «маркиз» развернулся и посмотрел на друга. — Я не знал о том, что мне предложат подписать… Ну, то есть я совершенно не предполагал, как будет развиваться моя жизнь. И я не уезжал навсегда, я уезжал на время, но обстоятельства так сложились, что это время растянулось, а потом у меня началась новая жизнь, — он протянул руки и взял его за плечи. — Ты думаешь, мне было просто полностью отказаться от того, что было здесь? — затем он встряхнул его и постарался по-дружески хлопнуть по плечу. — Ну брось, Жи! Ты уже устроил мне славную взбучку! И тебе, похоже, не хватало хорошего соперника, раз я без тренировок тебя сделал! Но продолжить беседу в дружеском ключе не получилось. Гарри сбросил его руку. — Я отвлёкся в очередной раз на твоё тело — интересно мне было бы знать, кто тебе устроил такую трёпку. Мне пару раз показалось, что у тебя рёбра хрустнули. И я не могу в полную силу тебе отвечать, зная, что ты и так не в форме… — он поднёс руку к шее Драко и пощупал ссадину от ремня безопасности. — Так кто же смог тебя так отделать? — Мелочи — просто небольшая авария. Вылетел в кювет, — Гермионе показалось, что Драко улыбается. В его голосе слышалось облегчение. — Ты хочешь сказать, что моя победа не была честной? Жи, ты же знаешь, что проигрываешь схватку в тот момент, когда даёшь эмоциям взять верх… И ты проиграл её, не начав. — Да, и ты знаешь об этом. Лучше других, возможно, — повернув подбородок Драко, Гарри приблизился, чтобы рассмотреть зашитую рану на лбу, скрывавшуюся под волосами до поединка, но сейчас явно заметную между слипшихся волос. — Что за коновал тебя зашивал?! — и переведя взгляд прямо в глаза парню, он заговорил отрывисто, чуть тише, но недостаточно, чтобы стоявшая в нескольких метрах Гермиона его не услышала. — Иногда я думаю, что ты не просто уехал, а сбежал. От этой жизни, от меня, от того, что здесь могло бы произойти, от того, что могло бы начаться… — он сглотнул — между нами… — а потом быстро приблизился к его лицу и безнадёжно и отчаянно поцеловал. Драко помедлил несколько секунд, а потом повернул голову, прерывая поцелуй, но не отступая. — Жи, я всегда с уважением относился к твоим чувствам, понимая, что не имею права осуждать ни их, ни тебя. Но я не давал тебе повода убедиться в их взаимности. И я искренне старался не провоцировать тебя и не ставить в неловкое положение, чтобы нам не пришлось выяснять отношения. И был безумно благодарен тебе, что ты всё понимаешь, и не пытаешься… Гарри отступил на шаг, отшатнулся уже резче и развернулся в сторону картины, той, совсем не особенной. — Ты всё знал… Ты! Всё! Знал! И говоришь, не пытался меня провоцировать?! — это был уже крик. Шёпотом, ломаным, но крик. — Ты знаешь, что я до сих пор вижу сны о наших тренировках? О твоём пульсе под моими руками во время схватки, о капельках пота на твоей груди, когда после выездки ты не успевал в душ и сразу шёл на поле! И ты меня не провоцировал?! Ты помнишь это место? — он не сдвинулся ни на миллиметр. Не сделал ни жеста, ни кивка, но было понятно, о чём он говорит. — Ты помнишь, что это было твоей идеей проводить спарринги на берегу реки, когда нет вокруг хохочущих девчонок и волнующихся Доры и мамы… Когда вокруг нет никого, только ты и я? ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО Я СТАЛ ТЕМ, КТО Я ЕСТЬ, ПОТОМУ ЧТО ХОТЕЛ БЫТЬ ДОСТОЙНОЙ ПАРОЙ ТЕБЕ?! — голос его сорвался, он взмахнул рукой около своего лица. Жест, скорее всего, смахивающий слёзы. Но Гермиона не могла быть уверенной. Драко хотел положить руку ему на плечо, но передумал. Сделав шаг в сторону, он посмотрел на картину: — Зачем ты её сюда повесил. Я знаю, что Дора никому, кроме тебя, не позволила бы. — Чтобы у меня было только одно место, где я думаю о тебе. Позволяю себе думать о тебе. Иначе, я просто сошёл бы с ума… Прости, я понимаю всё. Больше, чем ты думаешь. Много всего произошло за эти три года. Отец узнал. Мы с ним не разговариваем. Уже давно. Мама пыталась мне помогать, найти квартиру… Но я уехал, думаю, так им легче. И я бросил учёбу, выбрав этот путь. И я много чего прошёл. И понимаю, что злиться на тебя глупо. И на себя тоже глупо. Ты её любишь? — Драко кивнул, не решаясь прервать речь своего друга. — Откуда ты знаешь? — Я не знаю, как без неё жить, — ответ был простой, голос тихий, интонация обыденная. И от этого казалось, будто это истина. Гарри кивнул. — Любишь. Вот и я не знал. Я учился. Долго. И около года, наверное, назад я придумал этот способ — жить тобой только здесь, в галерее. Помнить тебя здесь — в Шато-де-Анж. И не позволять себе раскисать. Просто ты… Тебя… — голос его стал тише. — Когда ты был нужен мне, я представлял, что бы ты сказал, что сделал, как бы отреагировал. И воспоминания о тебе поддерживали меня. Но я продолжал жить тобой. А это, знаешь ли, не очень конструктивно. В первый год, я точно умер бы где-нибудь в сточной канаве между турнирами… И тебе я обязан тем, что так не произошло. Но потом пришлось учиться жить по-другому. Парень поднял глаза и посмотрел на профиль «маркиза»: — Зачем ты позволил этот поцелуй? — в звуке его голоса хранилась такая боль, которую он тщательно нёс, пытаясь не расплескать, не проявить, но это было выше его сил. — Ты ведь знаешь, что его я тоже никогда не забуду, — Гарри прижал руку к губам. — Но я рад, что он произошёл тоже здесь. В галерее. И я постараюсь, чтобы он здесь и остался, — он развернулся и размеренными шагами пошёл в сторону выхода, откуда только что пришла Гермиона. — Жи, — Драко сделал несколько шагов в сторону уходящего, наверное, навсегда друга. Тот развернулся и продолжил отступать спиной вперед. — Ты ни в чём не виноват, слышишь? Всё в порядке. Ты только счастлив будь, ладно? — он приложил пальцы к губам, счастливо ему улыбнулся и бросился бежать. Оказаться невольным свидетелем того, что здесь развернулось, Гермиона однозначно не хотела. Но и скрывать от любимого то, что узнала, не могла. Парень подошёл к картине и присел на диванчик. Девушка глубоко вздохнула и, решившись, вышла из спасительной тени гиганта. Шаги её были всё также беззвучны, но Драко почувствовал, что она приближается. — Прости, я не хотела подслушивать, но и прерывать не хотела. Этот разговор мне показался важным, — она присела рядом с ним и провела рукой по его губам, будто стирая произошедшее только что. — Я не надеялся когда-нибудь объясниться с ним. И однозначно не думал, что он сегодня будет здесь… Но мне это было нужно. Услышать, что он меня прощает за побег и не винит в своих проблемах. Сам не знаю, почему мне это было так важно… — Ему тоже нужно было это завершение. Может, теперь он сможет перевернуть страницу… — Гермиона переплела их пальцы, уложив голову на плечо любимому. — Расскажешь мне об этом месте? — Когда-нибудь, обязательно. Но сегодня лучше не нужно… Слишком много воспоминаний… Прислушиваясь к тишине, они просидели ещё несколько минут, а после фанфары, приглашающие победителей на арену, известили об окончании турнира. Через час начинался бал. Понимая, что Драко нужно это время для размышлений, Гермиона хотела оставить его наедине с самим собой, но, почувствовав пустоту на плече, парень не дал любимой отойти дальше, чем на шаг. — Нет, не уходи. Я знаю, нам пора. И мне пора всё это отпустить… — он поднялся вслед за девушкой и твёрдым шагом пошёл в сторону трибун, слегка приобняв её за талию. — Не знаю, заметила ли ты, но нравы того времени были куда более сдержанными, чем сейчас. И публичные проявления чувств были очень далеки от нынешних представлений. Так что, кроме как держать тебя за руку, большего позволить себе на людях я не могу… Но пока мы здесь, одни, — Драко остановился и прижал её к себе, — могу я рассчитывать на поцелуй моей дамы? Получив в ответ скромную улыбку и согласный кивок, он прикоснулся к её губам, легко и почти невинно, но ниоткуда появившаяся Иветта заставила его отступить. — Мсье, прошу прощения, что прерываю, но вы обязаны быть на вручении обручей. Вы — победитель, пусть и невольный. Дора поймёт, если вы проигнорируете правила турнира, но… — Я понимаю всё, я сам приложил руку к созданию этого всего, мы идём. Оставив девушку в ложе, он вышел на арену с остальными победителями. В застёгнутом камзоле, шляпе, со шпагой, он шёл, будто являлся не названным «маркизом», а настоящим королём, важно, медленно, уверенно. Навстречу ему вышел Гарри и с улыбкой отсалютовал. Драко коротко кивнул, но в глазах его Гермиона прочитала облегчение. С трудом ориентируясь в правилах турнира — зачем нужны обручи, что за странные вызовы гостей и защита чести турнира, зачем Драко надел эти вещи, когда целый день ходит в простой рубахе, что за легенда, и тому подобное, Гермиона тем не менее была полностью погружена в атмосферу. Пусть ей не хватало конкретных фактов и знания правил, но интуитивно она чувствовала жизнь в рамках турнира и с удовольствием отмечала, насколько эта жизнь тогда была иной. Когда чьи-то руки коснулись её локтя, она вздрогнула от неожиданности. Иветта молча потянула её за собой, где внизу уже объяснила, извинившись за свою бесцеремонность. — Мне нужно провести вас в ваши комнаты. Бал начнётся через час. И если до выходки Гарри у вас не было легенды, то теперь она есть. И выглядеть и вести себя вы должны соответственно, маркиза де Малфой. Гермиона от удивления широко открыла глаза, но покорно следовала за почти бегущей Иветтой, стараясь запоминать правила поведения на балу. Добежав до комнаты, Гермиона поняла, что совершенно не представляет, ни что её ждёт, ни как себя вести. Там же нужно будет танцевать и разговаривать. В теории всё звучало просто… Но на практике всё могло оказаться куда как сложнее. Её охватила паника, и Драко не было рядом, чтобы как-то её успокоить. Иветта, увидев широко распахнутые глаза девушки, строго на неё посмотрела. — Так, слюни позже будете разводить. Сейчас нам предстоит вместо двух юбок надеть на вас четыре. Я ещё не все украшения подобрала. Но самое долгое — это причёска. Ох, чёрт. Платье тоже не то… Главное, ни перед кем не склонять головы, кроме Хозяев турнира. Это ясно? Гермиона рассеянно кивнула, и отдалась на волю Иветты и ещё двух девушек, раздевающих её и усаживающих на высокий стул. Через сорок пять минут она поблагодарила бога, что живёт в век, когда мода и комфорт — это не совсем уж противоречивые понятия. Потому что познала все прелести корсета. Эта штука не просто ограничивала возможность дышать, она казалась созданной, как способ изощрённой пытки. И как девушка ни пыталась, удобно расположить в нём грудь не было никаких шансов. За дверью послышались шаги, и тут же громкие споры. В комнаты зашла девушка, достала из шкафа что-то и ушла. Гермиона с облегчением ждала, что Драко сейчас будет рядом, она уже предвкушала, как этот голос войдёт вслед за девушкой, а его хозяин одним только взглядом вселит в неё спокойствие и уверенность. Но она ошиблась. Мужчину впускать в комнаты не собирались. Когда через несколько минут в комнату внесли платье — нет, Платье, — у Гермионы просто открылся рот. Что было очень кстати, для девушки, подводящей ей губы. Платье было как из музея. Тяжёлое, расшитое камнями и кружевом, пышное, и совершенно, неприлично дорогое. Это было понятно даже издалека, а когда общими усилиями девушку в это платье затянули, Гермионе было страшно даже двинуться в нём, чтобы случайно что-то не испортить. В комнаты вошла Дора в неизменном мальчишеском костюме. Её легко можно было спутать с пажем, но седина в висках опровергала этот статус. В руках у неё было несколько коробочек, которые на поверку оказались футлярами нескольких ювелирных домов. — Раз уж ты сегодня маркиза, то это отличный повод «выгулять» мои безделушки. За все турниры, что здесь проводились, они ни разу не увидели свет, также как и это платье. Мне удобнее щеголять в брюках, как видишь, — с этими словами, она открыла несколько футляров, посмотрела на их содержимое, перебрала пальцами что-то. — Вот эти изумруды подойдут. Ты знаешь, что это самые хрупкие камни из всех драгоценных? Сердце моего мальчика также твердо и прозрачно, но и его можно разбить… Гермиона завороженно смотрела за бликами на камнях, а потом промямлила, не узнавая себя: — Я не могу это надеть. Это слишком дорого… Дора рассмеялась, демонстрируя некоторую хрипотцу в переливах голоса: — Милая, самая бесценная драгоценность сегодня будет тебя сопровождать. А это просто камни — мёртвые и привлекающие лишь внешним блеском. Маскарад… Не более того! — кивнув каким-то своим мыслям, она молча удалилась. Услышав вновь фанфары, извещающие о начале бала, Гермиона встрепенулась и подняла испуганный взгляд на Иветту: — Я уже опаздываю, да? А где Драко? — услышав в ответ лёгкий смешок, она перевела взгляд на одну из девушек. — Маркиз де Малфой уже ожидает вас. Но вы не можете опоздать. Мадемуазель Гермиона, вы маркиза… — Хотя своим видом вы сегодня превзойдёте Хозяев турнира, — довольный кивок Иветты и её одобрительный взгляд вселили немного бодрости и надежды Гермиону. Услышав нетерпеливое переругивание за дверью и узнав голос любимого Гермиона взглядом спросила: «Можно?» — и после очередного довольного кивка, она сорвалась к выходу. Уже открывая дверь, она спохватилась, и повернулась к девушкам: — Спасибо, огромное вам спасибо за помощь! — и проскользнула в приоткрытую створку. В коридоре возле их комнат стояла та самая миленькая худенькая девица, вынюхивавшая у Иветты подробности о Драко, и молодой человек в фраке с золотым шитьём, узких брюках и невысоких сапогах для верховой езды. Шляпа с такой же золотой окантовкой и шпага с замысловатой гардой дополняли его одеяние, но только когда до Гермионы долетели обрывки разговора, она поняла, что этот силуэт не просто ей знаком. Увидев на лице собеседницы удивление, Драко развернулся и потерял дар речи. Буквально. На его лице читалось множество эмоций, и Гермиона невольно перенеслась в новогодний вечер, когда впервые услышала подтверждение взаимности их симпатий. «Ты совершенна…» Воспоминания заставили её улыбнуться, а взгляд любимого, обращённый на её высокую, зажатую корсетом грудь, в ложбинке которой тысячей граней сияла неприличных размеров капля изумруда, завершающая изящное ожерелье, заставил щёки залиться румянцем. — Маркиз де Малфой, нельзя заставлять достопочтенную публику томиться в ожидании гостей, — Гермиона игриво присела в реверансе, наблюдая, как его взгляд опускается вместе с её декольте и опять поднимается, по мере выхода из реверанса. Усилием воли Драко отвёл глаза от груди и осмотрел Герми восторженным взглядом. — Маркиза, вам более подходит титул королевы, — Драко подошёл ближе, и подал руку, сдержанно кивнув. Но проходя мимо очередной картины, убедившись, что никто за ними не идёт, он увлёк девушку за собой, в очередную потайную нишу, где с силой прижав к стене, чтобы она могла почувствовать его возбуждение, прошептал на ухо: — Если бы я не знал, что над тобой колдовали Иветта с девушками, а не ты сама выбирала всё, — он невесомо провёл рукой от её ушка с изящной серёжкой, вдоль груди к талии и бедру, — это великолепие, то, я бы сказал, что это очередная твоя провокация. Ты выбиваешь у меня почву из-под ног, и заставляешь связанные мысли разбегаться в панике от такой красоты, — он сухо поцеловал её в висок, с которого спадала игривая прядка поднятых в высокую причёску волос, и отстранился. Но ноги её подвели, и Гермиона чуть съехала по стенке, пока мужские руки её не подхватили. В глазах плясал дикий огонь, грудь вздымалась в клетке корсета, а руки тянулись к желанному телу, не желая прерывать близость. — Маркиза де Малфой, нельзя заставлять достопочтенную публику томиться в ожидании гостей, — Драко повторил её фразу, и поправив выбившуюся прядь, потянул за руку к бальному залу. — То есть, я хорошо выгляжу? — она спросила, не поднимая глаз из-под густых ресниц, немного покраснев. С рычанием Драко вновь припёр её к стенке, уже не обращая внимание, есть ли кто вокруг: — Ты издеваешься? Или просто напрашиваешься на комплимент? Ты себя видела воообще? Девушка пожала плечами: — Я тебя не видела больше часа… Первой мыслью, когда меня отпустили, наконец, было увидеть тебя. Так что, нет, не видела… Драко изумленно на неё уставился, а потом развернул вокруг себя, чтобы показать отражение в огромной витрине, за которой находилось что-то старое, красивое, но сейчас не интересное. — В деталях ты себя, конечно, не рассмотришь, но общее впечатление о себе составить сможешь… — и вместе с ней стал всматриваться в отражение. Гермиона слегка обалдела от увиденного, и не могла прийти в себя, пока настойчивый голос не представил маркиза и маркизу де Малфой почтенными гостями бала. После объявления чета де Малфой вошла в бальный зал и слегка ошеломила ту самую публику, которую они чуть заставили ждать, поскольку маркиз с супругой не только были новыми лицами, но и арсенал последней затмевал всех присутствующих дам как вкусом, так и статусом. — Мы же не пробудем здесь долго, правда? — Гермиона смотрела на любимого глазами оленёнка. — Я не смогу в этом долго дышать, и оно очень тяжелое, и… — под тёмным взглядом Драко, она сдалась, — и я хочу продолжить то, что ты начал… — Приличия обязывают нас пробыть здесь до третьего общего танца. Дальше на твоё усмотрение… К ним то и дело подходили гости турнира, чтобы познакомиться и поближе рассмотреть новых участников бала. В редкие мгновения одиночества Гермиона то и дело искала возможность перекусить, а Драко возможность не отрываться от обозрения глубины её декольте. Наконец, они смогли поприветствовать Хозяев, а через пару мгновений объявили пир. Несмотря на дикое чувство голода, Гермиона насытилась несколькими кусочками утки в клюквенном соусе, но не смогла отказать себе в бокале розового вина, которое пила мелкими глотками, чтобы оно хоть как-то поместилось в её сдавленном желудке… Драко же, напротив, с удовольствием предавался ужину, активно общаясь с несколькими соседями по столу. Маркизу даже начало забавлять наблюдение за тем, как по очереди чуть ли не каждая особа женского пола пыталась завладеть вниманием её маркиза, выпячивая свои прелести и делая не совсем приличные даже в современном обществе предложения. Однако Драко смотрел на них с недоумением, иногда Герми даже казалось с искренним. Во всех его действиях читалось обожание своей драгоценной супруги, и ему были непонятны их назойливые и тщетные попытки. Когда хозяева прошли в залу для первого танца у Гермионы поджались ноги. Она совсем не представляла, что ей предстоит. Но увидев нечто, больше похожее на дефиле, чем на танец, она расслабилась, позволив маркизу делать с ней всё, что угодно. Драко, надо сказать, неплохо справлялся и с ролью танцора, и с ролью учителя. «Как и с любой другой ролью в его жизни», — подумалось девушке, в очередной раз вглядывающейся в его роскошные серые глаза… Несмотря на очевидное желание как можно быстрее покончить с маскарадом, Гермиона позволила себе искренне наслаждаться всеобщим внимание и неповторимой атмосферой. В лицее её не особо интересовала её популярность, но здесь она чувствовала себя особенной, уникальной, самой красивой… Точно золушка на своём первом балу… Только принца своего она нашла уже давно…