Потерянные

Драко нервно дёргал себя за рукав безразмерной футболки. Он и предположить не мог, что так не вовремя придётся участвовать в этом конкурсе. Но уточнённый график съёмок пришёл на почту только несколько дней назад. И Люциус не решался озвучить сроки предварительных работ до экзамена. Зато сейчас опять возник вопрос о том, чтобы перенести их сдачу. Снова терять год? Или пропустить этот чёртов конкурс. В конце концов, ничего страшного не произойдёт, если он откажется на данном этапе. А может, удалось бы вырваться на пару часов. Написать экзамен и вернуться… Нет, слишком далеко… Драко весь вечер ломал себе голову, стараясь не показывать отцу, как ему тяжело определиться. Люциус снова предоставил ему решать, как распорядиться своей жизнью. Ночью Драко почти не спал, а рано с утра уехал на студию. Новый альбом занимал всё свободное время и мысли. Он пока медленно выстраивался, набор композиций пополнялся. Хотя несколько наспех сделанных ещё в путешествии набросков уже ушли в работу аранжировщика. Он никак не мог определиться, менять ли ему что-то в уже исполненной на презентации песне, или не стоит. Метания ни к чему не приводили, но времени было ещё много. Он вспоминал Герми, которая вдохновила его на новые свершения. Её глаза и смех… Её любовь к нему… И с новым идеями вливал свои эмоции и чувства в музыку. У него был ещё день, чтобы дать окончательный ответ устроителям конкурса. И прошёл он незаметно. Только когда перед ним возник конкретный вопрос: бронировать ли билеты на самолёт, он понял, что вообще то ни разу не подумал о самом сложном. Погружённый в воспоминания о любимой, он совершенно не думал о ней в настоящем. Если он примет решение об участии в конкурсе, как он объяснит ей, почему снова пропускает экзамены. Не станет ли это для неё той последней каплей? Они ведь только-только помирились… Может, это хороший повод всё ей рассказать? Тем более, она одна из немногих, чей совет был бы очень ценен для него. Посмотрев на часы, он решил, что ещё не слишком поздно, чтобы встретиться. Экзамен в четверг, а значит, есть возможность отдохнуть и попозже лечь спать. Написав любимой, что скоро заедет, он лаконично завершил работу с командой и бросился в душ. Он не в первый раз придумывал, как лучше «выйти из тени». Ведь девушка может и не поверить на слово. Но сразу показывать ей всю команду, не зная, как она вообще отреагирует… Может, сейчас всё же не лучшее время? Стресс из-за журналистов и экзамены — ей, наверное, и так нелегко. А тут ещё в личной жизни такой… Сюрприз… И всё же, такого подходящего момента можно больше не дождаться. И её мнение в этом вопросе может стать решающим… Он решил начать с самого важного. Жи всегда советовал именно это в сложных ситуациях. И если он так настойчиво советовал всё рассказать, то воспользоваться его тактикой будет вернее всего. А самое важное — это то, что Драко нужно либо пропустить экзамен, либо конкурс. И то, и другое определит его будущее на ближайшее время. Точнее или то, или другое, потому что невозможно убить двух зайцев одним выстрелом. Сказать, что он волновался, это сильно приуменьшить. Даже перед выходом на сцену он никогда не испытывал настолько интенсивных эмоций. Пальцы нервно постукивали по рулю, а губы приходилось постоянно облизывать. Паника то и дело подкатывала к горлу. Нельзя было исключать вариант, что Гермиона воспримет этот его затянувшийся обман плохо. Но это то, на что он не в силах повлиять. Неважно, сейчас эта правда прозвучит или через месяц… Или важно? Так или иначе, сегодня он либо получит дельный совет, либо лишится любимой. Или и то, и другое. Но тянуть с решением больше нельзя! Что ж, завтра с утра он либо отправит отказ от участия, либо отправится за билетами. Время показывало начало седьмого. Он весь день провёл на студии, воюя с собой и своей командой, пытаясь достичь того чувства безоблачного счастья, что он испытывал в Шато де Анж, выраженного в музыке. И сейчас он даже удивился, как прекрасен был июньский вечер. Написав сообщение любимой, что уже подъехал, он неожиданно получил ответ: «Гермиона: «Отлично! Заходи!» Драко удивился такому повороту. Но выключил зажигание и подошёл к двери. На ходу перестраиваясь с режима «Исповедь» на режим «Ожидание», он постучал в дверь. Ему открыл Альберт. — Чрезвычайно. Просто чрезвычайно рад видеть вас, молодой человек! — рукопожатие было таким же крепким, почти угрожающим, как и в первый раз. Но не это смутило Драко. В его левой руке был зажат розовенький телефон Лайлы. — Добрый вечер, мсье. — О, какой официоз! Мы же почти семья! — в этот момент Алекс совершенно неприлично заржал, за что получил ощутимый тычок под рёбра от сестры, которая сидела в кресле в гостиной, очевидно, в плену. — Прости, это засада. У меня отобрали телефон, и я невольно заманила тебя в ловушку… — Мне, как главе этого скромного семейства, очень хотелось увидеть человека, с которым Гермиона провела эти выходные, — у Драко перехватило дыхание, но он смог удержать себя в руках. — Конечно, Альберт. Но тогда здесь не хватает ещё нескольких наших друзей… Невилла и Луны, например… — он вовремя заметил отчаянно подающую знаки Генмиону, чтобы скорректировать ответ. — Я думаю, нам и тебя хватит… — мужчина широкими шагами прошёл в комнату и уселся на диван. — Располагайся. — Гермиона уже успела рассказать, что мы были в прекраснейшем месте?.. Драко расслабленно устроился напротив любимой и стал увлечённо рассказывать о проведённых выходных, старательно избегая темы случившегося скандала. Гермиона принесла напитки, и почти до самого вечера все пытались не замечать слона в комнате. В конце концов, не выдержала сама пленница. — Ну что, кто будет тем, кто решится уже спросить? — она обвела семью ожидающим ответа взглядом. Все замолчали, а Гермиона всё ждала и ждала, кто же из них заговорит, наконец. Этим человеком стала мама. Даже Алекс стал серьёзен, как никогда. — Как ты, дочка? Это ужасно, что из нелепого и случайного столкновения сделали такую псевдосенсацию… Альберт еле отбился от нападок их PR-службы. Мне тоже пришлось выдержать несколько неприятных разговоров. Но ты-то как? — Уже нормально… Драко очень помог мне, а учитывая, что уже ничего такого в СМИ не говорят, и тему, кажется, совсем замяли, я надеюсь, что скоро всё забудется. Мне жаль, мам, пап, что из-за меня у вас на работе проблемы… Алекс? Представить не могу, что тебе наговорили обо мне твои однокурсники. — Не, нормально, — расхорохорился парень, — далеко не у всех хватило смелости высказать своё мнение… — слова шли в разрез с реальностью: по его виду было понятно, что этот разговор ещё не закончен и продолжится без присутствия родителей. Когда взрослые отпустили, наконец, молодежь, было уже около десяти. — Не знаю, что там эта твоя Джиневра думает, но ты даже не представляешь, что происходило в лицее. Вы-то сдались и уехали, а у меня экзамен был только в два часа. Приезжал какой-то мужик, встречался с администрацией — их потом всех вызвали на выходных на срочное заседание правления. Он им раздал таких люлей, что весь понедельник они чуть ли не каждого опрашивали по поводу развешанных фотографий. Конечно, никто не стал скрывать, откуда появились эти сплетни. Которые, кстати, даже из сети исчезли таинственным образом. Этот Голтрэйн… — Голдинг! — хором исправили его Гермиона и Драко. — Ну, да, Голдинг, видимо крутой чувак, раз за ним так быстро всё подчистили. Уизли отпустили только после нашего экзамена. Видимо ей несладко теперь придётся. Она, конечно, держалась гордо, но её папа выглядел мрачнее тучи. Они были с адвокатом, наверное, этот финансист хотел выдвинуть обвинение. Непонятно только, что ему до твоего лицея? — И сама не знаю. Но всем нам повезло, что у этого британца такие длинные руки, — Герми не соврала. Она просто утаила часть правды. Огромную такую, очень значительную часть. И ей тут же захотелось закрыться в комнате, чтобы никто её в этом не смог уличить. Но деваться было некуда. Алекс крепко обнял сестрёнку, сурово глянув на Драко, и отпустил голубков поворковать. Они вышли на вечернюю улицу — было всё ещё светло, но сумерки приближались стремительно. Драко уже решился начать разговор, как Герми порывисто обняла его и уткнулась в шею носом. — Мы поговорили с Лу. По-настоящему поговорили. И знаешь, она в такой жуткой ситуации оказалась. Кто бы мог подумать, что её увлечение звездой выльется в такой кошмар. Ты видел эти фото? — Да. Они неоднозначные, конечно, но больше в них провокационности из-за того, как она выглядит, а не из-за самой сцены. — Конечно, её проблемы стали причиной, по которой всё это вылилось в скандал в прессе. Но согласись, если бы её там вообще не было, или если бы она не оставила столько постов на его страничке… — девушка горестно вздохнула. — Представить не могу, каково это — жить постоянно под прицелами фотокамер. Это ведь просто ужасно: никакой приватности и личной жизни, постоянно нужно держать лицо, каждый твой жест и действие должны быть просчитаны командой PR-щиков, чтобы быть презентабельными для публики. Вся его жизнь подчинена этим правилам общения с прессой. Ведь как быстро он дал пресс-релиз на эти посты о Луне. Постоянно в центре внимания… Я не смогла бы так… И Лу со мной согласна. Хотя… — она вспомнила неожиданный вывод, который сделала в «Гранд-де-Буйон». — Мне понравилось, как я выгляжу на экране. Я не то, чтобы себе в жизни не нравлюсь, наоборот. Но я была приятно удивлена тем, как я смотрюсь… И наш проект для мсье Люпина… Мне тоже очень понравилось! Драко крепче сжал любимую в своих объятьях. От волнения он закусил губу, сердце билось с пугающей скоростью, а на глаза навернулись слёзы. Он их быстро сморгнул, успокаивающе погладил девушку по спине. В его голове боролись сейчас две мысли. Первая — простой выход из ситуации — просто промолчать. То, чего она не знает, ей не повредит. Вторая — поступить честно и рассказать, что на самом деле не вся жизнь Дрейя занята журналистами и сценой. Что есть та её часть, которая полностью подчинена его любимой девушке. Что его мысли заняты ею днём и ночью. Что Дрей способен не только петь, но и любить. Что Дрей… Герми последний раз поцеловала его шею и потянулась к губам. Парень немного рассеянно ответил на её поцелуй и чуть напряжённо улыбнулся. — Мне нужно тебе кое-что рассказать…

***

— Как ты думаешь, де Буйон запал на Герм? — Луна маленькими кусочками отламывала торт и вспоминала, как прошёл вечер пятницы. — Трудно сказать однозначно. Но подарки… И внимание… Очень похоже на то. Всё-таки для друзей ты не станешь просто так исполнять их мечты. Другое дело, для возлюбленных… — Ты опять руководствуешься логикой. А что говорит твоя интуиция? — Что, пока я не увижу, как они общаются, она мне ничем помочь не сможет, — Седрик рассмеялся и ухватил отломанный кусочек вилкой, чтобы тут же застонать от удовольствия. — Это очень вкусно! Я хочу ещё! — В холодильнике осталось пара кусочков. Принести тебе? — Луна уже готова было подняться из-за стола, как оказалась припечатана к стулу сильными руками. Повернув голову, она оказалась втянута в глубокий, тщательный, очень возбуждающий поцелуй. — Я думаю, здесь есть всё, что мне нужно… — он развернул девушку к себе, продолжая ласкать её губы, невесомыми движениями касаясь кожи открытых плеч и спины. — Я хочу кое-что попробовать. Завтра можно подольше поспать, а сегодня я тебя немножечко помучаю… — Только немножечко? — разочарованно протянула Луна, игриво потягиваясь под его руками, прижимаясь ближе к тёплой груди. Седрик наклонился, чтобы прошептать в самое ухо: — Столько, сколько захочешь… Я… — но его перебил телефонный звонок. Луна нехотя вышла из-за стола, за сумкой. — Да, Нев… Нет. Что?.. Когда?.. — голос её стал взволнованным и напряжённым. — Не знаю, но может, не стоит так волноваться? На вопросительный взгляд Седрика она прошептала: «Панси пропала!». Он тут же задал вопрос о Блэке. — Точно, Нев, ты Блэку пробовал набрать? Уверена, что наш Фрэнки не даст её в обиду! Хорошо! — девушка скинула звонок и посмотрела на своего парня. — Он сейчас попробует его набрать и перезвонит. Спустя буквально минуту телефон зазвонил снова: — Да. Не доступен?.. Конечно, мы скоро будем! — положив трубку, она бросила немного разочарованный, но требовательный взгляд. — Придётся отложить мои мучения ненадолго. Нужно помочь Неву! Дай мне минуту переодеться! Они заехали за другом и почти полночи потратили на поиски девушки. Но дома её не оказалось, прислуга сказала только, что хозяйка уехала ещё вчера. Значит, после встречи с Невиллом она домой не возвращалась. Парень вспомнил про клуб и про квартиру, где они провели ночь. Но и там девушки не было. — Послушай, если их обоих нет, значит, они вместе. И я действительно считаю, что с ними всё хорошо. Блэк способен её защитить. Может, что-то важное произошло, а прислугу в известность они не поставили… — Луна пыталась приободрить друга, как могла. — Но мне-то можно позвонить! Она позвонила бы. Или написала. Её телефон не доступен! Нет. Я знаю, что-то серьёзное случилось! Седрик задумчиво постучал пальцами по рулю. — Вряд ли ты сейчас можешь как-то повлиять на ситуацию. Поэтому остаётся только надеяться на лучшее и ждать. — Ты прав! Давайте-ка по домам. Спасибо, что хотя бы попытались помочь, — Нев сокрушённо растрепал и так лохматую чёлку и его руки безвольно опустились на колени. — Уверен, как только она сможет, она даст о себе знать, — Нев только кивнул и уставился в окно. На прощание Нев пожал Седрику руку и поцеловал Лу, и проводил взглядом отъезжающее авто. Потом уселся на крыльцо и потёр руками напряжённый лоб. Волнение не проходило. Раньше он воспринимал Блэка скорее, как прихоть или антураж. И только сейчас он осознал, что у того была работа, суть которой в охране и защите его девушки. А вот от каких именно угроз он её защищал, за всё время знакомства он даже не удосужился спросить. Вдруг это что-то по-настоящему опасное? Но Седрик прав, сейчас от него ничего не зависит.

***

Панс не объявилась ни в среду, ни в четверг. Она пропустила свой экзамен в пятницу. Нев с трудом смог сосредоточиться на тесте по истории, но всё же вышел из аудитории с полной уверенностью в успехе. Драко не было, Герми вскользь упомянула, что ему пришлось уехать, и в итоге настроение у всех опять спустилось ниже плинтуса. Последний экзамен был назначен через неделю, и всё равно никакого воодушевления или радости от временной свободы не было. Невилл продолжал волноваться, Седрик и Луна не знали, как его поддержать, а Герми пребывала в постоянном молчании. Она закрылась в себе, сама не уверенная в том, что чувствует. Она не просто скучала по любимому. У неё периодически проглядывалась паника в глазах: в прошлый раз, пока Драко не было, на неё вылилась целая куча вранья. А вдруг в этот раз будет что похуже? Он писал и звонил так часто, как мог, но этого всё равно было мало. Она стала писать ему письма, подкрепляя рассказы о проведённых днях фото и забавными комментариями. Это хоть как-то разнообразило её заторможенно-отстранённое мышление. К моменту следующего экзамена она немного пришла в себя, но благодарить за это нужно было семью и… Николя. Невилл ходил как в воду опущенный. Не впадать в панику ему помогало только то, что пока по всему выходило, что Панс с Блэком, а значит, всё будет хорошо. Луна и Седрик сражались с периодическими вспышками воспоминаний о девушке. Друзья почти не встречались эту неделю, лишь изредка созваниваясь, чтобы узнать последние новости. У всех было достаточно собственных проблем, чтобы решать чужие. Гермиона была по большей степени сама в себе. Родители окружили заботой и пониманием, стараясь не лезть в душу, но держали руку на пульсе. Алекс был подозрительно милым, предлагая себя в качестве водителя или напарника в видеоиграх. Просидев дома несколько дней, она не выдержала и сбежала от навязчиво-обязывающей заботы родных в молл. Она не расставалась с фотоаппаратом, пытаясь углубиться в окружающий мир, чтобы не концентрироваться на внутренних переживаниях. Поэтому не сразу заметила, что за ней неотступно следует автомобиль. Уже почти дойдя до остановки, она, наконец, прозрела. Прямо посмотрев на уже знакомого водителя, выдавая свой интерес, она подняла брови в вопросе. Тот вышел и отдал ей свёрнутое письмо и визитку и быстро ретировался, а Герми, быстро пробежав глазами по записке, рассмеялась и набрала номер. — Николя, это просто невероятно! В наш век информационных технологий мы даже не обменялись телефонами! Это просто чудовищное упущение!.. Конечно!.. Я? Прямо сейчас свободна!.. Отлично!.. Знаю… До встречи! Засмеявшись в голос от осознания, что за всеми перипетиями, стоявшими за их с Николя знакомством, они забыли о самом банальном, она зашла в автобус. Они договорились встретиться в молле. Делать ей всё равно нечего, с друзьями сейчас не расслабишься, а мозги проветрить за два дня взаперти просто необходимо… Пока она ехала до места встречи, ей, конечно, вспомнилось, что она кое-что о своём новом друге узнала. Но она так и не смогла определиться, как ей себя вести. С одной стороны, нужно было выяснить, зачем тот так опрометчиво разбрасывается деньгами ради малознакомого человека. С другой, она влезла в его переписку. Это же ужасно! Так, кто в чью жизнь без спроса лезет? Заказав любимый напиток в оговоренном кафе, Герми ожидала своего друга в нерешительности. Её отвлекла шумная ссора, и она сконцентрировалась на парочке, громко выясняющей отношения, когда к столику кто-то подошёл: — Добрый день, позвольте присоединиться? — окинув беглым взглядом молодого человека, девушка виновато извинилась, вновь наводя объектив на увлёкшую её парочку. — Нет, извините, я кое-кого жду… — Уверены, что не меня? — от такой наглости Герми даже задохнулась, и, набрав побольше воздуха, была готова уже высказать нахалу всё, что думает о нём, как её глаза встретились с зелёными, и она рассмеялась. — Николя! Я не узнала тебя от слова «совсем»! — она вскочила, чтобы поцеловать его в щёку, но тот проворно ухватился за свободную от фотоаппарата руку, поцеловав её, и немного смущённо улыбнулся. Выглядел он действительно совсем не так, как привыкла видеть его Гермиона. Элегантный костюм сменили классические синие джинсы и облегающая футболка, но держался он с тем же безапелляционным достоинством. Сейчас его язык не поворачивался назвать мужчиной, а сияющие смеющиеся глаза придавали и вовсе мальчишеский задор его образу. — Я подумал, что будет неуместно надевать костюм-тройку на дружескую встречу в торговом центре… — на этих словах румянец снова коснулся его щёк, и Гермиона не могла не рассмеяться. — Так мило, что ты краснеешь… — конечно, эти слова заставили его ещё сильнее запылать. Они проговорили почти до самой ночи. Сначала в кафе, потом просто гуляя по магазинам. Николя обзавёлся новым кожаным браслетом, не в силах отказать Герми. Её глазки маленького оленёнка не могли оставить его равнодушным, и, конечно, он принял её подарок. У девушки же появился ответный подарок — чехол, флешка памяти и запасной аккумулятор для её фотоаппарата. Она была в ударе, истратив весь заряд и заполнив память фотографиями и минивидеозаписями. Когда июньская жара пошла на спад, они прогулялись до водопада, и Николя сделал несколько снимков неуёмного папарацци. — Никогда бы не подумал, что, подвергнувшись таким нападкам со стороны прессы, вы с таким энтузиазмом приметесь за фотосъёмку, — он поправил капюшон её кардигана и снова посмотрел в окошечко камеры. — Пресса бывает разной, — пожала плечами Герми. — Я тебе кое о чём расскажу, но ты только не смейся. Не будешь? — Не буду, — пообещал Николя и снова переместил Гермиону в кадре. — Мне очень понравилось, как я смотрелась на экране. Как все эти знаменитости… Я была такая классная! Ну, это не самолюбование, не думай, просто я бы хотела так выглядеть всегда. Чтобы люди меня именно такой знали, понимаешь? Но я не знаменитость… — она вздохнула. — Нет, не подумай, я ничего не имею против! Мне хватило и пятничного кошмара! Но… — И что тебе мешает видеть себя на экране постоянно? — Ну, я не умею ничего такого… А становиться самой крутой тусовщицей только, чтобы мелькать на экране — это точно не для меня… — А как насчёт банальной журналистики? Они ведь не только пишут в газетах, но и снимают репортажи. И, как правило, они всегда мелькают по ТВ… — Ох… Я ведь уже делала так! Мы с Драко делали «репортаж», как творческое представление доклада по истории!!! Но почему-то никогда не думала про медиажурналистику, как профессию… Думала, что буду писать! Но это же!!! Надо серьёзно об этом подумать… — казалось, девушка уже сейчас решила приступить к обдумыванию. Но в следующую же секунду она хитро улыбнулась и бросилась к не ожидающему такого Николя. Схватив камеру, она поставила её на режим видео. Выставив вперед руку со стаканом кофе с трубочкой на манер микрофона, она начала съёмку: — Никки, Никки, расскажите, каково было сниматься в новом голливудском блокбастере? — Николя от удивления застыл, но потом весело рассмеялся, и, приняв правила игры девушки, заговорил, копируя американский акцент, раз уж Герми назвала его в заморском стиле. — О, спасибо, это было круто! Съёмки были тяжелыми, но захватывающими! Все трюки я делал без каскадера! — Уау! Невероятно, Никки! А как вам обстановка на съёмочной площадке? Нашли ли вы общий язык с вашей партнёршей? Говорят, Анджелина остра на язык! — Она непревзойденный профессионал! Я был счастлив поработать с ней! — Герми расхохоталась и опустила «микрофон». Потом отключила камеру и сделала глоток из стаканчика. Увидев улыбающуюся «кинозвезду», она снова рассмеялась. — Боже, Николя, ты действительно мог бы быть неплохим актёром! Смотри! — она повернула экран фотоаппарата к нему, но мужчина замахал руками, показывая, что не хочет это видеть. — Так или иначе, а брать интервью вы уже умеете. Возможно, это ваше призвание! — Ох! Я же так и не поблагодарила тебя за помощь с собеседованием! Это, и правда, моя мечта! А сейчас я ещё лучше понимаю, чем именно хотела бы заниматься… И всё, благодаря тебе! Николя закатил глаза: — Я же говорил: просто пара телефонных звонков. Герми прищурилась: — Я знаю, что это не так. По крайней мере, не с вопросом об интересе прессы к моей персоне, — она требовательно на него посмотрела, и упрямство в её взгляде даже немного напугало Николя. Он всё же был взрослым, уверенным в себе мужчиной. Со своим бизнесом и жизненным опытом. Но напор девушки просто обескураживал. И обезоруживал. Герми же восприняла его молчание по-своему. — Я случайно. Повторяю: случайно! Заглянула в твою почту. Переписка с Армином. Мне, конечно, неловко, что так получилось… — она отвела глаза на свою камеру, и это, почему-то, придало ей уверенности. Она снова включила режим репортера — у неё появилась возможность вывести на шутку серьёзный разговор. Она и сама не совсем поняла, что её потянуло на выяснение отношений. Николя в данный момент — единственный человек в её жизни, который ничем её не грузит и не напрягает, зачем же это портить? Но, видимо, природное любопытство так легко не искоренить. И теперь, шутливо выставив свой стаканчик вперед, она снова брала интервью: — Никки, появилась информация о том, что вы необоснованно высокие суммы денег тратите на одну юную особу… Какие отношения вас с ней связывают? Это скандал, шантаж, или что-то ещё? Согласитесь, мало кто из моей публики поверит, что вы столько усилий для защиты данной персоны прилагаете бескорыстно… Как вы можете прокомментировать своё участие в судьбе бедняжки? Николя, всё это время задумчиво глядящий себе под ноги, кажется, очень положительно оценил попытку девушки свести всё к юмору. Потому что первые несколько мыслей после такого внезапного разоблачения неожиданно сильно его испугали и напрягли. — Да, вы, безусловно, заслуживаете комментарий об этой ситуации. Как вы понимаете, в моей жизни есть очень много людей, в основном фанатов, коллег и конкурентов. Однако круг близких друзей всегда узок, и с годами он только сокращается. Эта юная особа заслужила особое место в моём сердце своим нетривиальным подходом к жизни, а также поразительно бескорыстной добротой и состраданием. Такую степень эмпатии в современном мире очень редко можно повстречать. Потому мне хотелось бы верить, что мы с ней добрые друзья. Что же до первой части вашего вопроса… Всё познается в сравнении. Что для одного — необоснованно высокие суммы, для другого — всего лишь капля в море. Что для одного — быстрый выход из кризиса, для другого — мерзкий и недостойный поступок. Я удовлетворил любопытство вашей публики? Генмиона немного опешила от такого комментария. Ей понадобилась минутка, чтобы переварить услышанное, но, когда она снова подняла глаза, в них светилась благодарность. — Спасибо, Никки, за столь откровенное и проникновенное интервью! — стаканчик был прикончен и выброшен, а камера спрятана в чехол. Последняя часть разговора не записывалась, но обоим нужно было помолчать. Они прогуливались по парку. В тишине слышались отзвуки ночных обитателей, поэтому атмосфера приобрела таинственность и какую-то тягучесть. Деревья без солнечного света казались огромными и угрюмыми. — Уже поздно… Давайте я отвезу вас домой? — Николя чуть поддержал за локоть споткнувшуюся в темноте Герми. Она сверкнула глазами. — Здесь становится страшновато? Мужчина только задорно рассмеялся. — Я в драках не участвовал уже столько лет, что даже не уверен, что это было на самом деле… Но мне кажется, у нас достаточно спокойно, чтобы чего-то опасаться… — Не всегда! Я однажды возвращалась из лицея… — девушка рассказала про случай с тремя некультурными парнями и одним геройским блондином. История получилась практически комичной из её уст, однако на деле ей до сих пор было неуютно от произошедшего. Ещё почти час они медленно шли по направлению к выходу из парка, но никто из них не торопился. — Я больше не могу! У меня болит живот от смеха, пощадите меня! — Что? Сдаёшься? — Гермиона хитро на него посмотрела. — Сдаюсь! — он преувеличенно-испуганно поднял руки, за что тут же получил порцию щекотки под рёбра. Нужно отдать должное его терпению и выдержке, потому что в ответ он ничего не предпринял, кроме позорной попытки к бегству. Когда Гермиона отсмеялась в очередной раз, она потёрла нос и вдруг серьёзно заявила: — Не хочу домой! Николя растерянно посмотрел на экран телефона: — Начало первого… Все кафе уже закрыты, а вы, ещё чуть-чуть, и замёрзнете. Тут до Герми дошла очевидная истина, и она сделала страшное лицо: — А почему ты не на работе? Сегодня же, как обычно, полная посадка… Или вы закрылись раньше? — Нет, — просто ответил Николя, — но я ведь не один там работаю. Если мне не нужно печь тортики по старинным рецептам для очаровательных красавиц, я вполне могу оставить ресторан на Этьена. Конечно, публика любит видеть владельца и управляющего, как и получить комплимент от шефа, но это не обязательная часть развлекательной программы. Я их и так разбаловал, поэтому уверен, они без меня прекрасно проведут вечер. Точнее, уже провели — хотя мы и работаем до последнего клиента, к этому времени они обычно уже расходятся… — Так, давай рванём к тебе! Там же никого не будет! Выпьем чаю, я расскажу, как опасна любовь к искусству! — они уже вышли к дороге, где их ожидало авто. Николя аккуратно закрыл дверь за девушкой, усевшейся на заднем сидении машины. Их, почему-то, сопровождал водитель, хотя это был не лимузин его мамы. Вырвал из задумчивости мужчину внимательный взгляд. — Прошу меня простить… Позволил себе слишком глубоко задуматься, — увидев некоторое сомнение в глазах Гермионы, глядящей на водителя, он поспешил дополнить. — Не представлял даже, как сложится наш маршрут, и мне совсем не хотелось забирать машину непонятно откуда или идти до неё из последних сил. Жюль — мой водитель, а не маман… Мне стоило представить вас раньше. Что до вашего вопроса — не думаю, что мои сотрудники, которые будут приводить рабочие места и залы в порядок часов до двух, оценят меня в таком виде и в такой компании. Слухи буду неизбежны, и я прошу вас поверить мне, я не о своей репутации беспокоюсь… — Нам много чего нужно было раньше сделать — например обменяться номерами. Я понимаю, твои слова имеют смысл. Не хочется потом опять доказывать всему миру, что я не жираф. Это было на самом деле очень жутко, — Герми поёжилась, и Николя позволил себе коснуться тыльной стороны её ладони в знак поддержки. — Так что, вечер заканчивается? — Не обязательно… Я сейчас изложу вам варианты. Но у меня есть просьба — пожалуйста, не думайте ничего крамольного о моих предложениях. Я ни в коей мере не хотел бы вас оскорбить… — Ох, ну и умеешь же ты заинтриговать! — Мы может поехать в «Клифф», у меня там перманентная бронь, и они работают всю ночь. И у них есть просто потрясающая коллекция травяных чаёв со всего мира, — Герми кивнула, демонстрируя нетерпение ознакомиться со всеми вариантами. — Мы может поехать в «Будуар». Они тоже работают всю ночь. Там меня не знают совсем, — после ещё одного кивка, он продолжил. — Мы можем поехать ко мне. Коллекции чаёв не предложу, но у меня неплохая коллекция вин, очень милые обитатели аквариума и возможность делать всё, что заблагорассудится. — Мм. Дай-ка подумать… — причина, по которой Николя сделал ту интересную ремарку, теперь была очевидна. Он предлагал либо самый дорогой в регионе ресторан. Просто неприлично, совершенно чрезвычайно дорогой. Сплетен там не будет кому распускать. Или ночной клуб, тоже очень не дешёвый, а ещё с весьма специфической репутацией — говорят, есть особый список членов с особыми привилегиями и доступом к особым развлечениям. Там тоже не о ком будет сплетничать, если его не знают. Или свой дом, что провокационно уже само по себе. То, что он осмелился предложить третий вариант было сюрпризом для него самого. Он никого не приглашал к себе — это было только его место. Даже мама была у него всего два раза — когда квартира была ещё совсем пустой и сырой — оценить инвестиции сына, и когда ремонт закончился, а портрет отца перекочевал на новое место над его камином. А ещё он не ожидал, что так скоро решится просить у Гермионы такого доверия. Они всё же знакомы всего-ничего. — Давай так: я сейчас больше всего на свете мечтаю снять обувь и уютно устроиться на чём-нибудь не менее мягком, чем это сиденье. Это как-то упрощает выбор? — Если честно, то нет. Это возможно везде, — ага, значит в Клиффе бронь у Николя на VIP-комнату. — Так, а куда бы ты хотел? Николя пожал плечами: — Я мог бы и тут остаться, если бы здесь подавали что-нибудь вкусное… — Ладно, — нахмурила брови Герми, — раз с выбором ты мне не поможешь, то… Давай в «Будуар». Я там ни разу не была, интересненько всё-таки! А ещё, если я увижу хотя бы намёк на кровать, то меня с неё будет не поднять! Мои ножки очень потрудились и к ночи немного обнаглели… Точно! Давай в «Будуар». Николя рассмеялся и едва заметно кивнул Жюлю, чтобы тот трогался: — Точно решили? — Ага! — Ох, вы даже не представляете, что вас там ждёт! Как только они зашли в клуб, Герми поняла причину его последнего комментария. Всё помещение было одной большой спальней. Пол был стилизован под гигантскую постель, а вдоль стен стояли вполне себе настоящие кровати. В центре зала было установлено несколько шестов на небольших диванчиках; то тут, то там танцпол украшали застеленные красным бельём круглые ложа. Бар был исполнен как огромное трюмо с миллионом бутылочек и скляночек. Стены были зеркальные, а лаундж-зона была уютной гардеробной со стенным обувным шкафом. Несмотря на то, что Николя здесь не был частым гостем, было видно, что он не впервые оказался в этом заведении. Он сразу направился к одной из кроватей подальше от входа и небрежно махнул рукой, подзывая официанта. — Здесь вряд ли подают чай. Хочешь чего-нибудь? — Ага. Узнать, для начала, как меня сюда пустили? — Деньги многое решают, милая Гермиона. Уверяю вас, эта сумма куда менее насторожила бы вас, чем предыдущая… — они уселись на кровать, которая была совершенно не приспособлена для такого положения. Оглянувшись, девушка заметила, что практически все на таких «околостенных» кроватях лежат. Смутившись первоначальной подоплёки, она включила исследовательский интерес, поэтому быстро расстегнула босоножки и забралась на кровать с ногами. Николя соорудил пирамиду из подушек и удобно расположился на ней, не потеряв ни капли своего аристократизма. — Мне очень важно, чтобы вы понимали — вы ничего мне не должны, ровным счётом! Живя в мире больших денег, мне было немного сложно сразу понять ваш гнев. Потому я вам ответственно заявляю, что мои действия направлены на удовлетворение моих интересов. Я ни в коем случае не пытаюсь поставить вас в зависимое положение. Давайте договоримся, что вы не будете принимать во внимание мои финансы? Согласитесь, дружба не об этом, ведь так? Девушка растерянно кивнула. Подошедший официант принял заказ. На удивлённый взгляд Николя она только пожала плечами: — Только никому не говори. Но я тебе доверяю! — последнее предложение она сказала почти шёпотом на самое ухо мужчины — музыка гремела так, что и самого себя было услышать сложно. Когда им принесли кофе и высокий бокал с каким-то разноцветным коктейлем, Герми попробовала его, чуть поморщилась от сильной сладости и подползла ближе к Николя, чтобы иметь возможность разговаривать без срыва голосовых связок: — Итак, я обещала тебе историю. Так вот, моя подруга Луна оказалось в центре чудовищной сплетни из-за любви к искусству!.. Спустя ещё почти два часа, когда мало одетые девушки и парни на подиумах и пилонах, наконец, сменились воздушными гимнастами, и чуть пошатываясь от усталости разошлись по гримёркам, Гермиона с открытым от удивления ртом смотрела в «небо». Потолок, обычно стилизованный под классический спальный интерьер, сейчас напоминал звёздное небо, в котором парили несколько артистов. Их движения завораживали и гипнотизировали. Надо сказать, что и интерьер, и плэй-лист, и обслуга «Будуара» создавали очень камерную, почти интимную обстановку несмотря на то, что помещение было огромным. Каждый элемент интерьера был нацелен на возбуждение и привлечение публики. Ритм мелодий и чувственные движения танцоров, плавное перемещение подсветки и мягкое мерцание вокруг пилонов, высвечивающее самые откровенные позы… Даже официанты двигались плавно и призывно. Флёр сексуального подтекста был будто подмешан к кислороду. И эти воздушные гимнасты стали апогеем всё нарастающей атмосферы всеобщего возбуждения. То, что они вытворяли под потолком, было невероятным представлением. Провокационным, на грани цензуры, на грани фола, но прекрасным, эмоциональным, отлично срежиссированным спектаклем. Николя, уже видевший этот номер, тайком наблюдал за реакцией Гермионы. Её сменяющиеся эмоции были куда более ценным наблюдением, чем парящие парни и девушки. Румянец то вспыхивал ярче, то терялся в улыбке или волнении. На какой-то момент она прикрыла глаза, чтобы не видеть летящую вниз девушку, которую подхватили двое ребят почти в самом конце пути, у пола. Прошло ещё несколько минут, прежде чем Николя понял, что его спутница уснула. Сказался безумно тяжёлый и насыщенный день. Завороженный этой картиной, мужчина просидел так ещё какое-то время. Потом, переведя взгляд на подошедшего официанта, попросил коньяк. Пока несли его заказ, он аккуратно переложил ножки Гермионы себе на бедро и стал бережно растирать всё ещё заметные отметины от перемычек босоножек. Он очень легко, едва уловимо касался её подъёма, кончиками пальцев разглаживая чуть покрасневшие полоски кожи. С трудноопределимым выражением лица он внимательно прослеживал собственные движения, будто пытался удостовериться то ли в их реальности, то ли в их невинности. Бокал закончился неожиданно быстро. Но повторить его он не решился. Ему нужно было сохранять хладнокровие. Ему нужно было сохранять голову на плечах. Ближе к закрытию он озаботился вопросом: лучше на руках вынести её отсюда, чтобы не будить, или заказать чашку кофе и начать утро. Николя всегда был немного поэтом, немного романтиком, но, наверное, только сейчас до конца понял, что значит сравнение с ангелом спящей девушки. Её ресницы подрагивали, а лёгкий румянец на щеках будто протестовал против нахождения в такой сумбурной обстановке, дышащей похотью и пороком. Он решительно отодвинул в сторону идею с кофе. Бережно подняв её на руки, он проследовал к машине. Несколько служащих подозрительно посмотрели на него, но, убедившись, что девушка спокойно спит, вновь приняли безразличный вид. Ночь уже уступила свои права зарождающемуся утру. Их рабочий день был почти окончен. Какое им дело до веселящихся распутников?

***

Сон сморил её крепко. Она нехотя просыпалась, ворочаясь на кровати, но запах свежезаваренного кофе приятно будоражил обоняние, и хотелось поскорее насладиться его вкусом. Она с улыбкой распахнула глаза, и только сейчас до неё дошло, что же такое странное она ощущала всё это время. Накрахмаленные простыни приятно и чуть слышно скрипели от каждого движения. От них веяло свежестью и чистотой. У неё дома не было такого постельного белья. И тут пришло осознание, что заснула она в «Будуаре». Быстро оглядевшись, она по достоинству оценила интерьер. Было уютно и просто. Но в каждом предмете мебели, в каждой детали декора витали многочисленные нули после первой цифры в ценнике. Увидев приоткрытую дверь, она не ошиблась — ванная была не менее стильной и не менее дорогой. Привести себя в относительный порядок не заняло много времени, но ей так отчаянно хотелось в душ, а переодеться было не во что. Совсем. Поэтому она бросила последний взгляд на себя в зеркало и направилась на запах. Он привел её на небольшую, но хорошо укомплектованную кухню. И несмотря на наличие кофемашины, на плите стояла причудливая турка. От неё исходил едва заметный дымок. — Мадемуазель Гермиона! Вы уже проснулись! — Николя заметил её сразу же, но дал возможность немного осмотреться. — Доброе утро! Добро пожаловать в мою скромную обитель. — Николя, не скромничай! Это же просто обалдеть, какая огромная квартира! — в ответ мужчина улыбнулся и принялся разливать кофе по чашкам. — Я позволил себе сварить вам кофе. А вот этим меня кормит моя Айда, — он протянул несколько бутербродов с авокадо и чем-то розовеньким. — О! Я буду счастлива познакомиться с твоей девушкой! — Герми всё ещё осматривала интерьер. Но теперь она выискивала хотя бы фото Николя с его избранницей. — Айда — моя домработница. Она ушла из дома за мной. Она мой самый старый друг во всех смыслах… — Из дома? — аромат, разлившийся на кухне, был настолько соблазнительный, что Гермиона не выдержала и подошла поближе. Чашка кофе появилась перед ней и тут же оказалась в руках у гостьи. — Из дома, где я вырос, где жила моя семья. Несколько минут они наслаждались чуть горьковатым напитком, когда раздался звонок. Как оказалось, Николя ожидал гостью. — Кристина, позвольте представить, мадемуазель Гермиона, наша Золушка. Гермиона, рад представить вам Кристину Малкин — ваша крёстная фея на сегодня. А если захотите, то и на перманентной основе, — Герми бросила непонимающий взгляд на хозяина квартиры, но потом вернула его Кристине, которая продолжала раскладывать вещи по дивану. — Как вы и просили, мсье де-Буйон, платье для мадемуазель, и ещё несколько полезных мелочей, — она протянула девушке пакет. — Ну, и обещанный хрусталь! — на этих словах она жестом фокусника достала три пары босоножек. — Давайте подбирать, какая пара ваша! Герми нахмурилась, но возразить ей не позволил осторожный тон мужчины: — Наверное, будет лучше, если мадемуазель сначала немного придёт в себя. Думаю, душ многое расставит по местам… — такой откровенный намёк проигнорировать было нельзя, тем более, устраивать выяснение отношений при «фее-крестной», как назвал её Николя, было не с руки. Вернувшись в ванную, Герми распаковала пакет и нашла там бельё и зубную щётку. Расчёску и несколько саше со средствами для снятия макияжа, умывания, шампунь и другие полезные и действительно актуальные сейчас мелочи. Душ пришёлся кстати, а такая забота и предусмотрительность были приятны и демонстрировали зрелость её нового друга. К моменту, как она вышла из комнаты, собрав волосы в высокий пучок, одетая в новое платье, Кристины уже не было. — Николя, спасибо тебе, конечно, за заботу, но это не слишком? — Вам, вероятно, не терпится узнать, что произошло? — Герми принялась за новую чашку кофе, с удовольствием пробуя замечательный бутерброд Айды. — Вы заснули в «Будуаре» во время представления воздушных акробатов. И я не решился вас разбудить. Тем более, ночью явиться домой вам было бы не очень кстати. Поэтому я, точнее, Жюль, привёз вас, точнее, нас, сюда. Но поскольку я не принимаю здесь гостей — у меня даже гостевой спальни нет — то у меня не нашлось ни зубной щётки, ни каких-либо других нужных вам вещей. И я обратился к Кристине. Но я должен покаяться. Ваша обувь осталась в «Будуаре». Потому и возникла необходимость в новой паре. — Ты хочешь сказать, что выбора у меня всё равно нет? Босиком я точно не пойду… — её взгляд упал на часы. — Николя! Ты снова прогуливаешь работу! — Ну должно же быть хоть что-то приятное в том, чтобы являться владельцем… — мужчина смотрел с доброй усмешкой во взгляде. И с хитринкой. Они провели весь день вместе. И, пожалуй, Герми впервые за долгое время смогла полностью выбросить из головы навязчивую идею, что у них с Драко не всё в порядке. Что как только всё налаживается между ними, он опять ускользает. И Герми снова остаётся одна. Разговаривать с Николя было легко. А фотоаппарат в руках стал верным спутником. Вернувшись домой под вечер, девушка натолкнулась на встревоженное лицо матери. — Милая, а разве у Драко не седан? Чья это машина? — Каролин старалась звучать непринуждённо, но ей не удалось скрыть беспокойство. — Меня подвёз Николя. Драко пришлось уехать ненадолго, — Герми тоже постаралась сдержать грусть и раздражение в голосе — не успела вернуться домой в хорошем расположении духа, как снова ей напомнили о её переживаниях. — Ну, и кто он? — это должно было прозвучать, как предложение посплетничать и поделиться девичьими секретами. Но Гермиона услышала в как бы невинном вопросе упрёк и допрос. — Мам, у меня послезавтра экзамен. Я пойду почитаю. Но в этот раз женщина не стала так тонко сглаживать углы. — Гермиона. Мне нужно знать, где и с кем ты проводишь время. Это вопрос заботы и безопасности. Кто такой Николя? Сколько ему лет, откуда ты его знаешь, какие у вас отношения? — Давай мама, продолжай. Сплю ли я с ним? Платит ли он мне за это? - голос Гермионы сорвался, а глаза гневно засверкали. — Я не знаю, что ты себе думаешь, но ты не можешь со мной так разговаривать! Я же волнуюсь за тебя! И спросить я хотела про твою личную жизнь, потому что ты моя дочка! Я думала, у вас с Драко всё хорошо… А тут этот Николя. И я обещаю, Гермиона, если ты сейчас скажешь мне, что это не моё дело, мы с тобой очень! Очень поссоримся! — Прости, мамуля. Прости! — девушка виновато опустил глаза. — Просто мне и стыдно, и обидно! И ты даже не представляешь, как я вам с папой благодарна, что вы мне даёте время и свободу. Но я не готова сейчас об этом говорить. Не о Драко. А Николя друг, — она посмотрела на маму и снова виновато отвела глаза. Похоже, успокоить её не удалось. — Я, и правда, пойду! Она позволила себе провести вечер, разбирая фото и видео. Написала письмо любимому, в красках описав водопады и парк, приложив самые удачные снимки. Даже не верится, что через неделю у них начнётся взрослая жизнь…