Концерт

— Не могу поверить, что я присутствую на этом шедевральном событии!!! — Луна мелко переступала с ноги на ногу, будто пыталась бежать, на месте. Гермиона закатила глаза: — Тебе напомнить, что это ты была той, кто купил билеты на это шедевральное событие… Луна только счастливо рассмеялась. Спустя почти полчаса всех необходимых проверок, они оказали в зале, где уже отбивал басы барабанщик. Блондинка почти поскуливала от предвкушения, и Гермиона изо всех сил старалась не показывать свою грусть. Они с Драко не виделись и даже почти не переписывались после их расставания в среду ночью. За два полных дня она уже успела соскучиться, накопила несколько событий, которыми хотелось поделиться и отчаянно нуждалась в его объятиях и прикосновениях. Но он отвечал на её смс не сразу и коротко, было очевидно, что она мешает любимому, поэтому она приняла волевое решение не писать ему первой. Он сам найдёт её, когда у него будет время. В тёмном зале наконец раздались овации, встречающие Дрейя. Гермиона постаралась сосредоточиться на том, что происходило на сцене. Вот позёр! Певец улыбался широко и довольно, на нём были настолько облегающие штаны, что едва ли он мог бы присесть на стул, почти прозрачная облегающая рубашка оставляла, конечно, простор для воображения. Но небольшой. Артист распахнул руки будто желая заключить весь зал в объятья и выбежал на авансцену. Как всегда яркие чёрные глаза светились довольством и даже восторгом. — Я так счастлив быть на этой сцене и чувствовать всю вашу любовь! Кстати о любви, сегодня я хотел бы поздравить всех, кто встретил свою половинку, всех кто влюблён, всех, кто понимает меня в этом потрясающем чувстве! Думаю, мы с вами прекрасно проведём время! Тем же, кто ещё не познал это прекрасное, хочу искренне пожелать: найдите своё счастье, не бойтесь обжечься, не прячьтесь от любви, она стоит того, чтобы идти на риск! Ну что, поехали! Учитывая близкую дружбу с оголтелой фанаткой, Гермиона прекрасно знала все звучащие песни, иногда даже подпевала, но поразило её другое. То, как мужчина двигался, как он говорил — это завораживало и не отпускало, будто сердце тянулось к нему. И девушка с удивлением поняла, что идеи, которые Дрей вещает со сцены, ей близки и понятны. Они касались чего-то в глубине души, и та благодарно отзывалась мелодичным переливом. Уже в самом конце, когда зрителям предстояло услышать последнюю композицию, артист вышел вновь на самый край сцены, взял микрофон со стойки и сел. Он был уставшим, вымотанным, но его голос звучал спокойным, бархатным маревом, распространяющимся по залу и захватывающим в плен. — Ну что, друзья. Нам пора прощаться. Это время вместе с вами проходит так быстро… Знаете, я сейчас уже закончил подготовку, и мы с командой начинаем работу над новым альбомом. Я исполню сейчас песню, которую некоторые из вас могли слышать на презентации нынешнего альбома. Она породила множество сплетен и едва не запятнала репутацию замечательного человека. Девушка под ником «Майский цветок», которую зовут Луна, стала жертвой сначала убойного очарования моей новой работы, — в зале на эту иронию раздался смех и подначивания, — а потом домыслов и пропаганды недобросовестных журналистов. Я надеюсь, что услышав эту мелодию, каждый здесь присутствующий поймёт, что под влиянием момента чувствующая, сопереживающая душа раскрывается и впускает в себя океан эмоций. В нашей жизни так мало искренности. Мы так недолго можем оставаться самими собой, играя, зачастую, вынужденные роли. И когда настоящие чувства прорывают привычный кордон, может случиться всё, что угодно. Лу стояла, кажется, забыв себя. Её лицо было одухотворённым, и выглядела она, будто только что столкнулась с божеством. Однако внезапно её толкнули и громко выкрикнули: «Так вот же она!!!» и далее разбитым хором пронеслось: «Смотрите! Она здесь! Эй, это она!». Непонятно как, но постоянные толчки вынесли их к самой сцене, а Дрей, заметив ажиотаж внизу, посмотрел прямо Гермионе в глаза. И расплылся в такой радостной улыбке, что ей даже стало неловко, что она отняла у Лу кусочек её персонального счастья, потому что глаза певца не стесняясь изучали её, лишь изредка возвращаясь к Луне, которую он, кажется был счастлив видеть. Дав знак кому-то за сценой, он поднялся на ноги: — Я не ожидал, что вы вновь придёте ко мне в гости, после той ужасной инсинуации… Но я рад. Очень рад возможности ещё раз извиниться за всех, кто нанёс вам оскорбления и попытался запятнать вашу честь… В этот момент к ним подошли два неприлично высоких и широкоплечих мужчины и оттеснили от них толпу, провожая девушек вначале к кулисам, а потом подняли их на сцену. — Добрый вечер! — поздоровался Дрей и протянул микрофон к ошалевшей и почти не соображающей Луне. — Привет! — то, что она смогла выдать хоть слово, стало сюрпризом для неё самой. — Вы принимаете мои извинения? Взгляд Лу стал чуть более осмысленным: — Ну, большинство из них считало, что ты выбрал меня своей девушкой — в каком бы то ни было формате — так что мне было даже лестно. Я имею в виду — Боже, это даже сродни комплименту… — А кто это рядом с вами? — всё время возвращающийся взгляд, наконец, остановился на Гермионе. От него иррационально стало теплее. Лу кажется только сейчас осознала, что вцепилась в ладонь подруги мёртвой хваткой и затащила её с собой на сцену. — Это моя лучшая подруга. Она хочет стать журналистом. Она самая крутая, потому что пришла сюда несмотря на то, что не такая ярая поклонница твоего таланта, как я… Дрей усмехнулся на последнюю фразу: — А имя у моей не-поклонницы есть? — Дрей протянул микрофон на этот раз Гермионе, и выгнул бровь, будто бросая вызов. Она ещё раз в голове назвала певца позёром, и глядя ему прямо в глаза громко представилась: — Я Гермиона. И я оценила бы твой творческий рост, о котором все неустанно твердят после той злосчастной для Луны презентации, если бы ты всё-таки спел обещанное… На сцене раздался задорный смешок, потом микрофон вернулся на стойку, а девушек хотели уже проводить, но Дрей отрицательно помотал головой. Только кивнул музыкантам. Ничего не понимающие девушки смутились, услышав первые аккорды, но в этот момент сзади них появилось два стула — видимо первые попавшиеся, раздвижные — и им было предложено присесть. Дрей стоял у микрофона закрыв глаза. Музыка играла ненавязчиво, тихо, будто музыканты боялись потревожить его мысли. Он заговорил: — Это те слова, которые я мечтаю сделать правдой. Каждый из нас чего-то боится. У каждого из нас есть, что скрывать. Но когда мы находим то, ради чего готовы сбросить эти оковы, — в этот момент он открыл глаза и посмотрел прямо на Гермиону, безошибочно словив её взгляд в ловушку своих чёрных, — где найти силы, чтобы противостоять своему страху? Это песня о том, как найти смелость быть счастливым… — он глубоко вдохнул, перевёл взгляд на публику и запел. И Гермиону будто закрутило в водоворот эмоций, отчего-то знакомых и незнакомых одновременно. Она будто оказалась снова в душе в придорожном мотеле, где потеряла и нашла смысл своего существования. Будто только что увидела снова, каково это — когда Драко ушёл, а потом почувствовала облегчение от того, что он вернулся. Слова попадали точно в цель, это было про неё, и несмотря на то, что Дрей почти растворился в исполнении песни, лишь изредка бросая наполненные эмоциями взгляды в зал, ей казалось, будто он поёт это только для неё одной. Каким-то чудесным образом всего пара куплетов расставила по местам все её страхи и чаяния, мечты и сомнения. Она как никогда чётко поняла, почему так боялась лишний раз задать вопрос любимому или войти в конфронтацию. И поняла, что на таких эмоциях ничего крепкого не построишь. Когда стихли последние аккорды, Гермиона была настолько поражена и вдохновлена своими открытиями, что не смогла сдержать восторга и вскочила со стула с бурными аплодисментами. Зал же замер, потрясённый и шокированный новой песней, только спустя минуту подхватив хлопки девушки, превращая их в овации. — Я вижу, я смог заслужить признание не только у моих фанатов… Так что вы скажете о моём творческом росте? Гермиона помолчала недолго. Для неё всеёвдруг встало на свои места. Буквально всё. — Скажу, что хотела бы узнать его секрет. — Вы хотите взять у меня интервью? — Дрей выгнул бровь. — Если угодно… Дрей, кажется, на секунду завис от подобной наглости, но потом широко улыбнулся и обратился к публике: — Вот что значит — настоящий журналист! Ну что ж, как я могу не дать ей шанс? Зал восторженно взорвался новым штормом оваций, а обалдевшая Луна нервно хлопнула подругу по плечу. Но дело было сделано. Она уже бросила вопрос, и совершенно неожиданно получила положительный ответ. Абсолютно не зная, чего ожидать от этой ситуации дальше, она просто поддержала аплодисменты публики. Знала ли она, что это была судьбоносная импровизация, которая всю её жизнь перевернёт с ног на голову? В это же время, стоя за кулисами, Люциус пытался перевести дух, в неверии качая головой. Его сын совсем запутался, и только что сделал свою жизнь ещё сложнее. Как будто ежедневное притворство и постоянное одиночество были недостаточной ценой его карьеры. То, как Драко преображался на сцене, то каким счастливым его делало любимое дело, стало решающим, когда они стояли на развилке судьбы — подписать контракт и начать кардинально новый виток, или остаться обычной среднестатистической семьёй с домашними концертами и рутинным обучением в колледже. Ни обещанные деньги, ни предполагаемая популярность не заинтересовали Драко так, как простая возможность поделиться с публикой своими песнями. Люциус смотрел на ситуацию более прагматично, тщательно проверяя и оценивая и цифры вознаграждения и условия работы, крайне разумно сократив срок контракта до года, чтобы потом самостоятельно руководить карьерой сына. За всё это время он наблюдал и отчаяние, когда его надежды с Асторией были разбиты, и одиночество, когда он самоустранился от любой социальной жизни, и осторожную надежду, когда Гермиона смогла создать трещину в его ледяной стене, и показное равнодушие, когда вынужденное отчуждение сделало его отшельником, а одиночество давило так сильно, что и строчки за месяц не удавалось написать. И сейчас Люциус в бессилии наблюдал из-за кулис, как его сын загнал себя в ловушку собственной глупости. Ведь если он надеялся, что ему станет легче рассказать правду Гермионе, после того как она сблизится с Дрейем, то он сильно ошибался. А вот если его поступок был продиктован страхом повторения истории с Асти, то всё было ещё хуже, ведь он своими руками разрушал то неуверенное, но почему-то всё ещё не оборвавшееся доверие. Мог ли он предположить, что импульсивный, совершенно опрометчивый поступок Драко приведёт хоть к чему-то хорошему? А пока мысли двух самых важных людей в его жизни одолевал шквал вопросов, Дрей попрощался с залом и кивнул барабанщику, чтобы тот отбил ритм финальных аплодисментов. Люди внизу послушно хлопали в такт, пока артист на сцене благодарно прижал ладонь к сердцу и склонил голову. Свет на сцене постепенно гас, пока не стемнело настолько, что трудно было рассмотреть собственную руку. Девушки в растерянности озирались, пока не почувствовали, как их аккуратно взяли под локоть, чтобы проводить. И к их абсолютному удивлению, они оказались в какой-то небольшой комнатке, но никак не среди остальных фанатов. Спустя несколько минут к ним заглянула ассистентка с вопросом, не нужно ли чего принести, пока певец приведёт себя в порядок. А ещё через некоторое время нервного предвкушения у Луны и оптимистичного ожидания у Гермионы, дверь распахнулась, и в комнату вошёл Дрей. Он сменил облегающие и полупрозрачные тряпки на простые джинсы и майку, от чего не потерял ни грамма дороговизны или сексуальности в образе. — Дамы, надеюсь ожидание не было слишком долгим? — парень нахмурился. — Неужели вам не предложили напитков? В глазах Лу зажглись воображаемые сердечки, и Гермиона буквально услышала в голове её: «Оооу, какой он заботливый!..» Решительно взяв ситуацию в свои руки, она ответила: — Всё в порядке, Дрей! Ты и так очень великодушно вписал нас в свой наверняка напряжённый график. Это очень мило с твоей стороны… — Так не пойдёт! — артист перебил девушку и написал кому-то, быстро убирая телефон, будто и не сомневался, что его указание будет исполнено. И двух минут не прошло, как в комнате появился поднос с кофе и напитками. Немного фруктов и небольшие закуски стали неожиданным и нужным дополнением. Как только в воздухе послышался аромат еды, у всех троих загорелись глаза. Несколько минут было потрачено на поглощение еды, и когда голод был немного утолён, атмосфера в комнате будто потеплела. Даже Луна перестала выглядеть ошеломлённой и потихоньку привыкала к такому близкому и вроде как обыденному присутствию рядом со звездой. Не то, чтобы это был первый раз в его обществе, но она даже в самых смелых мечтах не видела себя запросто сидящей с ним за одним столом, чтобы перекусить после тяжёлого концерта. — Так… Я пожалуй должен извиниться за такое навязчивое приглашение. Однако я не привык откладывать всё в долгий ящик… — Дрей сидел за дальним краем стола и совсем не выглядел виноватым, несмотря на прозвучавшие извинения. — Человек действия, да? — Гермиона приподняла бровь в саркастическом вопросе, и ей даже показалось, что Дрей умилённо улыбнулся на этот жест, вместо своей звездной ухмылки, на которую молились его фанаты на всех шести континентах. — Это ваш первый вопрос? Немного опрометчиво для журналиста так разбрасываться шансами… У нас не так много времени, как хотелось бы… — Кому хотелось бы? Тебе или мне? — Гермиона задержала взгляд на его улыбающихся глазах. — Думаю, нам обоим… — воздух вокруг них сгустился, а взгляд стал интенсивным и глубоким. Девушку будто затягивало в мрачную глубину. Совершенно не к месту сбоку раздалось характерное хмыканье, и магия момента разрушилась, когда говорящие обратили внимание на притихшую и с интересом наблюдающую за развитием ситуации Луну. — Как знать… — ответила девушка на непрозвучавший вопрос. — Почему ты согласился на интервью? Ты ведь так редко говоришь с журналистами. Не любишь их нападки, не играешь на публику, никогда не говоришь то, что они хотели бы услышать… Дрей широко улыбнулся, ослепительно сверкнув белоснежными зубами. — Где я увижу твою статью? Гермиона немного растерялась, но потом немного язвительно ответила: — Ну, я задала пока всего три вопроса. Материала явно маловато… — она прямо посмотрела на певца, который не отреагировал на её тон ничем, кроме взгляда — заинтересованного и немного удивлённого, но полного терпеливого ожидания. — Как и сказала Луна, я хочу стать журналистом. Поэтому я пока ещё даже не представляю, где ты сможешь увидеть готовое интервью… — Ты же понимаешь, что интервью со мной у тебя оторвут с руками практически в любом издании, в которое ты обратишься… — Да, но там они могут извратить твои слова, как захотят, — на вопросительный взгляд она пояснила: — Поверь, у меня есть неудачный опыт общения с акулами пера. Так, ответишь на пару вопросов, чтобы интервью получилось действительно интересным? Дрей расслабленно рассмеялся: — Давай! — парень откинулся на спинку стула. Луна еле сдержала восторженный вздох, когда мышцы на груди под майкой немного напряглись от движения. Гермиона сделала вид, что задумалась. Спустя минуту она наконец начала: — Так, не буду мудрствовать. Меня действительно больше всего интересует вопрос, который я уже озвучила на сцене. Думаю, твоих фанатов он тоже интересует, ведь им остаётся только надеяться, что выводы, которые они делают из тех немногочисленных комментариев, верны… Большинство сведений о тебе отрывочны. Но… — Для не фаната ты удивительно много знаешь о сведениях обо мне… — За это нужно благодарить Ночное светило. Поверь, как только выходит новый пост в твоих соцсетях, новое фото, ревью, хоть что-то новое, Лу не остановится, пока не повторит это сто раз, не покажет каждому человеку в радиусе ста метров… И зная, чего не хватает твоим фанатам, я могу быть уверена, что могу найти правильные вопросы с небольшой подготовкой. Учитывая, что у меня было всего полчаса, я хочу узнать ответ только на один вопрос: в чём секрет такого поразительного творческого поворота? Твои песни стильные и трогательные. В них есть лёгкость и сентиментальность, но ни в одной ещё не было такой глубины — без обид — я лишь повторяю мнение большинства. — Никаких обид! — Дрей поднял руки в согласии. — Сказать по правде, я и сам так чувствую. И я бы раскрыл тебе этот секрет, но я его не знаю… Музыка и слова рождаются в моей душе иногда совершенно неожиданно. Для этого порой достаточно лишь мимолётного события, услышанного разговора… Но оказывается, музыка может рождаться и от того, что происходит внутри меня, в сердце. Я пытаюсь сказать, что обычно это просто моя реакция на внешнее… Никогда не думал, что мои переживания станут стимулом, источником моего вдохновения. Ну вот, теперь мне кажется, что я несу какую-то чушь… — А мне кажется, что я тебя поняла. Ты привык, что выплёскиваешь в музыку своё отношение к миру и его проявлениям, а тут вдохновение настигло тебя из-за того, что ты чувствуешь, а не того, что ты видишь… Не скажу, что я раскрыла твой секрет, но я искренне не знаю радоваться за тебя, или же искренне сочувствовать, что ты испытал то, что вылилось в такую музыку. В такие слова… Немного неловкое молчание затянулось, но Луна снова напомнила о себе. — Мне кажется, это прекрасно, что ты способен вложить свои переживания в творчество! Это просто невероятно! Да… Как и я писала в рецензии к твоему альбому… — Которую я прочитал, и уверяю тебя, меня очень тронуло и порадовало, то, как ты прочувствовала общее настроение и мою музыку… — Ооу… Но это же естественно… Твоя музыка трогает самые тонкие струны моей души… Боже, я так банальна в своём восхищении… — Лу покраснела, а Гермиона постаралась вынырнуть из своих воспоминаний о том, какое впечатление на неё произвело исполнение последней мелодии… Её душа тоже откликнулась на зов его голоса. — Что ж… И это замечательная площадка, чтобы разместить моё интервью! По крайней мере, там не будет редакторов, которые захотят привнести немного изюминки, или соли, или чего там ещё обычно привносят в твои слова, Дрей… — Лу замерла от неожиданности, не зная какой реакции ожидать, немного опешившая от такой наглости подруги. Однако комнатка наполнилась звонким смехом парня, и Лу тоже засмеялась, вначале несмело, а потом отдаваясь на полную этой эмоции, расслабляясь окончательно. Гермиона же довольно улыбалась. — Девушки, спасибо за прекрасную компанию и чудесно проведённое время. Я, признаться, после концерта ещё ни разу так потрясно не отдыхал… И, Гермиона, это было самое приятное интервью за всю мою карьеру. Можно будет повторить, если захочешь… — Польщена предложением, но едва ли у тебя найдётся достаточно свободного времени, чтобы прохлаждаться с начинающей журналисткой. — они уже двигались в сторону двери, и Дрей придержал девушку за локоть. — Для тебя я найду время… — певец заглянул ей в глаза, удерживая взгляд, словно снова пытаясь затянуть её в их темноту. Но трюк не удался, Гермиона была слишком сосредоточена на своих мыслях. — Полегче, ковбой! У меня есть парень, и я не вижу причин его менять… — А я — недостаточная причина? — Даже близко нет! Как минимум, он не такой позёр, а ещё я люблю его, и это наш последний разговор на эту тему. Независимо от того, последнее ли это интервью… — Он счастливчик! Но знает ли он об этом? Эту словесную перепалку пора было заканчивать: — Мне повезло не меньше, чем ему! И у нас полное взаимопонимание. — Гермиона вышла за дверь и сказала уже гораздо громче, подводя черту в этой странной беседе протягивая руку для рукопожатия, — Спасибо за интервью, Дрей! Следите за обновлением известной вам страницы Ночного светила. Приятной ночи. Дрей пожал протянутую руку, поцеловал Луну в щёку, поблагодарив за то, что пришла на концерт и привела подругу. Кто-то проводил девушек на улицу, а певец так и стоял в коридоре, провожая их взглядом до самой двери. Только когда они скрылись из виду, Дрей развернулся, чтобы пройти в гримёрку и… Наткнулся на Люциуса. Под его обеспокоенным и участливым взглядом стало неуютно, поэтому парень быстро скрылся из виду. Он поговорит с ним дома, когда сможет немного расслабиться и сердце перестанет так сильно биться от произошедшего. Слишком много чего нужно было проанализировать и принять. Гермиона отвергла ухаживания Дрейя, тем самым успокоив невольную ревность, что прорывалась через стену показного спокойствия и самоиронии. Но то, как она чутко уловила его мысль, как потрясённо она выглядела, когда слушала его песню, всё это открыло дверь буре эмоций, которые сейчас нужно было разложить по полочкам. Он совершенно не ожидал от себя того, что выдал на сцене. Но сейчас не был разочарован ни секунды. Голова шла кругом, но тут его взгляд упал на телефон. Похоже, нужно позвонить Гермионе, узнать как у неё дела. Набрав номер, он услышал металлический голос, сообщивший, что абонент вне зоны доступа. Мысли подхватили последнее воспоминание о том, как он видел любимую. Чёрное платье, светящиеся в темноте глаза, нежные руки и тёплая улыбка. Так хотелось остаться с ней подольше, носить на руках до самого рассвета, утыкаться носом в шею, чтобы почувствовать аромат её кожи. Видения прошлого так захватили его, что он не заметил, как уснул.