Сожалеть о несделанном: Прозрение

— Представляешь, цветов было так много, что я даже не смогла встать с кровати! Всё было буквально усыпано ими! Это так романтично! — Гермиона щебетала с Луной уже второй час, восторгаясь сюрпризом, который устроил ей любимый. — И провести вместе целый день… Это было прямо как в сказке! Вообще, эти недели настолько восхитительные, словно у нас медовый месяц! Я так счастлива, что мы живём вместе, что у нас наконец всё хорошо. Я так люблю его! Мне даже страшно, несколько сильно я его люблю! Кажется, сердце иногда замирает, чтобы я могла передохнуть и поверить в то, что это всё реальность, а не сон… — Милая, ты знаешь, я обожаю вашу парочку! И правда считаю, что вы должны быть вместе вечно! Но, тебе не кажется, что это поведение ну очень подозрительное… Может, он в чём-то провинился? — Луна была серьёзна как никогда. Она вообще-то не вмешивалась в чужие отношения, считая это занятием неблагодарным и вредным. Но лучшая подруга соловьём разливалась о собственном счастье, очевидно, не замечая кое-чего важного. — Ну… — задумчиво протянула девушка, прикусывая губу. — У нас был достаточно грубый секс, но я уверена, что мы всё выяснили по этому поводу, — Гермиона понизила голос до шепота, — Мне даже понравилось, что он был таким необузданным, неистовым… — она всё-таки покраснела, а подруга ответила ей с не меньшим энтузиазмом: — Ох, как я тебя понимаю… Но Седрик буквально помешан на контроле, мне иногда кажется, что нет ничего, что способно заставить его сорвать тормоза, выключить мозги и просто трахнуть меня на чистых инстинктах… Но не будем отвлекаться от темы… Может, Драко ревнует, и хочет показать тебе, что он лучше, чем кто-то другой? Не в обиду ему будет сказано, но цветы он тебе раньше дарил всего пару раз, а тут такие подарки, и постоянное внимание… Ничего не настораживает, нет? И тут до Гермионы дошло. Её словно осенило: в один ряд встала их беседа о Дрейе, его напряжённая реакция на её рассказы… Так вот откуда взялось это желание больше времени проводить вместе, подарки и постоянная связь в течение дня. А она-то уже напридумывала себе, что Драко её так любит, что не может и часа без новостей. Стало до зубовного скрежета обидно. А ещё неловко перед подругой. Она тут которую неделю поёт о её парне-мистере-само-совершенство, а на деле ей просто снова не доверяют. Слова сами вырвались изо рта, хотя Гермиона совсем не хотела ставить Луну в известность о таких подробностях её личной жизни: — Он же просто ревнует меня к Дрейю! — янтарные глаза сверкнули яростью и растерянностью, и Луна уже хотела попросить подругу придержать лошадей, объяснить, что это не так страшно, а даже приятно, что ты так небезразлична кому-то. Да она готова была что угодно ей сказать, чтобы подруга не наворотила дел, но ничего из этого сделать не успела. Гермиона попрощалась и сбросила видеозвонок, с силой захлопнув крышку ноутбука. Глянув на часы, она чертыхнулась. Снова заговорившись по видеосвязи, она чуть не пропустила время, чтобы вовремя собраться к Николя. Гермиона решила отложить планы мести и разбор полётов с Драко на потом. Общение с другом всегда вызывало в ней только положительные эмоции, а его совет мог быть сейчас очень кстати. Она постаралась настроиться на конструктивный и позитивный лад, однако на встрече она всё ещё метала молнии глазами: — Ты представляешь? Он ревнует! Он! Ревнует! И к кому! К суперзвезде! К Дрейю! Немыслимо просто! — девушка нервно облизала губы и снова приложилась к бокалу. Это дало возможность высказаться её собеседнику: — У него есть все причины для этого. В данном случае ревность — это не показатель его недоверия, милая моя, это скорее просто страх вас потерять. Для Гермионы эти слова стали шокирующими. Она неверяще смотрела на Николя, пытаясь непредвзято посмотреть на ситуацию, потому что на первый взгляд слова Никки показались ей совершенно неправдоподобными. Видимо, выражение её лица было достаточно красноречиво, чтобы мужчина решился продолжить: — Вы однозначно увлечены этим артистом. Не только его творчеством, что безусловно также имеет место быть. Вы увлечены его личностью. Мы конечно стали намного реже общаться, мой дорогой друг, но это не помешало мне заметить, как вы о нём говорите. Драко чувствует эту увлечённость, и безусловно пытается сместить акценты вашего внимания на себя. И я не могу сказать, что поступил бы иначе, будь я на его месте. Не будьте так строги к нему. Я уверен, он сделает всё возможное, чтобы вас удержать. И согласитесь, вам ведь было приятно такое проявление внимания. Цветы, подарки, время, проведенное вместе — оцените его усилия по достоинству! Слов не было. Девушка просто молча слушала комментарии Николя, пытаясь понять, как этот разговор зашёл в такое русло. Однако спустя какое-то время, пока владелец ресторана отлучился по рабочим вопросам, она успокоилась. И стала хладнокровно анализировать события. Свои слова, мысли, свои ощущения. Даже сверялась со своими блокнотами, в которых вела что-то типа оперативного дневника. И чем больше моментов она вспоминала, чем внимательнее она присматривалась и прислушивалась к себе, тем отчётливее понимала правоту мужчины. Она была увлечена другим парнем, и Драко это заметил. Когда мсье де Буйон вернулся к столику, за которым сидела Гермиона, он наткнулся на такой тревожный и просительный взгляд, что не думая обошёл свой стул и приблизился к девушке. Едва заметным жестом он притянул её в свои объятья, и она благодарно в них нырнула. Пока растерянная и подавленная своими открытиями Гермиона прижималась к его животу, изо всех своих сил стараясь не заплакать, Николя гладил её по волосам: — Милая моя, хорошая моя девочка, всё у вас наладится. Вы во всём разберётесь, обязательно разберётесь. Я уверен, что всё будет хорошо. Я рядом, я всегда помогу вам, но я верю, что у вас своя голова на плечах, и вы сами прекрасно справитесь с этой ситуацией. Эй, всё будет хорошо. Гермиона в это категорически не верила.

***

— Ну, знаешь. Это уже ни в какие рамки! — воскликнула девушка, вставая из-за столика кафешки в молле и в сотый раз набирая Невиллу. Сработал автоответчик, и Гермиона поленилась оставлять десятое сообщение. Они встречались здесь каждый вторник вот уже месяц, а сегодня договорились обсудить, как лучше отпраздновать день рождения Риччи — двенадцатое августа было уже послезавтра. Но Нев как сквозь землю провалился. Если выходя из торгового центра Гермиона была зла, словно фурия, то к концу дня, когда друг так и не дал о себе знать, она разволновалась не на шутку. Драко застал её мечущейся из угла в угол в кабинете. Узнав, что заставило девушку так переживать, он совершенно неожиданно для Гермионы разозлился. — Мы говорили ведь, что ты ничего не будешь от меня скрывать. И не говори мне, что не хотела меня грузить. Нев и мой друг тоже! — с этими словами он вышел в спальню, набирая чей-то номер. Буквально через десять минут стало известно, что Невилл сейчас в больнице. — С ним всё в порядке. А вот с его братом приключилась беда. Он в реанимации, — Драко говорил всё ещё жёстко, и девушке стало не по себе. Он никогда раньше так на неё не злился. — Поехали! — парень схватил ключи от машины и, не дожидаясь, пока Гермиона завяжет шнурки в кроссовках, вышел из апартаментов. Ехали они молча. В конце концов, напряжённость ситуации стала давить так, что девушка не выдержала. — Прости! Я была в бешенстве, что он меня так кинул. И не сразу стала переживать! Я… Я просто не привыкла, что могу на тебя положиться… Я постараюсь… Но закончить предложение ей не дали. Они как раз припарковались на стоянке у больницы, и Драко перебил её, резко отстегнув ремень безопасности и повернувшись к ней лицом: — Конечно! Как ты можешь доверять мне и полагаться на меня, когда даже не даёшь мне шанса стать для тебя надёжным и поддерживать во всём? Ты не впускаешь меня дальше, чем тебе удобно! И я принимал это, пока мы были далеко друг от друга. Но сейчас? Неужели у меня просто нет шансов? Он вышел из машины, оставив ошарашенную таким откровением девушку внутри. Попытка помириться провалилась. Но сейчас главным было не это. Невилла они нашли в зале ожидания. Он то и дело посматривал на двери, но те так и оставались закрытыми. Парня было не узнать. Он будто постарел на несколько лет, а тёмные круги под глазами выдавали бессонную ночь. Когда он поднял глаза на друзей, в них плескалось отчаяние близкое к панике. — Было ухудшение. Его повезли на операцию. Это я виноват, — это всё, что сказал парень. После этих слов он закрылся и не проронил и звука. Несколько часов прошли в тишине. Драко съездил за сменной одеждой, Гермиона принесла стакан чая. И то, и другое осталось нетронутым, пока доктор не вышел из-за тех самых дверей и не отчитался о ходе и результатах операции: — Было несколько опасных моментов. Но сейчас он стабилен. Состояние тяжёлое. Нужно время. Он молодой, сильный парень. У него отличные шансы на полное выздоровление, если он придёт в себя в ближайшие сорок восемь часов. Когда врач скрылся за всё теми же дверьми, от усталости шаркая ногами, Драко всунул в руки Невилла стакан с остывшим чаем и заставил выпить. — Ты знаешь, что произошло? — парень вздрогнул от настойчивого вопроса. — Его избили. Здесь были жандармы, но допрашивать было некого — Риччи доставили без сознания. Я знаю только то, что его избили. Боже, ему пятнадцать исполнится послезавтра… Кто мог такое сотворить с ребёнком?! — он абсолютно беззвучно заплакал, осаживаясь на стул. — Ты позвонил матери? Она знает? — Что? — кажется, Нев стал проваливаться в себя. — А, да. Она будет через несколько дней. Нет обратных билетов, или что-то в этом роде. — Тебе надо поесть и поспать. В реанимацию тебя всё равно не пустят, так что я отвезу тебя домой. А Гермиона побудет здесь, пока тебя не будет. Договорились? — Нет, я нужен ему, я останусь… — Драко не дал ему закончить. — Ему нужен сон. И тебе тоже. Не спорь, поехали… — и он буквально уволок толком не соображающего Невилла за собой, оставляя растерянную девушку в зале ожидания.

***

— Ужасно, это просто ужасно! Я прилечу! Невиллу сейчас нужна любая поддержка! — Луна смотрела на подругу через монитор большими испуганными глазами. — Не знаю, Луна. Он ни с кем не разговаривает. Риччи привезли в больницу вчера ночью. Весь вторник он провёл в ожидании, а сегодня ночью Драко его буквально заставил поспать. Он молчит и во всём винит себя. Я подзаряжу его телефон, уже взяла зарядное и кое-что перекусить. Так что лучше позвони ему сама. Ладно? Часа через два-три… Луна так и сделала. Звонок видеозвонка разрывал тишину коридора. Невилл, казалось, даже не слышал его, пока медсестра не пригрозила выставить его из отделения, если он не перестанет всем мешать своей музыкой. Как только он ответил на звонок, из динамиков раздалось: — Как ты, Нев? Я уже посмотрела расписание вылетов, я буду у тебя уже завтра. — Что? — парень не сразу сообразил, о чём идёт речь. — Будешь у меня? Не надо…— голос был пустым, но твёрдым. — Не надо сюда приезжать, ты мне здесь не нужна. Ты будешь меня только отвлекать, — взгляд Невилла стал осмысленным и серьёзным, будто он принял решение, — не надо возвращаться, у меня на тебя нет ни времени, ни сил. Луна была просто ошарашена таким ответом. Она не ожидала услышать от Нева такие слова никогда в жизни. Она едва только сообразила спросить, можно ли ей хотя бы звонить, как услышала резкое «нет». И звонок был прервал принимающей стороной. После этого парень выгнал и Драко с Гермионой, сославшись на то, что здесь всё пока без изменений, а у них свои дела. Девушке даже думать не хотелось о том, чтобы встретиться с Дрейем, вечно весёлым и довольным жизнью, в такой напряжённый момент. Но время никого не ждёт. Книгу нужно сдавать, у Гермионы осталось ещё много работы, чтобы завершить её до начала учебного года. Сдача вступительного проекта была назначена на двадцать седьмое августа. Делать было нечего — она позвонила Николя, чтобы тот поделился Жюлем — опаздывать не хотелось, а ей ещё предстояло переодеться из спортивного костюма, который она нацепила ещё вчера ночью. Дома её ждал сюрприз — оказывается Драко, которого Нев выставил за двери минут на пятнадцать раньше девушки, тоже заехал домой, и сейчас принимал душ. В кофеварке остался горячий кофе, который Гермиона тут же заправила сливками и выпила сразу полчашки. Поставив кружку на стол, она обратила внимание на почту, которую хозяин квартиры видимо забрал из ящика и изучал, пока поднимался на лифте. Верхним листом лежала выписка из банка, где серым подсвечивались расходы за последний период — те самые цветы и оплаты в ресторанах и кино. Сумма была неприлично велика. Но когда девушка взглянула на последнюю строчку — остаток на балансе её глаза сильно расширились. Таких денег она никогда даже заподозрить не могла у своего любимого. Поддавшись любопытству, она подняла первый лист, чтобы на втором увидеть поступления за последний период — относительно — именно относительно остатка — небольшие суммы постоянного дохода. Подняв глаза в верхний правый угол бумаги, она удостоверилась: счёт принадлежал именно Драко, а не его отцу или семье. Смутившись своего любопытства, она свернула бумаги обратно, но червячок интереса в голове уже поселился. Чем же занимается Драко, если у него такие доходы… Быстро допив кофе, Гермиона поторопилась в ванную, чтобы привести себя в порядок перед интервью. Выйдя из душа, она застала Драко в дверях: — Я люблю тебя, Гермиона. Так люблю… И у меня разрывается сердце от осознания, что ты не можешь мне довериться, что ты рассчитываешь только на себя… — девушка в этот момент ощутила убийственный укол вины — она ведь буквально только что звонила Николя с просьбой о помощи, а вот от Драко помощь принять ей и в голову не пришло. Добило её то, что так некстати вспомнился их разговор с Николя и её выводы относительно своих чувств. На глаза навернулись слёзы, руки мелко задрожали. Драко в два шага оказался рядом, чтобы обнять и утешить, но его близость только усилила подступающие рыдания — в конце концов, ночь выдалась отвратительная, впереди встреча с Дрейем, а она, кажется, собственными руками разрушает то, о чём так долго мечтала.

***

В малом зале звучит непривычно спокойная лиричная мелодия, которую девушка услышала задолго до того, как вошла. Она будто ныряет в другой, параллельный мир, приобщаясь к музыкальным таинствам звезды. И так происходит каждый раз: окружающая действительность меркнет перед сияющим талантом артиста, заполняющего своей бешеной энергетикой всё пространство вокруг. Гермиона очарована и покорена, все тревоги остаются за дверью, и ей нужна минута, чтобы собраться с мыслями и начать интервью. Дрей сегодня на удивление тих и задумчив. Они беседуют о последнем написанном в этот период треке, Гермиона задаёт несколько подготовленных заранее вопросов. С ним легко забывается обо всех заботах — певец внимательно и подробно рассказывает о своей сценической жизни, своих творениях, своих мечтах. Дрей не выходит из образа — за несколько лет упорной беспрерывно работы над собой он набрался достаточно профессионализма, чтобы поддерживать свою сценическую личность в любом месте в любое время. Но парень так отчаянно скучает по этой улыбке, так устал от холодной, потерянной, чужой Гермионы дома, что невольно тянется к ней всей душой. Вероятно, такой посыл сложно не заметить. И пусть он всё так же на сцене, непозволительно далеко от любимой, его улыбка светит ярче солнца. Он не может не видеть реакции девушки, и душу греет тепло, несмотря на осознание, что сейчас Гермиона очарована Дрейем, которое колет иголкой под сердцем. В какой-то момент Дрей так увлекается, что допускает оговорку: — И когда-нибудь мы с тобой туда обязательно съездим… — Невероятно! — Гермиона в восторге, пока до неё не доходит смысл сказанного. — Что? Выкрутиться из этой ситуации невероятно сложно. Но парень всё же справляется: — Да! Когда-нибудь настанет момент, когда я захочу рассказать всему миру о себе вне сцены, о моей жизни и о моей любимой. И мне бы очень хотелось, чтобы для этой книги интервью у меня брала именно ты. И на обложке будет фото заката с той самой крыши. Я уверен, ты будешь очарована! Интервью продолжается, диктофон работает. Дрей глубоким бархатным голосом отвечает на очередной вопрос, приправляя простой ответ тонкими наблюдениями и неочевидными мелочами. Но атмосфера волшебства будто немного поредела, давая девушке возможность думать чуть критичнее, анализировать чуть внимательнее. Гермиону не покидает странное ощущение, будто она и сейчас сидит на концерте, сыгранном специально для неё, а ещё в голове мелькает примерно сотня мыслей. Ей понадобится ещё три недели, чтобы понять, что это было.

***

— Я мозгами понимаю, что никак ему не помогу. Но меня просто рвёт на части от того, что я не там сейчас. А ещё мне обидно, что он просто отказался от любых контактов со мной. Неужели ему совсем не нужно наше общение? — Луна уже третий день не могла прийти в себя после того жесткого отказа, что она получила от Невилла. Вместе с этим разочарованием, её постоянно донимает и память, которая постоянно подкидывает новые кусочки пазла, а ещё постоянное беспокойство из-за того, что сеансы с доктором Рэй пришлось прекратить. Ей отчаянно нужно было привести мысли в порядок. — Рик, мне так плохо… Мы можем устроить сессию? — Я бы предпочёл поговорить, — Седрик, ставший за это время Риком, сказал это как бы между прочим, но Луна поняла, что парень не настроен на игры. — Для начала: что стало причиной твоей обиды? Они проговорили почти два с половиной часа, и Луне стало легче, но той беззаботной пустоты в голове, как после сессии, у неё не случилось. Её немного расстроил отказ, но у Рика всегда были свои причины, поэтому девушка смирилась, чтобы снова попробовать завтра. Ей очень не хватало того ощущения лёгкости, которое появляется после выплаканных слёз, выскуленных стонов и опустошающих оргазмов. Но выбирать не приходилось: упрямый, непоколебимый парень — единственный, кто может ей это дать. Они разговаривали о её проблемах почти каждый день, иногда становилось легче, иногда нет, и только когда было совсем уж невмоготу, и на горизонте маячил призрак подступающей прострации, мужчина давал её телу и мозгам долгожданную разрядку. После последней сессии на её теле остались синяки от ремней и укусов, но это ерунда по сравнению с летящей походкой и окрылённым взглядом. Седрик смотрел на эти изменения с печалью и мрачным пониманием, но ничего вслух не сказал. Только предложил найти ей доктора в штатах, но в эйфории после этой ночи девушка только отмахнулась. Мужчина решил попробовать ещё раз позже.

***

Невилл очень хочет чувствовать облегчение и утешение в объятьях матери, но не выходит. Не выходит просто положить голову ей на плечо, расслабиться и позволить гладить себя по голове, обещая, что всё будет хорошо. Он выдерживает всего несколько секунд, после чего отходит и рассказывает маме последние новости. Они стали чужими людьми, и Нев в слишком серьёзном раздрае, чтобы позволить себе тратить силы и притвориться. Риччи всё ещё не пришёл в себя. Прошло уже намного больше, чем сорок восемь часов, но Риччи всё ещё не пришёл в себя! И Невилл ходил по залу ожидания, всё больше обуреваемый злостью. Нервов, чтобы винить себя, уже не хватает, поэтому на смену апатии и смирению приходит злость. Она разрывает на части, понуждая срываться с места на поиски тех, кто так покалечил его брата. Его младшего брата — солнечного, смышлёного, симпатичного и очень оптимистичного ребёнка, которому вчера исполнилось пятнадцать. Кто мог так его избить, что парень никак не хочет выбираться из своей норки, в которую спрятался от нападавших? А главное, за что? Терпение заканчивается, и Невилл почти уходит из больницы, благо сменная одежда есть, но всё же возвращается: что будет, если Риччи проснётся, а брата не будет рядом, а брат будет сидеть в баре «У Тима», чтобы встретиться с таинственным помощником, который на крайний случай оставил контакт? Туда можно будет и позже заглянуть. Мама обливается слезами, поняв, что никакие дополнительные подработки не помогут сына привести в сознание. Даже деньги, которые можно заработать, здесь не нужны. Сын в коме, а телефон разрывается от звонков с работы — она нужна в офисе, она нужна на конференции, она нужна на совещании. Сыну она сейчас не нужна, о чём её и ставит в известность Невилл: — Мама, приведи себя в порядок и поезжай на работу. Здесь ты ничем не поможешь, только с ума будешь сходить. Отвлеклись, я позвоню, когда он очнётся. И женщина соглашается. Неожиданно испытывают облегчение оба — и мать, и сын. У Невилла очередной виток злости на весь мир, и он готов уже выйти из зала ожидания, где практически поселился в эти дни, когда Риччи переводят из реанимации в палату. Он в сознании. К нему пускают всего на минуту, он выглядит неожиданно бодро и свежо для своего положения. Но на вопрос: «Кто?» он только печально улыбается и отрицательно машет головой. Знает, но не скажет. Это выражение лица что-то напоминает старшему брату, искра этого понимания прошибает позвоночник, но Невилл покорно ждёт, пока Риччи снова заснёт, набирает маме с новостями, но ограничивается в итоге смс: она снова занята. И со спокойной душой и жаждой мести идёт в довольно злачный район города, где располагается «У Тима». С помощью брата или без неё, но те, кто поднял на него руку, поплатятся. По дороге — почему-то ходить пешком вошло в привычку — он проигрывает в памяти их разговоры, дружеские перепалки, редкие моменты искренности. — Ты ведь не разлюбил свою ненаглядную? — парни сидели перед телевизором с миской попкорна на коленях. — Знаешь, Риччи, я даже не уверен, что могу ответить тебе на этот вопрос. Все мои чувства будто заморожены, я не уверен ни в чём, — Невилл ответил максимально искренне, надеясь, что брат наконец поделится с ним своими проблемами. — Но ты общаешься с ней почти каждый день. И ты сияешь после каждого её звонка. Парень вздохнул: — Да, это так, но я не уверен, что я сияю из-за того, с кем общаюсь. Скорее сейчас она глоток разнообразия в моей жизни. А это то, чего мне категорически не хватает. Я искренне благодарен ей, как лучшей подруге. Но не нужно смешивать чувство благодарности с чувством любви. — Ты прав, эти два чувства легко перепутать. — Риччи немного помолчал, будто примериваясь, как лучше продолжить беседу. — Скажи, если бы ты имел выбор, ты бы полюбил Луну? Невиллу даже не понадобилось долго размышлять об этом: — Думаю, да, она… Единственная в своём роде. Но тогда, когда влюблённость была нежной, но яркой, не думаю, что у меня был выбор. — Вот и у меня выбора нет, — прозвучало тихо и очень печально. — Мы не можем выбирать, что нам чувствовать, но мы можем выбрать, как нам действовать. Поддаваться этим чувствам или нет, зависеть от них или нет. Показывать их или нет. — Но как? И что мне делать, если я не могу? Не могу контролировать себя, не могу отказаться от… — было видно, что Риччи искренне заинтересовался этим вопросом, но осёкся, видимо, не готовый открывать остальную часть истории. — Ты молчишь, и я не хочу насильно лезть в твою личную жизнь. Хотя мне и сложно признать, что она у тебя уже есть. Но я очень беспокоюсь. И могу только догадываться. Я правильно понимаю, что ты влюбился в девочку. И из-за этого ты подрался? — Не всё так просто, Невилл. Всё намного сложнее, — было видно, что брат не собирается распространяться об этом, хотя взгляд был больной и печальный. Помолчали. — Невилл, где Панси? — тишина. — В Италии что-то произошло. Что-то такое, что не даёт тебе нормально жить. Ты будто несёшь неподъёмную ношу. Я же не дурак. Я понимаю, что что-то случилось. Где Панси, Невилл? Парень вынырнул из воспоминаний. Возможно, если бы он тогда нашёл в себе силы рассказать хотя бы что-то, Риччи тоже открылся бы. Но сожалеть сейчас о том, чего он не сделал в прошлом, было бесполезно. Спустя минуту он уже оказался у входа в ничем не примечательный бар. И там он надеялся найти ответы хотя бы на часть вопросов.

***

Невилл пропал с радаров. Он появлялся в больнице каждый день на несколько часов, общаясь с братом, стараясь его развеселить и отвлечь, но Риччи, кажется, в этом совсем не нуждается. Он позитивно настроен, несмотря на то, что реабилитация обещает быть тяжёлой. С друзьями Невилл почти не общается, ограничиваясь короткими отчетами о состоянии больного. В глазах горит мрачная напряжённость и затаённая готовность к атаке. Это заставляет Драко попросить помощи у своего телохранителя, чтобы тот присмотрел за другом. Как оказалось позже, его опасения вполне обоснованны. А вот в их отношениях с Гермионой будто образовался вакуум. Их общение в общем-то похоже на то, как всё было эти недели, но что-то не так. Или всё не так. Девушка закрылась в себе и на любую попытку решить проблему реагирует пожиманием плечами. Ей пока нечего сказать. Драко становится всё более подавленным и неуверенным в себе. На каждый его жест проявления любви он получал слёзы в глазах любимой, а то и едва сдерживаемые рыдания. Не может быть, чтобы букет был настолько плох. Гермиона для себя решила уйти в работу подальше от всех любовных треугольников. Она буквально сутками сидела за текстом, периодически прерываясь на общение с Николя. Но как бы ей ни хотелось верить, что она сохраняет профессиональную объективность, на деле она всё больше углублялась в свою увлечённость суперзвездой. В каждой строчке, в каждой новой главе она описывала историю создания альбома, и текст сквозил неозвученными чувствами. Когда после очередного интервью Гермиона решилась показать Николя кусочек работы, он, после прочтения, только обнял её и с сожалением произнёс: — О, милая моя… Гермиона всё поняла. Этот мужчина обладал удивительной способностью понять её и высказать своё мнение так, чтобы его тоже поняли. Глаза её наполнились слезами, и она просто уткнулась носом в подставленное плечо. И спустя несколько часов напряжённого молчания и полторы бутылки вина на двоих, приняла решение. Она никогда не обманывала любимого. Сейчас не лучшее время начинать.

***

Придя домой, девушка сразу же направилась в спальню. Лёгкое вино уже давно не кружило голову. Лучшего времени, чтобы поговорить, не представится. Драко ждал её в постели, уткнувшись в ноутбук, который тут же отложил, когда увидел девушку. Гермиона поцеловала его в губы, но глаза были надрывно печальными, и парень как-то сразу понял, что произойдёт дальше. Она ушла в душ, чтобы вернуться через пятнадцать минут, решимость поговорить никуда не делась, глаза горели настойчивым нетерпением. Она вздохнула, и начала: — Я так сильно люблю тебя. Я не знала, что так можно. Чтобы сердце замирало от чувств. И именно поэтому мне нужно тебе кое-что рассказать, — она вздохнула, ожидая какого-то вопроса, но Драко покорно ожидал продолжения. Внутренности будто замёрзли от этого ожидания, он не мог пошевелить даже пальцем. Лишь кивнул, чтобы показать, что внимательно слушает любимую. Та продолжила: — Я испытываю чувства к другому парню. Я увлечена, думаю даже, что влюблена. И я не могу от тебя это скрывать. Потому что ты достоин знать правду. Мои чувства к тебе никуда не делись, но я не могу встречаться с тобой, жить с тобой и обманывать. Я не хочу предавать твоё доверие. — И что же твой мужчина сердца? Что он говорит по этому поводу? — Драко всё-таки перебил её, не выдержав ледяной корки, всё сильнее сковывающей сердце. Сухой, напряжённый голос. Зачем прозвучал этот вопрос, он и сам не знал — ответ был уже ему известен. — Он не знает ничего. Он счастлив в своих отношениях. Я не ухожу от тебя к другому, Драко. Я всё ещё очень люблю тебя, но и оставаться рядом, когда так сильно сердце трепещет при одной мысли о другом, не могу. Прости. Я уеду завтра. Прости меня… Она хотела сказать что-то ещё, но не успела. Драко поднялся с кровати, взял ноутбук и пошёл к двери. Уже на пороге он развернулся и глухим голосом спросил: — Это Дрей? Гермиона смогла только кивнуть. Тень отчаяния на лице парня потемнела ещё сильнее, а потом он будто просто исчез. Глаза потускнели, он тяжело сглотнул и кивнул в ответ. И ушёл. Утром девушка уже собрала чемоданы и собиралась позвонить Жюлю, как её отвлёк звук кофемашины. Она не ожидала, что Драко окажется дома. Но в столовой её ждала чашка кофе. — Доброе утро. Я отвезу тебя, — кажется он не спал ночью ни часу. — Заодно и поговорим. О том, что будет с нами. Я просто не знаю, как жить без тебя, Гермиона, — это не звучало отчаянно или просительно. Он просто констатировал факт. — Я предала тебя, Драко. Я не знаю, почему у меня возникло что-то к нему. Потому что я люблю тебя так сильно, что сейчас мне больно дышать. Но и врать, да и игнорировать своё предательство я не могу. — Но чем он лучше меня?! — в отчаянии выкрикнул парень, едва сдерживая глухую ярость. Он всё-таки ударил рукой по столешнице, но тихо и даже как-то смиренно. — За эти месяцы, что я брала у него интервью, я узнала его лучше, чем тебя! За десяток встреч! Он не прячется и не закрывается, он не скрывает себя, боясь сболтнуть лишнее, он… Я не знаю, Драко. Просто я чувствую, что знаю его. Без остатка. Без утаек. Прости меня, я… — Что ты хочешь узнать? — выпалил парень, не задумываясь, и, услышав ответ, сник: — Чем ты зарабатываешь на жизнь? — Я помогаю отцу… Ты же знаешь… — Так помогаешь, что у тебя миллионы ежемесячного дохода? Да я сбилась, считая количество цифр твоего баланса! — Драко молчал. — Видишь, тебе нечего сказать, как обычно. Мне очень стыдно, Драко, что я не смогла сохранить тебе верность, но видит Бог, я этого не хотела. Не хотела этих чувств… — девушка обняла себя руками. Ей не хотелось исповедоваться, но это меньшее, что она должна своему любимому. — Когда я стала узнавать, как создавался альбом, когда услышала эти слова, положенные на мелодию… Это так близко мне, так знакомо… Будто он поёт обо мне, для меня, ради меня. И я знаю, что это просто смешно, потому что у него, помимо миллиона сумасшедших фанаток есть и самый важный и дорогой человек. Но я чувствую так. И для меня эти чувства стали сюрпризом, неприятным, но неизбежным. Драко, я не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь меня простить. Ты так дорог мне, так нужен мне… И я сама всё испортила… — Мне кажется, я готов принять это, всё, что угодно, лишь бы ты была со мной… — в голосе пробилась надежда, но Гермиона помахала головой, останавливая, уводя от унижения: — Не делай этого с нами, Драко. Мне нужно самой разобраться во всём. Возможно, всё это пройдёт, исчезнет после публикации книги. И без постоянных встреч с Дрейем эти чувства превратятся в обычное восхищение поклонника. А может, я вообще всё это придумала себе… Но пока я не могу ничего решить, кроме того, что сейчас мне лучше уйти. Прости… Драко молчал. Кусок, точнее, глоток в горло не лез и Гермионе, но она упорно пыталась допить свою чашку каппучино. В конце концов парень встал и взялся за ручку чемодана: — Я буду ждать тебя в машине. На самом деле наблюдения Гермионы оказались верны — ночью он не сомкнул глаз. В голове крутились по новой все те мысли, что за последний месяц так или иначе уже приходили к нему на ум. Все его попытки быть идеальным парнем по сути не имели и шанса. Как только девушка осознала свои чувства, она уже не могла повернуть назад. И Драко знал, что будет именно так, с каким-то мазохистским наслаждением наблюдая за тем, как рушится его личная жизнь. И в чём-то он даже понимал любимую — Дрей был свободен от секретов. Возможно так будет лучше — у Гермионы появилось любимое дело, благодаря Николя она поступит на журналиста, а в том, что она поступит у него не было сомнений. А с выходом альбома она сама поймёт, кто скрывался за личностью Дрейя. Драко миллион раз представлял, как он после презентации альбома пригласит любимую в гримёрку. Наверняка, даже говорить ничего не придётся, потому что ей будет очевидно, кто под маской Дрейя. И её реакция могла быть разной. От самой положительной до самой отрицательной, но он всегда думал, что именно так произойдёт его признание. Сейчас же этот план был не просто под угрозой. Ему срочно нужно было что-то предпринять… Он не мог поверить, что между ними всё закончится вот так. Всё не могло так закончится. Драко знал, что это не конец. Он не намерен был терять любовь всей своей жизни. Но сейчас разумным было ненадолго отступить. Что ж. Он попытался остановить Гермиону, хотя, предсказуемо, ему это не удалось. Значит, нужно признаться. Скоро очередное — предпоследнее интервью. Книга почти закончена, как говорила любимая. Остались моменты, которые нужно утрамбовать, устаканить, и можно отдавать редактору и оформителям. Пока девушка спускалась, Драко твёрдо решил признаться ей во всём на следующей встрече с Дрейем.