Сожалеть о несделанном: врозь

— Ну что тебе стоит, Седрик. Ты же любишь это не меньше, чем я… — Я люблю тебя, и люблю делать тебе приятное. Делать тебе хорошо — это действительно мой кинк. Но то, что ты просишь, — это не просто «хорошо». Луна, ты должна уметь определять, улавливать и справляться со своими эмоциями без этого. Потому что ты попадаешь в зависимость от того человека, который делает это для тебя. И я настроен к тебе очень серьёзно. Я отношусь к тебе с неведомой ранее открытостью и любовью. И не могу тебе позволить впасть от меня в зависимость. Это не здорово. Прошу, давай найдём тебе врача по эту сторону океана. Девушка злобно на него посмотрела и выбежала из комнаты. Вернулась она с полным бокалом вина и упрямо уставилась на любимого. — Ты считаешь, что я становлюсь сексоголиком? Седрик рассмеялся: — Что за чушь? Просто ты слишком привыкла справляться со своими нерешёнными эмоциональными вопросами при помощи сексуальных практик. И такие эмоциональные горки были действенным способом вывести тебя из прострации, или помочь снять стресс. Но в повседневной жизни этот способ не подходит. Ты должна научиться анализировать свои эмоции. Это долго, нудно и неприятно. А иногда сложно и мучительно. Но это то, как делают все нормальные люди… — видя, что девушка намерена ему что-то возразить, он выдал последний аргумент. — Я уже видел это. Поверь, это сродни наркоте, слазить с которой ничуть не легче, чем с настоящей, наверное. Ты зависишь от того, кто даёт тебе этот кайф свободы над собой, своим телом, своими желаниями. А когда тот исчезает из твоей жизни, тебя ломает. Корёжит, выворачивает наизнанку. Поверь мне, Луна. Секс может быть просто приятным, страстным, ошеломительным времяпрепровождением, без техник, которые заставляют тебя забывать своё имя. А ты становишь эндорфиновым наркоманом. Ну, ты больше не злишься? — Не знаю… — и без транспаранта над головой Седрика было понятно, что он говорил о себе. И эта редкая и почти всегда болезненная тема ставила её в благоговейный тупик. С одной стороны, ей было до чёртиков интересно. Любопытно. С другой же — она терпеть не могла, когда Седрик становился таким мрачным, тяжёлым, недосягаемым… А это было неизбежно после воспоминаний о его прошлом. Она решила, что видеть откровенное наслаждение на лице любимого лучше, чем полдня пытаться привести его в чувства, и добавила: — Ты что-то говорил о том, что секс может быть приятным… Ошеломительным… Удовольствием? — с каждым словом она всё теснее притиралась к телу парня, вырисовывая движущимися в разговоре губами неведомые узоры на его коже. Но развить свою мысль она не смогла — их прервал телефонный звонок Седрику. — Я обещаю серьёзно подумать об этом. Иди, и мы продолжим на том, на чём остановились сейчас… Недолго думая, она решила скоротать своё время за разговором с Гермионой. Но вместо весёлой мордашки она наткнулась на угрюмое заплаканное лицо. — Что случилась, солнышко? Что-то с Риччи? — Луна сходу придумала ещё несколько причин для плохого настроения подруги, но того, что услышала, она никак не ожидала. — Я рассталась с Драко, — девушка шмыгнула носом и зарылась головой в одеяло. — Что? Я, кажется, не расслышала. — Я рассталась с Драко! Он действительно ревновал меня. И небезосновательно… Я увлеклась Дрейем, подруга, и поэтому рассталась с Драко, — теперь она уже не стесняясь лила слёзы. Луна же неожиданно разозлилась. — Боже, зачем я только подарила тебе эти билеты, зачем потащила тебя на тот чёртов концерт? Какого хрена я потянула тебя за собой на сцену, когда Дрей позвал меня? Я же знала, что ничем хорошим это интервью не кончится. Это всё из-за меня! Прости меня, Гермиона! — Эй, стоп-стоп! Ты всё-таки не центр вселенной и точно не пуп Земли. Ты тут ни при чём! Перестань нести ерунду! — девушка даже плакать перестала от удивления. — Ерунда — это то, что вы с Драко расстались. Это полный бред. Так быть совсем не должно! Вы же идеальная пара! Очнись, Гермиона! А как Драко узнал, что ты кем-то там увлеклась? Что, никак выкрутиться было нельзя?! Ты же такая умница, всегда найдёшь выход из сложной ситуации! — Я сама ему рассказала, Луна. Я просто не могла его обманывать. Я сама поняла это только вчера. Я догадывалась, но чтобы так чётко осознать это — а мне понадобилось всего-то полтора месяца, чтобы влюбиться — мне помог Николя. Луна, что мне делать сейчас? Я переехала снова к Никки… Я… — и девушка снова разразилась рыданиями. — Дура ты, Гермиона, вот что я тебе скажу. Хотя уверена, что прежняя я только поохала бы с тобой, поахала и поддержала это твоё решение. С Дрейем тебе всё равно ничего не светит. А Драко любит тебя, и ты тоже! Ты же тоже любишь его, никогда не поверю, что ты тут слёзы льёшь из-за того, кто тебе безразличен. Так какого тебе потребовалось играть в эталон чести и достоинства? Молчала бы в тряпочку о своих душестраданиях… Так нет же! Сама всё и рассказала любимому мужчине!!! — Луну захлёстывало негодование. — Если честно, я даже не рассматривала этот вариант. Как-то и в голову не пришло. Понимаешь, у нас с Драко всё на грани фола. Мы вместе очень долго были с условиями и оговорками. И только месяц как прожили под одной крышей. Я просто не смогла бы его обманывать. И прежняя ты тоже не смогла бы. А вот теперь чистота душевных порывов — точно не твоя добродетель… — Знаешь, в народе это называют — житейская мудрость. Мы же не ссоримся сейчас, а, подруга? Потому что я всё ещё считаю твой поступок глупым, но безусловно твоим, а главное, я всё так же сильно люблю тебя… В комнату вернулся освободившийся Седрик и глазами спросил, что случилось — он прекрасно растрёпанную и зарёванную Гермиону. — Она рассталась с Драко, — прошептала Луна. — Так она теперь с Николя? — вопрос прозвучал громче, чем планировал Седрик, потому что Гермиона встрепенулась и тут же выпалила: — Я уходила не к другому мужчине, Седрик. Просто так сложилось. При чём тут Николя? Что, тоже считаешь, что я купила место в его доме при помощи постели?! — Эй-эй, подруга, полегче! — Луна к такому наезду на своего молодого человека оказалась не готова, а потому отреагировала агрессивно, зато Седрик сразу свернул ситуацию в нужное русло. — Даже в мыслях не было. Просто он очень тепло и нежно относится к тебе. Для меня начало ваших отношений не стало бы новостью или сюрпризом. И он хорошая партия для тебя. Не хуже Драко. А в чём-то однозначно лучше… И простите, что влез в ваш разговор. Вам дать минутку? — Нет, — Гермиона была обескуражена такой позицией Седрика и поспешила свернуть разговор. Парень предоставил ей достойную пищу для размышлений. Хотя едва ли она смогла на этом сейчас сосредоточиться. Впереди её ждал полный самобичевания и сожаления о несделанном день.

***

— Мадемуазель Гермиона, вы уже два дня провели в полной прострации. Коль уж вы решили обозначить себя достаточно взрослой, чтобы выпорхнуть из родительского гнезда, то будьте так любезны, помните о своих дед-лайнах. Ромми ни за что не сделает для вас поблажки. Так что, беритесь за работу, — Николя стоял в дверях её спальни, решительно распахнув дверь. — Уже понедельник? Ох, я и правда совсем расклеилась… Это нормально, что я влюблена в одного и в другого одновременно? Это нормально, что я скучаю по Драко, и не могу дождаться встречи с Дрейем? — Знаете, милая моя. Сейчас вам бы лучше подумать о том, насколько нормально то, что у вас в эту пятницу защита. И к этому моменту вы уже должны будете представить работу. Не только дописанную, но и с готовой презентацией. Так что, мне наплевать, что там нормального в вашей личной жизни, а что нет. Соберитесь! Прочистите голову и работайте! А не то лишу вас моих круассанов на завтрак. — Вообще-то я немного готовлю… Теперь, — Гермиона залилась румянцем и стала выбираться из-под одеяла. — Отлично! Но всё равно вам не раскусить мой секретный рецепт! Я жду вас на кухне, дорогая. И чтобы это скорбное выражение вы смыли в душе вместе с остатками сна. Всему своё время. Девушка уныло поплелась в душ. Но по мере настройки воды и намыливания любимого мусса с лемонграссом она смогла настроиться на нужный лад. В конце концов, её мечта на кону!

***

— Дрей, я не то, чтобы был очень недоволен, но если ты продолжишь в том же духе, ты завалишь выпуск альбома. Ты сегодня не работаешь, а мучаешь команду. Давай-ка мы прервёмся, а ты отдохнёшь полчасика, возьмёшь себя в руки, и мы продолжим, ладно? Голос звукорежиссера звучал обманчиво мягко и спокойно. Драко же понимал, что тот прав на всю тысячу процентов. Он потерянно кивнул и поспешил спрятаться в своей гримёрке. Куда буквально через пять минут зашёл Люциус. — Сам пришёл, или отправили разбираться с нерадивой звездой? — горько проронил Драко. — Отправили. Драко, что происходит? Ты не вытянул ни одной дорожки сегодня. Судя по тому, как по лицу сына пробежала болезненная дрожь, а в глазах мелькнула тень настоящей трагедии, произошло что-то серьёзное. Люциус плотнее закрыл дверь и провернул замок. — Сын? Говори! — Это бред, пап. Это бред! Гермиона ушла от меня, потому что влюбилась в меня же! Это… Я скажу ей на следующем интервью. Я расскажу ей, что Драко и Дрей — одно лицо. И всё наладится. Пап, мне кажется, я с ума схожу… — Обойдёмся без напоминаний, сколько раз я просил тебя разобраться с этой ситуацией. Но сейчас не время наматывать сопли на кулак. У нас выпуск альбома на носу. Остался месяц! Так что бери себя в руки. И ещё. Гермиона сейчас дописывает книгу. Ты только представь, если она плохо отреагирует на твоё признание, каково ей будет завершать работу? А от этого зависит её будущее. Не смей его девочке ломать! Расскажешь после защиты её вступительного проекта. Так будет правильнее. Посмотри на меня! — Драко сидел такой потерянный и несчастный, что Люциус даже допустил мысль устроить ему внеплановый выходной. Но время не позволяло промедлить ещё хотя бы день. Он подошёл и взял сына за плечи, добавляя своим словам веса: — Ты меня услышал? А главное, понял? Сынок? Драко смотрел на него убитым взглядом и молчал. Молчал так красноречиво, что Люциус сгрёб его в объятья, сильно прижимая к себе. Слова утешения были бесполезны, его сын не был идиотом и сам прекрасно мог оценить перспективы и просчитать варианты. А к совету опыта, который предоставил ему отец, он не прислушался. Посыпать голову пеплом поздно. Мужчина погладил его по макушке, безжалостно испортив причёску. Единственное, что он мог, это обнадежить: — Она простит тебя. Снова. Она тебя любит и простит тебе твой секрет. Только не надейся на быстрый результат. Смирись с тем, что ей понадобится время. Она знает тебя настоящего, она тянется к тебе, я уверен, она даст тебе шанс… Драко промолчал ещё немного и отстранился: — Дай мне пятнадцать минут. Я буду в порядке. Услышав, как за Люциусом закрылась дверь, Драко ещё секунду сидел, плотно закрыв веки, а потом распахнул их и уставился на своё отражение: — Наверное, самым правильным сейчас будет просто набраться терпения и ждать, как это делало моё солнце столько времени… И постараться не выйти из образа послезавтра. Он снова закрыл глаза и открыла их уже суперзвезда, готовая брать любую ноту и ошеломлять команду своим вокалом.

***

Гермиона опаздывала. Сильно. Почти на час. Она настолько углубилась в разбивку последней части на главы, что едва не пропустила интервью. Её отвлек звонок Алекса, и глянув на часы, она с ужасом поняла, что интервью начнётся через пять минут. Плюнув на все приличия, она вызвала такси и влезла в джинсы, первые, что попались под руку. Не глядя сбросив в сумку все материалы, она кинулась вниз, не дожидаясь лифта, ухватив с вешалки ветровку. Уже сидя в машине, она пыталась привести в относительный порядок волосы, убранные в пучок при помощи карандаша, и оттереть пятно с джинсов. Поёжившись от уже прохладного августовского ветра, она позволила себе взглянуть на своё отражение в двери. Лохматая, без макияжа, в растянутой майке девушка с диким взглядом и огромной сумкой на плече. Ох, не так она хотела бы выглядеть перед Дрейем на этом интервью. Но времени на чувство неловкости не было. Она рванула по лестнице вверх. — С книгой всё или очень хорошо, или очень плохо, — чуть напряжённо улыбнулся певец, повернувшись на стуле у инструмента. Он почувствовал себя лицемером, глядя на то, как Гермиона стремительно проносится мимо рядов, пытается выловить из необъятной сумки диктофон, сдувая всё время падающую на лицо прядь, одновременно выключая звук в телефоне и доставая блокнот. Всего пять минут назад, до того, как охрана сообщила о прибытии долгожданного посетителя, он точно также проходился между рядами, тигром в клетке метаясь по небольшому, можно сказать, камерному залу, теряясь в догадках и предположениях, почему Гермиона пропустила интервью. Люциус был на переговорах, у Дрейя своего номера тоже теперь не было — кто-то пронырливый слил проклятые цифры в сеть, и куча поклонников Флёр одолевали его бессмысленными угрозами, так что с номером пришлось расстаться. А Драко позвонить не мог. Или мог? Парень сто раз придумывал легенду, почему ему так срочно понадобилось услышать Гермиону, но, в конечном итоге, что бы он ни сказал, выглядело это всё равно как попытка ревнивого бывшего помешать процессу общения с конкурентом. Драко до этого никогда не прерывал их интервью по понятным причинам, а девушка воспринимала это как нечто само собой разумеющееся — она работает, и отвлекать её не нужно. Именно поэтому любая причина была бы надуманной в глазах любимой, а ещё больше усугублять их отношения Драко не хотел. Но чем дольше насчитывалось время опоздания, тем более дикие идеи посещали голову отвергнутого парня. Она догадалась, что он Дрей? Она слишком переживает их разрыв и не может работать? Она не успевает к сдаче проекта и забила на их встречу? Он был в одной кнопке от звонка Николя, когда охрана передала по внутренней связи, что гость в здании. То облегчение, что он испытал от этого сообщения, трудно передать словами. Тем не менее, увидев любимую в таком виде, он едва не потерял свою маску. Круги под глазами, красные от бессонницы белки, несуразная майка и совершенный бардак на голове. А ещё как-то болезненно блестящий взгляд и нервозность в каждом жесте. Если это он стал причиной такой жуткой метаморфозы, он готов был тут же прибить себя ближайшим дверным косяком. И душа уже потянулась к любимой, которая всё равно была прекраснее всех на свете, а руки сами чуть не протянулись по направлению к влетевшей в зал мадемуазель, но парень вовремя спохватился и выдал заготовленную фразу. В ответ Гермиона натянутой улыбнулась: — Послезавтра мне нужно защитить вступительный проект. Книга, естественно, ещё не завершена, но для презентации мне и не нужна готовая вёрстка. Так что я готовлюсь к защите… Прости, — девушка задумалась. Она каждую неделю проводила с Дрейем по несколько часов, но тот так и не попросил её показать наработки. Что это? Откуда такое неправдоподобное доверие к совершенно незнакомому человеку, пусть и связанному условиями контракта? — Тебе совсем не интересно увидеть результат? — Ты шутишь?! Конечно, мне интересно! Но я сам не привык показывать работу до её завершения. И я уверен, ты покажешь мне её, как только будешь уверена в конечном результате… Или мне придётся ждать до появления печатной версии? — Дрей попытался пошутить. Попытка была засчитана, как неудачная. Гермиона, немного оставаясь в своих мыслях, рассеянно кивнула: — Если захочешь, то увидишь всё, что захочешь. — Прямо всё-всё, что захочу? — певец немного пошло улыбнулся, а до девушки дошёл смысл того, что она сказала. Она немного раздражённо ответила: — Вряд ли тебя должно интересовать что-то, кроме книги, раз уж у тебя такая большая и светлая любовь… — Эй, я думал, мы смогли подружиться, пока работали вместе. А мои друзья меня интересуют. Прости, может, шутка была неудачной… Ты в порядке? Мы можем перенести, если ты не можешь сегодня. Я освобожу завтрашнее утро… — Думаю, Люциус тебя порвёт, как Тузик грелку, если ты что-то изменишь в своём расписании. Да и, если честно, у меня просто нет этого времени. Так что, давай работать. У меня на самом деле всего несколько уточнений. Всё уже написано, но некоторые моменты… Драко смотрел на сосредоточенную, уверенную в себе девушку, и поражался, насколько она преображается во время работы. Было заметно, что она усилием воли заставила себя переключиться в рабочий режим. И теперь её лицо было серьёзным, внимательным, даже тени под глазами немного отступили, зажигая взгляд. Он в первый раз подумал о том, что очень благодарен этому странному другу Николя, который действительно заботится о ней, раз сделал нечто подобное, как протекция в университете. И эта забота могла бы сойти за отеческую, но они вдвоём вполне знали правду. И даже понимание, что мсье де Буйон — соперник, не уменьшало этой благодарности — Гермиона впустую потратила бы год, а журналистика — это определенно её. Несколько вопросов превратились в бурное обсуждение, растянувшееся на несколько часов. Дрей перебрался со цены вниз, на импровизированное рабочее место, потому что сегодня девушка принесла с собой материалы, в которых сразу же делала пометки. В пылу рабочего процесса они даже не сразу заметили этот факт, и только когда обсуждение перешло из дискуссии в настоящий спор, они столкнулись глазами. И интенсивный, почти тяжёлый взгляд чёрных глаз проглотил всё внимание журналистки. Она буквально тонула в этой глубине и ничего не могла сделать, чтобы помочь самой себе. С его губ сорвался шёпот: — Гермиона… — и этот тихий звук прозвучал оглушающе. Это слово было точной копией того, что говорил ей Драко. Девушка дёрнулась, и со стола упал блокнот с записями. Момент был разрушен и, кажется, оба вздохнули с облегчением. — Я думаю, что остановлюсь на собственном варианте. Если читатель, он же — твой слушатель, не будет видеть в тебе и простого человека, помимо звезды сцены, то интерес к тебе постепенно пропадёт. А это не такая уж тайна, чтобы о ней ничего не писать. Гермиона поставила точку в этом опасном обсуждении и перешла к следующему. К моменту, как они закончили, на улице была уже ночь, а на календаре — четверг. — Я подвезу тебя, — безапелляционно заявил Дрей, до конца не понимая, как провернёт этот момент. — Не нужно, я позвоню Николя, он пришлёт водителя. — У меня друзей, которых я могу разбудить в полтретьего ночи только, чтобы тот разбудил водителя и отправил бедного работягу за подругой, нет… — Что? Уже так поздно? Боже… Ты прав, это грубо. Я возьму такси! — Ну нет, ты упрямая, как стадо баранов, но в этом я тебе не уступлю, — план в голове уже созрел. — Спускайся вниз. Но не думай выходить на улицу — у тебя только ветровка, очевидно, с чужого плеча, а ночи уже жуть какие холодные. Он захватил в гримёрке кепку и очки-авиаторы, поднял ворот кожаной куртки, закрывая подбородок. Взяв на охране ключи от одного из внедорожников, которые студия предоставляет гостям, он спустился на парковку. Конечно, Гермиона не послушала его и вышла на улицу. И, конечно, уже тряслась как осиновый лист. Дрей резко притормозил перед ней и открыл заднюю дверцу, перегнувшись между сиденьями. Девушка в момент оказалась на заднем сидении, закрыв за собой дверь с громким стуком. — Прости, руки не слушаются. — Расслабься, — улыбнулся Дрейй, — это всё равно не моя машина. — на вопросительный взгляд он продолжил, — Это машина студии. — То есть тебя всё-таки возит машина с водителем… — весело проговорила Гермиона, — так где же он? — На самом деле по-разному. А водителю… я дал выходной! — Ты сбежал!!! Не могу поверить, что ты сбежал, чтобы отвезти меня домой!!! — воскликнула девушка. — Не совсем так. Но было бы неплохо, если бы ты всё же назвала адрес… — парень чуть не спалился, собираясь отвезти её к ним домой. Но вовремя спохватился. — Ну, направление ты выбрал верное. Спустя двадцать минут они были на месте, но девушка молчала последние десять — она уснула, согретая теплом климат-контроля. Остановившись в начале квартала, а точный адрес ему не назвали, он ещё некоторое время просто смотрел на спящую красавицу. Драко много бы отдал, чтобы прикоснуться к любимой. Но он хорошо понимал, что сам виноват во всём, что произошло. А разбудить девушку рука не поднималась. Он бы смотрел на неё всю ночь, а потом не знал бы, как объясниться, если бы не свет, загоревшийся в одном из домов. Он узнал в вышедшем на балкон мужчине мсье де Буйона. Внедорожник остановился прямо перед входом, некультурно загородив дорожку. Но в три ночи думать об этом было не кстати. Что именно он делает, он не знал. Просто вышел из машины, распахнул заднюю дверь и закинул на плечо сумку уставшей владелицы. Он запрокинул голову, увидел заинтересованный взгляд и сделал неопределённый жест. Николя кивнул и махнул рукой, мол, «поднимайтесь». Дверь подъезда издала негромкий сигнал открытия. Дрей взял спящую девушку на руки и поднялся. На последний пятый этаж. Пешком. Хозяин квартиры с уважением посмотрел на парня, он сам проделывал этот же путь с этой же ношей на руках. И понимал, что это было не легко. Он шире распахнул двери квартиры, приглашая молодого человека внутрь и показывая дорогу в комнату Гермионы. Дрей аккуратно уложил девушку на постель и, понимая, что у него есть зрители, не позволил себе ничего лишнего. Только чуть бережнее, чем чужой человек, поправил руку, чтобы она не съехала с кровати на пол. — Благодарю вас, молодой человек, это очень заботливо с вашей стороны. Я бы предложил вам чашку кофе, чтобы быть уверенным в вашем благополучном путешествии домой, но уверен, вы откажетесь. Дрей кивнул. А потом почему-то, уже стоя в дверях, выдал: — Спасибо вам. И ушёл. Он понимал, что возможно, это их последняя встреча. Дальше работать будут редакторы, оформители, корректоры. Потому что сегодня он своими руками поставил последнюю точку. И хоть он знал содержание этой книги, он, в конце концов, был участником событий в ней описанных, но что в итоге получилось, он не представлял. Он только надеялся, что Гермиона захочет поделиться с Дрейем тем, что вышло из их совместной работы.

***

Общение с Тимом было обрывочным, неприятным и малопродуктивным. Но по крайней мере сейчас — спустя две недели после госпитализации младшего брата — он знал, кто повинен в его избиении. Вот только ни одного из виновников не получалось найти. Будто все они растворились в летних стажировках, экскурсиях и каникулах. С каждым днём Невилл становился всё мрачнее и злее, скрывать своё настроение от Риччи было всё сложнее, как и принять факт того, что этот упрямый ребёнок продолжает скрывать личности нападавших. Парень продолжал грустно улыбаться и печально качать головой, а у Невилла в душе поднимался настоящий монстр, желающий растерзать этих ублюдков. Когда становилось совсем темно и страшно от самого себя, он втихую перечитывал письма и смс от Луны. Она больше не звонила, но обязательно, иногда даже по нескольку раз в день писала ему. Милые, ничего не значащие фразы, или комментарии о происходящем в её жизни. Единственный смысл, что несли эти сообщения — «Ты не один. Я с тобой». Возможно, это единственное, что останавливало его. От чего, он и сам боялся думать. Тимур, а именно так звали владельца бара, а заодно и старого боевого товарища Блэка, мог рассказать только о драке, в которой пострадал Риччи накануне возвращения Невилла из Италии. Член его волейбольной команды, на пару лет старше самого парня, по неизвестной причине отвесил ему несколько затрещин и пощёчин, а потом, после подначивания остальными членами его компании, зарядил кулаком в глаз. Риччи не сопротивляться. Только улыбался. Окровавленными губами — видимо одна из пощёчин рассекла губу о зубы. И тяжёлый взрослый взгляд был упрямым и уверенным. Тимур умело передал атмосферу события, но подоплёку не озвучил. Только намекнул, что это очень личное. Интенсивность эмоций между ними была высокой. Невилл порасспрашивал тех, кого смог найти из команды, спросил тренера, но кроме общих комментариев, которые удалось получить и жандармерии тоже, ничего больше не узнал. Он предполагал шантаж или какие-то мелкие криминальные дела, в которые Риччи мог быть замешан, но Тимур однозначно отринул последнее: за три недели ни намёка на нечто подобное не было. В конце концов Риччи не выдержал: — Невилл, перестань злиться. Я не хочу, чтобы ты ему мстил. Я не хочу, чтобы он пострадал. Я уверен, что он сам себя накажет. Что же до остальных… Это просто серость. Их мнение ничего не значит, они ничего не значат. Отпусти это… — Ты понимаешь, о чём вообще говоришь? Как я могу осознанно спустить с рук избиение моего младшего брата этой мрази?! Я едва не лишился тебя, Рич! Я едва не лишился ещё и тебя!!! — ярость стекала сквозь истерику, уступая место холодной ненависти и леденящему душу страху. Слёзы, казалось, с трудом продирались через снежную корку на сердце. Но горячая влага никак не смягчила его намерений. — Не важно, расскажешь ты мне или нет. Я сам узнаю всё, что нужно. И я просто уничтожу ту гниду, что подняла на тебя руку. Он пожалеет, что не спрыгнул с крыши, потому что когда я найду его, этот прыжок станет его заветным желанием, — на щеках ещё блестели слёзы, но убийственная целеположенность в глазах ужасала. И Риччи сдался: — Я люблю его. Я люблю его, Невилл. И если ты сделаешь ему больно, больно будет и мне… Та тишина, что стояла в палате, больно резала по ушам. Старший брат не знал, что сказать. А младший не хотел продолжать, но вынужден был, чтобы уберечь от беды обоих. Он тяжело вздохнул и закрыл глаза. — Это была наша вторая победа в сезоне. А моя — первая в основном составе. Меня задержал тренер, а он зачем-то вернулся в раздевалку. Я вышел из душа и наткнулся на него. Кажется, все в команде знали, что я на него запал… Парень сжал его щеки и прошептал: — Твои эти чёртовы губы. Ты их кусаешь, когда волнуешься. И всегда облизываешь… Ты ведь обо мне в этот момент думаешь, ведь так? — и впился в розовый влажный рот ничего не понимающего подростка. Не сдержав стона, он провёл языком по нёбу, коснулся чужого языка. Потом отстранился, будто ошпарившись: — Ненавижу тебя. Риччи остался стоять у стены, пытаясь собрать мысли в кучу и унять дрожь в коленях. Никто из них не подал виду, что в раздевалке после игры произошло что-то необычное. Но если самый младший участник команды с трепетом вспоминал свой первый поцелуй, то его соучастник разрывался от злости и нереализованных желаний. Конечно, долго тишина не продлилась. Риччи стали третировать и насмехаться над ним. Над возрастом, над очевидной влюблённостью, над ориентацией, над каждым шагом. Но к удивлению паренька инициатором этой травли был не объект его юношеской любви, а его лучший друг. И чем дольше длилось это безобразие, тем менее довольным выглядел тот, о ком мечтал Риччи. А после очередной победы, вырванной зубами того самого мелкого, но сильного игрока, который не сломался под давлением толпы, он пришёл к нему сам. — Почему ты не празднуешь победу со всеми? Она ведь сегодня твоя… — Риччи вздрогнул, но смело не отвёл глаз. Пусть он не ожидал увидеть свою любовь на крыльце своего же дома, но и тушеваться, давая повод для насмешек, он тоже не стал. — Мне нет места среди вас. А ты сегодня один? Без группы поддержки? Или думаешь, она не оценит того, как ты целуешься с малолеткой? Или они где-то поблизости? Наготове с камерой? — Я бы так не поступил, — парень покачал головой и отступил на шаг. — Ты прав, мне не стоило приходить. По крайней мере, пока я не осмелюсь признаться хотя бы самому себе, что ты мне очень нравишься… У Риччи от этой фразы сердце чуть не выскочило из груди. — Зайдёшь на стакан лимонада? — и уверенный шаг вглубь дома. — Тебе какой? Мандариновый я вчера допил, есть гренадин и виноград. И остатки манго… Я планировал готовить только в конце недели, так что выбор небольшой… — Ты прикалываешься? Небольшой? И… Ты сам их готовишь? Купить не проще? А где твои родители? Они разговаривали допоздна. А когда настало время идти домой, взрослый, серьёзный волейболист мило замялся в дверях, как ребёнок, который стесняется попросить конфетку, за что получил нежный поцелуй в губы. Такой нежный и тягуче-сливочный от выпитого кофе-гляссе, что решил остаться. До самого рассвета, когда получил гневную смс от лучшего друга, когда реальность будто окатила его ледяной водой. — Не бойся. Никто не узнает, что ты был здесь. Можем считать, что этого никогда не было, — по-взрослому серьёзно сказал Риччи, но в конце добавил, — Вот только имей в виду, что всю жизнь жить в шкафу не получится, и каким бы ты ни был трусом, однажды тебе придётся встретиться с правдой о себе лицом к лицу. И им тоже. На завтра же он получил от любимого по лицу. За то, что смело сказал, что в их компании похоже не только Риччи имеет виды на звёздную задницу. Что по всем признакам, тот самый лучший друг хочет залезть к нему в штаны с не меньшим энтузиазмом, чем устраивает харасмент самому Риччи. Ударил. А потом долго просил прощения. Взглядами, случайными прикосновениями, неожиданными подарками. Глупый, совсем не понимал, что Риччи не злится, что ему уже не больно. И что не нужно бояться, что после этой драки что-то изменится. Риччи не собирался говорить даже вернувшемуся из поездки брату об этой глупости. Зачем, если это ничего не изменит? Только загрузит и так всегда тёмного и печального Нева, у которого и самого что-то ужасное на душе. В ту ночь Невилл не пришёл домой. И захмелев от неожиданной свободы, Риччи осмелился написать смс. Потом ещё одно, потом звонок, который превратился в визит. Задыхаясь от откровенных ласк и ощущения собственной вседозволенности, парень шептал на ухо Риччи: — С ума меня сводишь, уже свёл. Такой сладкий, такой чуткий… Представить боюсь, что ты будешь с кем-то другим, с кем-то смелее, умнее меня… Ты же мой, мой, целиком, без остатка… Скажи? — Твой, только твой… Только надо ли тебе это? — с горечью отвечал Риччи, прерывая поцелуи на горячий шёпот и снова возвращаясь к любимой коже. — Не могу не думать о тебе. Не могу не мечтать об этом. О нас. Чёрт, малыш, я безумен. Прости меня. Я безумен, потому что не могу сказать тебе «нет». Себе не могу сказать «нет». Риччи, мне так хорошо с тобой. Было очень больно? — он трепетно касался кончиками пальцев ещё не заживших до конца синяков. — Намного больнее было внутри. Не надо меня жалеть. И не надо заставлять меня утешать тебя. Ты трус, и это те последствия, которые тебе предстоит переживать из-за этого. Но я люблю тебя, и это был мой выбор, я сам выбрал тебя. Сам выбрал, как отвечать на провокацию. Сам выбрал, говорить ли тебе об очевидном для меня интересе к тебе твоего этого… — Прости-прости. Ты прав. Я трус… — Это не мешает тебе быть харизматичным, забавным, романтичным… Это не мешает мне тебя любить… Та ночь была полна нежности и страсти, она была пределом мечтаний обоих и в то же время запредельно неправдоподобной. Риччи с трудом выпроводил неприлично счастливого парня около одиннадцати, благодаря всех святых за то, что брат до сих пор не вернулся домой, избавив его от необходимости объясняться. — С той ночи мы больше не виделись. Но он нашёл меня в интернете. И мы переписывались. Под никами, без фото, но мы часами зависали за разговором… А потом он написал мне что-то вроде: «Ты всё испортил. Ты сам во всём виноват!» Мне стоило обратить внимание, что это совсем не похоже на него. Но я так испугался, опешил, думал, это какая-то ошибка. И назначил встречу. На которую пришёл не он. Точнее не он один. И судя по его лицу, мне не светило ничего хорошего. Он ударил меня всего несколько раз. Легонько, почти не касаясь. Я понимал, что у него не хватит смелости рассказать им. Это чёртово общественное мнение!!! И я просто крикнул ему в лицо: «Бьёшь, как девчонка!». Дальше я не всё помню. Точнее почти сразу же мне попало от его друга в голову, и я отключился. Потом ненадолго пришёл в себя. Он стоял в стороне, стараясь утереть слёзы, чтобы никто не заметил, он кричал, что кто-то идёт, что меня нужно оставить и валить… Я ему улыбнулся. И снова отключился. И в себя пришёл уже здесь, — только теперь он перевёл дух. Нев выглядел спокойнее. Но в то же время, решительнее. — Так, значит, зачинщиком был его друг. Как зовут-то хоть твоего ненаглядного? — Риччи снова покачал головой. — Ты ведь понимаешь, что рассказал мне достаточно, чтобы я сам всё узнал? — Всё кончено, Невилл. Теперь всё это уже не важно. Я переведусь в другую школу. Его семья не примет сейчас его, если он им откроется. Он очень зависим от друзей и своего окружения. Будет лучше, если я исчезну, — Нев продолжал упрямо сверлить его взглядом. — Просто представь, что это Луна. Я не хочу ему навредить. А если ты прижмёшь Гойла, то и его тоже. Невилл, я прошу тебя. Пожалуйста. Ему нельзя светиться в полиции. — Я понял тебя, малый. Но никто не уйдёт безнаказанным. Полиция тут не при чём. И твой ненаглядный, и этот Гойл, и каждый, кто принимал участие в этой акции подросткового дебилизма должен засечь у себя на носу, что нельзя безнаказанно избить парня. Ни за что. Ни за его ориентацию, ни за его предпочтения. Ни за то, что его предпочёл другой парень. Невилл стремительно вышел из палаты. Но вернулся через несколько минут. — Я люблю тебя, братик. Прости меня, что не был рядом. Ты понимаешь, о чём я. Я не должен был уходить в себя. И мне стоило поделиться с кем-то своей болью, чтобы ты мог видеть во мне брата. А не мешок с проблемами. Прости меня. — Дурак ты. Я тебя тоже люблю! — Ага. Маме напиши. Врач сказал ещё неделька, и можно будет выписывать тебя домой. Так что, танцуй, детка! На тебе всё как на собаке заживает! Так держать! Сердце требовало мести, голова бешено просчитывала варианты. Как никогда остро захотелось к Панси, к Блэку, к их умению комплексно подойти к решению проблемы, отставив чувства на задний план. Сморгнув уже привычную скорбь, как наваждение, он направился к Тиму. Ему определённо было, что рассказать.

***

Гермиона стояла перед аудиторией и ждала назначенного времени. То, что она приехала заранее, заслуга целиком и полностью Николя. Во-первых, вчера он поднял её ни свет, ни заря. Она с удивлением обнаружила, что всё ещё в джинсах, посмотрела на свои кроссовки, аккуратно составленные у кровати, и только потом сообразила, что вообще-то дома. А где заснула, она не помнила. — Вас привёз Драко. В четвёртом часу, — мужчина верно трактовал растерянный взгляд девушки. Который после его слов сменился на испуганный. — Как, Драко? Этого не может быть! — Ну, возможно, я ошибся. За этими очками мог быть любой парень, если подумать, просто он так заботливо вас укладывал, да и кому ещё придёт в голову нести вас на руках до самой постели… Он привёз вас на чёрном внедорожнике. — Ох, боже, Николя, что я натворила! Я заснула у Дрейя в машине… — Вот оно что, это объясняет этот странный маскарад. И всё же, милая моя, давайте вы посокрушаетесь об этом неловком моменте завтра. После презентации. А сейчас марш в душ и на кухню. Во-вторых, он сразу после обеда заявил, что Гермиона сегодня ляжет в постель не позже десяти. Так что время ей стоит рассчитать с умом. И действительно, он проигнорировал необходимость появиться в ресторане, переложив бразды управления на Этьена, и остался дома. Его ненавязчивая поддержка, а иногда и бесценный совет помогли девушке справиться с презентацией лучше, чем она ожидала. В-третьих, сегодня он разбудил её, приготовив кофе в постель. И это было так неожиданно и приятно, что она даже не поняла, что на часах было всего шесть утра. Она выспалась, потратила добрый час на утренний душ и укладку, спокойно сделала макияж. Несмотря на категоричный протест Луны, выбрала наряд по своему вкусу, и в итоге Жюль привёз её в университет за двадцать минут до начала презентации. И вот, она стоит перед аудиторией, немного нервничает, постоянно поправляя простую белую блузку и брюки с высокой талией, периодически отстукивая тонкой стальной шпилькой одной ей известный ритм. И вот, двери открываются. Гермиона сделала глубокий вдох и смело вошла в аудиторию. Она работала над этим проектом много недель. Она уверена в себе и в результате. Не в её правилах отступать! Но ноги предательски слабеют, когда на самой дальней скамье она видит блондинистую голову. Драко уверенно ей улыбается, кивает, пытаясь вселить настрой на победу, и неожиданно надевает те самые очки, в которых они записывали интервью для мсье Люпина. Всё волнение бесследно исчезает, а губы сами расплываются в улыбке. — Доброе утро, уважаемые члены жюри. Я приветствую вас на презентации моего вступительного проекта и благодарю за оказанное доверие и предоставленный шанс. Темой моей работы совершенно неожиданно для меня самой стала биография. Однако не человека в творчестве, а творчества в человеке. За эти восемь недель мне посчастливилось поработать с интереснейшей личностью и написать историю создания музыкального альбома. Но обо всём по порядку, — речь девушки чёткая и понятная, руки сцеплены в замок напротив солнечного сплетения, но спустя несколько предложений, Гермиона расслабляется и позволяет себе короткие жесты. — Скажи мне кто-либо ещё в конце июня, что я буду с таким энтузиазмом слушать композиции Дрейя, я бы посмеялась. Это была прерогатива моей подруги Луны фанатеть от его незамысловатого творчества. Однако всё поменялось в считанные часы. Случайность поставила меня с ним на одну сцену, а его жажда самолюбования подарила возможность взять интервью. И я оказалась хороша в этом. Настолько, что обеим сторонам стало интересно продолжить совместную работу. Результатом которой стала книга: «Дрей: волшебные моменты», — Гермиона говорила ярко, саркастично, не упуская самоиронию и не стараясь приукрасить процесс создания книги лишними деталями. — Я не зря обозначила жанр книги сомнительным по отношению к ней термином «биография». Впервые столкнувшись с работой над созданием альбома так близко, я поняла, что это не просто набор песен в определённом порядке, записанный на диск и проданный за немаленькую сумму в музыкальном магазине. Это живое существо, у которого есть сердце, есть лёгкие, есть язык, а главное есть душа. Каждая песня имеет свою собственную историю, особенный посыл… — по мере продолжения в глазах автора разгорался свет искреннего восторга от увиденного «за кулисами». — Книга состоит из четырёх глав. Думаю, их название не станет для вас сюрпризом, исходя из всего вышесказанного. «Рождение идеи», «Пути вдохновения», «Смелость сделать шаг» и заключительная глава имеет одноимённое с самим альбомом название «Бесстрашный». Первой моей идеей было описать наполнение альбома в том порядке, который увидят слушатели, но мой друг, — на этом моменте Гермиона загадочно улыбнулась, — открыл мне свою точку зрения на такой тривиальный подход. Потому, несмотря на намекающее название глав, песни в них описываются в порядке создания и записи. Это было сложнее, и это было рискованно. Но я, как автор, решилась на этот шаг, потому что мне было важно впустить моих читателей — поклонников творчества Дрейя — в тот мир, в котором я сама очутилась пусть и случайно, но в чём-то всё же предсказуемо. И пусть это не относится к теме презентации, но я уверена, что сама судьба привела меня тогда к этому решению, — Драко мог бы поклясться, что увидел отблеск печали в её глазах, когда она говорила об этом. — Возвращаясь к моему вступительному проекту, скажу, что мне немного жаль, что уважаемое жюри изучит эту работу без иллюстраций, но что самое печальное, не услышав перед этим мелодии, наполняющие книгу. Для меня было бы бесценно узнать ваше мнение о моей задумке, воплощённой в симбиозе восприятия самих песен и того, что о них пишу я, — после недолгой паузы, Гермиона закончила, — Спасибо за внимание. Она вышла из аудитории, окрылённая и уверенная в успехе. К ней тут же подлетел Драко: — Ты была великолепна! Я был в курсе, о чём книга, но ты так круто всё описала — я и не думал, что ты так интересно подойдёшь к этой теме… — он не удержался и поцеловал девушку. Она ответила, всё ещё находясь на волне адреналина. — Ты прирождённая журналистка, или ведущая, в общем, однозначно, медийная личность… Я просто не мог оторвать взгляд, хотя когда это было иначе? — руки Драко обжигали талию, а счастье просто затапливало до краёв. Его объятия были такими правильными, такими нужными, Гермиона так чертовски соскучилась по любимому. Но реальность постепенно обретала всё более чёткие очертания. Отстраняться отчаянно не хотелось. Девушка прошептала куда-то в шею, не уверенная, что ей действительно нужен ответ: — Но как ты здесь? Парень сделал шаг назад, возвращаясь в реальность вслед за любимой: — Ты только не ругай мсье де Буйона, я с трудом нашёл его номер, чтобы узнать, во сколько твоя презентация. Он долго сопротивлялся, но в конце концов сдался. Я был очень настойчив, а он хотел как лучше для тебя. — Не буду, — помотала головой девушка, ощущая теперь ужасный холод на месте тёплых ладоней Драко. — Спасибо тебе. Эти очки спасли всю кампанию… — Я рад, что смог помочь. Если честно, не знал, как ты отреагируешь на моё присутствие и очень боялся запороть тебе презентацию, но я просто не мог тебя не поддержать… Но, раз миссия выполнена, мне пора… — Но… Может останешься на ланч? Я хотела встретиться с Алексом, но у меня ещё час свободен, а он всегда опаздывает, так что… — Гермиона и сама не знала, что несёт, но так не хотелось видеть спину уходящего парня, что она готова была даже выставить себя полной идиоткой. — Прости, но мне правда пора бежать… Я уезжаю… Помнишь, я говорил тебе несколько недель назад? — Да, точно… Так быстро прошло время… — потерянно проговорила девушка и отступила на шаг. — Любимая… — начал Драко, и она закрыла глаза, почувствовав, что его тёплые руки взяли её ладони в свои, — Если это желание сохранится у тебя по моём возвращении, я буду счастлив провести с тобой ланч. Или обед. Или просто выпить чашку кофе, — он поцеловал обе ладони девушки и отступил на шаг, почти разрывая контакт. — Прости, я правда рискую опоздать на самолёт… Он сделал последний шаг, выпуская её руки из своих, развернулся и побежал в сторону лестниц, на ходу доставая телефон, который вибрировал всё время, что они разговаривали. Но обдумать ситуацию времени у Гермионы не было, к ней направлялась мадам Максим: — Дорогая моя, вы чудесно защитили свой проект. Обычно мы задаём вопросы после прочтения, это как бы второй этап защиты, но в вашем случае, я уверена, этого не понадобится. Те страницы, что я успела прочесть, превосходны. Только я бы посоветовала назвать деление частями, а не главами, и уверена, без замечаний от других членов жюри не обойдётся. Но то, что место на факультете ваше, я считаю уже свершившимся фактом. — Благодарю, мадам Максим, — Гермиона зарумянилась и поправила прядь волос. — Ну, иди, передай всё Николя, уверена, он ждёт-не дождётся хороших новостей! Мадам ушла, а девушка расслабленно и счастливо выдохнула. Потом схватилась за телефон и руки почему-то набрала номер мамы. — Что случилось, Гермиона? Проблемы в раю? — Каролин звучала обиженно и почти грубо. — Нет, мам. Просто хотела поделиться, что поступила на факультет журналистики. Наверное, зря… Гермиона положила трубку и растерянно посмотрела в окно. От тротуара отъезжал седан Драко, а спустя секунды на это же место припарковался лимузин Николя. Она решила выбросить из головы всё дурное и побежала навстречу другу. В конце концов, у неё есть повод отметить!