Глава 3: Вылет

Вот и подошла к концу последняя ночь в родном гнезде перед длительным отсутствием. Совсем не хочется просыпаться и покидать родные стены. Это понимали все, но всё же каждый из них открывал свои глаза, брал ранее собранный нагрудный мешок и, лениво потягиваясь, покидал жилище. Последним, кто там остался, был Рутил. Он в очередной раз проводил взглядом каждый элемент его дома, не желая всё оставлять на такой большой промежуток, пускай всего лишь на несколько месяцев. — Рутил, ты опять за своё? — в гнездо заглянул младший брат, недовольный тем, что его старший брат всё ещё находился там и, по всей видимости, не спешил выходить. — Что вчера перед сном, что сейчас. — Я помню, что это всего лишь на три месяца, но вот так оставлять наш дом кажется неправильным. — устремив взгляд на их спальное место, глухо произнёс Рутил. Вздохнув с некоторой усталостью, Сурик подошёл к брату и устроился под его крылом. Рутил закономерно прижал младшего поближе к себе, смотря тому в его хитрые глаза. Сурик знал, как можно быстро успокоить каждого из его семьи. И для Рутила это было самое простое, но действенное объятие. Добившись задуманного, земляной продолжил свою мысль: — Братец, никто не будет занимать наше гнездо, за ним будут присматривать ответственные за это драконы. Скорее всего те драконята, у которых перерыв между патрулями. И мы также будем присматривать за другими гнёздами, как только пройдут три месяца. Сколько лет это уже происходит, а ты только сейчас об этом начал беспокоится. — Но ведь тогда это нас не касалось. Выбираясь из-под крыла брата, младший произнёс серьёзным тоном, — И всё же коснулось. Выходи давай уже, не расстраивай Лим, — разворачиваясь и уже выходя, Сурик добавил, — не то кину в тебя комок холодной тины. Ничего не поделаешь, придётся выходить, и не из-за угрозы брата. Не стоит заставлять своих братьев и сестёр ждать, поэтому Рутил в последний раз осмотрел чистую и прибранную хижину и вышел наружу к семье, ожидающей только его. Хмурое выражение было только у хранителя, поскольку они вновь опаздывали на встречу с другим гнездом. Без лишних слов, они устремились на прежнее место сборов, где ещё вчера было большое количество драконов. Сейчас же это место значительно опустело. Кроме уже знакомого Мха и его сиблингов, было ещё несколько семей, которые также выбрали это место для встречи, но до изначального объема толпы было далеко. Всё также молча, Лимонита и её семья приземлились рядом с ожидающими земляными, предполагая небольших возмущений по поводу опоздания, но некоторые из кладки были заняты более важными для них делами, чтобы отчитывать прибывших. Мох и Тростник о чём-то активно спорили, пока остальные поприветствовали своих друзей. Первой выступила Торита, сразу направившись к Илу с желанием похвастаться ему своей задумкой с рисованием в новой обстановке. Сурик весело поприветствовал Клюкву, но почти сразу его что-то смутило, и всё радостное настроение мигом улетучилось. Он завязал с ней беседу, желая выяснить тревожащие его моменты. И, наконец, Рутил приблизился к Осоке, которая сегодня выглядела заметно смелее и менее замкнуто. — Привет Осока, вижу, что ты сегодня смотришься спокойнее, — не забывая сохранять некоторое пространство между собой и драконессой, подметил земляной. — Сегодня дышится гораздо легче, — ответила Осока, продолжая смотреть куда-то вдаль. — Нет этой вчерашней неразберихи и беспокойства. И только представь, что ты будешь чувствовать, когда тебя будет окружать лишь бескрайние леса и поля, горные вершины вдалеке, бурные реки и ветер, свободный, как и ты. Она приподняла голову, прикрыла глаза и расправила свои крылья, улавливая ими редкие порывы ветра, что был в разы слабее здесь, в болотистой местности. Одного вида было достаточно, чтобы понять её желание воспарить высоко в небесах, позволяя воздушным потокам наполнять твои крылья и нести тебя сквозь все проблемы и невзгоды. — Не думаю, что твои братья с сестрой, да любой другой здесь дракон согласятся променять близких на желание побыть наедине с природой. — А кто сказал, что я буду одна? — Осока посмотрела на земляного и слегка улыбнулась. Рутил смутился сказанным, но затем улыбнулся в ответ, чтобы спустя ещё мгновение вновь задуматься над словами, не понимая, что именно имела ввиду земляная. Вдруг над ним пролетела Клюква, бодро махая крыльями и удаляясь в сторону своего гнезда. На недоумевающий взгляд Осоки, подошедший Сурик спокойно пояснил причину неожиданного поступка: — Она не взяла с собой сумку с припасами, и я уговорил её всё же взять. — Её даже Мох не способен уговорить что-либо брать с собой, — удивилась земляная. — Как ты это сделал? — Я сказал, что если она возьмёт с собой сумку, я буду с ней тренироваться, пока мы будем в патруле, — и тут он резко сменил своё спокойное выражение лица на привычное, легко узнаваемое, с широкой улыбкой и высунутым кончиком языка, а самое главное задорное, от которого можно было ожидать лишь бесконтрольное веселье и радость. — Вот только она не указала, как часто это будет происходить! — Узнаю своего братца, — подойдя поближе, Рутил приобнял младшего крылом. — Посмотрим, как быстро она раскусит твою задумку. — Не раскусит, потому что сама, как и я, в глубине души ребёнок, требующий развлечений, — он улыбнулся земляному и получил тёплую улыбку в ответ. — К тому же в той сумке она может хранить свои боевые трофеи. — Знаю я эти её трофеи, — фыркнув, подала свой голос Осока, окончательно вернувшаяся из своих мечтаний о безмятежных полётах. — Любую палку выдаст за обломок древка копья, а рыбью чешую ­‑ за трофей с морского. Пока Рутил и уже заведённый Сурик слушали от Осоки истории о Клюкве и её выдумках, неподалёку от них происходил спор, медленно переходящий в открытый конфликт, готовый привлечь внимание всех собравшихся. Тростник и его хранитель, Мох, уже заметно повысили свои голоса, чем привлекли внимание Лимониты, которой такое поведение не понравилось. А учитывая способность быстро решать любой спор, её вмешательство тут было необходимо. Не отвлекая драконов от их словесного противостояния, она некоторое время сидела рядом, вникая в суть агрессивной беседы, в то время как Гнейс устроилась рядом с ней, готовая помочь старшей сестре в случае необходимости. — …и провели бы мы так весь день в ожидании, если бы нам не поставили Лим и её семью в этот полёт. А ведь я тебе говорил, что нужно было уделять больше внимания этому сбору, но нет, зачем нам это, если можно ничего не делать и просто прибыть на встречу, ожидая, что тебе всё сами скажут и укажут! — Хватит! — оскалившись, прорычал Мох. — Если ты так уверен в моей безответственности, то может займёшь моё место? А может лучше и вовсе найдёшь себе более подходящего хранителя в другом гнезде? Последнее явно было сказано на эмоциях, поскольку сказавший сразу понял свою ошибку и виновато опустил голову вместе с крыльями и притих. Лимонита решила больше не ждать и встала между спорившими, поочерёдно грозно смотря на каждого из драконов. — Вы даже не представляете, как мне противно слышать ваши споры. Как можно говорить такие слова своему родному дракону, — она оскалилась на Мха, отчего тот ещё сильнее прижался к земле и уже был готов стать с поверхностью единым целым. Затем, Лим перевела свой оскал на младшего брата хранителя. — А ты… Как ты вообще можешь так говорить со своим хранителем? — Могу и говорю, — рявкнул в ответ Тростник. — Тем более есть за что. Ты не жила с ним эти пять лет и не видела его в действии. Вернее, в их отсутствии, в большинстве случаев. — В любом случае ты не должен так с ним разговаривать. Такое настроение в гнезде просто недопустимо и способствует его разрушению изнутри. — Твоей-то семье повезло, все знают о тебе, наставники всегда ставят тебя в пример. А что Мох? Никудышный хранитель. Лишь только о себе может позаботиться… Лимонита не смогла стерпеть такие слова, пускай и направленные не в её сторону, и с громким рёвом ударила Тростника всем телом, повалив того на землю. Он был явно не готов к подобному, но быстро восстановил самообладание и уже был готов ответить на столь дерзкий поступок, как его придавили сильные лапы, дополнительно прижав пасть, не позволяя тому даже особо ответить. Гнейс тотчас хотела присоединиться к потасовке, но грозный рык старшей сестры убедил её лишь наблюдать со стороны. Не ожидая подобных действий от земляной, Мох моментально встрепенулся и, без лишних размышлений, кинулся спасать своего брата из-под чужих лап. Не смотря на размеры Лимониты, земляной был полон решимости заступиться за Тростника, поэтому он навалился всем телом и без труда сумел сбить драконессу с лежащего брата. Гнейс больше не желала оставаться в стороне и резким выпадом оказалась между своей сестрой и Мхом, который помогал своему младшему подняться на лапы, при этом не отрывая взгляд от двух самок. Внезапно для себя, она заметила, что старшая сестра быстро встала и поравнялась с ней, но не продолжала никаких движений. — Что ты себе позволяешь?! — прорычал Мох, держась перед Тростником. Было видно, как его лапы были в напряжении, а хвост то и дело хлестал редкую траву. Неожиданно для себя, прямо сейчас он был готов сражаться за свою семью. — А как ты можешь терпеть, когда твой брат может говорить такие слова? — рыкнула земляная в ответ. В отличии от Мха, она не стояла в боевой стойке, наоборот, всем своим видом показывала нежелание участвовать в возможной схватке, однако сохраняя твёрдость и настойчивость. — Я лишь хотела недвусмысленно дать ему понять, что такое поведение недопустимо. — И всё же это не даёт тебе право так поступать с моим братом. С любым из моей семьи. Лимонита посмотрела на Мха своим действенным суровым взглядом, от которого любой из её гнезда тут же почувствовал бы укол совести, но светло-коричневый хранитель никак не изменил своего недовольного выражения, лишь фыркнул, ещё сильнее прищурившись, уже готовый к любому ходу со стороны драконессы. Однако она не предпринимала никаких действий, продолжая смотреть на Мха. Мгновение спустя, Лим устало вздохнула и заметно расслабилась. — Думаю, я излишне погорячилась, — земляная прижала крылья к телу и виновато поклонилась Мху и Тростнику. — Простите меня за столь необдуманный поступок. — Я много слышал от других, что ты одна из лучших земляных для своего возраста, но не знал, что ты способна на такие низкие поступки, — Мох, ощущая своё высокое положение, уверенно держал голову поднятой, смотря на Лимониту сверху вниз. — Я принимаю твоё извинение, но впредь тебе стоит дважды думать, прежде чем так безрассудно поступать. Получив ответ, Лим ещё раз поклонилась и направилась в сторону, больше не желая участвовать в этом. Гнейс осталась стоять на месте, непонимающе провожая взглядом свою сестру. Тогда та повернулась и жестом указала следовать за ней, на что младшая так и поступила. Мох всё ещё прикрывал собой брата, чуть расслабившись, лишь когда две земляные удалились на достаточно большое расстояние. К этому моменту, Тростник, терзаемый сомнениями и переживаниями, решился обсудить произошедшее. — Спасибо тебе, Мох, что заступился за меня, — всё, что мог выдавить из себя дракон. — Не нужно ничего говорить. Это моя обязанность - защищать своих братьев и сестёр, — хранитель повернул голову в сторону двух драконесс, которые на удивление выглядели достаточно весёлыми, учитывая только что произошедшее. — Не думал, что Лимонита так себя покажет. — Я думаю, что она в некотором роде права, — внезапно для себя сказал Тростник. — Мне не стоило с тобой ссориться. Ничего не ответив, Мох приподнял крыло, приглашая под него брата. Устроившись под боком хранителя, земляной окончательно успокоился, выдавая тихое, едва заметное урчание. Однако хранитель оставался серьёзным, будучи погружённым в свои мысли. Выйдя из размышлений, он спокойным голосом проговорил: — Я знаю, что я не самый лучший хранитель. Я это прекрасно понимаю, и пытаюсь им быть, но не стоит жаловаться на меня, как только у меня что-то не получается. — Но ведь ты совсем не меняешься. Я давно замечал это. Думал, что со временем ты изменишься, но этого не происходило. Уже со второго года, он стал сравнивать своего брата с другими хранителями и практически каждый раз он был разочарован увиденным. В чужих гнёздах старшие всегда помогали своим братьям и сёстрам по любой проблеме. Он представлял, как оказывается на их месте, рядом с такими заботливыми хранителями. Завидовал практически каждому чужому гнезду, где было лучше. Мечтал, что Мох однажды образумится и станет примером для всех. Но этого не происходило, оттого Тростник стал чаще жаловаться на каждые проступки брата. Однако он совсем не замечал или просто не хотел видеть, что во всех гнёздах каждый дракон был важен, а не только старший из них. В то время, как Мох действительно нуждался в помощи своего младшего брата, тот лишь отмахивался, продолжая смотреть на других, не видя проблем прямо перед собой. Когда он впервые услышал о таком хорошем хранителе, как Лимонита, внутри него в очередной раз проскользнула неприязнь к своему старшему брату. И чем чаще Тростник слышал от наставников о Лим, тем сильнее он размышлял о том, что эта земляная могла бы им помочь. Вместо этого, она просто набросилась на него. Но, к счастью, за него заступился брат. Не смотря на многие его недочёты, Мох всегда будет рядом и сможет помочь. Неужели этого осознания Лимонита и добивалась? Именно это она и сделала, пускай не так, как он хотел и не в таких обстоятельствах. Почему он не понимал, что своим бездействием и постоянными упрёками перед хранителем он делал только хуже? Тогда ответ был неизвестен. Но теперь, когда Мох заступился за него, даже после их словесной перепалки, осознание своей неправоты пришло окончательно. — Прости меня, брат, — ощущая груз вины, не поднимая головы, признался Тростник. — Получается, и я не подарок. Думал, что твои недочёты являются причиной наших проблем, а оказывается я сам ходячая проблема. И как тогда нам быть? — Как-нибудь справимся. Может быть этот патруль поспособствует этому. Надеюсь Лимонита поможет нам, но не так, как сегодня. Говоря о Лимоните, когда она покинула место споров, забрав с собой сестру, выражение её морды совсем не было похоже на то, которое остаётся после поражения. Обычно уходят с затаённой обидой или нескрываемым отвращением, а тут совершенно противоположная реакция, словно этот исход принёс ей настоящее удовлетворение. Это не давало покоя её младшей сестре, поэтому, достаточно отдалившись от двух драконов, Гнейс поинтересовалась неожиданным поведением хранителя: — Сегодня возможно самый необычный день, сестрёнка, — усмехнулась Гнейс, слегка наклонив голову набок и предавшись размышлениям вслух. — Что на тебя нашло, чтобы ты так бесцеремонно напала на того самца? Из всех драконов, что я знаю, ты самая спокойная и рассудительная. Чего уж говорить, быстрее луны упали бы с небес, чем ты на кого-нибудь сорвалась. — Со мной всё в порядке, сестра, — сохраняя лёгкую улыбку на морде, ответила Лимонита. — Я всё ещё придерживаюсь своих привычек в решении конфликтов, просто сегодня поступила чуть иначе. — Чуть иначе? Ты никогда при нас не прибегала к подобным способам решения конфликтов, а тут сразу решила действовать. Хотя как по мне, ты поступила правильно. Чего уж говорить, да ты бы в два счёта одолела Тростника, если бы его хранитель не вмешался! И почему ты остановила меня, когда Мох напал на тебя? — Мне не нужна была твоя помощь, но я всё равно благодарна тебе за беспокойство, — неожиданно для Гнейс, Лим заботливо лизнула ту в нос, отчего сестра неряшливо фыркнула. — Мне лишь нужно было, чтобы Тростник увидел заботу своего брата и понял свою неправоту. — То есть, ты намеренно устроила эту сцену? Лимонита ничего не ответила, а лишь ехидно улыбнулась, но ответ и так был известен. Гнейс обратила внимание на недавно ссорящихся братьев, которые сейчас спокойно сидели в обнимку, словно они не были готовы отказаться друг от друга пару мгновений назад. Теперь она поняла, чего изначально хотела её сестра и как она этого достигла столь необычным для её привычного поведения образом. Создав напряжённую ситуацию, Лимонита вынудила двух земляных забыть про свои обиды и объединиться, дав повод обдумать свои ранее сказанные слова. Сейчас же, она смотрела на помирившихся братьев и не могла не улыбаться, в один момент слегка дёрнувшись от лёгкого толчка в свой бок. Это была Гнейс, которая явно гордилась своей сестрой, и таким незамысловатым образом похвалила её, на что в ответ получила такое же лёгкий толчок и объятие крылом. Однако, пока конфликт четырёх драконов не произошёл, самая жизнерадостная из семьи Лимониты, Торита, спешила похвастаться перед Илом своей задумкой с рисованием. Дракон словно специально ждал только её, но по мере её приближения выглядел менее уверенным. Сделав пару глубоких вдохов, он смог немного успокоится и даже улыбнуться уже подошедшей драконессе. — Привет Ил! Мы ведь летим на север, где совершенно другая природа и виды, поэтому я… — начав свою речь, Торита заметила у собеседника несколько чистых пергаментов, аккуратно уложенных в сумку, но заметно выглядывающих из-за края и, резко остановившись на полуслове, радостно воскликнула. — Ты тоже будешь рисовать всю ту красоту?! — Я и не особо умею рисовать. А взял лишь чтобы занять себя. Может быть что-то, да нарисую там, — отведя взгляд от земляной, но затем вновь посмотрев на неё и вновь слегка улыбнувшись, ответил Ил. — Не умеешь? Так давай я научу тебя! Это же так просто! — не скрывая радости, Торита была готова прыгать на месте, но позволяла себе лишь ворошить лапами траву под собой. — Когда мы будем собираться двумя гнёздами, я обязательно научу тебя. Ох, будем вместе рисовать и наши работы будут известны во всём Земляном королевстве! Задумка со свитками и рисованием сработали как нельзя лучше. Хоть Ил и не пытался до этого рисовать и даже находил это пустой тратой времени, с появлением в его жизни Ториты, такое занятие резко обрело смысл. Хватило бы и простого общения с ней, но для этого нужно было хоть немного участвовать в разговоре, а он хотел лишь слушать её голос и быть рядом с ней. К тому же он не был особо разговорчивым, поэтому такое спокойное, а главное тихое занятие как рисование отлично подходило, чтобы быть рядом с ней и не отвлекаться на болтовню. — Ну, если и быть известным в этих землях, то только будучи вторым, после тебя, — с лёгким смущением, уточнил земляной. — А почему это ты должен быть вторым? Мы можем быть первыми вместе, верно? — она совершенно по-ребячески села рядом и прижалась к Илу, вызывая у того непроизвольное вздрагивание. — Да, верно… вместе, — прошептал дракон в ответ, обнимая драконессу крылом, как он всегда мечтал. И вот, когда Клюква вернулась, на ней висела её личная нагрудная сумка. Её практически идеальное состояние объяснялось полным нежеланием её владельца носить эту вещь, отчего эта сумка практически всегда оставалась нетронутой в гнезде, собирая пыль месяцами. Мох с Тростником были приятно удивлены тем, что их сестрёнка послушала совета хранителя и взяла такую полезную в путешествии вещь. Однако только Осоке, Сурику и Рутилу была известна истинная причина такого неожиданного поступка. Совместно с Лимонитой, хоть неприятный осадок конфликта с ней всё ещё оставался, Мох ещё раз сверился с выданной картой и, проверив своих сибов, был готов отправиться в полёт. Схожую проверку сделала и Лимонита. Наконец, когда все были готовы, драконы дружно взмыли в небеса, устремившись в сторону северной границы Земляного королевства. Им предстоял не столь длинный, но в меру ответственный путь навстречу их первого опыта в качестве взрослого дракона, верно служащего на благо своей королевы и всего племени.