Глава 5: Нерешительность

На следующий день погода была лучше, но густые облака не позволяли солнцу согревать землю своими лучами. Все драконы собрались на небольшом холме, окружённым умеренным лесом. Каждый занимался своими делами: старшие драконы непринуждённо общались на совершенно разные темы, начиная от погоды и заканчивая мыслями о нескором будущем, юные художники всё также творили, только теперь Ил был более внимательным и практически не расстраивался неудачам, а самые малые соревновались в скорости как на земле, так и в воздухе, мотая круги вокруг собравшихся. За прошедшие дни, умение Ила рисовать более привычные для глаз картины заметно подросло. Нарисованная растительность теперь являлась именно тем, чем задумывалась изначально, не меняя своих размеров и не приобретая черты совершенно других объектов. За такие успехи стоило сказать Торите спасибо, поскольку только её упорство и утешение не превратили пергаменты с первыми попытками в пепел. Они стали прекрасным доказательством, как терпение и труд способны сотворить ранее немыслимое. — Мне кажется, или это дерево выглядит одиноко? — земляная указала на часть рисунка, которым был увлечён её преданный ученик. — Может стоит добавить что-то из растительности? А что если туда пририсовать маленького дракончика? — Лучше что-то из растительности. На любого зверя мне не хватит смелости, — опуская кончик когтя в чернильницу, дракончик продолжил вырисовывать облака. — Это труднее, я согласна, но ведь не только лес да небо тебе рисовать. Ты только попробуй, — откладывая свой свиток в сторону, драконесса устроилась под боком Ила и вывела пару начальных линий будущего зверя, а именно дракона, под одиноким древом в поле. — Вот. Дальше ты. Торита очень серьёзно отнеслась к обучению, настолько, что пришлось отдать часть своих запасов чистых свитков, поскольку чужие уже закончились. Лишь сегодня она взялась за искусство самостоятельно, до этого только помогая Илу с его малыми, но уверенными успехами в таком прекрасном времяпрепровождении. Земляной в очередной раз начал сопротивляться подобному, но, так как заготовка уже была на холсте, нужно было продолжать. Однако опыта в изображении драконов у него не было. Даже в годы обучения письменности и отдельным урокам рисования, он не пытался рисовать зверей, от мала до велика, но в один момент захотел попробовать. Это случилось в день, когда в его жизни появилась Торита. Именно после этого у него появилось желание научиться рисовать себе подобных. Чтобы нарисовать её. Чтобы подарить ей это художество. Чтобы увидеть её улыбку такому подарку от всего сердца. Но время шло, а успехов не было. Фигуры получались то слишком кривыми, то квадратными, совсем не отражая природной красоты драконессы. Слишком часто попытки оканчивались ничем, без надежды на успех. Сейчас же так просто сдаться ему не дадут. Торита прекрасно знала, как можно помочь Илу не просто начать, но и сделать это самостоятельно. Она поманила его за собой, в небольшой полёт. Её путь лежал в сторону того самого одинокого дерева, где должен был расположиться дракончик. Без лишних слов, она устроилась в тени дерева, давая возможность закончить рисунок, используя себя в качестве примера. — Торита, это так не работает, — не разделяя оптимизма, возразил дракончик. Вот только его дыхание было ускоренным, намекая на его явную заинтересованность, которую он пытался скрыть. — Я не смогу так просто взять и нарисовать тебя. — А ты только попробуй, — земляная продолжала стоять на своём. — Ведь ты уже знаешь, что я не отстану, пока не получу желаемого. Не торопись. У нас ещё столько свободного времени. Не сегодня, так завтра. Не желая спорить с ней, поскольку это действительно было бессмысленно, Ил уселся поудобней и стал обдумывать, как ему быть. Он был в спокойной обстановке, перед ним сидела та, кто заставляла его сердце биться чаще, а дыхание предательски учащаться. Каждый раз, когда их взгляды пересекались, он вздрагивал. За эти несколько дней, его чувства к этой земляной только усилились. Каждый раз расставаясь, чтобы пережить очередную ночь, он ощущал опустошение, чтобы расцвести вновь, когда она оказывается рядом. Почему ему так страшно, но в то же время так легко, когда она с ним? Почему эти чувства терзают его настолько сильно? Почему он прямо сейчас не бросится к ней и не скажет всего три слова, которые он боится произнести? Нет, он не готов. Он не заслуживает её. Даже рисовать нормально не умеет, чего уж там. Резко скомкав рисунок, он был готов спалить этот клочок, как в очередной раз его остановили, схватив за лапу. — Стой! — выражая явное замешательство, Торита взяла Ила за лапу, всё с той же нежностью и заботой, смотря тому прямо в глаза, которые он старательно пытался отвести. — Что случилось? Если это потому, что я так настояла, чтобы ты рисовал, то прости меня пожалуйста! — Всё хорошо, просто… — он не договорил, оборвав речь на полуслове. Сердце всё также пыталось достучаться до его глупой головы, но он его не слушал. Не хотел слушать, но должен был. Глубоко вдохнув, земляной поднял свой взгляд на драконессу, которая улыбнулась ему, и попытался улыбнуться в ответ. — Давай на сегодня закончим? А завтра, отдохнув, продолжим? — Конечно, Ил, разумеется, — отстранившись, они собрали художественные принадлежности и были готовы лететь обратно, как вдруг она коснулась его крылом. — Только… можешь мне подарить этот рисунок? Боюсь, что сегодня он окажется в огне, а мне бы не хотелось этого. — Я… Конечно, держи, — протянув скомканный лист, он поспешил удалиться прочь, к остальным. Держа клочок в лапах, Торита провожала его взглядом, переживая за его поведение. Может быть он просто переволновался. Может он действительно не был готов так резко взяться за совершенно новую вещь в рисовании. Но всё же он очень хороший… друг? Как только это слово появилось в голове, в груди что-то неприятно кольнуло. Развернув скомканный пергамент, она увидела действительно достойное изображение природы и то самое одинокое дерево, под которым расположился незаконченный дракончик, черты морды которой был Торите знаком. Это была она. Оно и понятно, но это осознание отдалось нарастающим теплом по телу. Прижав рисунок к груди и ещё раз посмотрев в сторону уже улетевшего Ила, она улыбнулась, убрала бумагу в нагрудную сумку и поспешила вернуться ко всем. В это же время, среди всех выделялась Осока, скромно сидя в стороне ото всех и поглядывая на старших. Рутил заметил это и решил поинтересоваться причиной такого поведения, оставив наблюдения за творчеством сестры и его неожиданным развитием. Подходя ближе к земляной, он вспоминал про её слова о свободе и безмятежных полётах среди облаков, но как только эта свобода была получена, поведение Осоки не стало лучше, наоборот, с каждым днём она будто разочаровывалась полученным. Никто из её гнезда не высказывал своих подозрений насчёт её, словно ничего плохого в таком поведении не было. — Ты не против, если я устроюсь рядом? — осторожно подойдя со стороны, спросил земляной. — Нет, не против, — устало вздохнула драконесса, продолжая наблюдать за остальными. Было в этом ответе что-то неприятно холодное, безразличное, словно это сказал кто-то совершенно незнакомый, только что появившийся в твоей жизни. Рутил прилёг не слишком близко к ней, но достаточно далеко для знакомого. Он долго молчал, пытаясь подобрать слова, составить свой вопрос, на который ему очень хотелось знать ответ, но его неуверенность вынуждала лишь неловко теребить перед собой траву да махать кончиком хвоста. Решив не испытывать судьбу, он отказался от попыток проронить хоть слово, отдавшись напряжённой тишине и компании земляной. Иногда молчание может дать больше чем расспросы. На это дракончик и рассчитывал. Направив свой взгляд в сторону остальных, он стал ждать. От Осоки было слышно лишь её глубокое дыхание. В её взгляде была заметна грусть и тоска, словно ей кто-то мешал встать и присоединиться к остальным. Но воссоединения не происходило, её слегка напряжённое тело так и находилось в отдалении от общей массы. После особо тяжёлого вздоха, драконесса подала свой голос, не отрывая своего взгляда от старших братьев: — Скажи мне, Рутил, тебе нравится всё это? Это был довольно неожиданный вопрос. Что она имеет ввиду? Ей не нравится то, что все сейчас вместе? Или есть что-то более серьёзное, сокрытое от глаз? — Ну… — протяжно начал он. — Погода пока радует, а так всё просто замечательно. Все общаются, еды полным-полно, как и мест для любования природой. Вот только непривычно спать в новом месте, но, по крайней мере, я не один, поэтому это не столь страшно. — Я не совсем об этом, Рутил, — она во второй раз назвала его по имени, что могло означать серьёзность этого разговора. — Я про то, что происходит вдали от нас. — Ты про войну за песчаный престол? — Можно и так сказать, — оторвав взгляд от остальных, Осока повернулась к собеседнику. Было видно, как она ожила, начав этот разговор. — Не чувствуешь ли ты, что всё это неправильно? Почему она так внезапно заинтересовалась такой сложной темой? Сейчас её словно подменили на совершенно другого дракона. А что если её мечты о полётах и свободе были и остаются связанными именно с этим беспокойством? Внезапно, по телу земляного прошёл заметный холодок, словно он только что подобрался к истине поведения драконессы. Теперь Рутил хотел во что бы то ни стало узнать причину этого разговора и по возможности помочь. Она хочет услышать его мнение, его видение на происходящее далеко от них. — Я считаю, что Земляное королевство и все её жители не должны участвовать в конфликте совершенно другого племени, но так решила наша королева, — дракончик говорил совершенно спокойно, без лишних эмоций. — А раз мы вынуждены быть частью этого, то нам необходимо позаботится о безопасности наших земель, даже если придётся сражаться насмерть. — Но почему именно мы должны этим заниматься? — повысила свой голос земляная. — Почему мы обязаны отдать свою жизнь за чужие интересы? Что если нас растили на убой?! Рутил не мог поверить, как такая скромная и закрытая драконесса так остро реагирует на такую тему. Сделав пару вздохов, Осока успокоилась и даже смогла объяснить своё неожиданное поведение. Она не совсем застенчивая. Вполне себе обычный дракончик для своего возраста, но то, что она видит в других, и заставляет её выглядеть запуганной. Она всегда старалась подслушать разговоры других драконов, особенно, если это касалось темы войны. Но Рутил мог её понять. Всё вокруг было неправильно. Начиная от идеи подготовки драконят к подобной взрослой жизни, которая во время войны не продлится долго, заканчивая участием его племени в этой бессмысленной бойне. Кто-то говорил, что земляные были втянуты в конфликт из-за опасения со стороны принцессы Огонь. Именно после этого морские превратились из союзников в ненавистных врагов. Также поговаривали, что якобы кто-то из земляных совершил успешное покушение на одного из важных морских, но многие кто это говорил были уверены, что их племя подставили. И вот, после всех этих подслушанных разговоров и изученных свитков о происходящем вокруг, Осока не могла спокойно жить с этим. Она призналась, что в каждом знакомом она видела будущего война, который будет убит в чужой войне. В день сборов она не видела счастливых и задорных драконят, готовых служить на благо племени. Она видела безжизненные тела тех несчастных, кому не повезло родиться в такие тяжёлые времена. А как ей было тяжело быть частью этого кладбища со своими сибами, смерть которых она боялась сильнее всего, даже представлять страшно. Внезапно для себя, Рутил вспомнил свой последний кошмар, рассказ Лимониты о её беспокойных снах. Все драконы боялись гибели себе подобных, но никто не мог ничего сделать, лишь выполнять приказы старших. — Тогда… — ощутив тяжесть в груди, земляной задал закономерный вопрос, — кто будет это делать? Кто остановит эту бессмысленную войну? — Драконята судьбы. Пророчество о драконятах, которые придут в самый важный момент и покончат со всеми конфликтами, вызванными борьбой за песчаный престол. Пять героев разных племён, объединённые одной судьбой. Рассказы о них часто пресекаются, но почти каждый дракон в Пиррии знает это пророчество и в глубине души верит в его исполнение. Все устали от ужасов кровопролитной войны, поэтому вера в скорый мир не даёт многим окончательно утонуть в отчаянии. Надежда, дающая силы продолжать жить. — Ты правда думаешь, что всего пять драконят способны остановить многолетнее противостояние всех драконов Пиррии? — Конечно! Ведь в этом им помогают Когти мира! — Осока внезапно для себя повеселела. — Драконы, живущие среди нас, но в тайне служащие на благо светлого будущего. Когти мира. Группа драконов, про которую ходит множество противоречивых слухов. То их не больше десятка, то количество исчисляется тысячами. Кто-то считает это всё выдумкой, кто-то верит в их существование, но категорически против их деятельности и желает их исчезновения. Осока же относится к этой тайной организации положительно, видя её воодушевление. — И что же хочешь именно ты? — чувствуя, что уже знает ответ, Рутил был вынужден спросить для уверенности. — Я… — вновь переменившись в настроении, Осока поникла головой. — Я хотела воспользоваться возможностью этого назначения, чтобы… улететь на поиски Когтей мира. — Но как же твоя семья! — возмутился земляной. Было видно, как такие слова сильно задели его чувства, пускай и говорилось про чужое гнездо. — Как можно так легко бросить их? И ты бы просто улетела одна на поиски того, чего может и не существовать? — Я и не собиралась улетать одна! — повысив голос почти до крика, драконесса чудом не привлекла внимание остальных. — Тростник должен был лететь со мной, но… он отказался от этой затеи. — Тростник? И почему же он передумал? — Спроси у того, кто так сильно хочет помирить его со своим хранителем, — безразлично кивнув головой в сторону других, Осока отвернулась, опустив голову на лапы. Посмотрев в указанную сторону, Рутил увидел своего хранителя, непринуждённо беседующим со Мхом и его братом, что за последние дни стали гораздо ближе. Ещё в день перед вылетом он видел конфликт Лимониты с братьями из другого гнезда, но не стал вмешиваться, доверившись её действиям. Тем более, рядом с ней находилась Гнейс, так что можно было особо не переживать. Они вдвоём помогали Тростнику и его хранителю с их отстранённостью друг от друга. В последующие же дни было трудно не заметить изменение в хорошую сторону. Они чаще проводили время вместе, помогая и остальным. В этот же момент Осока и начала отдаляться ото всех. Теперь всё встало на свои места. Она действительно хотела взять с собой Тростника, который и так был в плохих отношениях со своим старшим братом, но Лим позаботилась о том, чтобы они вновь сблизились, отчего Осока и получила отказ на её план. — Теперь я не знаю, что делать, — она подняла взгляд на земляного, её глаза были полны надежды. — Может после всего, что ты знаешь, ты разделишь со мной это нелёгкое решение? В воздухе повисло напряжение. Она ждала его ответа, а он и не знал, что сказать. Правильным вариантом было бы убеждение её остаться со своей роднёй, но ведь её желание свободы никуда бы не подевалось. Что если бы её кошмары стали бы только хуже? Он также боится потерять своих близких, но что если Осока смогла бы найти успокоение в отдалении от них? Может так получится и у Рутила? Нет, он никогда не задумывался о том, чтобы расстаться с любым из его гнезда, даже под угрозой смерти. В этом побеге земляной придётся быть одной. — Я не могу жить без своих сибов, поэтому я не смогу быть с тобой, — он подошёл к ней и попытался приободрить, обнимая крылом. — Слушай то, что подсказывает тебе сердце и ничего не бойся. Она всхлипнула, но кивнула головой, принимая ответ. Прижавшись к земляному как можно ближе, она закрыла глаза. Внезапно, дракончик ощутил прикосновение к своему хвосту. Это была Осока, нежно оплетая его своим. По телу прошёлся приятный разряд, отзываясь в каждой чешуйке, невольно заставляя крылья вздрогнуть. Казалось, что этот момент длился вечность, но драконесса отпрянула от земляного, прекращая согревать его бок, выбралась из-под крыла, отходя на пару шагов. — Спасибо тебе, Рутил. За всё, — её голос был тихим, спокойным, но таким настораживающим и, от осознания ситуации, пугающим. — Ещё увидимся. Без лишних слов, она вспорхнула в небо и направилась в сторону её временного жилища, куда следом полетела и её младшая сестра, вдоволь натренировавшись с Суриком. Вот и остальные неспешно заканчивали свои занятия, собираясь последовать за уже улетевшими. Рутил посмотрел на небо. Солнце уже скрывалось за кронами деревьев, окрашивая облака в приятные розово-оранжевые оттенки. Но один разговор способен в одно мгновение испортить такой прекрасный вечер. На обратном пути, Рутил не мог выкинуть из головы произошедшее. Осока не просто закончила беседу вполне обычными словами, она с ним попрощалась. Ему хотелось прямо сейчас резко развернуться и устремиться к ней, лететь как можно быстрее, не взирая на возможную травму крыла, лишь бы не отпускать её. Он сказал ей слушать сердце и именно оно сейчас кричало ему о страхе за эту прекрасную земляную. Его взволнованный вид смутил хранителя, поэтому она захотела узнать причины, но Рутил не стал делиться своими переживаниями, отделавшись словами о плохом самочувствии. Лимонита видела прямую ложь, но не стала давить на брата. Может спустя некоторое время он сам захочет это рассказать, а сейчас это лишь сделает хуже. С дурными мыслями, дракончик долго не мог уснуть, вновь и вновь прокручивая слова Осоки. Лишь когда его неудачные попытки заснуть заметила хранитель, устраиваясь рядом и укрывая собой, успокоившийся и согреваемый любящей сестрой, Рутил расслабился и провалился в сон. К счастью, дракончик спал спокойно, без кошмаров и также спокойно проснулся. Залогом хорошего сна была хранитель, освободившая его из объятий только когда он открыл глаза. В планах на день было в очередной раз облететь назначенные земли, после чего вновь собраться всем вместе. Клюква желала вновь провести общую тренировку, на которую согласился только её главный оппонент, а именно Сурик. Другие же не высказали особого желания, но, так как никто не дал отказ, практике было дано добро. И уже завтра предстояло впервые отправить кого-то с отчётом о патруле. Желающими выступили Мох, Торита и её младший брат. Лимонита предложила это сделать Гнейс, но та, к её удивлению, любезно отказалась. Скорее всего в полёт отправится именно Сурик. В конце концов, он часто общался со старшими, поэтому этот отчёт дастся без лишних проблем. В воздухе висел лёгкий туман, собираясь ближе к земле, освежая своей прохладой и оставляя влагу на траве. Солнце лишь изредка прорывалось сквозь густые облака, подсвечивая утреннюю дымку золотистым цветом. В очередной раз во время патруля ничего нового не было замечено, что хоть и навевало скуку, но являлось хорошим знаком. Обед прошёл также спокойно, только Гнейс смогла отыскать крокодила, редкого гостя в этих землях. Каждый вспомнил их первые сражения с этим грозным противником, когда они были ещё совсем крохами. Было трудно вспомнить столь ранние дни, но наиболее яркие воспоминания и пережитые эмоции навсегда остались в памяти. И вот, едва заметное за густым серым покровом солнце достигло своего зенита, дракончики отправились на встречу, в уже родное место между двумя лагерями земляных. К большому удивлению, на месте никого не наблюдалось. Лимонита была явно рада тому, что они прибыли первыми, и их никто не был вынужден ждать. Сегодня они действительно прилетели раньше обычного, ведь до этого их обед только начинался в середине дня. Поэтому теперь они были в роли ожидающих. Устроившись кто где хотел, они подумали над тем, чтобы отправить Клюкву к наставникам в сопровождении Сурика именно сегодня, рассчитывая на их возвращение только вечером, отменяя задумку с тренировкой, поскольку инициатора на ней не будет. Но время шло, и другие драконы всё не прилетали. Появилось лёгкое напряжение, но поводов для тревоги пока было недостаточно. Ещё некоторое время прошло, и опасение за Мха и его сибов достигло точки, когда нужно действовать. Было принято решение отправиться к ним в пещеру. Начался моросящий дождь, особо не мешающий, но достаточно противный. Каждый вглядывался в даль, в надежде обнаружить потерявшихся, летевших навстречу, но никого не было видно. Приближаясь к чужому убежищу, волнение чувствовалось среди всех. Даже если бы кому-нибудь из семьи Мха стало плохо, один бы смог оповестить ждущих о возникшей проблеме, и они бы все вместе смогли преодолеть эту трудность. Прибыв на место, никого не было обнаружено. Отсутствовали те вещи, которые обычно брали в полёт. Значит, они всё ещё патрулируют. Это дало некоторое облегчение, которое сразу улетучилось, поскольку они должны были знать, что их будут ждать на месте после полудня. Лимонита чувствовала что-то неладное, но старалась держаться невозмутимо. Каждый из её семьи старался сохранять спокойствие, как их учили ещё с детства, но редкое вздрагивание крыльев и хвоста, напряжение в лапах, бегающие глаза и прерывистое дыхание говорили об обратном. Вдруг, Лим заметила, как её брат испуганно воскликнул, но сразу попытался это скрыть. Осторожно подойдя к нему сзади, она заметила в его лапах листок с текстом: «Проснулась раньше и решила полетать в округе. Если не пересечёмся, то встретимся на общем месте. Осока». Так, получается, что они ещё и разделились, но земляная так и не объявилась. Хранитель вспомнила вчерашнее поведение Рутила, которое было практически идентично текущему. Он что-то знает? Но также может быть он сблизился с ней за последние дни и теперь переживает за неё больше, чем за кого-либо ещё. — Тут ничего нет, — обеспокоенно произнесла Гнейс. — Может мы осмотрим земли, которые они обычно облетают? — Согласна! — поддержала Торита. Её тревога за потерянных была самой яркой, отчего её младшему брату приходилось быть рядом, успокаивая. — Как думаешь, Рутил, могли ли они просто улететь обратно домой? — внимательно смотря на брата, спросила Лимонита. — Я… не знаю… — дракончик был сам не свой. Его взгляд был прикован к бумаге. Не было времени выяснять подробности, необходимо срочно найти потерявшихся. Согласившись с Гнейс, хранитель достала карту, внимательно её изучила, после чего резко взмыла в воздух. Остальные последовали за ней. Территория не была столь обширной, но густые леса могли скрывать за собой очень многое. Была дана чёткая команда искать любой намёк на драконов, будь то сломанные кроны деревьев, смятая трава или недоеденная туша животного. Драконы держались на приличном расстоянии друг от друга, чтобы покрыть большую территорию, не теряя при этом остальных из вида. Как же хотелось верить, что они действительно захотели вернуться в племя, но просто забыли сказать об этом. Но это слишком наивные мысли. Какой бы ни была реальность, она никого сейчас не устроит. Никаких движений в воздухе или на земле, никакого намёка. Тишина. Внезапно, как гром среди ясного неба, послышался драконий рёв, полный страха и паники. Все драконы переглянулись. Этот громкий, звонкий голос принадлежал Торите, стремительно пикирующей к земле, скрываясь за деревьями.