Глава 6: Потеря

Не теряя времени, драконята устремились в сторону земляной, которая уже скрылась от их взора густыми кронами леса. Ближайшими к Торите были Гнейс и Лимонита, Сурик лишь немного от них отставал и только Рутил был дальше всех, вынужденный прилететь последним. Не жалея своих крыльев, он старался как можно скорее добраться до своей сестры, голос которой стих, стоило ей пропасть из поля зрения. Внезапно, кроме привычных запахов леса, в нос ударил совершенно новый, непривычный и отталкивающий запах. Запах драконьей крови. А поскольку на этой территории могли быть только знакомые ему земляные, надежд на лучший исход практически не оставалось. Приближаясь к месту спуска всей семьи, запах становился только сильнее. Во рту можно было почувствовать слабый металлический привкус. Как только деревья перестали быть преградой обзору, внутри что-то сильно сжалось: на небольшой поляне, на одном из берегов бурной реки лежали драконы, окружённые многочисленными кровавыми следами. Это была семья Мха. — О нет… — хранитель зависла в воздухе, первой прилетевшей на крик сестры. Всю свою жизнь она была смелой и всегда вела за собой своих сибов, но сейчас она лишь продолжала махать крыльями, не решаясь спускаться к полю битвы, и только промелькнувшая чешуя Ториты заставила её вернуться в реальность и немедленно направиться на помощь. Если помощь ещё можно было оказать. Приземлившись на менее затронутом битвой месте, она поспешила к сестре, которая уже подошла вплотную к лежащему земляному, но не решалась прикасаться, будто её что-то тянуло назад, прочь от этой картины. Встав между ней и бездыханным телом, Лимонита насильно укрыла своим крылом напуганную Ториту, прижав как можно крепче к себе, надеясь, что это хоть как-то поможет ей успокоиться. Гнейс тоже не осталась в стороне и присоединилась к ним, также укрывая сестрёнку от этого кошмара. — Они… они… — сквозь слёзы, Торита пыталась сказать хоть слово, но ударившие чувства горечи не позволяли этому случиться. — Нет, сестрёнка, они просто очень сильно ранены, и мы им поможем, — утешала хранитель. Её взгляд упал на подошедшему к Тростнику Сурика, который, не смотря на заметную дрожь во всём теле, склонил свою голову над чужой, прислушиваясь, в надежде услышать тихое сопение или хотя бы ощутить вырывающиеся из ноздрей потоки воздуха, но, увы, никаких признаков жизни не было. Удостоверившись в этом, он поднял голову и отрицательно помотал ей в ответ на вопросительный взгляд Лимониты. Игнорируя непрекращающуюся дрожь в теле, Сурик продолжил осматривать место трагедии, решив осмотреть берег и заодно успокоить себя прохладной водой, если это вообще поможет. В это же время, Рутил не мог сдвинуться с места, как только его лапы коснулись земли. Земли, пропитанной кровью его сородичей. Хотелось отвернуться, улететь как можно дальше и никогда не вспоминать об увиденном, но, как бы он не старался, тело не слушалось, не двигаясь и даже не отводя взгляд от ужасной картины лежащих драконов, ещё толком не проживших свою, возможно долгую и счастливую, жизнь. Тростник, лежащий рядом, с ним его хранитель и Клюква, лежа также неподвижно, но находясь гораздо дальше от своих братьев. И больше никого. Ни одного из тех, с кем сражались земляные, ни остальные из гнезда. — Я не вижу Ила и Осоку… — озираясь по сторонам, робко проронил Рутил. В голове всплыл его последний разговор с драконессой. Её желание улететь прочь от этого кошмара. Найденная записка только подтверждала догадки успеха задумки. Быть может Осока спаслась от этого несчастия, оставив семью позади? Смогла убедить Ила полететь с собой? А что, если именно их пропажа заставила остальных отправиться на поиски и попасть в западню? — Я нашёл Ила, — из зарослей послышался дрожащий голос Сурика. — Он здесь, к сожалению. Услышав это имя, Торита за мгновение вырвалась из утешающего объятия сестёр и побежала в сторону сказавшего, вновь поддавшись чувствам. Преодолевая заросли, она вышла к берегу реки, где стоял её брат, держащий свою лапу на теле другого земляного, частично погружённого в холодные воды, стремящиеся утянуть тело в свой дикий поток. — Что же ты стоишь?! — драконесса взвыла на своего брата, который лишь дёрнулся от резкого голоса. — Помоги ему выбраться на берег! Схватив лежащего дракона за лапу, она с большим усилием стала вытаскивать того из воды, игнорируя тот устрашающий холод, что исходил от тела. Её брат пытался что-то сказать, объяснить ситуацию, но мог только отойти в сторону и смотреть, как Торита пыталась спасти того, кто уже не может быть спасён. Но стоило ей ещё раз рявкнуть на брата, как тот схватил вторую безжизненную лапу, сразу принося результат, полностью вытаскивая дракона на берег. Теперь они вдвоём стояли подле бездыханного тела, не имея возможности что-либо сказать. Первым оцепенение преодолел Сурик, понимая, что должен находиться рядом со своей сестрой, поддерживая её всем, чем он только может, но он чувствовал, что ещё немного времени в компании с мертвецами и помощь нужна будет уже и ему. Сейчас с поддержкой лучше справится Лимонита. По крайней мере он на это надеется. — Как это вообще могло произойти?! — в попытке скрыть страх своим возмущением, выдала Гнейс. — Кто осмелился нападать на драконят?! Драконесса подошла ко Мху, лежащему на брюхе, неподалёку от своего брата, словно он устал и просто решил поспать. Вот только множественные раны на лапах и теле, кровоподтёки и сломанное крыло рассеивали эту явную ложь. Глаза не хотели смотреть на этот ужас, но в этом месте было мало вещей, которые были бы менее пугающим. Переведя взгляд на тело Тростника, возле которого всё ещё находилась Лимонита, она заметила странность: ран было в разы больше именно у Тростника, в то время как у Мха их было меньше, но было множество странных следов на земле. Если придавленную траву ещё можно было объяснить, то вот необычные следы когтей уже вызывали вопросы. Словно кто-то цеплялся когтями в землю, оттаскиваемый кем-то назад, оставляя такие глубокие, а главное длинные борозды на почве. Ещё раз осмотрев место последнего покоя Тростника, Гнейс предположила, что именно он оттаскивал неприятелей от своего хранителя. Словно младший брат защищал Мха, после того, как тот пал, не подпуская ни одного дракона, пока не сдался и сам. От нарастающей злости, Гнейс тихо зарычала, даже не замечая, как со всей своей силой сжимала когти, запущенные в землю. Тот, кто это сделал заплатит. Но кто же это был? — Кто мог так далеко забраться на границу Земляного и Небесного королевств? — нарушив гнетущую тишину и словно угадав мысли сестры, спросил Рутил. — Учитывая, что сейчас вся Пиррия объята этой войной, то совершенно кто угодно, — вернувшись к остальным, Сурик начал рассуждать вслух, занимая голову привычными мыслями. — Песчаные, те, кто не с принцессой Огонь, ледяные, но я в это не поверю, и остаются только морские. Песчаных можно было определить по использованию их природного оружия — ядовитого жала, расположенного на кончике хвоста. Ледяных же мог выдать их замораживающий выдох, которого нет ни у одного из других видов драконов. Морские, к счастью, не обладают уникальными способностями, кроме возможности дышать под водой, отчего они вынуждены использовать только зубы и когти. Также наставники говорили, что они часто используют длинные копья, сделанные из рогов или костей морских обитателей. Таким оружием можно было бить на расстоянии, не подпуская близко к себе. Лимонита же, не стала больше ждать подходящего момента для её вопроса своему брату, который явно знал, куда пропала земляная из другого гнезда. Встав прямо перед ним, она сурово посмотрела ему в глаза. Рутил прочувствовал этот взгляд и, поняв причину этого взгляда, спокойно сел на землю и стал дожидаться рокового вопроса. Недолго думая, Лимонита озвучила свои слова, на удивление не столь строгим голосом: — Рутил, ты знаешь, что случилось с Осокой? Я чувствую, что тебе есть что сказать об этом. Сделав глубокий вдох, дракон начал рассказывать всё, что ему было известно об этой земляной, даже не пытаясь что-то утаить или соврать, поскольку его хранитель очень легко могла раскусить его ложь. Он описал свои переживания по поводу отстранённости Осоки от остальных и последующий разговор на темы, которые он не ожидал. Темы, которые настораживали его. Но не своим содержанием, а именно тем, кто их поднимал. Война племён, загадочное пророчество о не менее загадочных драконятах и место всех своих соплеменников в этом безумии. Её план по бегству в компании с Тростником и провал задумки по причине излишней заботы чужого хранителя. На этом моменте Лимонита явно не ожидала услышать обвинения в свою сторону, поскольку она действительно хотела помочь братьям сблизиться, а вместо этого она оттолкнула другого, чья судьба теперь неизвестна. Внутри земляной ударили чувства стыда, вины за содеянное, и даже злости на себя, что она так безрассудно поступила, не оценив ту обстановку как следует. Рутил рассказал и о своих предположениях, когда его разговор с Осокой закончился, которые лишь подтвердились, стоило лишь ему наткнуться на злосчастную записку. — Я боюсь, что остальные, прочитав её, не поверили и отправились на поиски, попав… сюда, — стыдливо опустив голову, Рутил закончил свой печальный рассказ. — Как бы то ни было, если они здесь попали в засаду, то и мы в опасности. Нужно немедленно улетать отсюда и доложить старшим о произошедшем, — заметно утратив своё самообладание после результата её действий, Лимонита озвучила своё решение, на сей раз не сомневаясь в его правильности. — Сестрёнка, я, кажется, знаю, кто напал на них… — тихий, едва слышимый голос раздался со стороны, где лежала Клюква. Сурик, борясь со своей печалью и болью наблюдаемым, осматривал ту, кто так ему понравилась. Бойкая, решительная, а главное уверенная в себе драконесса, теперь лежала, как и остальные, скорее всего изрядно потрепав неприятеля своими умениями, которые так яростно оттачивала на нём, таком же энергичном земляном, и остальных в этом путешествии. Неподдающееся подсчёту количество ран, причём только небольших, поскольку для врага она была слишком проворной. И ни одного заметного перелома, что вызывало непроизвольную улыбку в неподходящей для этого ситуации. Продолжая осмотр, не успела сойти улыбка с морды, как глаза предательски прослезились. Неуловимую земляную остановили и, скорее всего, окончательно усмирили ударом чего-то колющего прямо в грудь. Дракончик не мог сдержать своих слёз, ведь его разум, сам того не желая, начал вырисовывать произошедшее, ощущая всё на себе. Представлял, как юркая Клюква осыпала противника своими молниеносными ударами, ловко уклоняясь от опасных когтей, лишь изредка попадая под них, и то не столь сильно. И всё для того, чтобы в один момент пропустить всего один удар, но удар в самое сердце. Земляной чувствовал, как его сердце начало биться сильнее и громче, а сам жадно вдыхать воздух, которого не хватало. Он умолял свой разум немедленно прекратить эту пытку, но мысли о последнем моменте не прекращали появляться перед глазами. И вот, последние мгновения, сердце, предательски качающее кровь через рану, постепенно замедляет свой темп, отбивая оставшиеся удары угасающей жизни, прежде чем совершить последний удар, в теле, уже беспомощно лежащим на земле и ожидающим своей участи. Все земляные драконы тесно связаны с землёй и её богатствами, верящие, что их жизнь начинается в тёплых углублённых в почве кладках и заканчивается в ней, возвращая свой долг земле, чтобы вновь проснуться в её согревающих объятиях. Сурик верил, что Клюкву ждёт новая жизнь. Ещё лучше и справедливее, чем прошлая. Когда чувства наконец пришли в относительную норму, он заметил, как драконесса держала в своей зажатой лапе что-то необычное. Осторожно разжав лапу, его взору открылась та самая зацепка, которую так хотел найти земляной. Это был крупный кусок чешуи морского дракона, прочно зацепившегося на когтях малышки. На них напали морские. — Эти склизкие ящерицы?! — взревела Гнейс, что даже хранитель вздрогнула от столь громкого возмущения. — Как они вообще здесь оказались? — Гнейс! Сейчас нет времени на поиски причин их появления в наших землях. Нам нужно немедленно убираться отсюда и доложить всё наставникам, — зарычала в ответ Лимонита, попутно оглядывая округу и не находя Ториту. — Приведи сюда сестру. С этого момента мы не разделяемся. Недовольно фыркнув, Гнейс всё же послушалась хранителя и поспешно удалилась в сторону реки, где находилась её сестра. Сурик, на прощанье проведя лапой по голове Клюквы, присоединился к старшей, всё ещё проливая слёзы, пускай и держа свои эмоции под каким-никаким контролем. — А что будет после того, как мы сообщим о случившемся? — скромно поинтересовался Рутил. — Я не знаю! — в довольно грубой форме ответила Лимонита, но, поняв, что поддалась эмоциям и, сделав пару вдохов, заметно успокоилась. — Я действительно не знаю. Скорее всего отзовут всех драконят, поскольку они тоже под угрозой, и отправят дополнительных воинов на защиту этих земель. Страшно представить, что даже на родных просторах могут быть те, кто не щадит даже юных драконов…

***

Пока Гнейс шла в сторону реки, она всё отчётливее слышала тихий плач своей сестрёнки. Отогнув в сторону ветку прибрежного куста, она увидела горюющую над телом земляную, держащую в лапах какой-то пергамент. Но для Ториты это был не просто пергамент. Ещё когда её взгляд пал на неподвижного Ила, чья нижняя часть была погружена в воду, она действительно верила, что он лишь потерял сознание. Верила, что она его спасёт и он ещё не раз будет благодарить её за чудесное спасение. Что они ещё смогут провести время вместе, совершенствуя свои навыки в рисовании, чтобы радовать мир своими удивительными работами. Поскольку из всего окружения, Ил не только проявлял интерес к этой теме, как её сибы, но и согласился творить искусство вместе с ней, Торита испытывала нескрываемую радость, что не только она одна увлекается таких занятием, не особо свойственным земляным драконам. Быть может это её заключение ошибочно, но, среди всего многочисленного разнообразия соплеменников, она была единственной, кого интересовала природа и желание перенести её на холст больше, чем поесть да проспать день в тёплой грязи. А когда выяснилось, что Ил явно уступал в навыках рисования драконессе, появилось желание обучить его всему, что она знала, получая дополнительное удовольствие, словно учитель и ученик. Разумеется, она бы никогда не поставила себя выше его, отчего это больше походило на дружеские занятия. Ну вот, опять в груди что-то кольнуло, что и в их прошлую встречу, которая могла закончится не очень хорошо. Быть может тогда её тело пыталось предупредить, что с земляным случится что-то ужасное? Но что тогда её тело пыталось сказать сейчас? С помощью Сурика, она быстро вытащила Ила на сушу, чтобы далее, по неизвестной для неё в данный момент причине, не двигаться с места, оказав ему помощь. Осознание приходило слишком медленно, что даже брат оставил её одну, возвращаясь к остальным. Или быть может Торита не хотела принимать истину. Оставшись наедине с неподвижным телом, она вновь коснулась его лапы, за которую недавно вытаскивала на берег. Она была всё также холодной. Внимание было переведено на холодную морду. Она была неподвижна. Наклонившись поближе, в надежде услышать хотя бы едва уловимое дыхание, ничего не было слышно, только бурное журчание реки. Когда Сурик обнаружил Ила, он проверял наличие не только дыхания, но и пульса, как их всех обучали наставники, в занятиях по медицине, в которой Торита не была столь сильна, как остальные. Лучше всего проверить пульс можно было на шее, на что земляная с осторожностью просунула лапу под шею, но своей лапой она почувствовала не совсем гладкую чешую, словно она была повреждена. Недолго думая, драконесса с небольшим усилием перевернула дракона с брюха на бок и вновь застыла от ужаса. На шее был небольшой, но очень глубокий укус с отсутствующей плотью, откуда практически не текла кровь. Посмотрев на свои когти, что были в чужой крови, она только сейчас посмотрела на то место, откуда начала тащить земляного. От неё и до самой воды вёл алый след пропитанного песка, в конце размываясь и уносясь дальше по течению. Ил был мёртв. Его убили. На песок начали падать слёзы юной земляной. Она смотрела на того, с кем буквально вчера рисовала пейзаж и наслаждалась компанией. Сквозь слёзы, на фоне коричневой чешуи, был замечен нагрудный мешок, из которого торчал свиток, частично окрашенный кровью. Заинтересовавшись находкой, Торита достала и развернула его. Это была ошибка. Увиденное даст ей ужасное осознание, от которого она вряд ли оправится. На запятнанном пергаменте были изображены два дракончика, сидящие друг напротив друга. Лапы и крылья были нарисованы довольно небрежно, но вот их лица были прорисованы с особой тщательностью. В этих мордах Торита узнала себя и Ила. Стоило ей это сделать, как беспокоящее её чувство взяло полный контроль и заняло голову единственной мыслью, которую она не замечала всё это время. Ил её любил. Он хотел быть рядом с ней, может и про его увлечение он приврал, лишь бы быть как можно ближе, как можно чаще. Все его смущения, его неуклюжесть, когда Торита обращалась к нему и когда просто была рядом, всё это говорило о его чувствах по отношению к этой драконессе, а она просто этого не замечала, увлечённая своим желанием творить. Прямо сейчас ей хотелось закричать во весь голос, но из пасти доносилось лишь тихое сипение, словно ей что-то мешало. Голова гудела от множества мыслей, глаза не прекращали свои потоки горечи, что-то внутри сжимало все внутренности с такой силой, что невозможно было сделать вдох. Она даже не обратила внимание на громогласный голос сестры где-то позади, полностью погружённая в своё горе. Очень осторожно приподняв голову неподвижного дракона, земляная прикоснулась к ней своей, нежно потираясь носами и оставляя на холодной чешуе свои горячие слёзы. — Прости меня, Ил. Прости меня пожалуйста… — Сестрёнка… — незаметно для Ториты, тёплая лапа мягко коснулась её хвоста. — Нам нужно улетать отсюда. Лимонита ждёт нас. Подняв взгляд с её самого дорогого дракона, она увидела Гнейс, уверенно стоящей позади неё, но с явным сожалением в глазах, разделяя утрату. — Давай же, сестрёнка, пойдём. Мы сообщим о случившимся и остальные драконята будут в безопасности. Торита с большим усилием опустила холодную голову на песок, настолько ей не хотелось отпускать Ила, чтобы вновь посмотреть на свои когти. Они были испачканы в крови. Молча поднявшись, она не последовала к остальным, как того ожидала Гнейс, а направилась к воде, опуская свои лапы в прохладную воду, смывая алые следы. — Он любил меня. Он хотел быть со мной. А я… — А ты любишь его, — подхватила подошедшая земляная, обнимая крылом. — И будешь всегда помнить, ведь он всегда будет с тобой, вот здесь, — она слегка ткнула когтём в грудь младшей. — Гнейс! Где вы там? — послышался суровый голос хранителя, на что Гнейс повернулась в сторону, откуда был звук, не зная, стоит ли что-то отвечать или просто поторопиться. Торита же даже не пошевелила ушами, продолжая смотреть на своё отражение в водной глади и погружённые лапы, очищенные от чужой крови. — Но смогу ли я теперь жить без него? Роняя последние слёзы в бурный поток, она неотрывно смотрела в отражение. Черты её лица расплывались в быстром потоке воды. Казалось, что из-под воды на неё смотрел другой дракон. Быть может это был Ил, всё также стеснительно поглядывая на неё, часто отводя взгляд, когда того замечали. Смотрел на прекрасную земляную, голос которой больше не сможет послушать и рисунки которой больше не сможет увидеть. Вдруг под водой что-то несколько раз сверкнуло, подобно драгоценному камню под лучами солнца, поток был чуть потревожен, и вот на Ториту действительно кто-то смотрел.

***

— Аргх… Ну почему так долго? — не услышав ответа, возмутилась хранитель. — Лим, дай Торите немного времени, — ответил Сурик. — Потеря Ила для неё гораздо хуже, чем для всех нас. Недовольная ответом, но осознающая ситуацию, Лимонита тихо фыркнула и продолжила оглядываться по сторонам. Этим же занимался и Рутил, попутно думая об Осоке и морских. Как они смогли незаметно для патрулей небесных и земляных тут оказаться? — И ведь с воздуха их давно бы заметили небесные, а под покровом листвы заметили бы наши, — очевидное было сказано в абсолютной тишине. Рутила внезапно осенило: дельта Алмазной реки! Она соединяет множество рек, которые проходят и в Земляном и Небесном королевствах, выходя в море, на территорию морских. Гнейс и Торита были в опасности! В панике, дракон хотел немедленно выкрикнуть об угрозе, но неудачно сделал вдох и закашлялся, всё же сказав, насколько это было возможно: — Вода! Река! Они в опасности! Лимонита сразу поняла о чём шла речь, выдавая себя взглядом полного ужаса, и в этот же момент, в стороне реки, послышался знакомый вскрик и мгновенное его замолкание под всплеск воды.