Глава 7: Кошмар

Всё случилось за одно мгновение. Уже второй раз голос земляной не мог не предвещать ничего хорошего, вот только на сей раз это был страх не только увиденного, но и страх за свою жизнь. Даже стоящая под боком сестра, только мгновение назад размышляя над ответом хранителю, не успела отреагировать на внезапную угрозу. Что-то одним резким движением схватило Ториту и попыталось утянуть драконессу в воду, почти совершив задуманное, если бы, пусть и с опозданием, Гнейс не схватила сестру за конец стремительно скрывающегося под водой хвоста, даже не обращая внимания на силу когтистой хватки и возможной травмы столь чувствительной части тела, рывком оттягивая ту назад. Однако этого оказалось недостаточно, поскольку земляная всё ещё находилась в воде, дёргаясь всем телом, поднимая множество всплесков воды. Тогда Гнейс пошла на отчаянный шаг, перехватывая дёргающийся хвост в зубы и, упёршись всеми лапами в прибрежный песок, даже задействовав крылья как дополнительную опору, со всей своей силой вытянула сестру из холодных объятий реки, сразу оттаскивая её, не разжимая челюсти, подальше от воды. Всё тело было напряжено, а голова была занята единственной мыслью: спасти свою сестру. Но от кого? Не пришлось даже предполагать, как на берег, там, где только что стояли дракончики, вынырнул дракон. Это был представитель морского племени, причём заметно больше земляных, что говорило о том, что перед ними был взрослый дракон враждебного племени. Неужели это тот самый морской, который напал на их друзей? Гнейс стояла в небольшом оцепенении, прекрасно понимая, что это будет стоить ей жизни, но лишь всё ещё извивающаяся Торита вернула её в чувства. Земляная хваталась за свою шею, отчаянно пытаясь отползти как можно дальше в лес, издавая что-то среднее между рычанием, сипением и звуком, напоминающим бульканье воды. Под телом лежащей драконессы постепенно разливалась алая жидкость, почти сразу же впитываясь в песок. На сей раз, схватившись за заднюю лапу, Гнейс продолжила оттаскивать сестру прочь, даже не замечая, что враг никуда не делся. Поняла она это лишь в тот момент, когда тень закрыла раненого драконёнка. Подняв взгляд и увидев прямо перед собой замахнувшегося когтями морского, земляная заметила позади него ещё одного дракона, также готового добить лежачего. И тут, как гром среди ясного неба, из-за спины земляной словно пролетела Лимонита, ударяя врага головой с такой силой, что взрослый дракон потерял равновесие и упал, отлетев немного назад, злостно что-то рыча. — Помоги ей! — единственное, что она сказала, проносясь мимо них. Сразу за хранителем проскользнул и Рутил, поступив точно таким же образом, но только опрокинув морского. Они оба встали на защиту, отделяя врагов от лёгкой добычи. Рядом с собой, Гнейс заметила брошенную нагрудную сумку Лимониты, в которой обычно хранились повязки. Как только она протянула лапу, чтобы подобрать мешок, её опередил Сурик, молниеносно достав оттуда необходимое и сразу начав помогать раненой. Только когда Сурик помог перевернуться Торите на спину, в глаза бросился страшный след когтей на шее, из которого всё время шла кровь, а сама земляная пыталась вдохнуть, что давалось ей с большим трудом. — Смотри на меня, сестрёнка! — дракончик ловко обматывал повязки вокруг раненой шеи, которые мгновенно пропитывались, без намёка на остановку кровотечения. — Я здесь, я тебе помогу! Только смотри на меня! Сурик очень хорошо справлялся с оказанием помощи во время обучения, будь то простые царапины, глубокие раны и даже переломы. Разумеется, при практике все эти ранения были условными, но, поскольку дракончик был в хороших отношениях с одним из наставников, иногда он просился помочь с ранеными бойцами, применяя знания на благо племени. Поначалу вся его помощь сводилась к переноске лечебных вещей, еды и воды. Но уже совсем скоро его можно было видеть непосредственно помогающим более опытным лекарям. Для своего возраста он повидал очень много ужасных травм, от которых потом долго снились кошмары, но постепенно он преодолел это, с ещё большим рвением помогая встать на лапы защитникам племени. И, не смотря на большой опыт, он не разу не сталкивался с глубокими ранами шеи. Если бы такая рана была бы на лапе или хвосте, достаточно было как следует прижать повреждённое место, то вот с шеей это было невозможно, поскольку от такого сильного сдавливания дракон бы просто задохнулся. Тогда-то ему и сказали неприятную правду: глубокая рана на шее почти всегда является гарантированной гибелью дракона, каким бы сильным он ни был. На глазах дракончика проступили слёзы. Он помнил это, но даже не думал убирать лапы с окровавленных повязок, под которыми предательски продолжала струиться алая жидкость. Торита старалась успокоиться, но тело продолжало дрожать, а слёзы на морде брата заставили проливать уже свои. Каждый вздох давался хуже предыдущего, но она продолжала смотреть на земляного, положив слегка ослабевшую лапу поверх чужих. А в это время Рутил и его хранитель не подпускали морских к своим сибам, не жалея своих сил. Своими размерами, Лимонита ничуть не уступала противнику, имея практически равные шансы, в то время как её брат мог полагаться на свои познания, полученные в ходе тренировок. Вот только сейчас поражение будет означать смерть. Но не только земляного, но и тех, кого он защищал, тех, кто рассчитывает на него. Морской атаковал стремительно, движения были отточены до недостижимого уровня, доказывая, что это не первый его бой. Но он точно будет последним. За убийство ни в чём неповинных дракончиков, смерть для него будет даже слишком мягким наказанием. Так решил Рутил, в очередной раз совершая рывок вперёд и проводя когтями по хвосту неприятеля, неудачно замахнувшегося на земляного. Хранитель же и вовсе обезоружила дракона, когда тот попытался ударить своим копьём, сделанного из рога какого-то морского существа. Ещё один удар лапой в место между крылом и передней конечностью, как послышался едва уловимый хруст, а противник, прихрамывая, отскочил назад. Сделав рывок, Рутил предпринял ещё один оглушающий удар, но морской был к нему готов, вовремя подгадав момент и со всей силой ударив земляного в бок, сбив его с лап и сразу проводя когтями по рёбрам, отчего дракончик взвыл. На этот болезненный зов отозвалась Лимонита, за одно мгновение оказавшись рядом с братом и, как бы не старался неприятель увернуться, схватила зубами за гладкую чешую и отгрызла пугающе большой кусок плоти, дополнительно проводя когтями по чужим рёбрам, в отместку за младшего брата.

***

Гнейс помогала накладывать всё новые повязки на раненую сестру, но Сурик приказал ей помогать остальным, убедив, что справиться в одиночку, что являлось ложью, о которой он и сам прекрасно знал. Коротко кивнув, земляная устремилась в сторону сражавшихся, краем глаза заметив, как сбоку от неё, сквозь заросли, на неё бежал ещё один морской, уже третий, нацелившись копьём прямо в голову. Похоже этот дракон на ней, а остальные останутся сами по себе. За мгновение до удара копьём, она выдохнула пламя прямо под лапы врага, опалив его чешую и увернувшись от неминуемой смерти, умудряясь перехватить оружие своей сильной хваткой. Этот морской поплатится за гибель её друзей. Все имеющиеся повязки, обмотанные вокруг шеи, как и мазь, нанесённая поверх, не могли остановить кровотечение. Сурик продолжал придавливать их к ране, практически опираясь на раненную драконессу, которая лишь смотрела на него с сожалением и тихо проливала слёзы. — Это я… виновата… — с большим усилием, сквозь редкие вздохи, шептала Торита. — Надо было… улетать. А я… осталась… — Не виновата ты, глупая, — сквозь слёзы улыбнулся дракончик. — Никто из нас не виноват. Земляная попыталась улыбнуться в ответ, но резкий кашель не позволил это сделать. Но как только он прекратился, она вновь подняла взгляд на заплаканного брата и всё же слабо улыбнулась. Лапы ощущались всё более тяжёлыми, веки требовали отдыха и постепенно смыкались, но Торита не давала им этого сделать, медленно теряя концентрацию, но продолжая смотреть на брата и слыша звуки сражения где-то вдалеке. Сурик понимал, что прямо сейчас он должен помочь остальным сражаться, но так просто оставить сестру он не смел. Он был свидетелем того, как с каждым мгновением она слабела: дыхание замедлялось, а глаза с трудом смотрели на него. Но что если он не поможет отбиться от нападающих, и тогда все они пропадут? Вновь посмотрев на сражающуюся семью, в глаза бросилась тень среди прибрежных деревьев, а именно скрывающийся морской, прицелившись копьём в Рутила, который, стиснув зубы, продолжал биться с неприятелем. Земляной не видел дракона, а значит ему угрожала опасность! — Рутил! Сзади! — во весь голос крикнул Сурик, в момент, когда враг уже замахнулся для броска. Тут же обернувшись на звук, дракончик чудом увернулся от брошенного копья, но сразу получая когтями по голове, от того, с кем до этого бился. Провалив свою задумку, морской устремился из укрытия в сторону двух младших земляных, решив расправиться с помешавшим ему дракончиком. И вот, сейчас выбора уже не было. Он должен был защитить сестру, встав на пути взрослого дракона. В последний раз посмотрев на беспомощно лежащую драконессу, Сурик лизнул её в нос и отстранился, замечая, как её лапа слабой хваткой удерживала его. — Я никуда не ухожу, — пытаясь утешить раненую и себя, земляной убрал с себя слегка похолодевшую лапу. — Только не засыпай! Побежав навстречу морскому, дракончик ловко увернулся от двух когтистых лап и взмаха хвоста, проводя когтями по чужой чешуе, оставляя длинные раны. Дракон зашипел, но нисколько не замедлил свой темп. Земляной имел преимущество в скорости, чем хорошо пользовался. Вот только морской имел боевой опыт, особенно с представителями Земляного королевства, зная их поведение, отчего большинство выпадов дракончика были малоэффективными или вовсе были бесполезны. Но даже если каждая его атака будет оставлять лишь один небольшой порез, таких ударов он сделает как можно больше. Этот морской ответит за свои действия. Клюква будет отомщена.

***

Звуки вокруг постепенно заглушались тихим гулом, доносящимся будто прямо из головы. Шум сражений сливался с шумом далёкой воды и шелеста крон деревьев, ветер неприятно обдувал чешую, унося стремительно уходящее куда-то тепло. Торита лежала на спине, смотря сквозь полузакрытые веки на небо, наблюдая за пролетающими белоснежными облаками. Вот одно похоже на большую жабу, сидящую на коряге, а вот это похоже на вытянутого дракона, возможно покоряющего небесные просторы. Слёзы закрывали собой глаза, размывая картину, искажая образы и превращая их в бесформенную бессмыслицу. Дыхание было на удивление лёгким, но очень редким, напоминая о себе небольшим покалыванием, не более. По чешуе стекала тёплая жидкость, не смотря на множество ткани, наложенной поверх зудящего места. Драконесса подняла лапу с шеи и поднесла её к глазам. Когти были обильно покрыты алой жидкостью, падая случайными каплями на морду. Держать лапу над собой было довольно утомительно, слишком утомительно. Очень хотелось немного вздремнуть, но она дала обещание брату. Вернув лапу на кровоточащее место, земляная повернула голову в сторону, где сражалась её хранитель, Лимонита. Картина сильно расплывалась, но было видно, как коричневый дракон постоянно нападал на светло-синего. Сестра точно победит и поможет её семье, а семья поможет ей. Вот только Торита останется не при делах. От прохлады задрожало всё тело, явно желающее тепла. Тепла, как перед сном, когда все дракончики устраивались как можно ближе, согревая друг друга. Казалось, что Рутил был самым тёплым из всех, отчего даже в свободное время хотелось устроиться под его крылом. Но сейчас он не может укрыть собой от противного ветра. Очень хотелось спать. Но спать нельзя - Сурик будет недоволен. — Будет снова… меня… упрекать, — медленно и очень тихо прошептала земляная. Но не прекратит любить свою сестрёнку, всегда её поддерживая, даже если это опять коснётся рисования. В голове всплыл болезненно знакомый образ дракончика. Ил. Как бы хотелось вновь побыть рядом с ним, погреться. Побыть под его крылом, ощутить его тепло, смотреть на его смущающуюся мордочку. Разделить с ним радости творчества. Вспомнив важную вещь, Торита потянулась к нагрудной сумке, доставая оттуда слегка помятый пергамент. Он был немного запачкан кровью с лапы, но на нём всё ещё было отчетливо видно одинокое дерево и расположившийся под его листвой дракончик. Она смотрела на нарисованную мордочку, и слёзы стекали по её чешуе. Холод подступил к груди, дыхание было практически не слышно, а глаза требовали отдыха, медленно, но неумолимо закрываясь. Очень хотелось спать. Но спать нельзя - рисунок ещё не закончен. — Прости меня Сурик… прости меня Ил… пожалуйста… — прошептала Торита, закрывая глаза. Лапа, лежавшая на повязках, расслабилась и опустилась на землю.

***

Неудачно проведя рывок и получив по хвосту, Гнейс отступила, переводя дыхание и намереваясь атаковать вновь. Морской оказался проворнее, чем она ожидала. Не смотря на разницу в размерах, взрослый дракон заметно уверенней передвигался, оно и понятно - земляная сражалась не с подобным ей дракончиком, а с подготовленным и обученным противником. Где-то внутри закрадывались ощущения, что этот бой им не выиграть, но подобные мысли моментально уходили в тень одной единственной цели - защитить семью несмотря ни на что. Даже если это будет стоить своей жизни. Не дав себе ещё немного отдышаться, драконесса побежала навстречу неприятеля, вкладывая в следующий удар всю силу. Нежелание подходить к сражению с более продуманной стороны всегда являлось её слабостью, но то были лишь тренировки, без действительных потерь. Сейчас же у этого поступка была цена. Морской сразу предугадал прямолинейную атаку в лоб и отпрыгнул назад, также собирая свои силы, но вкладывая их в удар хвостом. В момент, когда земляная была достаточно близко, дракон развернулся и ударил её в бок, успешно поразив своим мощным хвостом. Удар был настолько сильным, что дракончик не только потерял равновесие и упал на землю, но и вовсе был отброшен в сторону деревьев, ударяясь о ствол с характерным звуком треска дерева. Вот только в этом звуке был отчётливо слышен и другой, схожий звук, знакомый морскому, повидавшему не одно сражение - звук ломания костей. После удара об дерево и грубого падения под его корни, земляная не предпринимала попыток встать. Она не шевелилась. Громкий рык огласил округу: это была Лимонита, увидевшая всё это и, охваченная праведной яростью, мгновенно схватившая своего оглушённого противника передними лапами за шею, один резким движением свернула её, сразу же мчась в сторону того, кто посмел навредить её сестре. Рутил был вынужден остаться наедине со своим врагом, однако было предельно понятно поведение хранителя. Он бы и сам бросился на помощь сестре, но дракон, жадно вдыхающий воздух и стоящий перед ним, всё ещё представлял угрозу для остальных и для самого дракончика, поэтому сначала придётся разобраться с ним. Морской, отбросивший земляную, ответил на чужой рёв своим, бросаясь навстречу своей следующей жертве, но тут же получил лапой по морде, отчётливо шипя от боли, но не отступая ни на шаг.

***

Взяв на себя дракона, чудом не задевшего брошенным копьём брата, Сурик ловко наносил небольшие раны, умудряясь не попадаться под ответные атаки. Скорость определённо была его главным преимуществом, но вот выносливость оказалась лучше у неприятеля. Медленно, но верно, движения земляного становились менее резкими, в то время как враг даже не сбавлял темп, несмотря на множественные царапины, из которых виднелась кровь. Всё чаще возникала потребность защищаться от встречных выпадов, нисколько не потерявших в скорости. Появились первые раны на чешуе дракончика. Но сдаваться он не собирался. На него рассчитывали. Раненая сестра, что лежала позади него, нуждающаяся в его помощи. Навсегда уснувшая Клюква, требующая отмщения. Сражающиеся сибы, чьим жизням угрожают драконы другого племени. Без предупреждения, морской словно обрёл второе дыхание: его перемещения стали ещё быстрей, атаки хитрей, а измотанное тело как будто позабыло обо всех травмах. Теперь приходилось осторожнее совершать выпады и всё время следить за действиями противника. Увы, но к таким изменениям боя Сурик не был готов. Тело болело от крыльев и до кончика хвоста. Особенно сильно беспокоила задняя лапа, которую смог схватить своими зубами морской, отпустив лишь тогда, когда земляной укусил в ответ. Зная из своего опыта лечения соплеменников, дракончик пытался нанести наиболее серьёзные раны, целясь когтями в шею и особенно жабры, подсознательно понимая, что это одно из главных слабых мест морских драконов. Вот только это знал и противник, не подпуская земляного особо близко к уязвимым местам, дополнительно отгоняя мощными взмахами хвоста. Как бы сильно Сурик не старался, шансы были против него. Силы предательски быстро истощались, усталость и боль уже значительно сказывались на его движениях. Последней ошибкой дракончика стала его очередная попытка добраться до шеи врага своими зубами, но вместо этого, после успешного уклонения морского, в ход пошли чужие, прочно вцепившись в коричневую чешую. Земляной попытался вырваться, но хватка была слишком сильной. Дракон крепко держал свою жертву, полностью обхватывая шею острыми зубами, лишь для того, чтобы завершить это сражение одним ударом. Сурик, раненый и вымотанный, прекрасно понимал, что это его конец. Он не смог отомстить за убитых. Он даже не смог помочь раненым. — Прости меня, Торита… — тихо прошептал дракончик, переведя взгляд, где вдалеке лежала его сестра, сомкнувшая веки и уснувшая навсегда. — Ещё увидимся… В миг челюсть морского с невероятной силой сжалась, и раздался неприятный хруст костей. Тело земляного в мгновение расслабилось и упало на землю. Дракон отпустил безжизненное тело и сразу устремился на помощь своему соплеменнику, которого практически добила земляная, отбросив её в сторону и вынуждая сражаться с собой, давая возможность раненому морскому отступить.

***

Сражавшийся рядом Рутил хотел добить врага, но его оппонент не давал тому приблизиться, не жалея своей чешуи, на которой уже не было чистого от порезов и крови места. Но и дракончик был на пределе своих возможностей, тяжело вдыхая пропитавшийся кровью воздух. Тренировки с Лимонитой не прошли даром: не смотря на разницу в размерах и боевом опыте, дракончик уверенно сражался, сдерживая вражеские выпады и контратакуя. Главным недостатком его движений было ещё ранее замеченное малое использование крыльев и хвоста. Быть может крылья он старался уберечь, вспоминая неприятные моменты, когда они его беспокоили. Он не мог себе позволить боятся их повредить, поскольку от этого зависит его жизнь и жизнь его семьи. Но как бы он не старался, враг был проворнее, опытнее и от того опаснее. На тренировке всегда после твоего падения бой прекращался и начинался по новой. Здесь же падение означает смерть. Но как тогда обучить дракона так яростно сражаться? Неужели морские изматывают своих драконят до изнеможения, калеча их тела и разум, превращая в жестоких убийц? Ещё один удачный ложный выпад, и удар когтей по рыбьей морде. Ответный удар крылом. Лязг когтей об металлический нагрудник, защитивший морского от новой раны. Уклонение от вражеского копья и отбрасывание его прочь. Кажется, что битва может так продолжаться ещё долгое время, но не стоит надеяться, что ещё юный земляной способен драться на равных с тем, кто посвятил годы своей жизни боевым тренировкам и даже смог ощутить чужую кровь на своих когтях. Как бы не старался Рутил, у противника было преимущество. Разум твердил о неминуемом поражении. Такой исход он не принимал, и никогда не примет. До последнего вздоха, до последней капли крови. Ради безопасности себя и самое главное - безопасности его семьи. Выпустив в неприятеля струю огня, Рутил ожидал, что морской отступит назад и даст ему возможность перевести дыхание, но вместо этого дракон закрылся от пламени крылом и прыгнул навстречу земляному. Как и ожидалось, крыло сильно обгорело, заполнив воздух запахом горелой драконьей плоти, вот только дракон оказался достаточно близко, чтобы ударить когтями. Дракончику ничего не оставалось, как защититься своими лапами, чего противник и намеревался. Отменив свою атаку, морской развернулся и вплотную ударил хвостом по голове, отчего в глазах Рутила весь мир поплыл, лапы и крылья подкосились, а он сам рухнул на землю, моментально отключившись.

***

Намереваясь убедиться в своей окончательной победе, морской подхватил здоровым крылом брошенное копьё и уже хотел вонзить его в тело неподвижного земляного, как его окликнули. Это оказался его напарник, с трудом сдерживающий натиск хранителя, чья ярость давала ей невероятную силу и выносливость. Быстро оглядевшись по сторонам, Лимонита поняла, что осталась совершенно одна. Все её братья и сёстры беспомощно лежали, раненные и побитые наглыми морскими, которые осмелились так подло напасть. Торита и Сурик, два задорных дракончика, что лежали неподвижно. Гнейс, целеустремлённая, но иногда слишком уверенная в себе, устроившаяся под сломанным от удара дерева. И теперь Рутил, спокойный и добродушный, упал от удара рыбьего хвоста. Каждая мышца болела, кровь кипела, но сейчас ничто не могло её остановить. Она спасёт свою семью, даже если это будет стоить ей жизни. Это её долг. Это её желание. Это её действие. Сражаться с двумя взрослыми драконами невероятно тяжело, но это не останавливает драконессу. Хоть эти склизкие ящерицы сильны и опытны, но они не так мотивированны, как их единственный оставшийся противник. Любой удар был словно лёгким прикосновением, а каждый новый порез как пролетевший рядом с драконом, опавший с дерева листик, невольно коснувшийся чешуи. Ещё бы добить того жалкого морского, что лишь чудом остался жив… но сначала придётся разобраться с его защитниками. Но это лишь вопрос времени. Голова кружилась и гудела от боли, хотелось ударить по ней ещё раз, лишь бы эта боль хоть немного отступила. Тело не отзывалось на команды, словно оно больше не являлось своим. Лишь едва слышимое хриплое дыхание и зуд в глазах давал понять, что жизнь ещё не покинула это тело. С большим трудом открыв глаза, Рутил попытался пошевелить конечностями, но безуспешно. Посмотрев прямо перед собой, он увидел лишь размытую картину, без намёка что-то конкретное. Пару раз поморгав, зрение частично вернулось, и можно было осмотреться. Не имея возможности повернуть голову, обзор был очень ограничен. Сбоку виднелось место, где ещё недавно была слышна Гнейс, но сейчас там было тихо. А прямо перед земляным… там сражалась его старшая сестра. Сражалась в неравном бою, но нисколько не уступала, хоть и раны на ней пугали. Хотелось, несмотря на боль, подняться и помочь ей, но тело не реагировало, а глаза так и норовили вновь закрыться. Только и оставалось наблюдать за несправедливостью. Уверенно противостоя двум морским, Лимонита позабыла о третьем, но который не позабыл о ней. Неспешно передвигающийся, дракон схватил лежащее на земле копьё и зашагал в сторону земляной, вне её поля зрения. Но это видел Рутил. Он пытался закричать что было силы, но из его пасти доносилось лишь тихое сипение, не слышимое в звуках единственной оставшейся битвы. Он должен был предупредить её, но не мог. Тело бессильно лежало на земле, вынуждая только смотреть. Морской уже подобрался достаточно близко, всё ещё не выдавая себя, осторожно мерцая узорами на своей чешуе, сообщая что-то остальным, отвлекающим земляную. Он выставил перед собой копьё, упираясь лапами, занимая устойчивое положение, ожидая. Двое драконов померцали чешуёй и, в момент, когда Лимонита встала, чтобы обрушиться на врага, морские прыгнули ей навстречу, наваливаясь своим весом и опрокидывая ту назад. Вот только вместо падения на землю, её тело встретило выставленное копьё, протыкая чешую и спину насквозь, выходя со стороны груди окровавленным костяным наконечником, позволяя драконессе увидеть остриё, которое завершило эту битву. Раздался хриплый и булькающий кашель с кровью, тело затряслось в болезненном ощущении, а тепло стремительно улетучивалось. — Ты хорошо билась, земляная, — дракон приблизился к её морде, злорадно улыбаясь всеми зубами. — Но недостаточно хорошо. Лимонита воспользовалась моментом и, собрав оставшиеся силы и внутреннее тепло, выдохнула струю пламени прямо в морду наглого морского. Тот лишь завопил от боли и упал, дёргаясь в агонии, пока не прекратил, больше не двигаясь, лишь продолжая шипеть чешуёй в месте попадания огня. На такую неожиданную дерзость никто не был готов, но сразу за этим, другой морской пресёк возможный второй выдох, закрыв пасть одной лапой и дополнительно проведя по шее второй. Но после огненного выдоха земляная больше не пошевелилась. Рутил, не в силах больше на это смотреть, зажмурил глаза, отказываясь всё это видеть, во всё это верить. Но правда была показана ему, даже если он этого не хотел. Вся его семья погибла, и он был следующий в очереди. Как только глаза сомкнулись, сильнейшая слабость накрыла дракончика, зазывая с собой в мир грёз. Дыхание замедлилось, вот-вот намереваясь полностью остановиться. Если его действительно ждали грёзы, то скорее всего последние. Грёзы, где вся его семья ждёт, когда он к ним присоединится, чтобы вновь всем быть вместе.