Глава 8: Пробуждение

Наступила полная тишина, тьма поглотила всё вокруг. Ничего не слышно, ничего не видно. Дракончик не чувствовал своё тело. Он не мог ощутить, как моргает, пытаясь разогнать мрак, ощутить, как дёргаются уши, в надежде распознать хоть один звук. Так быть не должно, это всё неправильно. Где же шум листвы? Где журчание воды, в которой скрывались и из которой так подло напали морские? Морские… Дракончик должен помочь семье! Но как бы он не старался, тело его не слушалось. Он его не чувствовал. Тьма всё также поглощала всё пространство, вот только вместо гнетущей тишины где-то вдалеке был слышен противный тихий гул, хуже которого лишь та самая тишина. Дракончик должен помочь своей семье, помочь раненой сестрёнке. Невидимая сила стала со всех сторон давить, а гул стал лишь громче, побеждая тишину в их незримом противостоянии. Появившаяся боль выделяла очертания раненого тела в непроглядной тьме, которое продолжало не отзываться на команды. Но, не смотря на боль и невозможность пошевелиться, дракончик больше всего на свете хотел, чтобы всё пережитое за день оказалось лишь вымыслом, плохим сном. Чтобы проснуться и быть в своём родном гнезде, в окружении своих сородичей, а главное своей семьи. Чтобы наступил очередной день, когда хранитель не будила всех с раннего утра и не заставляла лететь на тренировку. Лимонита… Её суровый, но при этом добрый взгляд всегда дарил чувство спокойствия и безопасности, а её строгий голос звучал как приказ. Даже сейчас, не имея контроля над телом и окружением, во мраке забвения можно было отчётливо услышать голос хранителя, словно она стоит позади и приказным тоном повторяет одни и те же слова: «Очнись Рутил! Не сдавайся! Борись за свою жизнь!». Но… как она может это говорить, если она… мертва? Будто поражённый молнией, Рутил открыл глаза и сделал настолько глубокий вдох, будто это его первый вдох в жизни. Следом за этим последовал болезненный стон, ощущая все полученные раны на теле. Лимонита… Она не могла погибнуть от лап жалких морских и ей нужна была помощь! Именно её голос заставил земляного очнуться… Так ведь? Дрожа от боли, Рутил попытался встать на лапы, но боль была настолько нестерпимой, что стоило ему немного приподняться, как силы покинули его тело и он рухнул на землю, издавая очередной болезненный стон. Что же он за дракон такой, который не может просто подняться? Его семья нуждается в помощи, нуждается в своём брате. Стиснув зубы и шипя сквозь них, земляной напряг каждую мышцу израненного тела, игнорируя его крик об отдыхе, и с большим трудом поднялся на все четыре лапы, дополнительно поддерживая себя крыльями, не так сильно пострадавшим, как остальные конечности. Как только тело уверенно стояло на раненых опорах, а головокружение ослабло, Рутил смог полноценно осмотреться, хоть увиденное было ужасным: все его сиблинги неподвижно лежали в разных местах этого проклятого берега реки. — Лимонита… — прохрипел дракончик и, медленно переставляя лапы, направился к той, чей голос он так хотел вновь услышать. Делая каждый шаг, внутренний страх неумолимо нарастал, а окружающая тишина прибавляла напряжения. Ветер стих, не тревожа кроны деревьев, птицы затихли или вовсе поспешили улететь как можно дальше от произошедшего. Того же хотелось и Рутилу, но желание помочь семье было сильнее. Подойдя к драконессе, надежды рассыпались в прах: Лимонита лежала на боку, проткнутая чужим оружием в самое сердце. Рядом с крупной земляной неподвижно лежал морской с опалённой мордой, поплатившийся за свою дерзость. Рутил осторожно приложил лапу к плечу своего павшего хранителя, проливая на землю самые горькие слёзы, которые он мог бы пролить за всё оставшуюся жизнь. Дракончик больше не ощущал тепла чешуи Лимониты и больше никогда его не ощутит. Не будет обнят и согрет большими крыльями заботливой сестры, не будет утешен в моменты грусти и больше не увидит довольное и гордое своими братьями и сёстрами выражение морды. Вдали послышались раскаты грома, а тяжёлые серые облака уже закрывали собой оставшееся свободное место на небе. Казалось, что небеса разделяли скорбь с дракончиком и также хотели пролить свои слёзы на землю. Хотелось перестать сопротивляться и просто лечь рядом, закрыв глаза и уши, не принимая реальность, смириться с жестокой судьбой и воссоединиться с семьёй где-то в другом месте, где нет войн и бессмысленной жестокости, где всегда много еды и друзей, с которыми её можно разделить. Но тело отказывалось так просто сдаваться и продолжало кричать о ранах и усталости, требуя покоя, при этом не прекращая напрягать раненые конечности и вдыхать пропитанный кровью воздух. Как сильно хочется окунуться в родные воды болот, покрыться с головы до лап согревающей грязью. А что бы сказала Лимонита? «…немедленно убираться отсюда…» — прозвучало в голове, словно это были мысли Рутила. — «Лети к наставникам и расскажи о случившейся здесь беде». Последние слова звучали слишком необычно для дракончика. Казалось, что это говорит голос разума, который подозрительно звучал как голос хранителя. Голова ещё болела после пробуждения. Быть может это последствия удара хвостом того морского? — Сестрёнка, я не хочу вас покидать. Я должен вам помочь. Я… — Рутил затих, зажмурив глаза и вновь проливая слёзы. Он не хотел улетать, не хотел их оставлять, ведь они ещё могут быть живы и лишь спать, чтобы проснуться и всем вместе убраться из этого места. Открыв глаза, он коснулся носом головы Лимониты, всё также не ощущая тепла, выражая благодарность за все старания хранителя, которых оказалось недостаточно, чтобы защитить своих братьев и сестёр, побрёл к младшему брату. Медленно переставляя лапы и лишь пару раз останавливаясь, чтобы перевести дух, дракончик добрался до ещё одного неподвижного тела. Как бы земляной не надеялся на лучшее, Сурик также давно испустил дух и не мог чудесным образом проснуться. Рутил едва держался, чтобы не зареветь на всю округу, так сильно ему было больно изнутри. «Останешься с нами, и никто не узнает, что здесь опасно. И тогда ещё больше дракончиков погибнет» — и вновь, вместо привычного голоса разума, спокойным и рассудительным тоном Сурика раздалось в голове. — Но я не могу вас бросить… Я должен помочь, — не имея собеседника, слова были сказаны в пустоту. «Помоги тем, кто ещё может избежать этого» — продолжал голос младшего брата, который был прерван очередным требованием голоса Лимониты улетать отсюда как можно скорей. — «Я знаю, что ты всё сможешь, Рутил». — А Торита… Ты не смог ей помочь, так ведь? — устремляя взор на драконессу, спросил дракочник того, кто уже не сможет ответить. Даже отсюда было видно, что вся пролитая и уже впитавшаяся кровь принадлежала именно ей, что указывало на её гибель. Игнорируя уже строгий голос хранителя об отступлении, Рутил подошёл к самой весёлой из его семьи. Ему было больно смотреть, что даже такую невинную земляную посмели тронуть. Он уже ничего не мог сделать, лишь лечь рядом и в последний раз укрыть сестрёнку крылом, прямо как она всегда любила. Прижавшись ближе к бездыханному телу, дракончик по привычке хотел переплести свой хвост с сестрёнкой, но, коснувшись холодного неподвижного хвоста, тихо завыл, отказываясь верить в происходящее. «Рутил, лучше послушай Лим, лети обратно. А со мной побудет Ил» — нежно, но всё также звонко утешала Торита, чья голова была направлена в небо, но глаза закрыты. К тому же, на небосводе больше не было пушистых белых гигантов, лишь серая масса. Долго сидя неподвижно и тяжело дыша, дракончик всё же осилил желание остаться и поднялся, напоследок потёршись мордочкой о чешую сестрёнки. К этому моменту голос Лимониты было невозможно игнорировать. Земляная никогда так не повышала тон и не была груба со своими сибами, как сейчас отдавалось в голове: «Хватит тратить свои силы впустую! Ты нас уже не спасёшь! Спаси хотя бы себя!» Однако земляной должен был проверить Гнейс. Даже после трёх разочарований и болезненных переживаний, в сердце теплилась надежда, что эта любящая поспать драконесса всё ещё дышит и ждёт от своего брата помощи, не способная сказать об этом. Приближаясь к придавленной верхней частью крупного дерева земляной, Рутил сквозь пелену не до конца высохших слёз видел ровно ту же картину, что и три раза до этого: столь родной дракон, лежащий на земле, словно спящий, но слишком неподвижный. Так хотелось приложить к чешуе лапу и ощутить слабое, но всё же тепло. Услышать едва различимое дыхание. На половине пути до заветной цели, что-то остановило дракончика. Он вновь хочет сделать себе больно. Вновь увидеть своего сиба мёртвым, но только вблизи. Вновь коснуться холодной чешуи. Вновь предаться воспоминаниям и сделать себе ещё больнее. Это были его мысли. Он прекрасно понимал, что должен улетать, но сердце земляного не могло простить себе оставлять сестру одну среди бездыханный тел, даже если она была одна из них. И вот он стоял и не знал, как поступить. Подняв лапу для очередного шага навстречу Гнейс, небо озарила яркая вспышка, и моментально за ней разразился гром, заставляя дракончика дёрнуться всем телом и едва не потерять равновесие от неожиданности и страха. Следом за ним хлынул ливень. В этот момент, подобно второму громкому удару в ушах раздался разъярённый голос Лимониты, который Рутил мог лишь предполагать, но никогда не слышать вживую: «Или ты улетаешь или все мы и будущие погибшие здесь дракончики будут на твоей совести!» — Простите меня пожалуйста! — от страха и нежелания бросать свою семью, Рутил вжался в землю и закрыл лицо лапами. — Я не хочу! Я не могу вас оставить… «Эх, братец…» — в голове отозвалась старшая сестра, — «Лимонита права. Лети. С нами ничего не случится… уже не случится…» Дракончик ещё некоторое время лежал под проливным дождём и смотрел на своих сибов, всхлипывая. Поднявшись и попробовав расправить крылья, Рутил убедился, что они практически не пострадали и могли поднять его в воздух. — Эх, Лимонита говорила, что мне следует чаще использовать крылья в бою. Но тогда бы мне пришлось проделать весь путь на своих четырёх, — земляной попытался утешить себя, делая пару медленных взмахов для окончательной проверки. Сделав глубокий вдох, дракончик напряг каждую мышцу тела и, стиснув зубы от боли, побежал, активно махая крыльями и, в конце отталкиваясь от земли, с большим трудом набирая высоту, взлетел. Рутил осмотрелся вокруг и направился в сторону, откуда ещё пару дней назад он с другими земляными весело летел в небольшое и дружное приключение. Оглянувшись назад, он посмотрел на поляну, на которой покоилась его семья и семья Мха, погибших от мерзких лап морских драконов. Он обязательно должен предупредить остальных об опасности этих мест. Так бы хотела его хранитель. Пролетая над деревьями, в голове всплывали ещё совсем недавние образы его семьи, ищущей потерявшихся дракончиков другого гнезда, их волнение и переживания за тех, с кем они успели хорошо поладить за считанные дни. Но вот эти земли были позади, а образы никуда не делись, всё также ощущаясь где-то рядом. Дракончик пару раз оглядывался, хоть и понимал, что это лишь его воображение. Но ведь мог быть один земляной, которого он действительно мог увидеть — Осока. Куда могла бы полететь эта драконесса? Не пострадала ли она от лап тех ужасных морских? Очень хотелось верить, что земляная избежала этой судьбы и была в безопасности где-то вдалеке. Тем временем дождь не прекращал свои потоки, ударяясь о чешую и уставшие крылья и закрывая собой обзор. Силы дракончика стремительно заканчивались, дыхание становилось тяжёлым. Высота полёта постепенно снижалась, крылья махали всё реже и реже, а под лапами проскальзывали кроны деревьев. Даже ветер мешал Рутилу лететь, меняя своё направление, желая отбросить того резкими порывами. Глаза закрывались, то от усталости, то от непрекращающегося дождя. В один момент, Рутил едва не врезался в одно особо высокое дерево, лишь чудом задевая верхушку хвостом. «Я быстрее разобьюсь, чем доберусь до дома» — говорил себе дракончик, оценивая шансы на успех его полёта. — «Нужно переждать дождь или хотя бы отдохнуть». Глаза сразу стали искать подходящее место для отдыха и защиты от проливного дождя. Окружавшие его леса простирались на большие расстояния, как и редкие поляны с высокой травой. Никаких намёков на горы с вытесанными в них пещерами, лишь небольшие травянистые холмы. Отвлекшись на поиск убежища, Рутил не заметил, как его крыло судорожно задёргалось, после чего застыло в одном положении, не отзываясь на команды. Благо оно было достаточно раскрыто, чтобы не полететь вниз камнем, но летать на одном крыле Рутил не мог, поэтому его полёт перешёл в едва контролируемое падение в лес. Надеясь смягчить падение с помощью листвы, дракончик цеплял чешуёй каждую ветку, оставляя неприятные царапины, в попытках схватиться за дерево. Однако для этого он был слишком слаб и невнимателен, поэтому с небольшим грохотом дракончик упал на травянистую подстилку у корней. Зашипев от боли, земляной вновь поднялся на лапы и осмотрел больное крыло. Ему требовалось отдохнуть в тепле и желательно сухости. Оглядев окружение, дракончик заметил одну неприметную пещеру, которую он до этого не видел с высоты полёта. Неспешно двигаясь в сторону укрытия, хромая повреждённой от удара лапой, дракончик продолжал смотреть по сторонам, опасаясь неожиданностей. Не обнаружив таковых, он зашёл в пещеру и попытался выдохнуть немного огня, чтобы осветить её. Как бы он не старался, ничего не получалось — вокруг было прохладно, да и он сам потерял много тепла под ливнем. Пройдя немного вглубь, Рутил лёг на холодную каменную поверхность, поглядывая на выход. Остаётся надеяться, что дождь скоро закончится и можно будет продолжить полёт. От подобной мысли всё тело дрогнуло, явно противясь новым издевательствам и требуя долгого отдыха. Осмотрев себя в полумраке и попробовав пошевелить крылом, он понимал, что с такими ранами он лишь чудом не погиб, но во второй раз удача может от него отвернуться. Раны, оставленные морским, были отмыты под дождём, но продолжали слегка кровоточить. Сняв нагрудную сумку и положив её рядом, земляной достал несколько повязок, которые сразу приложил на наиболее серьёзные места. Перед глазами возник образ Ториты, которой никакие повязки не смогли помочь. «Думай сейчас о себе» — подсказывал голос Лимониты. — «Ты должен сообщить о случившемся». Кивнув пустоте, Рутил лишь всхлипнул и нанёс мазь на больное крыло. Он делал это, как его учил Сурик. Очередное воспоминание и образ перед глазами, которое почти сразу было отогнано. В теле нарастала усталость. Ощущение бодрости куда-то стремительно уходило, возвращая желание сомкнуть веки и немного поспать. Вот только земляной чувствовал, что этот отдых может быть последним, поэтому нужно лишь дождаться окончания непогоды. Вновь попытавшись выдохнуть огонь и потерпев неудачу, дракончик опустил голову на лапы, не закрывая глаза. Он устало смотрел в сторону покачивающихся от сильного ветра деревьев и капель дождя, ударяющихся о камень и стекая по шероховатой поверхности, образуя небольшие струйки, стекающие вниз. Сейчас так хотелось оказаться в окружении своих сиблингов, устроившихся спать. Ощутить тепло их чешуи, их любви и заботы, а не холодного камня. С морды стекла и упала на лапу одинокая слеза. Одинокая, как и сам Рутил. Очень сильно хотелось закрыть глаза и немного поспать, а шум воды и леса только усиливали это желание. Слабость вновь взяла верх и тело дракончика расслабилось, закрывая глаза и погружаясь в сон.

***

Дракончик почувствовал толчки в его бок, которые вырывали его из сновидения. Неохотно открыв глаза, перед ним весело прыгала младшая сестрёнка, тыкая брата крылом и мягко улыбаясь. — Хватит спать, соня! Нашёл чему учиться у Гнейс! — Если хочет спать, то пусть спит, — позади земляной показалась крупная драконесса, нежно касаясь ту крылом. — Тебя же никто не будил, когда ты тоже уснула, наевшись. Будучи вырванным из сладкого сна, Рутил неохотно встал и лениво потянулся, не забывая негромко зевнуть. Очень хороший дневной сон, прерванный сестрёнкой, чувство сытости, бодрость в теле и солнечные лучи, согревающие чешую. Недалеко от троицы расположилась старшая сестра, достаточно громко сопя, в ожидании неотвратимой судьбы в виде Ториты, уже направляющейся в её сторону. Чуть поодаль, среди различных цветов, находился самый младший, внимательно рассматривающий растительность и собирающий интересующие образцы. — Торита! — тихо рыкнула Лимонита, сурово поглядывая на маленькую земляную, уже готовую нарушить сон ещё одного дракончика. — Рутила уже разбудила, то хотя бы Гнейс дай поспать. — Давайте лучше полетаем! Погода такая замечательная, — не смотря на возражения, Торита начала будить старшую сестру, отчего та лишь недовольно фыркнула и закрыла морду крылом. Любые попытки отговорить земляную от затеи оказались провальными, и сонная драконесса была разбужена. В очередной раз она была недовольна, но это раздражение почти сразу же улетучилось. Согласившись немного освежиться, семья полетела к ближайшему водоёму, следуя за Торитой, которая вызвалась быть первой. Пролетая над лесами, Сурик два раза пикировал в заросли, спустя мгновения вновь поднимаясь в воздух, продолжая полёт. Дело было в определённых травах, которую замечал дракончик и которую он собирал. Пролетев ещё немного, семья добралась до речки с просторным берегом, на котором уже находились другие земляные. Рутилу показалось это место знакомым, но он не мог вспомнить откуда. Приземлившись, Торита сразу побежала в сторону дракончика, который смотрел на неё и не спеша шагал навстречу. Как только они оказались близки друг с другом, земляной приподнял своё крыло, под которое сразу же устроилась Торита, переплетая с ним свой хвост. «Ил сегодня выглядит уверенней, чем в прошлый раз» — подумал Рутил, сразу задумавшись о своей немой реплике. Что-то в ней было странное. Сурик же был опрокинут врезавшейся в него земляной, повалив того и прижав к земле. На такое неожиданное действие дракончик лишь весело рассмеялся и повалил за собой и Клюкву. Как же хорошо они вдвоём смотрятся. Такие счастливые и беззаботные. Старшие же вели себя более строго, обмениваясь лёгкими касаниями крыльев. Без необходимости повалить собеседника в грязь. Лишь простые разговоры и не более. Теперь было понятно, почему Торита настояла на выборе места. Хотя изначально была идея немного искупаться и освежиться. А теперь эта задумка была заменена общением с соплеменниками. Каждый нашёл себе собеседника на этот вечер. Кроме… — Рутил! — дракончик обернулся и увидел рядом с собой сидящую земляную. Это была Осока. Она ехидно улыбалась. — Потерял кого-то? Смотришь так, будто меня искал. — Да нет, не то чтобы… — замялся дракончик, неловко улыбаясь в ответ. — Ну да, искал. Земляная подошла ближе и легла рядом. Рутил последовал примеру и накрыл её крылом. Тепло Осоки под боком сразу успокоило дракончика, отгоняя мелкие тревоги и позволяя полностью расслабиться. Наблюдая со стороны, Рутил видел, как счастливы его сибы, отчего и ему было хорошо. Сурик с Клюквой мог быть тем самым маленьким дракончиком, весело прыгающим и бегающим с такой же задорной земляной, без необходимости быть головой семьи. Торита наконец может заниматься любимым делом, не отвлекая семью от других дел. Тем более Ил не против такой общительной компании. Даже Гнейс выглядит довольной. И не только потому что её хранитель была рядом с ней. Видимо и старшие из другого гнезда ей приятны как собеседники. Мох и Тростник всегда держатся друг друга, отчего они так похожи на старших сестёр Рутила. Ну, может Тростник не так ленив, как Гнейс, но этого он мог не знать наверняка. И даже сам земляной прямо сейчас чувствовал себя также хорошо. Но почему даже в такой прекрасный момент ощущалось, что что-то не так. — Рутил… — нарушив тишину, Осока мягко обратилась к дракончику. — Почему ты их бросил? — Что? — поначалу земляному показалось, что он не расслышал вопроса. В этот момент по спине прошёлся едва ощутимый холодок. — Почему ты их оставил там умирать? На той поляне? — Я не… — стоило только моргнуть, как прежняя картина, окружающая дракончика, сменилась. Вечерние солнечные лучи закрылись непроницаемыми тучами, насыщенная яркими цветами трава мгновенна потеряла весь окрас и стала практически серой, а воздух наполнился предательски знакомым запахом драконьей крови. Теперь вместо радостной компании дракончиков расположились безжизненные тела, которые Рутил, к превеликому сожалению, уже был вынужден увидеть. Вновь переживать этот ужасный момент, эту самую страшную утрату. — Но самое главное… — учитывая происходящее, голос земляной, тихий и слышимый прямо у уха, пробирал до дрожи. — Почему ты бросил меня? Повернув голову в сторону голоса, Рутил никого не увидел. Осоки больше не было под крылом. А была ли она вообще? Были ли его сибы счастливы в компании семьи Мха? Ещё одно мгновение и картина вновь поменялась. Теперь он находился там, где уже оказывался в своём кошмаре: израненная семья, лежащая в собственной крови и таинственная фигура, как и в тот раз, смотрела на дракончика с фальшивой улыбкой. — Почему ты улыбаешься?! Почему ты стоишь у моей семьи?! — зарычал Рутил, с трудом сдерживая слёзы. — Тебе нравится их смерть?! Ты и моей смерти хочешь?! Земляной попытался ударить лапой призрачную фигуру, но прошёл насквозь, ощутив сделанный удар на груди. Словно он атаковал своё отражение. Но сейчас он был слишком одержим той злостью, что копилась в нём. — Это ты виноват! Ты стоишь здесь, рядом, но не способен им помочь? — земляной со всей силы ударил тень по голове и мгновенно ощутил удар по себе. Теряя сознание, дракончик пошатнулся и упал рядом со своими сиблингами, смотря на фигуру с нескрываемой яростью. Когда глаза почти закрылись, тень сформировалась в различимую фигуру, которую дракончик не мог не знать. Это был он сам. Пробудившись от кошмара и вздрогнув всем телом, которое отозвалось уменьшенной, но всё ещё сильной болью, Рутил ощутил тепло, исходящее со стороны выхода из пещеры. С небольшим трудом открыв глаза, он не сразу поверил в увиденное, отчего решил, что это очередной дурной сон. Но после дополнительных морганий картина не изменялась: около него горел небольшой костёр, а рядом сидело никогда не виданное, но известное из рассказов животное. Это был воришка.