Часть 2

Хогвартс, милый Хогвартс. Он был полностью восстановлен, но сканируя вековой холодный камень уставшими глазами, она прекрасно видела обугленные дыры там, где сейчас находилась вполне себе обычная стена. Кровавые брызги тут и там, раскиданные повсюду мертвые тела, картины, кажется, висевшие вечность, а теперь сломанные и покинутые своими жильцами. Это было больно? Видеть это место прежним, но из прежнего в нём осталось только основание. Это было глупо. Ждать чего-то хорошего от возвращения в место, принесшее столько горя и ран. Они не заживали, гноились и мучительно пульсировали, лишь иногда давая слабину, а затем по новой. Она не пошла на торжественный ужин в честь нового учебного года. Тихо выскользнув обратно на улицу, девушка направилась к чёрному озеру. Вечер был всё ещё тёплым, хотя ветер уже слегка царапался, как непослушный, но ласковый котёнок. Кинув на землю куртку, почти у самого берега, Гермиона достала самокрутку и зажигалку. Она никогда не поджигала их с помощью палочки, это был один из её секретов из другой жизни. Жизни в одиночестве. Табачный дым подействовал почти исцеляюще, она сделала несколько глубоких затяжек, выдыхая клубы дыма и представляя, что это сегодняшний день, бессмысленный, но такой необходимый. Ведь иначе она бы снова погрузилась во тьму. Голова приятно закружилась, как, бывало, после не продолжительного перерыва или почти пустого желудка. Ноги инстинктивно подогнулись и Гермиона опустилась на куртку. — Здесь приятно в это время, не так ли? — вкрадчивый мужской голос заставил вздрогнуть своей близостью. Пальцы дёрнулись в поиске палочки, но затем замерли, послушавшись приказа «сверху». Это всего лишь Нотт, всего лишь обычный парень, он не сделает тебе ничего плохо, не дотронется до тебя, не причинит страданий, как кто-то другой до него. Грейнджер повернула голову в сторону парня, обнаружив, что он слегка нависает над ней, ожидая ответа. Но затем он просто резко приземлился рядом, взлохматив кудрявые волосы и широко улыбаясь. — Зачем ты пришёл? — она не улыбалась в ответ, лишь держала его на мушке карих глаз. — Я прогуливался рядом и увидел тебя вдалеке, а потом просто бездумно побрёл в этом же направлении, прости, — он явно был сконфужен, и это сыграло свою роль. Гермиона повернула голову к озеру и затянулась, ожидая какой-то реакции от соседа, но её не последовало. — Интересный запах, — сказал он только и замолк. Она не торопилась продолжать разговор, чего ради? Сидеть в одиночестве и тишине казалось таким приятным, а теперь в воздухе будто повисла немая пауза, которая давила на обоих. — Я рад, что ты вернулась, Грейнджер. Он не увидел, как она глубоко закатила глаза от этой фразы и поджала губы в попытке не рассмеяться. — Неужели соскучился, Нотт? — в её голосе скользило настолько сильное безразличие, что им, пожалуй, можно было прибить парочку другую дементоров. — Просто тогда никто не сможет умничать на парах настолько раздражающе, — хмыкнул он в ответ. — Никто, кроме тебя, ты хотел сказать. Не скромничай, Нотт. Парень громко хохотнул и этот чистый звук разнёсся вокруг них, придавая разговору хоть немного тепла. — Ты отлично выглядишь, кстати. Не ожидал такую кардинальную смену имиджа. Гермиона терялась в догадках. От чего он говорит ей все эти (приятные?) вещи? Он — истинный слизеринец, который всегда обходил её стороной и никогда не удостаивал даже презрительным взглядом, как это делал, например, Малфой. — Психанула, знаешь, — коротко произнесла девушка, про себя надеясь, что этот разговор скоро закончится. Она прикрыла глаза, как бы намекая, что ей хочется побыть одной, но этому желанию было не суждено сбыться. — Надеюсь, что твои решения изменить в себе что-то коснулись не только внешнего вида, но и отношения к некоторым людям, которые раньше были в немилости. Последняя фраза была произнесена практически рядом с её ухом, от чего проникновенный шёпот Тео заставил покрыться Гермиону мурашками, но отвечать на столько откровенную провокацию она не собиралась. Когда же она вновь распахнула глаза рядом уже никого не было. Вернувшись в львиную башню через пару часов, Гермиона обнаружила на своей тумбе конверт, внутри была записка от директора Макгонагалл, с просьбой посетить её кабинет завтра, перед началом занятий. Она подумала о том, готова ли взвалить на себя очередную ответственность, которую ей предложит Минерва. Вряд ли она звала её чаёвничать и обмениваться свежими сплетнями. Осмотрев женскую спальню и убедившись, что все давно сладко сопят, девушка призвала из чемодана косметичку, извлекла из неё серебристый блистер и выдавила в ладонь крупную белую таблетку, которую тут же закинула в рот и проглотила, не пытаясь помочь себе даже глотком воды. Каждый раз, повторяя этот ночной ритуал, она задумывалась, что её ждёт дальше и сможет ли она существовать без лекарств, быть здоровой? Быть нормальной? Сон приходил медленнее обычного, вместо этого сознание крутило воспоминания, которые хотелось забыть больше всего. Первое. Родители. Тот спуск по лестнице, кажется, мне не забыть никогда. Словно осужденный делает свои последние шаги перед смертной казнью. И вот они, сидят, ни о чём не подозревая, поглощая свой завтрак и наблюдая за новостями по телевизору. «Гермиона, милая, спускайся к нам!», слегка выкрикивает мама, она видимо всё же догадалась, что я уже проснулась и собралась. Собралась покинуть это место возможно навсегда. Мой дом. Она не оборачивается, и слава Богу, ведь иначе я бы никогда не смогла сделать то, что задумала. Но я просто застыла у входа в комнату, не отрывая стеклянного взгляда от двух макушек, самых родных и любимых. Сейчас или никогда. «Простите, я всё исправлю, я верну вас», шепчу, а сама словно не верю в это, и это делает ещё больнее, но разве может быть ещё больнее? «Обливиэйт». Может. Она проснулась от ощущения влаги, тело вспотело настолько, что пропитало простынь, наволочку и пододеяльник. Ночное потение было побочным эффектом её медикаментозного лечения, но привыкнуть к этому было невозможно. Раньше такое происходило только, когда она сбивала высокую температуру и заснув, просыпалась под утро вся мокрая и без жара. Теперь это мерзкое состояние было ежедневным кошмаром. Приподнявшись на негнущихся, после ночного забытья, локтях и обнаружив, что все соседки уже ушли на завтрак, Гермиона выскользнула из кровати и отправилась в ванную комнату. После непродолжительного контрастного душа, она нанесла на всё тело увлажняющий крем, уложила волосы и сделав лёгкий макияж, выпорхнула в прохладу спальни. Форма уже заботливо висела на одном из больших зеркал, украшающих комнату и позволяющих девушкам украсить себя, ну или порыдать перед ними в одиночестве. Признаться, Гермиона была безумно рада снова лицезреть себя в таком виде, ощутить этот приятный материал на коже, полюбоваться цветами и элементами родного факультета. Но нужно было немного поработать над внешним видом. Пару взмахов палочки и вот уже юбка стала на несколько сантиметров короче, а гольфы, наоборот, выше, закрывая колени. Рубашка и джемпер аккуратно облегали изящную талию, а неизменный галстук окольцовывал тонкую шею. Она задержалась, оглядывая своё отражение, ещё никогда она не выглядела более женственно в обычной школьной одежде. У горгульи она столкнулась с Блейзом, покидающим кабинет директора. Он был немного взволнован, судя по кривоватой улыбке на лице и слегка обезумевшим глазам. — А я ведь им говорил, что способен не только тайно проносить в Хогвартс алкоголь, Грейнджер, говорил! С этими словами он поспешил дальше, на секунду Гермиона решила, что он почти готов бежать в припрыжку и радостно улюлюкать. — Кислотные леденцы, — шепнула девушка каменному изваянию, а через секунду уже поднималась по лестнице в святую святых. Минерва Макгонагалл, как раз отдавала письмо своей сове, когда на пороге её поприветствовала любимая ученица. Женщина сразу считала цепким глазом все изменения во внешнем, а возможно и внутреннем, образе подопечной. Она ласково улыбнулась и кивнула в сторону кресла напротив своего стола. — Присаживайтесь, мисс Грейнджер, уверена, что ваши вкусы относительно чая не изменились, я права? Гермиона перевела взгляд на дымящуюся чашку чая, в который, судя по цвету, было добавлено молоко, а судя по запаху, ещё и мёд. — Вы проницательны, профессор, впрочем, как и всегда, — она аккуратно опустилась на мягкую обивку и сразу же сделала глоток вкуснейшего напитка. — Как ваши дела, дорогая? Гермиона хотела бы рассказать ей всю правду, открыть все своим секреты, поплакать в плечо, попросить совет, в конце концов, но вместо этого прозвучал банальный и ожидаемый ответ. — Всё прекрасно, профессор, рада снова вернуться в Хогвартс. На мгновение, она ощутила тёплое касание на своём плече, а затем снова прохладу, царившую внутри. Девушка знала, что ей не показалось и директор подтвердила это ласковой улыбкой, обращенной к ней. — В таком случае перейдём к главному вопросу нашей встречи: поддержите ли вы меня в выборе главного старосты от факультета Гриффиндор? — Безусловно, профессор, — Грейнджер ожидала услышать другой вопрос, тем не менее этот её тоже устраивал. — Прекрасно, кто же, по-вашему, больше всех подходит под нужные критерии? Женщина элегантно поставила, согнутые в локтях, руки на стол и водрузила свой острый подбородок на ладони, сцепленные длинными пальцами. — Боюсь, что я могу быть не совсем компетентна в данном вопросе, профессор Макгонагалл. Гермиона прекрасно понимала, что в любом случае не окажет никому услугу, если предложит его кандидатуру в старосты. Нужно знать наверняка, что человек действительно хочет этого. Быть главным старостой не то же самое, что называться им. Быть главным старостой большая ответственность, самоотдача, а может даже и жертвенность, в каком-то смысле. — Бросьте, Гермиона, думаю, что кто-кто, а вы точно компетентны, возможно даже компетентнее меня. Взглянув в уверенное лицо преподавателя, девушка расправила плечи и произнесла: — Честно говоря, я не вижу ни одной действительно подходящей кандидатуры на нашем факультете, кроме… — Кроме? Перебила её женщина, одаривая девушку хитрой улыбкой. — Кроме Невилла, — закончила Гермиона, посылая в ответ ангельски невинное выражение лица. Она сложила руки на коленях и покорно ждала своей участи, прекрасно понимая, что играет с директором в кошки мышки, а кто из них была кошкой факт известный. — Мисс Грейнджер, думаю, что мистер Лонгботтом в этом году будет очень занят на практике у мадам Стебль, так что нам нужен кто-то другой, — она сменила позу на более серьёзную и чуть наклонилась в сторону девушки, продолжая, — Кто-то выносливее, может быть непоколебимее, кто-то, кто знает цену честности, справедливости и самоотверженности. Кто-то умный не только головой, но и сердцем. Пока Гермиона слушала, она всё отчётливее понимала, насколько эти слова больше не подходят к ней и в то же время, как сильно она хочет им соответствовать. — Я не хочу вас разочаровать, — тихо ответила девушка и увела тоскливый взгляд в сторону. — Вам это не под силу, дорогая, не после того, что мы прошли вместе. По-матерински заботливая фраза от старшего наставника, заставила девушку проглотить воздух в попытке не расплакаться, так сильно она скучала по родителям. — Гермиона, услышьте меня, вы самая достойная молодая леди, что я знаю и я говорю это не в отношении должности главной старосты, а вообще. Я хочу, чтобы вы приняли моё предложение возглавить свой факультет и стать моей протеже. Вопрос закрыт. Директор поднялась из-за стола, намекая, что разговор окончен и неспешно направилась в сторону выхода. — Надеюсь, вы не против сопроводить меня в главный зал на завтрак, а по пути мы сможем обсудить все интересующие вас детали по будущей занятости. Всё, что оставалось сделать Гермионе, это подняться и проследовать за своей, только что приобретенной, протекцией. Внутри она была рада потому, что постепенно начинала вновь ощущать себя хоть немного нужной и полезной, в самом хорошем смысле этого слова. Пока они медленно прогуливались по замку, Минерва подробно описывала функционал старост каждого факультета, а также то, как они должны и будут коммуницировать между собой. Почти у самых дверей в большой зал директор остановилась и повернулась к Гермионе, она ничего не говорила, лишь испытующе вглядывалась в девичье лицо. Так продолжалось около минуты, а затем она продолжила: — Знаете, Альбус всегда очень внимательно следил за взаимоотношениями между вами, мистером Поттером и мистером Уизли, и он прекрасно понимал кто из вас был настоящим лидером, пускай и скрытым от всеобщего понимания. А ещё он как-то сказал мне следующее: «Эта девочка способна излечивать людские сердца одной лишь верой в них.» Гермиона лишь помотала головой, она уже была не способна сказать хоть что-то внятное. В носу свербело от накатывающих слёз, но она пыталась всеми силами остановить этот никому не нужный спектакль. — И последнее, — продолжила Минерва, — вы будете делить одну из башен со старостой Слизерина, уже сегодня вам будет необходимо обустроиться там, а завтра мы проведём главное приветственное собрание со всеми старостами школы. После слов «со старостой Слизерина» Гермиона уже ничего не слышала, она не могла делить пространство с кем-то из змеиного клубка, особенно это было невозможно по причине некоторых моментов, связанных с её психологическими расстройствами. О которых никто до сих пор не знал, но теперь её и без того шаткая репутация бывшей героини и примерной студентки висела на тоненьком волоске, пережившем тотальное осветление. — Кстати, вот и он, мистер… — в этот момент Грейнджер уставилась на Блейза с Джинни, идущих к ней с одной широкой улыбкой на двоих. Она поняла почему Блейз был такой странный утром, это его назначили главным от Слизерина, но почему-то уже ехидные улыбочки на лицах этой поистине дьявольской парочки сбивали девушку с толку, — Малфой. Закончила Макгонагалл, и в тот же миг из-за спин ребят появился Драко. Он был свеж, но бледен, пухлые губы выделялись на до безобразия совершенном лице, так как были искусаны почти в кровь. — Директор, — учтиво произнёс Драко, а затем добавил, — Грейнджер. Её фамилия в его устах прозвучала как-то бесцветно, словно он отвечал кому-то, не будучи заинтересованным в нём от слова совсем. — Малфой, — выдавила девушка, чувствуя, как ноги постепенно становились ватными, а это был плохой, просто отвратительный, знак, — прошу меня простить, мне нужно отлучиться в уборную. Собрав все свои внутренние силы, она улыбнулась настолько искренне, насколько могла, втайне понадеявшись, что это было не похоже на улыбку какого-нибудь серийного маньяка. С каждый шагом скорость увеличивалась, пока Гермиона фурией не влетела в женский туалет на втором этаже, чтобы потом медленно сползти по ледяной стене, впиваясь ногтями во внутреннюю часть ладоней. Паническая атака накрыла её с головой.