Глава 2

      - Ты что, тупой? Ты на кой черт им глаза завязал? Они ж без сознания, - обладатель знакомого голоса обреченно вздохнул, уточнив не без цензуры еще раз никто ли не ронял человека, который, судя по всему, притащил нас сюда.       Голова грозила расколоться минимум на несколько частей, а конечности вообще не чувствовались, словно в обездвиженной позе я провела минимум часов двенадцать. Радовало только то, что веревки не ощущались, вселяя надежду, что над нами не стали заморачиваться настолько, чтобы связывать. Лика где-то тихо сопела рядом и было сложно понять спит она или так же, как и я решила пока не выдавать себя.       Слюны катастрофически не хватало, и я с трудом подавила в себе желание облизнуть губы, пытаясь по ощущениям понять хотя бы наше местоположение, но холодная поверхность, на которой я сидела издевательски показывала, что явно не в уютной квартире.       Два голоса о чем-то спорили, хозяин одного из них чаще говорил тоном тихим, виноватым и неуверенным, второй же отдувался, не стесняясь периодически переходить на низкосортные оскорбления; потом появился третий, сопровождающийся громким хлопком двери, который отвлек скандалиста на себя, позволяя наконец накосячившему выдохнуть и чем-то заняться, отойдя на метров сорок, судя по шагам.       Шелковая повязка неприятно давила узлом на затылке, напоминая, как по нему совсем недавно кто-то чем-то очень хорошо приложил, и теперь мое внимание переключилось на возможность понять, насколько серьезно обойдутся мне последствия этого удара.       Мужчины тихо разговаривали, обсуждая какие-то поставки и пролонгации договоров, когда со стороны третьего находившегося слышались усердное пыхтение и тихий счет.       Раз, два, три, четыре…       - Блять! – человеческий вой и удар, будто на пол уронили что-то очень тяжелое, заставил дернуться и тут же об этом пожалеть, выдав себя.       - Пять, - насмешливо закончил, приближающий ко мне человек. – А кто это у нас тут? – он рывком стянул с меня повязку, небрежно откидывая ее в сторону и складывая руки на груди.       Свет заставил поежиться, позволяя с трудом разлепить глаза и тут же их сомкнуть обратно то ли из-за белого, яркого освещения потолочных светодиодов, то ли от того, кто передо мной предстал.       - Опять суешь свой разлюбезный носик в чужие дела? – нарочито ласково протянул темноволосый, соизволив опуститься на корточки.       Я судорожно втянула воздух, только сейчас ощущая специфический металлический запах, и раскрыла глаза, часто моргая и пытаясь сосредоточиться на собеседнике, который продолжал криво усмехаться.       Лика до сих пор молчала, не подавая никаких признаков жизни, кроме равномерно поднимающегося живота в тон ее дыханию и, зная наверняка, какая из девушки отвратительная актриса, она продолжала находиться в забытие.       - Пить, - едва различимо прошептала я, понимая, что едва ли могу пошевелить губами.       Парень долго смотрел на меня, а потом махнул рукой и уже через менее, чем минуту подал мне открытую бутылку воды.       Аккуратно обхватив ее тонкими пальцами, награжденными парой ссадин, образовавшихся при падении, я жадно сделала пару глотков, противостоя желанию выпить всю бутылку залпом – кто знает, есть ли у них еще вода, которая несомненно понадобится Ли.       - Ну так? Что ты слышала?       - Н-ничего, - я утерла губы тыльной стороной ладони. – Что-то грюкнуло, и я очнулась.       Темноволосый внимательно посмотрел на меня, взвешивая правду ли я сказала, после чего повернул голову и, опасно сузив глаза, процедил:       - Ты, блять, даже с гантелью справиться не можешь.       Только сейчас я поняла, что мы находимся в большом спортивном зале, обставленным невероятно дорого, начиная от ковров для йоги и заканчивая плазмой в половину одной из стен. Воспаленный мозг обиженно напомнил, что полы можно было бы постелить и помягче.       Помимо говорившего в зале находилось еще двое. Одного я разглядела плохо, он стоял ко мне боком и что-то увлеченно писал в смартфоне, а второй – облажавшийся – облокотился об один из тренажеров, поставив до этого гантель к остальным, и скрестил руки на груди, готовый принимать еще один разбор полетов.       Я дотронулась до затылка, который нещадно болезненно тянул. Под пальцами ощущалась затвердевающая корочка, от ощущения которой я невольно вздрогнула, боясь даже представить насколько сильная там рана.       - Прости, Аринчик, - театрально вздохнув, парень развел руками. – Этого не было в планах.       Я только открыла рот, чтобы наконец поинтересоваться с чего вообще весь этот спектакль, растирая пальцами липкую кровь, которая еще не успела засохнуть, как по правую сторону от меня послышался тихий измученный стон, привлекая к себе внимание всех собравшихся.       - Лика! – девушка уже была без повязки, а на теле не видно было следов повреждения, отчего я облегченно вздохнула, с трудом перемещаясь поближе к подруге. – Милая, как ты?       Светловолосая открыла глаза, полные недоумения, страха, явно быстрее привыкая к свету, нежели я. Ее взгляд проскользил по мне, заставляя брови хмуриться от увиденного, и остановился на похитителе, что так и продолжал молчать, не меняя позу.       - Глеб?!       Если бы она могла вскочить, она несомненно бы сделала это, но пока она ограничилась только сорвавшимся хрипом и интуитивном сжатием кулаков.       - Рад тебя видеть, моя дорогая, - он усмехнулся, сопроводив приветствие кивком головы. – Я же говорил, что мы с тобой встретимся.       - И что ты хочешь? – я вновь повернулась к нему, накрыв ледяные руки девушки своими. Она балансировала на грани того, чтобы разрыдаться, карие глаза начинали невольно увлажняться, сопровождая это частым морганием.       - Извинений, - он сказал это так, будто ничего проще в этом мире придумать нельзя.       - Так просто? – подруга откашлялась, сделав пару глотков воды, которую я всучила ей. – Извинения и мы можем уехать?       - Вы спросили, что я хочу, а не что нужно для того, чтобы вы уехали, - он встал, встряхнув ногами поочередно и подошел ближе, уперевшись локтем в боковую стойку одного из тренажеров.       - А извиняться за что? – светловолосая попыталась подняться, но съежившись, уселась обратно, приложив ладошку к губам, на которых красовался остаток перламутрового блеска.       - За что… - протянул парень, нарочито поглаживая свой гладко выбритый подбородок. – Может, за то, что я положил на тебя пару лет своей жизни, а ты отплатила мне тем, что бросила и через месяц начала мутить с другим, не стесняясь и в отношениях флиртовать с другими типами?       Лика прикрыла глаза, тяжело сглатывая и сжимая мои пальцы в поисках поддержки, пока я пыталась придумать пути отступления и сообразить, где мой телефон.       - Хорошо, - она кивнула, махая на себя одной ладошкой, дабы прогнать приступ тошноты. Так было всегда, когда светловолосая начинала паниковать. – Арине не за что извиняться, ее отпусти.       - Не за что? – он похабно рассмеялся, сокращая наше расстояние до минимума и протягивая свою ладонь с круглым шрамом прям по середине. – Я так не думаю.              - Как же ты можешь, - воскликнула я, забирая плотно набитую одеждой, черную спортивную сумку. – Да она даже в больницу не поехала, чтоб тебя не подставлять.       - Она не поехала в больницу, потому что у нее на счету круглая сумма бабок, - он усмехнулся, делая очередную затяжку синего Winston. – А ты меньше суй нос не в свое дело, под-ру-га.       - Я презираю тебя, - прошипев, я направилась к выходу, сдержав желание съездить по его самодовольной морде. – И я буду стоять за любимых людей, а не издеваться над ними.       Выйти из квартиры мне не дали, яро схватив за запястье и развернув, болезненно припечатывая спиной к стене.       - Умничать будешь под своим додиком, а мне дерзить не надо, - зрачки Глеба были расширены, а ноздри зло раздувались, не предвещая ничего хорошего. – Хотя, каким додиком, - хмыкнул, нахально соскользнув взглядом на губы, а после на шею. – У тебя же нет никого, но я совершенно не против это исправить, - его губы исказила нездоровая улыбка, а ладонь сильнее сжала талию давно перекочевав туда с руки.       - Пусти, - мой голос напомнил писк мышонка, когда последний дым от сигареты вышел мне прямо в нос, заставляя поморщиться, а губы парня потянулись к выпирающим ключицам, выглядывающим из-под нежно-голубого платья, которое я не успела переодеть после работы.       - Заткнись, тебе понравится, - он коснулся теплыми, слегка шершавыми губами мягкой кожи, активируя тем самым ту часть мозга, что отвечала за спасение.       Нога, согнутая в колене, аккурат пришлась ему меж ног, вынуждая темноволосого скорчиться от боли, сложившись пополам и потеряв бдительность, чем я непременно воспользовалась, подхватывая упавшую сумку и разворачиваясь к двери.       - Куда?! - парень прошипел, в последний момент хватая мои распущенные волосы.       Не сумев сдержать вскрика, я с трудом не теряю равновесие, едва не спикировав на холодную плитку и что есть сил, ударяю темноволосого сумкой.       Глеб, явно не ожидавший такой прыти, не успевает закрыться руками и небольшой, но увесистый багаж приходится ему прямо по лицу, благо ростового уровня мы были одного, благодаря туфлям.       - Не смей меня трогать больше. Никогда, - четко шиплю я, наступая острой шпилькой на его ладонь, когда он уперся руками в пол, не выдержав удара.       Адреналин застилает мне глаза, и я уверена, что сейчас мои зрачки не меньше, чем у темноволосого, который, вероятно, что-то принял из запрещенного. Его глухой вскрик отрезвляет и я, подорвавшись, вылетаю из квартиры, сопровождая это громким хлопком металлической двери.       Пристальный взгляд Лики холодит кожу, отчего мне становится жутко стыдно. Стыдно за то, что поперлась одна, вооружившись только отвагой и слабоумием, за остатком ее вещей, когда она сама лежала на диване, изнывая от тех травм, что Глеб нанес ей накануне. Стыдно за то, что он касался меня, даря на неделю ощущение липкой грязи на теле. Стыдно за то, что я оставила Глебу шрам, явно насладившись этой болью, хотя, нельзя сказать, что он не заслужил и стыдно за то, что подруга узнала об этой сцене, да еще и при таких обстоятельствах.       - Я просто не хотела тебя волновать, - прохрипела я, так и не повернувшись в сторону девушки.       - А знаешь, Арина, - Глеб перенял внимание на себя, улыбнувшись так, будто ему поступила информация о выигрыше минимум миллиона долларов. – Ты права, я тебя трогать не буду, но мои парни…       Обнажая ряд белых зубов, он перевел взгляд на внимательных парней, что отмалчивались все это время, также раздельно друг от друга, а теперь перенимали улыбку своего командира, отчетливо давая понять, что этим выигрышем на миллион стала я. И только Лика нервно заерзала, хватаясь за меня, как за утопающего, стараясь спасти.       - Глеб, пожалуйста, - светловолосая смахнула слезу с щеки, все-таки не выдержав такого напряжения. – Не надо, это из-за меня же все. Давай вдвоем и решим, хочешь я с тобой буду? Забудем, что было и все вернем? – она умоляюще взглянула на него, впиваясь своими острыми ноготками в мою руку, призывая молчать.       - Будто у тебя большой выбор. Только мне такая потасканная шл…       Его пламенную речь прервала открывающаяся дверь, перебивая и перенимая внимание на себя, отчего парень недовольно поежился, готовый отчитать помешавшего. В проеме показался сначала мотошлем, а потом и его обладатель, уверенно проходящий во внутрь, будучи одетым в черные джинсы, такого же цвета косуху поверх белой футболки и балаклаву.       Он обвел внушительное помещение хмурым взглядом, пока не остановился им на мне. Было заметно, как серые глаза удивленно широко распахиваются, а искусственно рассеченная бровь и вовсе скрывается за верхней частью головного убора, когда я вжималась в стену, отказываясь принимать такие случайности.       - Что тут происходит? – незнакомец оторвал от меня взгляд, пожимая в знак приветствия протянутую Глебом руку и кивая на нас с Ликой, плотно прижавшихся к друг другу.       - Меньше кататься надо, Ветер, - саркастически протянул темноволосый, что, впрочем, было без нот превосходства в голосе. – Вот, решаем с парнями, куда бы нам деть нашу милую и строптивую Аришу, которая по любому слышала про поставки белого.       - Белого? – непонимающе прохрипев, я перевела взгляд с Глеба на Лику и обратно, хмурясь и стараясь понять, что он имеет в виду, едва сдержав возмущенный смешок от того, действительно ли он думает, что я вслушивалась в его речь после удара булыжником по голове.       - Порошок, Арина, но не Тайд, - Глеб начинал злиться, вновь сокращая расстояние до нас и упиваясь от моих расширившихся в ужасе глаз.       - Прости, я тоже не хотела тебя еще больше волновать, - еле слышно просипела блондинка, утыкаясь в мое плечо мокрым от слез носом.       - Надо же, - темноволосый усмехнулся, выпрямляясь и отходя обратно к парню, до сих пор не снявшему балаклаву. – Походу реально не слышала, но теперь выбора нет, - он беззаботно пожал плечами, махнув на меня рукой тому, кто недавно выпустил из хватки спортивный снаряд, посылая какой-то только им известный знак, но, если учесть, что после него этот крупный коренастый человек двинулся в нашу сторону, знак отнюдь не был хорошим для меня.       - Нет, пожалуйста, не надо, - Лика находилась на грани истерики, стараясь прикрыть меня собой и расставляя руки в стороны.       Если я, забирая ее в последний раз от этого урода, думала, что видела ее слабой, то сейчас осознала, что тогда – она была просто сломлена, разочарована, а сейчас готова была умолять его оставить меня и это разрывало мне сердце. Словно, она знала что-то страшное, чего не могла знать я и старалась отсрочить этот момент, сбивчиво шепча, что сделает, что угодно, лишь бы нас не разделяли.       Я дернулась от громилы, пытающегося схватить меня под локоть, чтобы поднять и с ужасом подумала, что вряд ли смогу брыкаться также, как тогда один на один с Глебом в той злосчастной квартире; что он и в правду, очевидно, был тогда под кайфом, поэтому его глаза были практически полностью без радужки, а реакция такой заторможенной; что в лучшем случае, мое тело где-нибудь прикопают в ельнике под столицей, оставив удобрять почву и позвонив родителям наплетут про какой-нибудь несчастный случай.       - Оставь ее, - громкий низкий голос прорезал всхлипывающий плачь Лики, что отчаянно цеплялась за мою ногу, когда подошедшему меня удалось все-таки поднять. – Я заберу ее себе.       Внимательно смотрящий до этого мотоциклист, рывком снял балаклаву и провел пятерней по темно-русым волосам, приводя их в еще больший беспорядок.       - Брат, - предостерегающе протянул Глеб, помахав отрицательно головой. – С ней проблем не оберешься. Она сдаст нас всех, если ты ее упустишь.       Мелкая дрожь продолжала потряхивать тело, а шестерка Глеба больно сжимал плечо, замерев также, как и все присутствующие. Сероглазый усмехнулся, вальяжно присев на лавку для отдыха и выпрямив одну ногу. Даже так, он казался больше самого Глеба, напряженно переводящего взгляд с меня на мотоциклиста.       - Ты сам говорил, что у меня в долгу, - русоволосый или, как его называл ранее Глеб – Ветер - пожал плечом, заставляя второго недовольно поморщиться. – Я могу забрать долг ей.       - Ну ты и придурок, конечно, - безобидно пробубнил темноволосый, раздумывая с минуту. – Нет бы бабок попросить, тачку… - на последнее парень напоминающе покачнул Глебу шлемом и тот кивнул. – Ну да, да, забыл.       - Бабки и тачки ты мне и так даешь, - Ветер вытянул спину, разминаясь после долгой езды. – А сейчас я хочу ее, – серые глаза вновь мазнули по мне, пройдясь от головы до пят, и вернулись к все еще задумчивому темноволосому.       Кажется, я не дышала, ожидая его приговора и не понимая, какой исход меня бы устроил, потому что варианта «простить и отпустить» там явно не предполагалось; Лика лишь тихо настороженно сопела, не стесняясь размазанных следов потекшей туши и раскрасневшихся щек; тип, продолжающий удерживать меня, но существенно ослабивший хватку, был, как и мы в явном оцепенении, периодически хмурясь на свои мысли; четвертый парень в их компании наконец подал голос, подходя ближе, перестав отстаиваться в стороне.       - Брат, ты же сам знаешь, что в клане могут быть либо подстилки, - он нездорово улыбнулся, глянув на блондинку, которая невольно вздрогнула, - либо медики. Ты медик? – его голос был довольно высоким по тональности, но не менее угрожающим по звучанию, а руки, обтянутые темно-синей водолазкой, сложились на груди в замок.       Три пары глаз уставились на меня и если первые две были заполнены издевкой, то третья – та самая цвета грозовой тучи – как будто бы с надеждой, только жаль, что обнадежить его мне было нечем. Я даже крови боюсь, а брезгливость вообще родилась на пару минут раньше меня самой. Глеб точно знал, что я не амбассадор белых халатов, но продолжал молчать, ожидая, когда я сама наберусь смелости назвать себя подстилкой.       Передернувшись от последнего, я отрицательно покачала головой, вызывая парочку смешков со стороны и прикрывая глаза, не в силах выдержать это напряжение, впивающееся тонкими иглами прямо под кожу.       Ветер шумно втянул раскаленный воздух, который оседал горечью в легких и грузно поднялся с насиженного места, подходя практически в плотную к тому, кто задал вопрос.       - Я же сказал - забираю себе, какой на хрен медик? – он угрожающе прохрипел, будучи на голову выше своего оппонента. – Тебе все равно перевязки головы вряд ли помогут, - он усмехнулся, прослеживая, как на лице того быстро сменяются эмоции. – Так, что, мы уходим? – теперь он уже повернулся к Глебу, с ехидством следящему за этой сценой.       - Да на здоровье, но ты головой за нее отвечаешь, понял? И сделай так, чтобы она минимум шаталась по комплексу, – он ткнул указательным пальцем в грудь русоволосого. – Я не посмотрю, что ты моя правая рука, если эта курица сделает ноги.       Ветер усмехнулся, согласно кивая и закрепляя договоренность рукопожатием.       Я едва не рухнула, когда меня отпустили, успев зацепиться пальцами за один из снарядов и проследив, как парень, только что присвоивший меня себе, сокращает расстояние между нами и, взяв на руки, уносит из спортивного зала, окутав мое сознание ароматом древесно-свежего парфюма, так и оставив свой шлем покоиться на черной лавке.