3. Новый год

я вижу тебя слышу тебя скажи мне свои тайны и где тебя искать если снег начнется

♫ Земфира — Когда снег начнется

      Несмотря на свои подозрения к Ягами Соичиро, Наоми невольно прониклась симпатией к этому человеку. Она не прекратила его подозревать, она подозревала всех просто по привычке, но, наблюдая за ним через скрытую камеру на экране оставленного ей L ноутбука, она чувствовала, что начинает его уважать.       «Кира может убить нас. Подумайте о себе и о своей семье. Если решите уйти, то уходите сейчас. Никто из вас не будет понижен в звании».       Благородно, но Наоми сомневалась, что кто-то останется. Угроза незримого убийцы, заманчивое предложение выйти из игры без последствий… если бы ей предложили то же самое, когда еще был жив Рей, она бы ушла и не колебалась. Она никогда не считала себя героиней, способной пожертвовать собственной жизнью или жизнью близких людей ради великой цели или ради защиты невинных. Она стала спецагентом не из желания спасти мир — ей просто нравились расследования, погони, риск и все остальное, связанное с этой опасной и увлекательной профессией.       Но уже тогда, когда она целилась в ребенка… когда этот ребенок отправил в больницу ее товарищей… Наоми закусила щеку изнутри. Определенно, Ягами Соичиро был гораздо лучшим полицейским, чем она.       — Я буду там? — спросила Наоми, обернувшись на L. Тот сидел с ногами на стуле и жевал одно печенье за другим.       — Нет. И я тоже не буду. Там будет Ватари.       — И больше никто.       — Думаешь? Я бы не был так уверен. Некоторые полицейские могут поставить на кон нечто более значимое, чем свое благополучие. С каких пор ты перестала верить в людей? — усмехнулся L.       — Я и не начинала, — проворчала Наоми.       — Правильно, — L забросил в рот еще одно печенье. — Не начинай. Не верь никому. Хотя, Кира именно того и добивается. Все это время он пытался настроить друг против друга японскую полицию и ФБР. В итоге ФБР вышло из дела. Теперь Кира хочет рассорить японских полицейских со мной.       — И у него получится?       — На самом деле я не отказался бы от твоей помощи, — L взглянул на Наоми. — Или от совета. Мои навыки психолога, хоть и на высоте…       Она громко хмыкнула.       — Хорошо, мои навыки психолога не на высоте. Во всяком случае, когда я хочу добиться доверия.       — Это называется «завоевать доверие», — уточнила Наоми. — Хм…       — Не нужно торопиться, — L потянулся, покрутил шеей и допил свой ужасающе сладкий чай. — Время еще есть. Пока можешь принять душ, например. Ты же приехала давно, и так и торчишь у монитора. Тебе нужно отдохнуть.       — Отдохнуть… — протянула Наоми. — А где у тебя душ?       — Там, — махнул рукой L. — И совсем рядом спальня. Думаю, подходящая.       — Хорошо. Спасибо.       Когда она ушла, L немного поколебался — то, что он собирался сделать, было аморальным вторжением в частную жизнь, возможно, тянуло на сталкерство, но, с другой стороны, ему следовало следить за безопасностью Наоми. Чем он ей поможет, если Кира решит ее убрать, L не знал, но все же нажал кнопку, выводя в отдельное окно на мониторе изображение с камер наблюдения.       В отведенной ей комнате Наоми долго не задержалась — осмотрелась и пошла в душ. Рука L дрогнула над кнопкой: нельзя, нельзя, нельзя, она только что потеряла жениха… он нажал кнопку, открывая новую картинку.       Наоми стояла перед зеркалом и снимала куртку. Камера находилась в удачном месте, и позволяла L видеть все. Под курткой — черная водолазка. Обтягивающие джинсы скрывали стройные красивые ноги. То, что у Наоми тонкая талия, было видно и так, но футболка скрывала плоский подтянутый живот, чуть выступающие косточки ребер и… L сглотнул. Наоми сняла лифчик. Ее грудь была небольшой, упругой, с маленькими острыми сосками… L был готов благодарить богов за то, что она отвернулась. Хотя ее спина с острыми лопатками и изящные плечи были не менее сексуальными, но смотреть на спину в обществе почему-то считалось менее аморальным.       Она явно продолжала заниматься капоэйрой. Ее тело было спортивным, без единого лишнего килограмма, и вместе с тем — без переизбытка мышц. Идеальный баланс силы и хрупкости. Идеальный контраст черного и белого — черные пряди волос на бледной коже.       Рей Пенбер до вчерашнего дня мог владеть этим телом. Мог касаться ее, мог целовать, мог делать все, потому что был ее будущим мужем. Было ли Наоми хорошо с ним?       L закусил ноготь на большом пальце. Это должно было пройти еще с тех пор, как они работали над делом BB в Лос-Анджелесе. Это прошло. За прошедший год он не вспоминал ее.       Она была помолвлена. L нашел все, что возможно было найти о Рее Пенбере (все, что вообще существовало о нем), тщательно изучил, отчасти надеясь, что сумеет найти изъян, который позволит не дать Наоми совершить ошибку: какое-то нарушение закона, или внебрачного ребенка, или свидетельства об абьюзе в предыдущих отношениях, или что-то подобное, но, как назло, Пенбер был чист. L мог даже предположить, что до Наоми у него вообще не было девушек. Или что он — андроид, потому что таких идеальных людей не существует, но в пользу неидеальности Рея сказал целый один штраф за превышение скорости и один — за шумную вечеринку. Пенбер был более чем подходящим мужчиной для Наоми.       L — более чем неподходящим.       До встречи с ней он не задумывался об отношениях с противоположным полом. С любым полом. L был великим детективом, и отношения с девушками — в целом с людьми — ему бы только мешали.       Так он думал. И думал, что ему никто не интересен, поскольку даже просмотр порнографии (однажды от скуки, из любопытства и в силу бурлящего в крови пубертатного периода L зашел на порносайт) не принес никаких особых ощущений. Он с вежливым вниманием досмотрел до конца ролик, где сразу двое мужчин имели одну девушку с огромной грудью, громко стонущую и способную завести многих, как говорилось в названии, но у L в штанах ничего не шевельнулось. Сейчас он смотрел на голую спину Мисоры Наоми, на то, как капли воды стекают по ее молочно-белой коже, на то, как черные пряди липнут к тонкой шее — и его трясло.       Схватив пирожное, L целиком засунул его в рот. Сахар должен был немного помочь.

***

      Полицейских, готовых противостоять Кире, было только пятеро. С Ягами Соичиро — шестеро. Учитывая L и Ватари — уже восемь человек. Про участие Наоми они не знали, и на миг ей почему-то стало приятно — будто она была неким тайным оружием. Козырем в рукаве.       Но…       «Что, если L и есть Кира?»       Предположение, высказанное одним из полицейских, проползло по спине Наоми холодными мурашками. Она покосилась на сидящего рядом L — тот с невозмутимым видом пил свою сладкую отраву, держа чашку двумя пальцами и умудряясь ни капли при этом не проливать.       Мог ли он быть Кирой? Могло ли у него быть раздвоение личности? Что-то вроде доктора Джекилла и мистера Хайда… Это же он дал задание агентам ФБР.       — Подозреваешь меня? — спросил L, даже не глянув на нее.       — Да, — не стала врать Наоми. Было бесполезно врать.       — Правильно. Это логично, — L забросил в рот конфету. — Для них тоже логично. Моя личность тщательно скрыта от всего мира, и они не видели даже моего лица. Как верить человеку, который не показывает лицо? Но ты, — он повернулся к Наоми, — ты меня видела. Видишь прямо сейчас.       — Честь для меня, — усмехнулась она. — Причем честь, которой я удостоилась не впервые. На самом деле я не думаю, что ты Кира. Либо эта твоя вторая личность еще не проснулась, но тогда о твоей особенности знал бы Ватари… хм, он еще более загадочный, чем ты.       — Думаешь, он Кира? — хмыкнул L. — Нет, точно нет. Как и я.       — Угу. Если бы ты был Кирой, я была бы уже мертва. Но как доказать им, что ты на их стороне? — она кивнула на монитор, где полицейские спорили между собой.       — Встретиться с ними, конечно.       — Ты покажешь им свое лицо? — ахнула Наоми. — Ах. Конечно. Чтобы убить кого-то, Кира должен знать и его имя.       — Именно. Мое имя не знает никто… что же до полицейских, сейчас мы едем на встречу с ними в Тейто. Надень маску и очки. Волосы собери в хвост, — распорядился L. — Без необходимости ничего не говори. Прости, это неудобно, но это меры безопасности.       — То есть, ты их все же подозреваешь?       — Твое имя все-таки не скрыто за семью печатями, — L как-то грустно улыбнулся.

***

      Только выйдя из машины возле отеля, Наоми поняла: сегодня Новый год. Толпы нарядных людей гуляли по улицам, повсюду витали ароматы разной еды из торговых палаток, совсем немного, и зазвенят колокола в храмах, пока божества удачи будут плыть в лодке через реку времени. Наоми всегда любила О-сёгацу. В прошлом году она праздновала с Реем — сначала Рождество, как обычно в Америке, а потом — Новый год по всем традициям Японии. Рей редко надевал кимоно, но в тот раз надел, и этот наряд безумно ему шел. Они гуляли, ели тайяки, молились в храме… Наоми моргнула, прогоняя непрошеную слезу, и спрятала глаза за затемненными стеклами.       После предложения встретиться с L лично отсеялся только один полицейский. Остальные пришли. Начальник полиции Ягами, Мацуда, Аизава, Усата и Сиза. На Наоми каждый взглянул с интересом и подозрением одновременно — L сам по себе смотрелся крайне эксцентрично, в компании же с Наоми они представляли совсем уже колоритную парочку из лохматого босого парня в мятой одежде, скорее похожего на уличного бродягу, чем на лучшего детектива современности, и девушки во всем черном, включая маску и очки. Причем о наличии Наоми полицейские предупреждены не были.       — Простите, а вы… — нервно-вежливо начал Ягами.       — Куро, — ответил за нее L. — Это моя помощница.       Куро? Наоми ничего не сказала, но мысленно возмутилась — впрочем, только на миг. Звучало это прозвище неплохо. Она могла выбрать себе такое же. Да и какая разница, как называть? Чем больше имен, тем лучше, тем сложнее найти настоящее.       Больше вопросов по поводу нее не возникло. Наоми села за стол рядом с L, но в общей беседе не участвовала — только слушала.              Фальшивые полторы тысячи спецагентов из США. Каждый прохожий может оказаться для Киры потенциальной угрозой. Это определенно стало бы ему помехой. У борцов с Кирой — фальшивые удостоверения. Каждый раз встречаться с L будут две группы, каждый раз — в другом отеле.       Говорил только L, Наоми молчала, но почему-то очень устала, и, когда все разошлись, задремала, сидя в кресле. Сквозь дремоту размежила сонные веки: напротив окна стоял L. Его фигура показалась ей очень одинокой. Будто в мире нет никого, кроме него, нее и все еще висящего в воздухе звона ста восьми колоколов.       Наступил две тысячи четвертый год.       Год, в котором с Наоми не будет Рея.       Она снова закрыла глаза, чувствуя, как слезинка скользнула по щеке.