26. Обоюдоострый меч

      В комнате Лайта на столе лежала аккуратная стопка распечаток из штаба — отчеты, которые L заставил его систематизировать, словно обычного клерка. Пока Ягами работал со следствием, он методично и издевательски превращал Нового Бога в помощника на побегушках, заставляя анализировать даже те записи, которые не имели отношения к делу.       Лайт выглядел измотанным — у него даже появились темные круги под глазами, которые казались признаком подступающей лихорадки. Социальная маска идеального сына трещала по швам.       — Посмотри на его микромимику, — тихо произнес L. — Левый угол рта опущен на два миллиметра больше обычного. Это подавленная ярость. Он ненавидит нас, ненавидит Вторую Киру и саму необходимость быть идеальным Ягами Лайтом прямо сейчас.       На экране Лайт наконец оттолкнул бумаги, открыл ноутбук и его лицо мгновенно изменилось — жесткие черты разгладились, а взгляд стал затуманенным и жадным. Зайдя на MySpace, он принялся писать Миюки.       От кого: Light_Y       Кому: Princess_Ophelia       Тема: Re: «Реквием по Справедливости»

«Принцесса, если бы ты знала, как сильно я хочу сейчас оказаться в твоем саду. Здесь люди смотрят на меня, но видят лишь оболочку, которую сами же придумали. Ты — единственная, кто знает, что за этой маской скрывается нечто большее. Сегодня я чувствую, что только твое присутствие удерживает меня от того, чтобы… позволить этому миру сгореть».

      Закончив писать, Лайт закрыл лицо руками.       — Вероятность того, что он сорвется в ближайшие 48 часов, — 82%, — снова подал голос L.       — Мне бы было его жалко, если бы я не знала, кто он, — Наоми покачала головой. — А так… По заслугам. Хотел божественную силу — пусть получает за эту силу ответственность. Сейчас напишу ему, как Миюки взволнована, чтобы он верил, что эта дурочка влюбилась и нервничает.       Она хотела отвернуться от экрана и начать печатать ответ, но вдруг дверь в комнату Лайта распахнулась и внутрь впорхнула Саю.       — Братик! К тебе пришла какая-то девушка, очень симпатичная! — она хитро прищурилась. — Принесла тебе тетрадь, говорит, что ты забыл в аудитории. Неужели наш идеальный студент наконец-то отвлекся от книг на что-то более интересное?       Наоми замерла — тетрадь? Выглядело это обычной бытовой ситуацией, но в контексте Лайта слово «тетрадь» обретало совсем другое значение.       Кира медленно убрал руки от лица, и в его глазах на миг вспыхнула первобытная ярость.       — Саю, — тихо процедил он. — Выйди. И не смей входить без стука.       — Да ладно тебе, не ворчи! — не чувствуя опасности, сестра продолжила его дразнить, подходя ближе. — Ты выглядишь ужасно. Может, тебе стоит погулять с этой девушкой? Она ждет у ворот, хочет лично отдать…       Лайт резко встал, и стул с грохотом отлетел назад.       — Уйди, — выплюнул он.       Саю осеклась, попятилась и почти выбежала из комнаты.       L подался вперед.       — Коэффициент самоконтроля упал до критической отметки, — прошептал он. — Наоми, посмотри на его руки.       Пальцы Лайта мелко дрожали. Сжав и разжав руки, он попытался собраться — вышло так себе — провел ладонью по волосам, приглаживая пряди, нацепил на лицо маску любящего, но уставшего брата и вежливого хозяина дома, и вышел за дверь. L вцепился в подлокотник кресла. Наоми крепче сжала в ладонях лунный камень.       Вскоре дверь снова открылась, и на пороге вслед за Ягами появилась девушка. L мгновенно нажал комбинацию клавиш — камера дала максимальное приближение. Картинка на центральном экране стабилизировалась, убирая цифровые шумы.       Наоми прищурилась, внимательно рассматривая вошедшую: короткая юбка, сетчатые чулки, тяжелые платформы и платиновые волосы, собранные в два высоких хвоста — она выглядела как ожившая кукла из квартала Харадзюку, и Наоми она показалась странно знакомой. Где-то она уже видела эту девушку, но где?       — Зум на глаза, — скомандовал L самому себе, приближая экран.       Глаза у нее были обычные — просто голубые, хотя с учетом того, что она явно была японкой и красила волосы в блонд, это были линзы. Никаких сверхъестественных оттенков или вертикальных зрачков… или же линзы ей были нужны, чтобы скрыть аномалию.       А следом за девушкой…       Существо было окутано белыми костяными пластинами, напоминающими экзоскелет или бинты мумии. Как и у Рюка, у него были длинные и тонкие руки, но глаза — другие, и взгляд более тяжелый.       — Вторая особь, — прошептал L. — Совершенно иная морфология. Если Рюк кажется порождением кошмара, то это существо… напоминает застывшую смерть.       — То, что у него на голове… — Наоми подалась ближе к экрану. — Это похоже… на волосы. Почему-то мне кажется, что это женщина.       — Только не говори, что считаешь ее красивой, — пробормотал L.       — Ну… — Наоми нервно хихикнула. — Она оригинальная.       Лайт жестом указал на стул и коротко бросил:       — Садись.       Девушка послушно опустилась на стул, не прекращая улыбаться. Шинигами встала у нее за спиной.       — Итак, ты Амане Миса, — глухо заговорил Кира. — Как ты узнала, кто я?       Амане Миса… Наоми вздрогнула: вот откуда она ее знала! Та модель с обложки «Eighteen», который L купил ей в феврале… социально активная, связанная с индустрией развлечений…       Миса кокетливо поправила свои хвостики.       — Так у тебя правда нет глаз бога смерти? — искренне удивилась она. — Ими можно увидеть имена и продолжительность жизни других людей. Это так удобно! Но продолжительность жизни хозяев Тетради другим владельцам не видна.       — Это правда, — наконец заговорило белое существо. — И ты услышал ее настоящее имя, хотя я была против этого.       — Вот! — Наоми ударила ладонью по столу. — Она — женщина! Я была права!       L замер с занесенным над чашкой кубиком сахара.       — Женщина-шинигами…       Еще пять минут назад балансирующий на грани нервного срыва Лайт тут же начал стремительную трансформацию — плечи расслабились, голос обрел бархатистую уверенность, и он медленно сократил дистанцию, останавливаясь в шаге от гостьи.       — Миса, — произнес он так, будто ее имя в его устах было высшей наградой. — Ты даже не представляешь, что значит для меня твое появление. Этот мир слишком долго был погружен во тьму, и я нес это бремя один, но теперь… если ты действительно готова стать моими глазами, мы создадим новый мир и станем его незыблемой основой. Ты — единственная, кому я могу доверять.       Наоми презрительно фыркнула. Миса меж тем радостно повелась на манипуляции, просияла и затараторила:       — Да, Кира-сан! Я сделаю все! Я убью любого, чье имя ты назовешь, я буду следить за всеми, кто тебе мешает! Я буду твоим самым верным инструментом, клянусь!       Как Наоми и думала — это была та самая одержимость.       Вдруг щеки Мисы залил густой румянец, и она, робко теребя край своей кружевной перчатки, выдала:       — Кира-сан… раз мы теперь вместе в таком важном деле… можно, я буду твоей девушкой?       Лайта отчетливо перекосило: по лицу пробежала судорога отвращения, губы на долю секунды сжались в тонкую линию, а в глазах мелькнуло желание просто стереть это нелепое создание с лица земли, но он справился, возвращая себе маску снисходительного внимания.       Наоми не сдержала смешок.       Кира начал медленно обходить комнату, словно загоняя добычу в угол.       — Ты послала кассеты на Sakura TV, — произнес он ледяным тоном, — и оставила на них отпечатки. Ты понимаешь, что полиция уже идентифицировала их? Ты привела их прямо к своему порогу.       Миса лишь весело рассмеялась, плюхнувшись на его кровать и болтая ногами в сетчатых чулках.       — Ой, ты такой серьезный! Конечно, я все предусмотрела. Это не мои отпечатки. В Кансае у меня была одна подружка, она просто помешана на оккультизме и всяких привидениях. Я дала ей пару кассет, сказала, что там записаны настоящие духи, и попросила ее отправить их на ТВ — мол, ее имя прославится — а потом подменила записи на свои, работая в перчатках. Если она тебе мешает и ты хочешь, чтобы она умерла… просто скажи! Я убью ее прямо сейчас.       Лайт замер, переваривая услышанное.       L сидел абсолютно неподвижно.       Дальше Миса сделала нечто совершенно не поддающееся никакой логике: вынула из сумочки Тетрадь Смерти (как и у Лайта, черную и с надписью «Death Note» на обложке), и протянула ее Ягами.       — Возьми. Теперь она твоя, и если наступит день, когда я стану тебе не нужна… когда я буду тебе мешать… просто впиши мое имя. Я хочу умереть от твоей руки.       Наоми стало мерзко — и от того, как она легко отдавала свою жизнь в руки совершенно незнакомому человеку, и от того, что Лайт взял эту чертову тетрадку.       — Рем, — Миса посмотрела на шинигами, — я же все равно буду видеть глазами бога смерти?       — Да, но тогда только Ягами Лайт будет знать, где твоя тетрадь, — прошелестела шинигами, и Наоми показалось, что она недовольна. Или нет… что она сердится. Застывшее лицо, похожее на костяную маску, ничего не выражало, но голос… по голосу Рем (теперь Наоми знала и ее имя) было слышно, что та как минимум недовольна происходящим.       — Откуда мне знать, что ты не вырвала отсюда страницы? — сощурился Лайт.       — Как ты можешь?! — Миса вскочила на ноги. — Я отдала тебе самое дорогое, я предложила тебе свою жизнь! Зачем мне обманывать тебя?       — Вера — это переменная, которую я не могу включить в уравнение победы, — Лайт небрежно пролистал страницы ее тетради. — И запомни: даже если ты напишешь здесь нечто вроде «Ягами Лайт влюбится в Амане Мису» — этого не произойдет, но я умру по той причине, которую ты укажешь. А ты погибнешь через сорок секунд после этого. Кроме того, с помощью Тетради управлять человеком можно только в течение двадцати трех дней после записи.       Схватив карандаш, Наоми на всякий случай быстро записала это в блокноте. L все так же сидел, не шевелясь.       — Но я правда не вру! — воскликнула Миса. — Я готова быть только твоим орудием!       Лайт поднял на нее глаза.       — Зачем тебе это?       Медленно она опустилась на пол у его ног, обхватив себя за плечи. По спине Наоми пробежал холодок.       — Я видела это… — бесцветно заговорила Миса. — Грабитель вошел в дом, и все закончилось за несколько минут… мои родители… я видела, как он их убил. А потом начался ад. Суды, адвокаты, оправдательный приговор из-за недостатка улик… Я видела его лицо каждую ночь. Я хотела отомстить, но не знала, как. И тогда появился Кира. Тот человек умер от сердечного приступа прямо в камере временного содержания. Ты подарил мне жизнь, поэтому моя жизнь принадлежит тебе.       Лайт смотрел на нее сверху вниз.       — Ты убила ни в чем не повинных полицейских. Чем тогда ты лучше этого грабителя?       Миса вскинула на него отчаянный взгляд.       — Зачем ты так говоришь? Тебе же тоже приходилось убивать невинных, чтобы наказывать преступников! Я делала то же самое! Я не знала, как иначе найти тебя, чтобы дать знать, как я благодарна!       Наоми прикусила сгиб указательного пальца. Миса выглядела почти трогательной, если забыть, что она, как и Лайт, была массовым убийцей — просто влюбленная девочка, потерявшая все, что у нее было, и отчаянно ищущая что-то взамен.       Видимо, взвесив все за и против, Лайт опустился на колени рядом с ней на пол и обнял, прижимая ее голову к своему плечу. Его взгляд, направленный в пустоту комнаты, оставался ледяным и торжествующим.       — Прости меня, Миса, — негромко произнес он, поглаживая ее по платиновым волосам. — Ты права. В этом мире справедливость иногда требует жертв. Я… я не могу заставить себя почувствовать что-то прямо сейчас. Но… — он чуть отстранился, заглядывая ей в глаза с фальшивой искренностью, — я постараюсь. Я постараюсь быть для тебя хорошим парнем.       Миса всхлипнула, цепляясь за его рубашку.       — Спасибо… спасибо, Лайт-кун! — прошептала она, сияя сквозь слезы. — Я сделаю все, слышишь? Абсолютно все, чтобы ты полюбил меня. Я стану твоей тенью, твоим мечом… я сделаю тебя счастливым.       — 100% манипуляция, — сухо констатировал L, наконец нарушив молчание. — Он только что купил себе абсолютную власть за одну фальшивую обнимашку.       — Ты уже называешь меня по имени? — спросил Лайт с мягкой укоризной.       Миса смотрела на него с таким обожанием, что Наоми в штабе невольно отвела взгляд от экрана.       — Ой! Если хочешь, Миса может называть тебя Принцем! — она восторженно всплеснула руками, начиная говорить о себе в третьем лице. — Миса всегда-всегда мечтала о прекрасном принце на белом коне, который спасет ее и накажет всех злодеев. А ты… ты даже лучше, чем в сказке!       На его лице отразилась целая гамма эмоций: от желания поморщиться до осознания того, что этот инфантильный образ — идеальная ширма для убийцы.       — …зови просто Лайт, — наконец буркнул он, явно сдерживая раздражение.       L чуть склонил голову набок. Убийца с комплексом бога и влюбленная женщина с глазами смерти… Возможно, на их глазах сложилась самая опасная пара в истории человечества.       — Лайт-кун, а ты знаешь, как убить бога смерти? — вдруг спросила Миса, и Наоми снова вздрогнула, крепче сжав карандаш. В штабе стало так тихо, что слышно было мерное гудение вентиляторов охлаждения серверов.       — Если шинигами полюбит человека и совершит убийство, чтобы спасти этому человеку жизнь… он превратится в песок, — продолжила Амане.       Эта информация Лайту была явно бесполезна, и, снова сдерживая раздражение, он спросил другое — уже поднявшись и сев назад на кровать, пока Миса оставалась на полу.       — Ты можешь узнать имя человека, если увидишь его на фото или видео?       Наоми застыла.       — Да, могу, — беззаботно ответила Миса.       — Для этого ты должна видеть все лицо целиком? — продолжил Лайт.       Миса прижала к губам указательный пальчик.       — Ну… если я вижу его только в затылок или в профиль, то это не работает. И если я не вижу глаз. Хотя если на нем солнечные очки, и при этом я вижу его лицо, то все в порядке.       — Хорошо, — кивнул Лайт. — Это очень ценная способность. Ты поможешь мне. Сейчас ты должна подготовить новое видеообращение. Нам нужно усилить панику среди следователей и заставить их совершать ошибки. Я продиктую текст…       — О-о-о, — Миса смешно надула губки, перебивая Бога нового мира и придвигаясь к нему по ковру. — Лайт-кун, ты такой деловой! Но раз ты теперь мой парень, у Мисы тоже есть условия!       Брови Лайта дрогнули.       — Условия?       — Конечно! — она начала загибать пальцы, сияя от восторга. — Во-первых, ты должен звонить Мисе хотя бы три раза в день. И не по делу, а просто сказать что-нибудь милое! Во-вторых, свидание каждую неделю. В людных местах, чтобы все видели, какой у Мисы красивый парень! В-третьих… ты должен удалить номера всех девчонок из своего телефона! А еще подарки! — ее голос становился все звонче, приобретая капризные интонации. — Огромные букеты роз, чтобы в университете все умерли от зависти! Мы будем ходить в кино на все романтические премьеры, и ты будешь держать Мису за руку на самых слезливых моментах!       — Вероятность того, что Лайт сейчас представляет, как вписывает ее имя в тетрадь, — 99%, — негромко произнес L.       Лайт закрыл глаза на несколько секунд, справляясь с собой.       — Хорошо, Миса, — выдавил он. — Если это сделает тебя счастливой… я буду твоим принцем. Но ты помнишь наше условие? Никаких действий без моего одобрения. Твое видеообращение — это твой подарок мне.       Миса взвизгнула от восторга и бросилась ему на шею, чуть не повалив на кровать. Лайт обнял ее, и в его взгляде поверх ее плеча было столько концентрированной ненависти, что Наоми чуть не зааплодировала: это же была идеальная ловушка. Меч оказался не просто обоюдоострым, меч оказался требовательным, капризным и совершенно, абсолютно, катастрофически ему неподходящим по всем параметрам. При этом она знала его имя и могла его убить, а не оставила ли она у себя листок из Тетради, он не знал, так что был вынужден играть по ее правилам.       — Миса, — меж тем предупреждающе произнес Лайт. — Моя работа требует жертв. Чтобы вычислить L и защитить нас, мне придется встречаться с другими. В том числе с девушками. Это часть стратегии. Ты должна смириться с этим, если хочешь быть полезной.       Глаза Мисы тут же сверкнули фанатичным гневом — как и ожидалось; она была в восторге от своего рукотворного божества только до тех пор, пока божество играло по ее правилам.       — Нет! — она вскочила на ноги, и ее хвостики гневно качнулись. — Ни за что! Миса не позволит своему принцу быть с кем-то еще! Если ты пойдешь к другой, я… я впишу ее имя в тетрадь! Я убью любую, кто к тебе прикоснется!       Лайт сделал шаг к ней, осторожно беря за плечи.       — Послушай, мы же пытаемся изменить мир…       — Что мне до этого мира? — возразила Миса. — Я люблю Лайта сильнее!       — Но мы же только что встретились, — не выдержал Кира. Наоми коротко хмыкнула: как будто ей была разница. Она задолго до этой встречи нарисовала себе образ и любовь.       — А ты никогда не слышал о любви с первого взгляда? — моргнула Миса.       — Но если ты любишь меня, то должна меня слушаться! — не выдержав, он перешел на открытые манипуляции.       — Но я не хочу, чтобы ты ходил на свидания с другими девушками!       Терпение Лайта, и без того истонченное за этот вечер, окончательно лопнуло.       — Ты забываешься, — прошипел он. — Ты сама отдала мне свою тетрадь и сказала, что хочешь умереть от моей руки. Если твоя ревность сорвет мои планы… я сделаю именно то, о чем ты просила. Я избавлюсь от тебя.       — Коэффициент угрозы — 100%, — констатировал L. — Он всерьез рассматривает вариант ее устранения прямо сейчас.       Вдруг Рем, до этого неподвижно висевшая в углу, плавно скользнула вперед и загородила Мису собой. Длинные пальцы шинигами оказались в опасной близости от горла Киры.       — Я не позволю тебе убить ее, — пророкотала богиня смерти. — Если ты попытаешься, или если я узнаю, что ты замышляешь что-то против нее… Я впишу твое имя в свою Тетрадь, и мне все равно, что будет со мной.       Ах, так у нее была еще одна Тетрадь? Наоми зажала рот ладонью, чтобы не ахнуть вслух и не заглушить голоса в комнате Ягами — это было потрясающе. Патовая ситуация. Лайт не мог убить Мису, иначе погибнет сам. Миса была ему полезна, ему было нужно ее контролировать, так что даже если она его раздражала, он был обязан играть ее идеального принца… а еще учиться, участвовать в следствии, скрываться от L и строить коварные планы по созданию нового мира.       Глаза L лихорадочно бегали по монитору.       Вдруг дверь приоткрылась и в комнату заглянула Сатико.       — Лайт, дорогой, — мягко улыбнулась она, — простите, что прерываю, но уже 23:30. Мисе-тян пора собираться, если она не хочет опоздать на последний поезд. Юной леди не стоит возвращаться так поздно одной.       Контраст был чудовищным. С одной стороны — боги смерти и угрозы убийством, с другой — заботливая мать, переживающая о расписании электричек.       Маска идеального сына вернулась на место за доли секунды, но Наоми видела, как мелко дрожали пальцы Киры, когда он поправлял одежду.       — Да, мам, конечно. Мы как раз заканчивали, — а голос у него почти не дрожал.       В штаб-квартире L медленно опустил плечи.       — Поразительная саморегуляция, — сухо заметил он, глядя, как Лайт открывает дверь перед сияющей Мисой: та явно сочла появление матери своего кумира подтверждением, что она стала его официальной девушкой.       — Все мои диагнозы подтвердились, — восхищенно констатировала Наоми, когда комната опустела. — Миса — сталкер. Она потеряла родителей, что ее травмировало, но… знаешь, что интересно? Она сказала, что хотела отомстить грабителю. Она выглядит ровесницей Лайта. Обычно девушки в ее ситуациях просто в ужасе и депрессии, а она думала о мести, и когда Кира сделал это за нее — она тут же сделала его своим личным богом. Она готова убить и умереть ради него, хотя видит его впервые… но ты видел, как она начала злиться, когда он заговорил о свиданиях с другими?       L повернулся в кресле, подтянув колени еще ближе к подбородку.       — Ее преданность Кире абсолютна, пока Кира принадлежит только ей, но как только Лайт пытается вернуть себе субъектность — или, что хуже для нее, разделить свое божественное внимание с кем-то еще — в ней просыпается собственник. Так что, — он сузил глаза, — Кира только что приобрел самого могущественного союзника и одновременно самого опасного тюремщика.       — И Рем, — Наоми покачала головой. — Ее шинигами. Она ее защищает. Рюку плевать на Лайта, Рюку нужно шоу, а Рем нужна Миса, и ей Лайт явно не нравится.       — До сегодняшнего вечера я считал существование шинигами чисто функциональной ошибкой мироздания. Паразитами, которым скучно. Но… — задумчиво проговорил L. — Ты понимаешь? Рюк стер твое лицо из памяти мира. Если верить Мисе, бог смерти делает такое, только если…       Наоми вздрогнула, вспомнив, как Рюк смотрел на нее, когда давал то обещание. Неужели это правда было… нечто подобное? Если шинигами могут любить и даже жертвовать собой ради людей… нет, она никогда не хотела бы такого. Она в безопасности. Ее даже никто не подозревает. Никому ничем не придется жертвовать.       — Теперь мы знаем, кто Второй Кира, — заговорила она, переводя тему. — Показываться ей на глаза нельзя, но… телефон? Достать ее номер через агентство… и подкинуть ей сомнения в Лайте? Спровоцировать. Она нестабильна, импульсивна и действует на эмоциях, и она может выдать признание, если разочаруется в своем боге. Именно она может подвести его под виселицу.       — С момента первого убийства Киры в полицию разных стран явилось более шестисот добровольцев — люди с пограничными расстройствами, фанатики, те, кто просто хотел внимания, и все утверждали, что убивают силой мысли. Если Амане просто скажет: «Я Кира, и Лайт — Кира», адвокаты Лайта раздавят это в суде за пять минут, сославшись именно на ее одержимость и нестабильность, — L развернулся в кресле, подтянув колени к груди, и посмотрел прямо на Наоми. В его глазах отражался холодный свет диодов. — Нам нужна демонстрация. Юридическая машина не сдвинется с места, пока мы не зафиксируем акт убийства в лабораторных условиях. Если она признается, мы подставим ей мишень — человека, который уже приговорен к казни, и когда она запишет имя под прицелом восьми камер, а через сорок секунд в другом блоке тюрьмы врач зафиксирует смерть…       — Тогда надо выжать из нее раскаяние, — Наоми прикусила кончик карандаша. — Или заставить разочароваться в Лайте. Но лучше одновременно, потому что если она раскается, но продолжит его обожать — будет выгораживать до последнего.       — Мы установим в ее квартире микро-датчики под видом проверки пожарной сигнализации, пока она будет в агентстве. Камеры с инфракрасным спектром, чтобы видеть, что она пишет в тетради даже в полной темноте. Каждая буква будет зафиксирована в 8K, — L помолчал, задумчиво покусывая ноготь большого пальца. — Сегодня запись велась в трех форматах: аудио, видео и телеметрия данных с их мобильных устройств, и хотя для обывателя фраза «я убью бога смерти» — это симптом шизофрении, в контексте Тетради это признания в серийных убийствах. Когда мы сопоставим запись ее письма с моментом смерти заключенного №402 в тюрьме Футю, чье имя не знает никто, кроме узкого круга лиц… улик хватит на три пожизненных срока.       Наоми прикрыла глаза, откинувшись в кресле. Как же это было… омерзительно и прекрасно: влюбленная дурочка, искренне верящая, что нашла своего принца, и при этом ведущая этого принца на эшафот.