2

Ядовитый плевок был точен, но недостаточно быстр. Усик успел дернуть Болвана за руку, и они вместе покатились в кусты. На месте плевка снег и трава зашипели, запузырились. Варис скрипнула зубами и обернулась как раз в тот момент, когда жаба подобралась и прыгнула, сотрясая землю, расплескивая болотную жижу. Варис упала, чудом не напоровшись на кинжал, Джуб устоял на полусогнутых, Пакку отбросило в заросли осоки, а его ружье клацнуло о дерево и застряло в кустах. Да, жаба нацелилась именно на Болвана. — Эй, ты, посмотри на меня! — хрипло каркнула Варис, холодея от ужаса. Схватив ближайшую палку, она сдернула с шеи шарф и примотала к ней кинжал. Усик снова дернул Болвана за грудки, не давая ему оставаться на месте траектории ядовитого плевка. — Усик! — жукоглавец обернулся на крик Варис. — Используем его как приманку. По моей команде! — Не убивайте проводника! — прохрипел Пакка, держась за ребра. — А меня кто-нибудь спросил? — возмутился Болван, покрываясь красными пятнами. — Нет! — рявкнули Варис и Джуб одновременно. Усик крепко схватил отчаянно сопротивляющегося Болвана за локоть, не давая ему двигаться. Жаба медленно развернулся и нависла над ним, закрывая свет. Ее пасть широко открылась, демонстрируя ряд острых, мелких зубов. Варис перехватила импровизированное копье поудобнее, выгадала момент и вонзила наконечник в сероватое небо. Жаба издала низкий, мычащий звук и задергала челюстями, замотала головой, пытаясь раскусить копье, но от этого лезвие входило в плоть все глубже. Откинув все сомнения, Варис нырнула в открытую пасть. Ветка переломилась, кинжал ударил Варис по плечу и пасть захлопнулась. Тьма жабьей утробы поглотила ее. Нащупав кинжал, она ожидала всего, что угодно: зубов, яда, смрада, но не свежего дуновения ветерка. Стараясь не касаться слизистых стенок жабьего горла, она побрела на ощупь на сквозняк, содрогаясь от отвращения, увязая в слюне и мясистости внутренностей. Впереди забрезжил свет, и Варис ускорилась. Ход расширился, приобретая отчетливую искусственную прямоугольную форму. В какой-то момент Варис поняла, что он затвердел и слабо замерцал, указывая путь в самое нутро. Варис протиснулась в проход и поняла, что давно уже не в жабьем желудке. Она оглянулась и увидела, что дверь за ней закрылась и исчезла, превратившись в стену, украшенную рунами. Небольшое круглое помещение со сферообразной крышей тускло освещалось лишь узором на полу. Монструозное сооружение посредине, крепко стоящее на п-образных ногах, смотрело в небо. Варис, испачканная в болотной жиже и жабьей слизи, с опаской ступила на пол, покрытый толстым слоем пыли, посреди которого пролегала цепочка свежих следов. Автоматон, оставивший их, безвольно сидел в центре комнаты, свесив голову на грудь. Плащ и шляпу он где-то потерял. Варис прошла по дуге, с ужасам узнавая в светящейся мозаике очень древнюю карту Мастора: Академград, Вдовью Фабрику, Жучиный Триумвират, Сад Хийси, Мэрию — нет такого нагромождения улиц, нет стены у границ Академграда, нет искусственного канала, остров на юге — цельный. Изящные цепи огоньков складывались в робкие подобия поселений, первобытные горы и реки. Автоматон ожил. Варис застыла, наблюдая, как он дерганно поднимается, направляя немигающий красный глаз наверх, как из его груди выдвигается тонкий стержень, на конце которого блеснула бородка, как у ключа. Стержень согнулся на девяносто градусов и вонзился в пол, прямо в центр карты Мастора. Конструкция здания пришла в движение. Крыша задрожала, и на ней спроектировалась небесная карта двух с половиной тысячелетней давности, карта до Первого катаклизма. Что-то щелкнуло, и карта изменилась. Теперь звезды прорезал путь Небесного Зверя. Еще щелчок, и путь потускнел. Щелчок — щелчок — щелчок… Звезды закружились вокруг Варис с невероятной скоростью, плавно сходясь, расходясь, танцуя, поглощая друг друга, вспыхивая, вращаясь со скоростью десятка оборотов в минуту и исчезая. Две тысячи лет небесной истории, истории Мастора, пролетели за считанные минуты, а затем наступило время Второго катаклизма. Астероид возник из ниоткуда, и с каждым щелчком становился все ближе и ближе, задел одну из лун, повалив ее на голову, оттолкнув с орбиты и ослабив, пока, наконец, не стал занял все небо и не взорвался, превратив долгие щелчки темных слайдов в светлые. Варис не сразу поняла, что плачет, закрыв голову руками. На этом проекция еще немного потопталась, будто раздумывала, и прекратилась. Автоматон моргнул красным глазом и вынул ключ. Варис утерла лицо грязным рукавом и подползла поближе, рассматривая карту на полу. К ужасу и удивлению, она поняла, что есть еще несколько замочных скважин. Любопытство победило страх, и она неуверенно сняла с шеи ключик и пробно вставила в одну в Академграде. Не подошло. Подошло ко второй, которая находилась на территории Вдовьей Фабрики. Автоматон снова вскинул глаз-проектор, и на потолке заплясали руны и символы, Варис смутно знакомые. Они дрожали в такт ее сердцебиению, пока не сложились в план-схему, которую она уже видела. План библиотечного корпуса, сгоревшего год назад, и рыбу с фонарем во лбу. Дрожащими пальцами она залезла в карман и достала измятый и грязный листок с точно таким же рисунком. Подставив его под свет из проектора, она убедилась, что не совсем с таким же. Сместив рисунок на пару градусов, она снова чуть не разрыдалась. Символы сложились в проклятое слово «иллиций». В дверь обсерватории что-то ударило со звонким ба-дамс. Варис выдернула ключ и с ужасом уставилась на то, как раскаляется металл и становится мягким и податливым. Через мгновение механический кулак разрывает его, как бумагу, и внутрь просовывается флегматичная голова Банкирши. — А вот и она! — говорит она и сгибает приличный кусок, чтобы, сгорбившись, протиснуться внутрь. Следом зашли Бывший судья со своей фирменной недовольной рожей, дрожащий Браконьер и Орвок собственной персоной. — А где Бобер? — невольно выпалила Варис. Браконьер покачал головой и беззвучно заплакал, показывая на воротник Банкирши и на Судью. Варис открыла рот и закрыла. — А вот и наша беглянка, — злобно процедил Судья. — А вот и покусанный деткой судья, — также злобно протянула Варис, указывая на его замотанную руку. Банкирша сделала два шага и схватила ее за грудки. Ноги Варис оторвались от пола. Она, вскрикнув, вцепилась в металлическую руку всеми конечностями. — Ну и проблем ты нам доставила. Я из-за тебя столько денег потеряла, — рыкнула Банкирша раздосадованно, припечатывая Варис к стене. — Он же был твоим товарищем, как ты могла! — Товарищем? — удивилась Банкирша. — Бобер! Бобер был одним из ваших! — Хватит, — устало сказал Орвок, и Банкирша действительно перестала мучить Варис и разжала руку. Она свалилась на пол и схватила кинжал Джуба, думая в первую очередь наброситься на Судью, как на самого тщедушного. Лучше уж ее сломают прямо тут, чем опять оказаться в клетке. — Мы пришли поговорить, — продолжил Орвок спокойно, и Варис напряженно проследила, как он подходит к автоматону. — Нам не о чем разговаривать… — Произошедшее на Фабрике заставило меня задуматься. Ты сказала, что Зверя увела Варпунен, подменыш Ректора. — Да, это так. Судья и Банкирша переглянулись. — И ты сказала госпоже Эф, что грядет Третий катаклизм. Он взглянул прямо в глаза Варис, и она поняла, что от правильности подобранных слов зависит не просто ее жизнь, зависит существование целого города. — Мы в обсерватории. Я могу доказать. Орвок еще некоторое время смотрел ей в глаза и кивнул. Судья презрительно скривился. — Орвок, вы забываетесь! Не нужно слушать преступницу. У нас на подходе армия автоматонов, готовых спалить Сад Хийси, если потребуется… Она резко обернулась, но Орвок промолчал, игнорируя Судью и кивая ей. Варис обошла недовольную Банкиршу и приблизилась к телескопу. — Докажи мне. На всякий случай запомнив предыдущие координаты, Варис мысленно поздравила себя с некоторым успехом. Она ввела координаты Яйца, шесть нулей. Панель управления не сильно отличалась от той, что была у Нокка, разве что рычажков побольше. Обсерватория раскрывала крышу, осыпая их землей и сухой травой, и повернулась на своей оси к центру Мастора. Варис отошла, жестом приглашая Орвока посмотреть. Он не стал медлить и прильнул к окуляру без колебания, и за это она невольно его зауважала. Секунды тянулись медленно, и в тишине раздавалось только свистящее дыхание Браконьера и тревожный скрипучий ветер. — Понятно, — спокойно сказал Орвок, разгибаясь. На его лице не дрогнул ни единый мускул, и у Варис тяжело заколотилось сердце. — Что вы увидели, босс? — недоверчиво спросила Банкирша. — Насколько ты верна мне? — Босс… — Насколько ты верна мне? — повторил Орвок ледяным тоном, от которого у Варис скрутило желудок. — Вы спасли мою дочь, — выдохнула она. — Вытащили из-под Серости, дали ей работу. Я всегда буду вам верна и пойду до самого конца. — Значит, ты верна и Мастору, верно? — продолжил Орвок. — Да, босс. — Тогда ради меня и Мастора свяжи его, — он указал за Судью, у которого от удивления округлились глаза. Он завопил, брызжа слюной: — Что?.. Орвок? Что ты творишь? Я же Судья, я же… ты заплатишь за это! Я напишу на тебя донос, ты сгниешь в застенках Мэрии и твой труп сожрут крысы! Но сначала с тобой поработают дознаватели: сломают каждую косточку, выломают каждый сустав, разрежут каждое сухожилие! — Заткнись, убийца, — Браконьер наставил на Судью ружье, и тот подавился руганью. — Ну-ну, — сказала Банкирша, скрутив его в два счета собственным ремнем и засунув в рот его же парик. Судья побагровел, дергаясь в путах, но Банкирша связал его крепко. Браконьер сел на пол, обнимая дрожащими руками ружье. — Подменыш. Варис, — обратился Орвок к ней. — Я увидел трещину на Яйце. Что это значит? — Это Третий катаклизм. Кто-то вылупится очень голодный, — сказала она. — И как… его избежать? — Это я пытаюсь выяснить, но мне нужен мой друг, Джуб. — Подменыш Мэра? — удивилась Банкирша, и Варис смерила ее презрительным взглядом. — В Саде Хийси на самом деле полно автоматонов? — Они на севере у границы с Академградом. Их ведет еще один из моего отряда. Он… своеобразный человек. Неподходящий для защиты Мастора. Варис поняла, что единственного, кого она еще не видела — это Булочник, тот самый печально известный отравитель и любитель скормить посетителям пирожки с человечиной. Улыбчивый и скромный малый — самый жуткий и самый беспощадный из отряда «бэ». С полгода назад выцветшие ориентировки с круглолицым весельчаком висели по всему Академграду. — Можно ли как-то избежать с ним встречи? — Можно. Есть одна звериная тропа, проходящая вдоль миграции тесячеглазых змей, — вдруг встрял Браконьер. — Отлично, — похвалил Орвок, и Браконьер расправил плечи. — Так что с Яйцом? Варис заколебалась. Может ли она доверять Орвоку вот запросто? А если он получит от нее информацию и сдаст ее. Вдруг это открытое бодание с Судьей было лишь спектаклем? — Ты сомневаешься. Это правильно, я тоже не стал бы так легко доверять, но у нас не так много времени. Мастор я ценю превыше всего. Я бы мог убить тебя на месте, но вместо этого прошу твоей помощи. У тебя есть информация, а у меня — люли, ресурсы и доступ в Мэрию. — Сначала приведите моих друзей. Орвок кивнул. — Справедливо. Ты, — сказал он Браконьеру. — Приведи подменыша Джуба. — И жукоглавца, — добавила Варис. — Остальные пусть идут, куда хотят. — Есть, сэр! Мэм! Госпожа Варис! — Браконьер щелкнул каблуками и выскочил наружу. — Береги себя, дурак! — крикнула вслед Банкирша. Варис села на пол, изучая карту. Орвок, подхрамывая, подошел к Судье и вынул кляп. Получив в лицо не только поток брани, но и плевок, он невозмутимо засунул кляп обратно. — Это бесполезно, босс, — пожала плечами Банкирша. — Я видела вашу дочь, — сказала Варис, и она резко к ней развернулась. — Скверный характер, любит подраться, рука протезная. Банкирша шумно сглотнула. — Как она? — Ненавидит отряд «бэ». Уделывает всех мужиков в армрестлинге. Банкирша громко фыркнула. — Моя девочка. — Больше ничего не спросите? — Она жива, здорова и развлекается. Больше матери и не надо. Надо отпускать детей вовремя. Может быть когда-нибудь она придет плюнуть на мою могилу, — она пожала плечами. Судья закатил глаза, и получил от нее чувствительный шлепок протезом. У Варис оставался еще один вопрос, который она не хотела оставлять без ответа. Поднявшись, она мягко прошла по металлическому полу и остановилась рядом с начальником тайной полиции, изучающего какие-то руны на стене. — Орвок, хочу поговорить с вами. Это насчет моей цепи. Почему на Фабрике вы не исправили руны и не позвали меня? Столько времени бы сэкономили? Он усмехнулся, прикасаясь кончиками пальцев к витиеватым надписям. Тихонько двигаясь по диаметру обсерватории, он будто раздумывал. — Сначала я так и собирался поступить, но обстоятельства сложились не в мою пользу. Я о Фабрикантке. — А… — промямлила Варис. — Впрочем, сложилось все лучшим образом. Ты — очень странный подменыш, совершенно не похожий на подменыша. Даже на сломанного. Я догадывался кое о чем, но не решался поверить. Теперь же все становится ясно. Считай это такой сделкой. Я покупаю твое доверие, не посягая на твою свободу. К тому же ты напомнила мне кое-кого. — Кого? Договорить он не успел, вернулся запыхавшийся Браконьер вместе c Усиком и вооруженным кинжалом Джуб. — Рад, что с тобой все в порядке, — сказал Орвок. — Варис? — спросил Джуб, не обращая внимания на начальника. — Новый план. Орвок теперь за нас и хочет помочь. «Новый друг», — сказал Усик. — Только не говори, что уже и шарф по дороге начал вязать. Усик смущенно потупился. Варис с трудом подавила неуместную ухмылку. — Джуб, ты знаешь, что это за место? Он внимательно осмотрелся, изучил карту и узоры на стенах, а остальные напряженно следили. — Это Хийтола. Дом Хийси, — наконец сказал Джуб без тени сомнений. — И что это значит? — спросил Орвок. — Вот сейчас и узнаем, — он вынул из кармана старый, потертый ключик и осмотрел пол. — Академград, — подсказала Варис. Когда Джуб повернул в скважине два оборота, автоматон снова заскрипел, и на потолке появилась схема двух шарообразных объектов в разрезах. «Воробей» и «ворона» (Варпунен и Варис) они были подписаны. В записи что-то заскрипело, закашляло: раздался искаженный помехами женский голос. — …контроль над погодой с помощью искусственных спутников — успешен. Климат Мастора стал намного мягче, как и предполагал Сеппа. Воробей отвечает на приливы и отливы, Ворона — за тепло и свет. Из кабины иллиция я запрограммировала, чтобы они сменяли друг друга, как настоящие светила. Из сотни миров Мастор стал его любимым, уж не знаю, почему. Может быть, потому что он не должен существовать. Мы лишь подарили ему луну и солнце, а дальше все произошло само. Все говорило против Мастора, но он здесь, невозможный и прекрасный мир на спине звездного удильщика. Сеппа… погиб… — женщина тяжело вздохнула и замолчала на какое-то время. — Мастор вошел в зону квантовых флуктуаций, которые он в шутку назвал «путь Небесного Зверя». Он подолгу сидел в своей обсерватории на вершине Лумимаки и смотрел на зеленое сияние, разливающееся по небу с наступлением сумерек. Он говорил, что если существует тропа, то по ней рано или поздно кто-нибудь пройдет, а я не верила и даже посмеивалась. Он отдалился от меня, переехав в обсерваторию и зарывшись в новые проекты. Я слишком занята была, выращивая самок насекомых для работы в моем саду, и не особо волновалась, ведь вместе с ним оставался Хирвио, талантливейший из его учеников. К тому же меня занимала проблема Яйца. Мы пришли сюда из-за него, из-за сигнала, что наследие великой вороны найдено, но, казалось, что из Яйца ничего и не собирается вылупляться. Как-то Сеппа позвал меня и показал щит, способный отразить любую угрозу с небес. Выглядел он ужасно. Обожженный флуктуациями, полубезумный, лишившийся глаза, но невероятно счастливый, что успел закончить вовремя. Зверь приближался. Я взбесилась, назвала его чокнутым, спрашивала, где доказательства, ведь сканеры молчат, нет никакого Зверя, никакой угрозы. Сеппа улыбнулся и сказал, что Зверь приходил к нему во снах, оставляя на языке вкус джема и даруя решения сложных математических уравнений. Он сказал, что когда Зверь будет пробегать мимо, я должна использовать иллиций. А Сеппа позаботится об остальном. Нельзя полагаться на удачу, надо избавиться от опасности для Мастора раз и навсегда. Он обнял меня и попросил довериться ему. Я еще злилась, но решила уступить причуде. Мне было жаль его, я скучала. Я хотела… попросить прощения, но не умерила свою гордыню. Я вернулась в сад, из Хийтолы включила иллиций и, казалось, над Мастором взошло второе солнце наравне со спутником-Вороной. Долгие месяцы Мастор изнывал от невыносимой жары. Мой сад завял. Яйца с самками насекомых я для сохранности поместила в недра Лумимаки. Когда климат станет подходящим, они вылупятся и помогут сделать Мастор цветущим. Зверь пришел из-из облака пыли, которое закрывало обзор нашим телескопам: сгусток парадоксов, искажающий собой саму гравитацию. Из-за него искажался свет. Зверь несся прямо на Мастор, и я задохнулась, рассматривая в телескоп, как Сеппа, выросший до размеров титана, шагнул ему навстречу с вершины Лумимаки с широко раскрытыми объятиями. Он улыбался, когда Зверь в ярости оттолкнулся от него, заслонившего собой весь мир. Их столкновение стало вспышкой сверхновой. Даже без телескопа мир на мгновение побелел, чтобы распасться на кровавые останки, которые в атмосфере сгорели до костей и рухнули на Мастор, перекраивая землю, раскалывая острова и меняя русла рек. Синий обломок угодил в океан, и мне потребовалось много времени, чтобы преодолеть извергающиеся вулканы и провалы от землетрясений. Конечно, Зверя там уже не оказалось, он спрятался, затаился, но кое-что прекрасное он нам оставил. Сережка чудесной серебристой березы из другого конца галактики упала с его рогов в благодатные воды и дала всход на крошечном островке. Она впитала кровь Сеппы и окрепла, приспосабливаясь к этому миру. Хирвио тогда положил мне руку на плечо, и сказал, что где-то здесь упало сердце Сеппы, и это его прощальный подарок мне. Я не должна была сдаваться после его смерти. Зверь не сможет вечно прятаться во снах, я обязательно найду его. Свет иллиция держит его, он отсюда не выберется. А пока я должна подготовить Мастор для пробуждения удивительных существ, для людей, как и было задумано… Яйцо… Зверь прячется… Хирвио… отдала ему ключи… от иллиция… Фабрика открыта… Запись запнулась, зашипела и оборвалась, напоследок показав карандашный набросок удильщика со спутниками луной и солнцем и схему работы его фонаря, который удерживает Зверя. Никто не решался прервать оглушительную тишину. Вопросов у Варис не убавилось, а появилось еще больше. Она взглянула на Джуба, лицо которого стало мертвенным и серым, как засохшее дерево. Остальные тоже выглядели неважно. — Я кое-что вспомнил, — вдруг сказал Джуб нерешительно. — Ты хочешь сказать это всем? — спросила Варис обеспокоенно. Он задумался и кивнул. — Да. Помощник Сеппы-кузнеца, Хирвио… Это Мэр, — все молча вытаращились. — Я вспомнил это, когда Хийси назвала его имя. Сначала он не знал, что со мной делать, он устранял последствия Второго катаклизма. Скорее всего он обо мне просто забыл, а когда вспомнил, то послал уничтожать чудовищ, вылезших из недр Мастора. Автоматоны его не справлялись. Первое было птицей с вершины горы. Второе — щука со дна морского, которая расколола хвостом остров на юге Мастора. А третьим стал серый червь, отравляющий почву и воду под Вдовьей Фабрикой. Так он готовил меня к главному сражению. — С тем, что в Яйце, — догадалась Варис, и сердце ее сжалось от страха. — С том, что в Яйце, — эхом повторил он, опуская голову и задумчиво обводя обрубком пальца линии на полу. — Я тогда впервые возразил, а он впервые приказал. Не дать случиться Третьему катаклизму. — Но как же с этим связан Небесный Зверь? — хрипло спросил Орвок. — Две с половиной тысячи лет он прятался в самом крепком из снов Мастора, во сне птенца звездной вороны, которая свила для него целый мир. А год назад Укконен тайком сделала своего третьего буджума, подменыша серии «ворона», и Зверь разбил скорлупу и сбежал в ее сны, чтобы добраться до того, что его удерживает. «Иллиций», — показал Усик, и Варис увидела в его жестах слова «удить» и «рыба». — Если этот «иллиций» управляет лунами, то можно ли нам поправить луну Ворону, чтобы она снова давала достаточно света и тепла? Не настанет ли в Масторе весна? — предположил Орвок, и все вздрогнули, даже притихший Судья. — Ключи у Хирвио… Это может сработать. Если мы найдем парочку ученых, которые смогут разобраться, — пробормотал Джуб. «Безумец — ученый», — сказал Усик. — Итак, — деловито подытожила Варис дрожащим голосом. — У нас три задачи сейчас: забрать у Ректора Небесного Зверя, сразиться с птенцом звездной вороны и выключить иллиций, так? Четвертая — не такая срочная — попробовать вернуть весну? Достойное дело для нашей компании, верно? Все тихонько фыркнули, слишком поглощенные перевариварием информации. — Но буджумов же трое. Какая же информация у Варпунен? — Подменыш Ректора — тоже такая же? — удивился Орвок. — Хотя взгляд у нее был такой, как у Варис. — И какой же это? — ворчливо спросила она, складывая руки на груди. — Взгляд, полный ненависти, — не моргнув глазом, ответил он. — Но ты изменилась, и я рад этому. Ты стала человечнее. В хорошем смысле слова. В кабине монорельса я боялся, что ты меня задушишь, а сейчас уже опасаюсь только легкого членовредительства. Лицо Орвока оставалось непроницаемым, но в глазах вспыхнуло веселье. Он шутил. Варис потрясенно моргнула. — Вот спасибо. Оказывается, ты боялся меня также, как я тебя. Джуб устало повел плечами, будто привыкая к новой ноше и добавил: — В Академграде нам придется разделиться. Варис пойдет к Варпунен и Зверю в Институт. А мне надо найти способ попасть в Мэрию. — Я пойду с тобой, — кивнул Орвок. — К тому с нами еще замечательный Бывший судья, которого надо переправить. — Но как ты собираешься драться с вороной? — спросила Варис, и Джуб в очередной раз пожал плечами. «Ответ! — важно сказал Усик. Варис не заметила, но в его руках усиленно мелькали спицы, вывязывая очередной шарф. Когда она только успел? — Безумец. Изобретение. Сверток». — Что в нем? — тут же спросила Варис. «Секрет. Т-сс. Он сам все объяснит». — Я верю тебе, — просто сказал Джуб. — Тогда надо, чтобы термит добрался до Мэрии, — Орвок устало крякнул, потирая болящую ногу. — Я позабочусь об этом, босс, — предложила Банкирша. Варис выдернула из шарфа нитку. — Тогда — вот, чтобы он тебе поверил. Кстати, с ним наш общий старый знакомец Барахольщик. Пусть сопровождает Безумца, если захочет. Банкирша расхохоталась и встала: — Так и знала! Этот гаденыш пропал после твоего исчезновения, боясь недовольства господина Орвока. — Я и был очень недоволен, — сухо заметил он. — Тогда Судью тоже забери с тобой и отправляйся. Если нужно, потрать деньги из общего фонда. Лицо Судьи недовольно сморщилось. Видимо, провести несколько дней в тесной компании Банкирши ему не нравилось, но Орвока он боялся больше, так что лишь понуро шмыгнул носом. — Есть, босс. Не скажу, что я в восторге, но выбора особо нет. — Тогда решено, — подытожила Варис. — Возвращаемся в Академград. Но сначала я хочу дождаться ночи и увидеть то, на что Хийси смотрела в последний раз. — Это дельная мысль, — сказал Джуб, но Варис его не расслышала из-за резко взвизгнувшей в ушах лебединой песни: дрянное завывание скрипок, расстроенное пианино и отчаянно опаздывающий треугольник. Схватившись за ближайшего к ней человека, за Орвока, она тонула в музыке, с удивлением всматривалась в исказившееся от беспокойства лицо начальника полиции. Очнулась она уже на полу, устало рассматривая встревоженные лица Усика и Джуба, склонившиеся над ней. Дрянные скрипки затихали и медленно возвращались голоса ее друзей. — Варис! — бормотал Джуб, придерживая ее голову. — Я устала, — пробормотала она. — Где мой ключ? — Здесь, у тебя на шее, на месте. Она расстегнула куртку и, оттянув ворот, вставила ключ в скважину. Повернуть удалось только пятнадцать раз, но ей сразу стало полегче. Ушел туман из головы. — Всего лишь пятнадцать, Джуб, — она поняла, что плачет, и разозлилась на себя. Он ничего не сказал, лишь молча обхватил ее щеки ладонями и вытер большими пальцами слезы. Оттолкнув его, она села, но Джуб не обиделся. Он откатился с коленей на пятки и почтительно принял ее гнев. — За работу! — рявкнула Варис притихшим людям. В глазах Орвока промелькнуло уважение, уголок его унылого рта приподнялся в довольной усмешке. Банкирша схватила Судью за шкирку и ретировалась, а Браконьер щелкнул пятками и тактично выпрямился у стенки, ожидая указаний начальства. — Мы будем ждать вас через час после заката у северного подножия холма, — сказал Орвок. — Этого хватит? — Хватит, — Варис тряхнула головой, собрала волосы в пучок и перевязала оранжевой нитью. От подарка Усика осталась растрепанная половина, но жукоглавец не огорчался: он радостно застрекотал мандибулами, предвкушая новую работу. Остаток дня прошел в мрачном ожидании заката. Они еще несколько раз пересмотрели записи с ключиков буджумов, пытаясь найти новые зацепки. Особенно всех волновал иллиций и то, как к нему попасть. Варис почти уверилась, что координаты подскажут им. Как назло, испортилась погода: набежали тучи и пошел мелкий снег с дождем, заставляя Варис сердито мерить шагами круглую комнату. Снежинки кружились в сером пространстве. — Что стало с жабой? — вдруг спросила она мрачным тоном. Усик захихикал. «Жива-здорова». — В смысле? — Когда она тебя проглотила, наш проводник вдруг запел какую-то боевую песню и жаба замерла. Там было что-то о королевской коннице и королевской рати, — чуть улыбаясь, сказал Джуб, радуясь, что Варис решила больше не стервозничать и пробно взмахнула белым флагом примирения. — И? — И они вроде как подружились. Палец она ему не вернула, но дала себя погладить. У проводника тут же выскочила аллергия на ядовитую слизь, но радовался он все равно как ребенок. Пакка так над ним смеялся, что чуть в болото не упал. Даже подобрел и как-то простил его. К тому же Пекко оказалась в полном порядке, правда ворчала, что отправится за обещанными деньгами. Еле отговорили. А потом нас нашел Браконьер и проводил до обсерватории. Если бы не он, мы вряд ли бы быстро попали на вершину холма: даже он пару раз сворачивал не туда и оказывался ближе к подножию, чем в начале восхождения. Иногда, чтобы куда-то прийти, надо вернуться и начать не просто с начала, а из отрицательности, — подытожил Джуб, задумчиво постукивая пальцам по карте. Варис остановилась от нервного меряния шагами диаметра. — Ну хоть кто-то рад Саду Хийси. Все еще не могу поверить, что богиня, про которую бубнят на кафедре теософии — настоящая. И вроде как заботилась о Масторе. Может быть она где-то спит, как и болтают автоматоны-проповедники. Джуб пожал плечами. — Если и спит, то лучше бы ей не просыпаться и не видеть того, что Мастору пришлось пережить еще один катаклизм и вот-вот придется столкнуться с третьим. «Не придется», — сказал Усик, увитый с ног до головы цветными нитками. Вязание выходило из-под контроля и грозило захватить всю обсерваторию. К закату распогодилось, и все выдохнули с облегчением. Высыпали удивительно яркие звезды. Нетерпеливо посматривая в настроенный телескоп, Варис подгоняла темноту. Сначала она ничего не могла рассмотреть, это было просто темное небо, помноженное на облачность и дрожание воздуха, но затем она увидела зыбкий, маскирующийся сферический объект. Машина, стабилизированная с определенной орбитальной точкой. Иллиций. Удило удильщика. — Иллиций — это машина. Такая же как луны или автоматоны, — наконец, проговорила Варис после десяти минут неотрывного наблюдения. Поверхность машины рябило, как воду в ветреный день. — Я догадывался, — сказал Джуб, устало потирая глаза. «И как попасть?» — Усик оторвался от вязания, чтобы указать рукой с когтем в небо. — Обдумаем это позже. Мне кажется, в этом нам поможет Варпунен. Она что-то знает, я чувствую. Еще и целый район ученых. Но нам пора к Орвоку, — Варис неохотно оторвалась от телескопа. Она бы провела в этом месте всю оставшуюся жизнь, но Мастор за них никто не спасет. Рассматривая небо, она думала, а зачем ей вообще этот город? Почему она так легко взвалила на себя это бремя? С другой стороны, у Джуба выбора вообще не было: он все это время невольно выполнял приказ Мэра по уничтожению чудовищ. Наверное, это и стало ответом. Варис делала это не по чьей-то указке, а потому что сама захотела помочь тем, кто относился к ней не как к заводному механизму, а как к человеку. Нокк. Таки. Кан и Эрва. Нанкит. Браконьер и Бобер. Барахольщик. Коза. Ветка. Укконен. Билетерша. Натаниэль. Орвок. Джуб и Усик. Список набирался немалый. У нее не было причин, она просто так решила. Напоследок она оглянулась на безжизненного автоматона. Он выполнил свою миссию, и теперь мог покоиться с миром. Почему-то Варис не хотелось думать о нем, как о машине. Решивший позвать Варис Джуб заглянул внутрь и увидел ее замешательство. Аккуратно вынув из волос засохшую болотную лилию, он протянул ее Варис, а та медленно подошла к автоматону и неловко воткнула в щель между стыками железных пластин: где-то там, примерно посередине у человека находилось живое, горячее сердце.