Глава 3.

Всегда есть сомнения, во всем. Может всегда появиться какой-то фактор, который невозможно учесть, и он опрокинет тележку с яблоками.

Агата Кристи

Малфой сидел в кабинете у целителя, ощущая, как туман в голове мешает сосредоточиться. Накануне он выпил зелье сна без сновидений и, хотя проспал всю ночь, всё так же чувствовал себя оторванным от реальности. Хейл сидел за столом напротив, наблюдая за Драко со спокойным интересом. Перед целителем было раскрытое письмо от директора МакГоннагалл, где сообщалось о недавней драке с участием его пациента. — Расскажи, что произошло несколько дней назад? Почему ты подрался с однокурсником? — начал Хейл, ломая затянувшееся молчание. — Были на то причины, — ответил Драко, опустив глаза и нервно крутя кольцо на пальце. — Какие? — Хейл не отрывал от него взгляда. — Я потерял дневник. — И поэтому надо было избить того парня? — Да нет же! Тупая сука-грязнокровка нашла его, и я видел, как она его читала. Меня переклинило, я вспылил. Этот придурок Финниган заступился за неё, — голос Драко дрожал от подавляемого гнева. Парень резко достал из кармана пачку сигарет и закурил. Хейл слегка приподнял бровь, делая заметки в блокноте. — Что тебя больше задело? Сам факт прочтения дневника или что это сделала именно та девушка? — спросил он, вновь посмотрев на Драко. — Она не имела права, — прошипел тот сквозь зубы, выпуская клубы дыма. — То есть дело всё-таки в ней? — Хейл, ты нихрена не понимаешь, — вспыхнул Драко. — Тогда объясни. — Объяснить тебе, что меня воспитывали в семье Малфоев, чистокровных волшебников? В негласных законах магического общества, где каждый презирает себе подобного? Что нельзя никому доверять, особенно грязнокровкам? Рассказать, что чистота крови и статус важнее чувств и что такие, как мы, ничего не можем с этим поделать? — голос Драко дрожал от подавляемых эмоций, а глаза горели от гнева. — Почему ты не можешь ничего с этим поделать? — мягко спросил Хейл, не теряя при этом твёрдости во взгляде. Внезапно парня начала охватывать волна замешательства. Драко сидел с растерянным лицом — ощущения сливались. Всё вокруг вдруг стало расплывчатым и отдалённым, словно зрение его подводило, смешивая всё окружающее пространство в непонятный вихрь. Комната теперь казалась нереальной, и голос Хейла звучал будто под водой. — Что? — пробормотал он, пока в голове эхом раздавались голоса из воспоминаний. Затуманенным разумом он пытался понять, что происходит. Вечер, ужин. За длинным столом сидят Люциус, Нарцисса и Беллатриса. Перед ними изысканные блюда на фарфоровых тарелках, рядом старинные приборы из чистого серебра — вокруг атмосфера роскоши и благородства. Их голоса звучат спокойно и уверенно, как и подобает выходцам из высшего света. — Чистота крови — это наша великая сила, — говорит Люциус, сосредоточившись на гостье. — Мы не можем принимать грязнокровок в наше общество как равных. Это подрывает саму основу магического мира. — О, я согласна, Люциус, — отвечает Беллатриса с яростной страстью. — Наши предки веками боролись за чистоту крови, и мы обязаны продолжать их дело. Любая слабость — это предательство всего рода. Нарцисса, сидевшая рядом, бросает на сына тревожный взгляд. Её светлые волосы безупречно уложены, а лицо выражает смесь заботы и сдержанной строгости. — Люциус, может, не стоит так резко… — пытается вмешаться она, но муж жестом прерывает её. — Нет, Нарцисса, он должен понять. — Люциус переводит взгляд на сына, и его голос становится ещё холоднее. — Драко, ты не можешь уступать в учёбе этой грязнокровке Грейнджер. Её успехи — позор для нашей семьи. Мы не можем позволить себе слабостей, если хотим оправдывать свою историю. Беллатриса издаёт короткий смешок — в её глазах полыхает огонь безумия, а голос сочится злобой и презрением. — О, Люциус, наш Драко просто должен научиться быть более решительным. Ему нужно показать этой девчонке её место. Драко сжимает вилку так сильно, что белеют костяшки пальцев. Его лицо бесстрастно, но напряжённые мышцы челюсти и сжатые губы выдают внутреннюю борьбу. Перемешиваясь с его собственными мыслями и сомнениями, в голове эхом звучат слова отца. Драко чувствует, как внутри нарастает буря эмоций, но внешне остаётся спокойным. — Я понимаю, отец, — тихо отвечает он, пытаясь скрыть волнение. — Я сделаю всё, чтобы доказать свою силу и достоинство нашего рода. — Драко, ты тут? Как ты себя чувствуешь? — с ноткой беспокойства спросил Хейл, склонив голову к плечу и пристально наблюдая за пациентом. — Скажи, ты много принимаешь зелья сна без сновидений? Драко встряхнул головой, пытаясь избавиться от оставшихся следов воспоминаний. Его руки дрожали, а взгляд метался по комнате. — Я не знаю… Не знаю, — выдавил он, обхватив голову руками. Его дыхание было прерывистым, а губы слегка побледнели. — Вчера одну порцию принял. — Драко, ты должен быть честным со мной, — Хейл продолжал внимательно смотреть на него, — Я не смогу тебе помочь, если ты не будешь открыто говорить о своих проблемах. Глаза Драко были полны сомнений и страха. Он чувствовал, как всё вокруг снова начинает расплываться, и ему казалось, будто он теряет контроль над реальностью. В голове звенел голос отца, смешиваясь с голосом Хейла. — Я не знаю, сколько ещё смогу так жить, — наконец произнёс он, с трудом подбирая слова. — Всё кажется нереальным, как будто я в кошмаре, который не кончается. Я просто… я просто хочу отключиться. Хейл молча наблюдал за ним несколько мгновений, а затем осторожно спросил: — Как твои успехи в окклюменции? Это должно помогать тебе лучше контролировать свои мысли и эмоции. Драко напрягся, услышав этот вопрос. Он закрыл глаза и медленно кивнул. — Я пытаюсь. В последние месяцы у меня ничего не выходит. Что-то внутри будто мешает. Нечто, что не даёт покоя и хочет либо свести меня с ума, либо убить… Или и то, и другое сразу. Хейл нахмурился, переваривая услышанное. — Интересно, — левитирующее перо истерично задвигалось по страницам блокнота. — Я просто хочу, чтобы это всё прекратилось, — тихо сказал Драко, опустив голову. Хейл вздохнул — его лицо выражало смесь сочувствия и беспокойства. — Драко, это серьёзно. Давай обсудим, что ещё можно сделать. Парень глубоко вздохнул, постепенно возвращая себе чёткость зрения. Его руки сжались в кулаки, пока он пытался найти силы продолжить разговор. — Ладно, — наконец едва слышно согласился он. — Что ты предлагаешь? Хейл кивнул. — Для начала мы попробуем заменить зелье сна без сновидений на менее сильное. Это последняя моя разработка, действует примерно как Умиротворяющий бальзам и Эйфорийный эликсир, но менее интенсивно. Оно поможет тебе расслабиться и восстановить сон — принимать сможешь регулярно. Это будет постепенный процесс, но я полагаю, что он приведёт к положительному результату. Драко кивнул. Хотя в его глазах всё ещё виднелось сомнение, он понимал, что в таком темпе долго не протянет. — Надеюсь, — ответил он, с трудом скрывая нервозность. — Также, — продолжил Хейл, — я хочу, чтобы ты описывал в дневнике свои сны и ощущения после принятия новых препаратов. Это поможет нам лучше понять, что происходит и как тебе можно помочь. Драко медленно встал, чувствуя вновь накатившие слабость и усталость. Он уже направился к выходу, когда Хейл добавил: — Зелья тебе будут выдавать под подпись каждое утро в медицинском крыле Хогвартса. Пожалуйста, не забывай принимать их вовремя и следить за своим состоянием. Драко на секунду остановился у двери и, так и не обернувшись, молча покинул кабинет. Отряхиваясь после выхода из камина, он поднял голову и увидел профессора МакГонагалл, которая явно ожидала его прибытия. — Мистер Малфой, задержитесь на минуту, пожалуйста, — её голос был холоден, и она жестом пригласила его подойти к столу. Драко вздохнул, зная, что столкновение неизбежно. Он кивнул и прошёл по направлению к директорскому месту. Профессор проследовала за ним и села за стол. Драко, борясь с лёгким головокружением и стараясь держать лицо, смотрел ей прямо в глаза. — До меня дошла информация об инциденте в библиотеке, — начала директриса, и её интонации показались Малфою ещё более строгими, чем обычно. Драко готов был поспорить, что на отца в Азкабане было направлено менее пристальное внимание, чем на него сейчас. Он на мгновение нервно улыбнулся, глубоко вдыхая пропитанный запахом лаванды воздух. Немного успокаивает. Не зря тут стоит эта ваза. — …недопустимо, мистер Малфой. Вы должны понимать, на что могут повлиять ваши действия. — Это было недоразумение. Всё вышло из-под контроля, — он как мог старался не выдавать своего ужасного состояния, но от упоминания инцидента руки сами сжались на коленях. Внутреннее напряжение подходило к точки кипения, и казалось, что ещё чуть-чуть и оно вырвется на свободу. Тогда уже «господину Малфою» будет всё равно, кто перед ним сидит: рядовой ученик или глава школы. МакГонагалл вздохнула, слегка постучав пальцами по столу. Драко внимательно оглядывал её. Даже невооруженным взглядом можно было заметить, в каком стрессе находилась профессор. В отнюдь не меньшем, чем сам участник драки. Взять бывшего Пожирателя в Хогвартс было большой уступкой со стороны школы: это уже приравнивалось к плевку в сторону большей части магического общества. А сейчас, когда к школе приковано такое внимание, подобные инциденты с участием Малфоя могли серьёзно подорвать её авторитет. Хогвартс и так пережил сильнейший кризис после войны — он явно был не готов пережить еще один скандал из-за оступившихся учеников. — Я понимаю, что ситуация может быть сложной, но драка — это не решение проблемы. Вы и так на уникальных условиях в школе, мистер Малфой. Вам необходимо научиться сдерживать эмоции и избегать конфликтов, — директриса явно старалась говорить мягче. Она на опыте знала, что с такими темпераментными ребятами следует общаться по-особенному и точно не на их языке. Драко кивнул, чувствуя, как гнев и раздражение снова начинают разгораться внутри, подобно летнему костру. Он считал секунды до того, как сможет уйти из этого проклятого кабинета. Видимо, сами высшие силы решили его проучить за вспыльчивость, мучая и таская по допросам от одного надзирателя к другому. Малфой скрестил руки на груди, откидываясь на резную спинку стула. МакГонагалл, не отрывая взгляд от ученика, аккуратно провела по деревянному столу кончиками пальцев, стараясь сконцентрироваться на дальнейшем разговоре. Что тогда, что сейчас — упёртый Драко выбивал её из колеи каждый раз, когда появлялся в школе. Пора бы уже привыкнуть к этому. — Ещё один проступок, и я буду вынуждена известить Министерство Магии. Думаю, вы сами понимаете, что в таком случае будет вас ожидать, — Минерва сделала паузу, давая ему осмыслить сказанное. — Я не хочу, чтобы до этого дошло. Вы должны взять себя в руки. Драко почувствовал, как холодный пот выступает на лбу. Он ещё не отошёл от встречи с Хейлом, а тут это… Вдох-выдох. Быстро заставив себя успокоиться, парень снова кивнул: пострадать от руки безродного однокурсника — и правда не лучшее развитие событий для выходца из чистокровной семьи. — Хорошо. Надеюсь, что вы воспримете это всерьёз, — на лице МакГонагалл появилось нечто, похожее на слабую улыбку. — Можете идти, мистер Малфой. Драко сухо поблагодарил и вышел из кабинета. Вернувшись в общежитие, он обнаружил на кровати письмо от Нарциссы. Беда не приходит одна, верно? Его сердце сжалось. — Да блять… что ещё… — прошептал он на выдохе, схватил конверт, быстрым движением вскрыл и увидел знакомый аккуратный почерк. __________________________________________________________________________ Драко, мой дорогой сын, Директор МакГонагалл сообщила мне о драке, произошедшей между тобой и другим учеником. Сын, своими действиями ты только увеличиваешь вероятность принудительного стационара в больнице Св. Мунго. Ты должен понять, насколько это серьёзно. Мы не можем позволить себе ещё одного скандала. Я знаю, как тебе сейчас тяжело, и понимаю твою боль. Каждый день я молю Мерлина, чтобы ты нашёл силы справиться со своими переживаниями. На Рождество жду тебя дома. Нам многое предстоит обсудить. Я люблю тебя и всегда буду рядом. С любовью, мама. __________________________________________________________________________ Драко прочитал письмо несколько раз, чувствуя, как тревога и страх смешиваются с ощущением беспомощности. «Мы не можем позволить себе ещё одного скандала». Эти слова вонзились в его сознание, напоминая: он всё ещё не принадлежит себе. Он сжал письмо в руке, чувствуя, как гнев нарастает внутри. Снова он всего лишь марионетка в руках семьи, чей имидж важнее его собственного благополучия. Всё, что имеет значение, — то, как он выглядит на фоне всей этой грёбаной аристократии. Состояние Драко, его чувства и мордредовы переживания никому не интересны. Он никогда не был по-настоящему свободен. Всё, что он делал, было под пристальным взором родителей, магического сообщества, Министерства магии. Любое отклонение от нормы грозило скандалом, который мог бы разрушить репутацию Малфоев. Неужели он никогда не сможет быть самим собой? Никогда не получит право просто жить? Гнев снова захватил его. Взгляд Драко блуждал по комнате, цепляясь за знакомые детали интерьера. Всё казалось чужим и враждебным. Он почувствовал, как дрожь пробежала по телу. Сердце стучало, как барабан, отдаваясь в висках мучительной пульсацией. Он начал беспокойно ходить по комнате взад и вперёд. Руки сжались в кулаки до побелевших костяшек, а лицо покраснело от напряжения. Мысли беспорядочно метались — сознание захватили чувства беспомощности и страха, что усиливались с каждой минутой. — Салазар, блять! — закричал Драко, стукнув кулаком по стене. Звук удара эхом разнёсся по комнате, заставив некоторые из книг на полках покачнуться и едва не упасть. Рука засаднила, и эта боль на мгновение отвлекла его от внутренней борьбы. Малфой обессиленно упал на кровать, чувствуя, как силы покидают его. В голове воцарился хаос, состоящий из воспоминаний о нескольких последних днях. Эмоций внутри Драко стало так много, что вокруг начали физически ощущаться вибрации его магии. Прокручивая в памяти всё случившееся, он лёг лицом в подушку и закричал из последних сил, надеясь, что это принесёт хоть какое-то облегчение. Отчаянная попытка избавиться от боли и тревоги, которые раздирали его изнутри… Внезапно раздался гул и звуки разрушения. Но Драко продолжал кричать и ничего не слышал. Спустя несколько мгновений, когда его голос наконец ослаб и затих, он перевернулся на спину и открыл глаза. Первое, что увидел, — покосившиеся балки кровати, с которых съехал балдахин. Следом предстала полностью разрушенная комната. Вся мебель была сломана в щепки, а страницы учебников, пергаменты и перья, подхваченные вихрем магии, медленно оседали на пол. Одежда, включая как его собственную, так и вещи однокурсников, была разбросана по всей комнате. Казалось, будто здесь пронёсся торнадо. Драко сел на кровати, ошеломлённо оглядываясь. Он не мог понять, как это произошло, но догадывался, что причиной разрушения стал сам. Магия, которую он не смог контролировать, вероятно, вырвалась наружу, превращая его ярость и отчаяние в разрушительную силу. Услышав звуки погрома, в комнату вбежали Забини, Нотт и Монтегю. Их лица выражали множество эмоций: от шока и страха до беспокойства. Бегло осмотрев комнату и найдя глазами сгорбившегося Драко, сидящего к ним спиной, Монтегю вспыхнул. — Малфой! Какого хрена? — его голос дрожал от гнева и шока. — Это не я… — пробормотал Драко, полный отчаяния, зарываясь пальцами в светлые волосы. — Я не знаю, как это произошло. Нотт присел рядом с ним и положил руку на его плечо. — Драко, что случилось? — спросил он обеспокоенно. — Ты в порядке? Тот вздохнул, пытаясь унять дрожь — ощущение беспомощности нарастало. — Нет, не в порядке, — ответил он голосом, хриплым от крика. — Я просто… не знаю, что со мной происходит. Забини, стараясь восстановить порядок, достал палочку из кармана брюк и взмахнул. — Репаро, — и мебель начала восстанавливаться. Страницы книг возвращались на свои места, а пергаменты и перья аккуратно складывались на столе. Блейз посмотрел на Драко — в его глазах застыли смятение и тревога. — Как это произошло? — спросил он, пытаясь найти причину произошедшего. — Я ничего не делал, — дрожа от напряжения, настаивал Драко. — Это не я! Забини кивнул, но было видно, что его сомнения никуда не делись. Он понимал: что-то не так и сейчас Драко нуждается в помощи. — Ладно, приятель. Тебе нужно отдохнуть, — сказал Забини, после чего попросил Нотта и Монтегю удалиться. Те переглянулись, но, видя серьёзность в его глазах, молча покинули помещение. Как только дверь за ними закрылась, Блейз подошёл к своей кровати, нагнулся и вытащил из-под неё бутылку огневиски. Он вернулся к Малфою, который всё ещё сидел, сгорбившись, тупо глядя в пустоту. — Выпей и попробуй поспать, — сказал Забини, протягивая бутылку. Его голос звучал мягче, чем обычно, но в нём всё равно чувствовалась твердость. Драко нерешительно взял бутылку — руки до сих пор подрагивали. Он сделал внушительный глоток, чувствуя, как горячая жидкость разливается по горлу. Она приносила некоторое облегчение и лёгкое головокружение, но пульсирующая боль в голове и теле всё ещё давала о себе знать. Драко медленно лёг. Забини наклонился и поправил одеяло, затем мягко потрепал друга по плечу, чувствуя холод его кожи. — Отдыхай, приятель. Я здесь, если что, — сказал он, стараясь подобрать самые успокаивающие интонации из возможных. Драко не посмотрел на него и ничего не сказал. Он только перевернулся на бок и продолжил глядеть в пустоту. Блейз понаблюдал за ним около минуты, а затем тихо вышел из комнаты. В образовавшейся тишине Малфой закрыл глаза, надеясь, что огневиски и усталость помогут ему погрузиться в сон и забыть обо всём хотя бы на несколько часов. Его мысли всё ещё метались, но он чувствовал, как туман постепенно окутывает его сознание, унося с собой боль и тревогу. *** Он не вставал с постели до утра понедельника. Сон сменялся мыслями о словах матери, о мерлиновой Грейнджер и о том, что она успела прочесть, потом — заново. Время от времени, чтобы проверить его состояние, приходили Блейз и Пэнси. Забини заходил тихо, садился на край кровати и молча наблюдал за другом, чувствуя, как тяжесть ситуации давит на обоих. Иногда он приносил свежие фрукты или бутерброды, надеясь, что тот хоть что-нибудь сможет поесть. Пэнси же обычно стояла в стороне, скрестив руки на груди, и хмуро смотрела на Драко. — Ты не можешь так лежать вечно, Малфой, — говорила она тихо, но твёрдо. — Вставай, приведи себя в порядок. Её присутствие всегда сопровождалось холодом, но в словах ощущалась искренняя забота. Драко ничего не отвечал и ни с кем не говорил. У него совершенно не было сил. С наступлением начала недели он тяжело поднялся с постели и побрёл в ванную комнату, где разделся и зашёл в душ. Горячие струйки воды стекали по телу, обводя каждую линию мышц — бледная кожа постепенно розовела. Прислонившись к кафелю и подставив голову под поток воды, он пытался найти в себе силы начать этот день и мысленно молил Салазара, только бы не встретить Грейнджер. Это из-за неё он в таком дерьме. Если бы не её сраное любопытство, с ним бы ничего не произошло. Выйдя из душа и подойдя к запотевшему зеркалу, он смахнул осевший на поверхности пар. В отражении его встретил взгляд серых глаз, полных безразличия. Глубокие тени под ними, побледневшие губы и лёгкое потрясывание рук выдавали его внутреннее состояние. Драко больше не был тем самоуверенным и высокомерным юношей, каким привык себя видеть. Но он попытается сделать вид, будто всё в порядке. После пары заклинаний его лицо снова стало гладковыбритым, а волосы — сухими. Он смотрел на своё отражение, пытаясь найти силы продолжать, но внутри осталось только изнеможение. В обычно насмешливых глазах теперь проглядывалась лишь усталость. Он глубоко вздохнул: горячий душ помог ненадолго — тревоги вернулись. Его потухший взгляд в зеркале лучше всего напоминал о том, что он был заперт в собственном теле, сознании. — Проклятье. Несмотря на свое паршивое состояние, он знал, что должен продолжать ходить на занятия. Он не мог позволить себе показаться слабым, особенно перед такими, как Грейнджер. Руки слегка подрагивали, когда Драко укладывал книги и пергаменты в сумку — он старался не обращать на это внимания. Каждое движение давалось с трудом — он упрямо продолжал собираться. Перед выходом из комнаты, он бросил последний взгляд на свою постель. Она казалась таким заманчивым убежищем, где можно было бы спрятаться от всех проблем, но Малфой знал, что это не выход. Собрав волю в кулак, он направился к двери. Перед завтраком зашёл к мадам Помфри. Хейл, как и обещал, передал новые зелья, и Драко надеялся, что это хотя бы на время даст передышку от всевозможных чувств. Забрав пузырек с грязно-розовой жидкостью, он тут же осушил его. На языке сначала появилась приятная сладость, напоминающая мёд, но почти сразу её сменило ощущение горьких трав. Драко поморщился, но затем вкус снова изменился, оставляя лёгкую кислинку, словно от свежих ягод. Это зелье было не из приятных. В следующее мгновение он почувствовал, как тело начинало расслабляться, а мягкое чувство спокойствия окутывало разум. Внутренняя тревога постепенно утихала, оставляя место пустоте — не такой, как раньше, а… блаженной, несущей умиротворение. Драко вошёл в Большой зал — его шаг был уверенным, а лицо, как раньше, выражало свойственную ему надменность. Он направился к столу Слизерина, где уже сидели Блейз с Пэнси, наблюдающие за Ноттом, который расположился за столом Когтеврана и с явным удовольствием флиртовал с одной из студенток. Ребята заметили его и обменялись короткими взглядами, явно удивлёнными его невозмутимостью. — Доброе утро, Малфой, — кивнула Пэнси в его сторону. — Наконец-то встал? — Доброе, — коротко ответил он, усаживаясь рядом и наливая себе кофе. — Так очевидно? Блейз, поднимая брови, наклонился ближе: — Мы думали, что ты врастёшь в кровать или типа того. — Не сегодня, — ответил Драко, отпивая из кружки. — В любом случае, я уже в порядке. — Надолго ли? — Паркинсон недоверчиво склонила голову, и они встретились взглядами. Его глаза были холодны и безразличны. — Я не знаю, — признался Драко, — Но пока так, Пэнс. Блейз и Пэнси переглянулись — их беспокойство стало ещё заметнее. Однако они решили не спорить с Драко, который впервые за долгое время выглядел нормально. Малфой переключил внимание на Нотта, который продолжал флиртовать с когтевранкой, явно наслаждаясь процессом. — Похоже, Тео нашёл себе новую жертву, — усмехнулся он, поднимая чашку кофе к губам. — Очередную, — Блейз отзеркалил его ухмылку. — Интерес на пару часов, — добавила Пэнси и достала зеркальце, чтобы поправить макияж после завтрака. Тут за столом Гриффиндора Драко заметил каштановую голову. Решив для себя, что игнорирование — лучший выход, он отвёл взгляд и сделал большой глоток кофе. Он будет избегать её настолько, насколько это возможно. *** 17 сентября 1998 Дорогой дневник, Салазар, это зелье — просто чудо. Мне так ахуенно не было никогда, не хочется ни на кого орать и ломать всё вокруг. Всё похуй. Не знал, что пустота такая приятная. Сплю как убитый. Но тут одна странная хрень — мне снится грёбаная Грейнджер. Я стою в библиотеке Хогвартса. Она сидит за столом, окружённая книгами, и пишет что-то на пергаменте. На ней школьная форма, но рубашка расстёгнута и обнажает ключицы, а галстук слегка ослаблен. Она выглядит сексуально, Салазар побери, её грудь медленно поднимается и опускается в ритме дыхания. Её каштановые волосы слегка растрепаны, и на лице видна лёгкая усталость. Пальцы слегка касаются страницы, а другая рука поправляет непослушную прядь волос, упавшую на лицо. Я подхожу ближе и вижу, что она читает мой сраный дневник. Она поднимает голову и смотрит на меня своими карими глазами и закусывает губу, и я чувствую, как сердце замирает. В её взгляде нет осуждения. Она тянет руку, чтобы коснуться моей, и я просыпаюсь. Пиздец, если честно. И НА БУДУЩЕЕ — Я НЕ НАМЕРЕН ЭТО ОБСУЖДАТЬ!!! — Драко Малфой *** Дни тянулись, и к пятнице Драко наконец-то выдохнул. В нём поселилось безразличие вообще ко всему, чему он был безмерно рад. Жизнь превратилась в рутину. Он продолжал посещать занятия и библиотеку, наслаждаясь предсказуемостью своего расписания. Каждое утро начиналось с ритуала: поход к Помфри за зельем, а затем завтрак в Большом зале, где он механически ел, не обращая внимания на шум и суету вокруг. Потом приходило время уроков. Драко стал более сконцентрированным и смог восстановить высокую успеваемость. В библиотеке он находил временное убежище, где мог спокойно листать старинные фолианты и вновь искать информацию о родовых проклятиях. Поиски не приносили своих плодов, но сдаваться он не собирался. В субботу утром парень снова отправился в кабинет Хейла. Перемещение в Мунго, прогулка по длинным коридорам и сеанс — всё это стало частью его жизни, и он, кажется, наконец привык. Встреча прошла за обсуждением состояния Драко и результатов приема зелья. Хейл внимательно слушал, делал пометки и задавал вопросы о самочувствии. В общем-то, целитель был доволен прогрессом и предложил прекратить приём лекарств. Он отметил, что тот справляется лучше, но ему следует продолжать следить за своим состоянием и не игнорировать базовые потребности. Когда сеанс закончился, Драко вернулся в Хогвартс и направился во двор, где собирались студенты для похода в Хогсмид. Он увидел свою компанию. Ребята стояли в сторонке, обсуждая что-то между собой. Через какое-то время учащиеся медленно направились к воротам замка, обсуждая предстоящий день. Когда они вошли в деревню, атмосфера стала более оживлённой. Все рассредоточились по магазинам и лавкам, заполняя Хогсмид шумными разговорами и наслаждаясь выходным днём. Через пару часов слизеринская четверка собралась в «Трёх мётлах». В пабе было многолюдно и довольно шумно. Компания заняла столик в углу. Драко наблюдал за суетой вокруг, наслаждаясь редкими моментами безмятежности. Пэнси, как всегда, выглядела спокойной и уравновешенной, Блейз сидел, задумчиво глядя на кружку, а Нотт возбуждённо переговаривался с барменом, заказывая четыре порции сливочного пива. В какой-то момент внимание Драко привлекли особенно громкие возгласы в другом конце зала. Там собралась небольшая толпа студентов, явно готовившихся к чему-то особенному. Он заметил Поттера, который был в центре внимания, раздавая указания и проверяя что-то на столе. — Посмотри-ка, что там, — принеся пиво, тихо произнёс Нотт. — Вечеринка по-гриффиндорски. Как оригинально! — насмешливо добавил Блейз, поднимая брови и глядя на Драко. Тот лишь хмыкнул, делая глоток из своей кружки — ему было плевать на происходящее… И тем не менее его взгляд переместился к двери, когда в паб вошла Уизлетта, а за ней следом — Грейнджер. Гриффиндорцы взорвались криками и аплодисментами. — С днём рождения, Гермиона! — радостно кричали студенты, окружая её и обнимая. Поттер вновь был в центре внимания, поздравляя её первым. Драко с лёгким любопытством заметил, как именинница вздрогнула от неожиданного шума. Её лицо исказилось от испуга, и на мгновение в её глазах появился ужас. Она выглядела совершенно не в своей тарелке — ей было трудно справиться с внезапным всплеском эмоций и внимания. Гермиона быстро приняла поздравления, стараясь скрыть смятение. Она улыбалась и благодарила друзей, но Драко видел, какими напряжёнными и нервными были её движения. Казалось, она делала усилие, чтобы казаться радостной. Он заметил, как руки Грейнджер слегка дрожали, когда она принимала подарки и поздравления. Девушка бросала быстрые взгляды по сторонам, словно искала способ сбежать из этого шумного места. Её взгляд на мгновение встретился с его, и он успел увидеть в её глазах искру паники. Спустя несколько минут Гермиона извинилась перед собравшимися и, делая всё возможное, чтобы не выдать своего волнения, быстрым шагом направилась к туалету. Её спина выглядела напряжённой, а шаги были слишком быстрыми для того, кто действительно наслаждается праздником. Драко продолжал наблюдать, замечая, как её фигурка исчезает за дверью туалета. Её реакция на шум и внимание была слишком резкой, слишком отчаянной. Он знал это состояние, это желание уйти, спрятаться, когда всё вокруг кажется «слишком». Он отвёл взгляд, вновь погружаясь в мысли и понимая, что, несмотря на всё своё равнодушие, не может не сочувствовать ей. Пэнс скрестила руки на груди и ухмыльнулась. — Вот уж действительно, золотая девочка. Скоро этот день национальным праздником объявят. — Да уж, — поддакнул Нотт, подливая себе ещё сливочного пива. — Самое важное событие года. — Интересно, сколько времени они планировали это? — с насмешкой добавил Блейз. Драко молча смотрел на окружающую суету и не мог понять, почему теперь она вызывала у него такие чувства. *** Вечером в гостиной Слизерина царила расслабленная атмосфера. Тёмно-зелёные и серебряные оттенки в оформлении интерьера создавали уютную, хотя и несколько мрачную обстановку. Огни танцевали в камине, отбрасывая на стены причудливые тени и создавая иллюзию движения. Нотт и Блейз сидели за старым деревянным столом, накрытым шахматной доской. Их лица были сосредоточены, но время от времени на них появлялись ухмылки, когда одна из фигур совершала очередное движение. Магические шахматы были увлекательны, и каждый ход сопровождался оживлёнными комментариями и подшучиваниями. — Блейз, ты серьёзно думаешь, что твой слон сможет одолеть моего коня? — с ехидной улыбкой спросил Нотт, делая ход. — Ты всегда недооцениваешь мои фигуры, Тео, — ухмыльнулся Забини, не отрывая взгляда от доски. — Посмотрим, что будет дальше. В углу комнаты Пэнси что-то обсуждала с сёстрами Гринграсс. Астория, с её спокойным и невероятно скрытным характером, внимательно слушала, иногда вставляя свои комментарии. Дафна, более живая и открытая, активно жестикулировала, дополняя разговор энергичными движениями рук. — Вы слышали, что в Хогсмиде открыли новый магазин косметики? — спросила Паркинсон, глядя на сестёр. — Называется «Очарование Доротеи». — Да! Говорят, там просто потрясающий выбор зелий и эликсиров для кожи, — ответила Дафна, и её глаза загорелись от интереса. — Надо будет обязательно заглянуть туда в следующий раз. Астория молчала, но её взгляд говорил о том, что она тоже заинтересована. Малфой сидел в одном из старинных кресел, одетый в элегантный черный свитер с высоким горлом, темные брюки и черные кожаные туфли. Он медленно потягивал огневиски, наслаждаясь его вкусом и наблюдая за игрой товарищей. Чувство лёгкого опьянения расслабляло, оставляя ощущение приятной пустоты. — Нотт, тебе пора уже признать, что Блейз всегда выигрывает, — с полуулыбкой произнёс Драко, постукивая кольцом по бокалу и поднимая бокал в знак тоста. — Посмотрим, Малфой, — ответил Нотт, хмурясь и делая очередной ход. — Ещё ничего не решено. После нескольких партий Драко почувствовал, что ему нужно немного размяться и проветриться. Он поставил почти пустой стакан с огневиски на столик рядом с креслом и, слегка кивнув друзьям, встал. — Я пойду прогуляюсь, — бросил он через плечо, направляясь к выходу. — Не задерживайся, Малфой, — отозвался Блейз, не отрывая взгляда от шахматной доски. — Мы ещё не закончили. Драко лишь усмехнулся в ответ, открывая дверь и выходя в коридор. Холодный воздух обдал его лицо, заставив слегка поёжиться. Он сунул руки в карманы брюк и зашагал по пустым, полутёмным коридорам. Замок был тихим и пустынным в этот поздний час. Лишь изредка раздавались шорохи и звуки, издаваемые привидениями или портретами. Драко наслаждался одиночеством и тишиной, которая позволяла ему ни о чем не думать. Подходя ближе к одному излюбленному месту, он услышал, как рядом кто-то поёт. Чувствуя странное любопытство, он затаился за углом, заворожённо вслушиваясь в музыку женского голоса. Гермиона, сидела на старой каменной лестнице и тихо напевала: It's a fine day People open windows They leave their houses Just for a short while They walk by the grass And they look at the grass They look at the sky It's going to be a fine night tonight It's going to be a fine day tomorrow. Её голос мягко разносился по пустому коридору, создавая атмосферу уединения и покоя. Рядом с ней стояла бутылка огневиски, а вокруг мерцали зачарованные маленькие искорки, добавляя ещё больше волшебства в этот момент. Когда песня закончилась, он вышел из-за угла и направился к Гермионе. Она подняла голову, заметив его присутствие, и замерла на мгновение, будто готовясь к неприятному разговору. — Малфой, я не хотела. Я… Прости меня. Он ничего не ответил на её извинения: сейчас это уже не имело значения для него. Он подошёл ближе и сел рядом, прислонившись спиной к холодному камню. — Что с тобой происходит, Грейнджер? — спросил он, достав две сигареты и протянул одну ей. Она приняла сигарету, прикурила от палочки, выдохнула дымчатое облако и, повторяя его жест, протянула бутылку огневиски. После глубоко вздохнула и опустила глаза, пытаясь собраться с мыслями. Её голос дрожал, когда она начала говорить, но постепенно обретал уверенность. — Знаешь, Малфой, каждый день мне кажется, что я хожу по краю пропасти. Война закончилась, но меня не покидает ощущение, будто всё вот-вот снова рухнет. Я не могу нормально спать. По ночам, когда закрываю глаза, я возвращаюсь туда… Вижу, как прощаюсь с родителями, стирая им память, как мы с Роном и Гарри скитаемся по Британии в поисках… — она осеклась. — Готовясь к битве. Возвращаются те боль и страх, которые чувствовала, когда меня пытали… Это как замкнутый круг, из которого невозможно вырваться. Драко передёрнуло от воспоминаний о той страшной сцене в Малфой-мэноре, но он постарался спрятать чувства за маской спокойствия и сделал внушительный глоток, а затем вернул бутылку Гермионе. Она замолчала на мгновение, затем продолжила, глядя прямо перед собой, будто разговаривала с невидимым собеседником. — Каждый день я вижу, как люди вокруг меня продолжают жить, смеются, радуются мелочам. Но для меня всё это кажется нереальным. Так боюсь, что это просто хороший сон, который вот-вот закончится, и тогда я снова окажусь в кошмаре. Я пытаюсь быть сильной, стараюсь жить дальше, но иногда это просто невозможно. Гермиона, отпив огневиски, обхватила руками колени. Её голос становился всё тише. — Я боролась за этот мир, и мне тяжело ощущать себя в нём чужой… Иногда мне кажется, что я осталась одна, что никто не понимает, через что я прошла. И это чувство… Оно разъедает. Я устала притворяться, что всё в порядке. Устала быть сильной. Я просто хочу, чтобы кто-то понял… Она замолчала, словно силы покинули её, и медленно повернула голову к Драко. — Не знаю, зачем это говорю тебе, но… Мне кажется, ты поймёшь. Ты знаешь, что значит жить с тенью прошлого, которая преследует тебя повсюду. Малфой внимательно слушал её, выпуская дым из лёгких. Он понял: она открылась ему, потому что прочла в его дневнике то, что ей знакомо не понаслышке, и знала, что он так же сломлен. Сейчас её уязвимость стала для него важнее, чем собственные страхи и опасения. — Дерьмо, Грейнджер… — тихо сказал Драко, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально. Он сделал ещё одну затяжку, — Что с тобой сделали… Гермиона подняла на него глаза, в которых блестели слезы. — Спасибо, что не смеёшься надо мной, — прошептала она, быстро смахнув с щеки предательски сорвавшуюся слезу. — Иногда кажется, что никто не понимает. Малфой вздохнул, глядя на девушку с неожиданным сочувствием. Она была так искренна с ним — ему пришлось приложить усилия, чтоб не потянуться к ней. — Мы все пытаемся пережить это по-своему, — стараясь не показывать свою уязвимость, он отвернулся и затушил сигарету о каменный пол, — Ты не одна в этом, Грейнджер. Гермиона кивнула и, не глядя на него, выдохнула дым в последний раз. Они продолжали сидеть на каменной лестнице, передавая бутылку из рук в руки, окутанные тишиной, которую нарушало лишь тихое потрескивание факелов на стенах. Несмотря на кажущееся спокойствие, внутри каждого из них множились эмоции и мысли, и выразить их словами было невозможно. — Ты знаешь, — наконец едва слышно произнёс Драко, — когда я был маленьким, родители говорили, что у меня нет права на слабость. Что я должен быть сильным, иначе… иначе я не буду достоин быть Малфоем. Гермиона посмотрела на него с пониманием — её глаза всё ещё блестели от слёз. — А я всегда чувствовала, что должна быть лучшей, ведь… Только так могла доказать, что достойна быть в волшебном мире. Помолчали. Драко поднялся, стряхнув с себя ночной холод. Он не хотел показывать свою уязвимость дольше, чем это было необходимо. Сухо бросив Грейнджер: «С днём рождения», — он повернулся и направился к выходу. — Спасибо, — тихо ответила ошеломленная Гермиона, наблюдая за тем, как он уходит. Малфой не обернулся. Он твёрдым шагом направился по коридорам замка обратно в гостиную Слизерина.