Глава 6.

Эту глубокую пытку можно назвать адом,

когда чувствуешь больше, чем в силах рассказать.

— Блядь… — сказал Драко на выдохе, убрав подушку с лица и обняв её. Будничным утром он лежал на кровати, пытаясь собраться с силами, чтобы начать этот день. Все его соседи по комнате уже ушли на завтрак, а ему есть не хотелось, да и нахождение среди людей в последнее время стало очень утомительным и больше раздражающим фактором. В голове проносились события последних нескольких дней, и самое важное из всего… …он целует Грейнджер. Точнее, она — его, но это не столь важно. Её губы такие мягкие, такие отзывчивые и влажные, терпкие от огневиски. Вокруг чистая магия: цветы, зелень, свежий, почти морозный воздух, проникающий в теплицу из открытого окна, мерцающие светлячки. Тепло её податливого тела под его руками… Запах сигарет, смешанный с ароматом жасмина и лаванды… Проклятье… Простонав, он резко сел на кровати — его сердце бешено стучало. Он все еще не мог осознать, что это произошло на самом деле. Как он это допустил? Что, Салазар подери, на него нашло? А ведь он всё испортил. Как мог оттолкнуть девушку, в которой нуждался больше всего? Будто кто-то лишил его сердца и лёгких. Нет. Он сам это сотворил. Разорвал себе грудь и вырвал ошмётками жизненно важные органы. Сердце превратилось в черное липкое месиво, лишённое жизни. Его лёгкие, некогда способные вдохнуть кислород, теперь казались гниющими и бесполезными. Он был как зачарованный артефакт, утративший магию и оставленный гнить в забвении. Почему он ушёл? Ради того, чтоб не выпотрошить её? Только чтобы ей не стало так же больно? Да с чего он вообще решил, что ей будет больно и что для неё это имеет такое же значение, как и для него? «Очень благородно, Малфой. Очень», — он горько усмехнулся от этой мысли. — «Берешь пример с неё. Только она воплощение искренности и тепла, а ты всё еще самый настоящий мудак с дерьмом вместо души. Но она же поймёт? Она должна понять». Тело дрожало от напряжения. Он опустил взгляд на руки и сжал их в кулаки, чувствуя, будто по венам течет не кровь, а кислота, разъедающая всё на своем пути. От Сектумсемпры не было так больно, как сейчас. Его разрывало на части. Он пытался убедить себя, что поступил правильно, но это не приносило никакого утешения. Тьма обволакивала сознание всё гуще и плотнее. Мир был разбит на осколки, каждый из которых резал душу. Драко ощущал, как сжимаются его ребра, точно обвитые колючей проволокой. Он знал, что этот мрак исходит изнутри, но не мог найти способ избавиться от него. Тьма оказалась до ужаса хитрой и зловещей сущностью. Она пульсировала в его жилах, охватывала тело, лишая его возможности дышать свободно и чувствовать себя живым. Драко опустил голову на руки, сжимая пальцами волосы. Он так глубоко увяз в этих мерлиновых чувствах к Грейнджер… Чувствах, которые вообще не должны были возникать. Тогда, в теплице, он увидел в её глазах переживания, но сомневался, что это было из-за его ухода. Скорее, из-за осознания, что она совершила ошибку. Но это не освобождало Драко от ответственности — он не знал, как вынести чувство вины, как пережить боль, которую сам себе причинил. Казалось, он больше не сможет дышать. Малфой поднялся с постели и заставил себя подойти к столу. Порывшись среди книг, достал учебник с рецептами зелий. Судорожно перелистывая страницы, он искал хоть какое-то спасение. Наконец его взгляд остановился на рецепте «Elixir to Induce Euphoria». Подойдет. Он быстро оторвал клочок от края пергамента и начал переписывать список ингредиентов — рука дрожала от волнения. — Листья мандрагоры, сок Мимбулуса, экстракт белладонны, эссенция из лепестков магической розы, перечная мята… — у него появился план. Единственное возможное решение. Он обязан был найти все компоненты: это зелье поможет хотя бы на время… — Мимбулус… — прошептал он себе под нос, складывая пергамент и пряча его в карман. Мимбулус Мимблетония был и правда редким ингредиентом, и так просто его в Хогсмиде не достать. — Нотт, точно! — с этими словами Драко быстро оделся и вышел из комнаты. Забежав в Большой зал, он окинул взглядом стол Слизерина, но не увидел там свою компанию и направился к их излюбленному месту для курения. Сердце громко стучало в груди, а холодный пот стекал по спине. Вдали он заметил Блейза, Тео и Пэнси. Они стояли у стены, что-то негромко обсуждая. Драко ускорил шаг, подходя ближе. — Малфой, что ты так летишь? — лениво спросил Блейз, выдыхая облако дыма. — Тео, мне нужна твоя помощь, — Драко проигнорировал вопрос и сразу обратился к Нотту. Тот взглянул на него с интересом, потянувшись за сигаретой. — Что случилось? — Мимбулус Мимблетония. Мне нужен сок, и как можно скорее. Сможешь достать? — он говорил немного рвано, чувствуя, как тьма растекается внутри каплей чернил. — Дай сигарету, я свои забыл… Тео протянул пачку, а затем ответил, удивленно подняв брови: — Мимбулус? Это редкий компонент, Драко. Зачем он тебе? Тот подкурил от палочки и, убрав ту в карман мантии, потёр переносицу, пытаясь придумать подходящий ответ. — Для одного зелья. Это важно, Тео. Очень важно. Пэнси, наблюдавшая за разговором, подошла ближе. — Для эйфорийного? — спросила она, прищурившись. — Это не твоё дело, Паркинсон, — резко ответил Драко, не в силах сдерживать раздражение. Тео задумчиво покачал головой. — Хорошо, Малфой. Но Мимбулус влетит тебе в несколько сотен галлеонов… И это займет какое-то время. — Похрен на цену. Сколько ждать? — вопрос в том, чем он будет себя отвлекать до того… — Пару дней, не меньше, — ответил Тео, взглянув на Драко с серьёзностью. — Я постараюсь найти быстрее, но ничего не обещаю. — Спасибо, Тео. Ещё вопрос: с хэллоуина огневиски остался? Тот кивнул, глядя себе под ноги, и выпустил дым через ноздри. — Драко, объясни: что с тобой творится? — Пэнси пристально на него посмотрела. Беспокоилась… — Я… Я не знаю! — рявкнул он. — Всё как-то дерьмово и хорошо одновременно… Я понятия не имею, что происходит, — он осёкся, поняв, что слишком уж разоткровенничался. Чувство стыда и вины тут же обрушились на него с новой силой. — Кажется, я догадываюсь… — загадочно ухмыльнулась Пэнси, отвернулась и выдохнула дым. «Какого… Салазар, что именно она знает? Грейнджер ей рассказала?» — вихрем закружились мысли. Он прищурился и стал вглядываться в лицо Паркинсон в поисках ответа, но спросить вслух не решился. Пэнси медленно повернулась к нему — её взгляд был полон понимания и насмешливой жалости. — Знаешь, Драко, иногда мы делаем что-то, идущее вразрез с нашими убеждениями, — сказала она твёрдо. — И порой нас тянет к человеку, к которому вроде как тянуть не должно. Драко нервно провел рукой по волосам, чувствуя, как нарастает гнев. Он ненавидел, когда Пэнси говорила так, словно знала его лучше, чем он сам. — О чём ты, Пэнс? — он правда старался не выдавать нервозность. Девушка только усмехнулась. — Да так… Это тебе для размышлений, Малфой. Бывает, что ответ лежит на поверхности, но мы слишком упрямы, чтобы его увидеть. Драко мотнул головой, чувствуя, как внутри всё кипит. Ему не нравилось, что Пэнси и Гермиона с какого-то хрена стали подружками. Он не хотел, чтобы Грейнджер рассказывала ей что-то личное — принадлежащее только ей и Драко. — Салазар… — пробормотал он, но Пэнси услышала и тихо засмеялась. — Привыкай, Малфой. Жизнь полна сюрпризов, — сказала она, сделав последнюю затяжку и раздавив окурок туфлей. — Иногда лучше просто принять то, что происходит, чем бороться с этим. Мне пора. Пэнси ушла, оставив парней. Драко еле справлялся с невыносимым чувством, будто он упустил что-то важное. Он посмотрел на Тео и Блейза, которые молча наблюдали за происходящим, и покачал головой. — Ненавижу, когда она так делает, — пробормотал он, делая очередную затяжку. *** — Ну, как дела, Драко? Очередной субботний прием у Хейла был ожидаем, но Драко всё равно ощущал, будто его застали врасплох. А виноваты были последствия бессонных ночей и общая нервозность прошедшей недели. Все это время он старательно избегал общества Грейнджер и всё же каждый раз её появление выбивало его из колеи. Ревность и ярость разрывали, превращая каждое мгновение их встречи в пытку. Он видел её в Большом зале за завтраком. Гермиона сидела с друзьями, обсуждала что-то, хохотала, будто ничего не произошло. Словно не было того поцелуя и он не оставлял ее одну в теплице, среди зеленых горшков. Неужели ей всё равно? Он пытался сосредоточиться на своей тарелке, но его взгляд снова и снова возвращался к Грейнджер. Каждый раз, когда она заливалась смехом или улыбалась кому-то из сокурсников, его сердце болезненно сжималось. После уроков зельеварения Драко замечал Гермиону в коридоре. В один из дней она разговаривала с профессором Слизнортом, увлеченно обсуждая какую-то сложную формулу. Он почувствовал, как всё внутри замерло, и поспешил пройти мимо, стараясь не привлекать внимания. Однажды он столкнулся с ней на лестнице. Грейнджер, погруженная в мысли, казалось, не заметила его. Драко выпрямился и остановился, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. Он хотел сказать что-то, но слова застряли в горле. А Гермиона прошла мимо, не удостоив его даже взгляда — в нем снова поднялась волна гнева и разочарования. К концу недели он чувствовал себя полностью измотанным. Он не мог избавиться от ощущения, что теряет свой шанс. Пятничным вечером увидел её в компании Роджера Дэвиса. Они стояли на крыльце и о чём-то разговаривали, и в какой-то момент Роджер коснулся ее плеча. Это зрелище словно электрический заряд ударило Драко. «Почему не я?» — эта мысль терзала его, как бы он не старался отмахнуться. — «Что он ей может предложить такого, чего нет у меня?» Он хотел подойти к ним, оттолкнуть Дэвиса и сказать Гермионе, что она принадлежит ему и никому другому. Но Драко понимал, что это лишь усугубит ситуацию. Да и после недавних событий у него не было права вмешиваться в её личную жизнь. Каждое утро он просыпался с твёрдым намерением забыть Грейнджер, но стоило заметить лишь прядь её кудрявых волос, как решимость таяла на глазах. В попытке сохранить над собой контроль Драко встал с кресла и начал расхаживать по кабинету, внимательно изучая полки. Помимо разных книг по целительству и психологии, там стояли причудливые статуэтки — вероятно, благодарности от пациентов или же сувениры из отпусков. Подойдя к столу, парень взял в руки рамку с колдографией. На ней в свадебных нарядах стояли Хейл и милая брюнетка. Зачарованное фото было сделано в момент их поцелуя — они выглядели счастливыми. Ветер мягко развевал длинные прямые волосы женщины, и те касались лиц возлюбленных. Их улыбки были искренними и полными радости, как будто всё страшное для них исчезло. На заднем плане виднелся красивый сад с цветущими деревьями и яркими цветами, которые усиливали ощущение счастья и гармонии. Колдография излучала тепло и любовь, что ещё больше раздражало Драко. — Не знал, что ты женат, — заметил он, продолжая разглядывать фотографию. — Да, недавно сыграли свадьбу, — ответил Хейл с лёгкой улыбкой. — И как семейная жизнь? Стоило ли оно того? — Драко поставил рамку обратно на стол и снова начал ходить по комнате. — Меня всё устраивает, — ответил Хейл, внимательно наблюдая за Драко. — Она тоже маглорожденная, как и ты? — Нет. Она магла. — Ну конечно. Маглорожденный женат на магле. Не понимаю, почему ты до сих пор в мире магии. Тебе тут не место. — Не тебе решать, Драко, — спокойно ответил Хейл, — Каждый, независимо от происхождения, имеет право быть частью этого мира. Малфой остановился и повернулся к целителю. — Ты действительно веришь в это? — насмешливо спросил он, скрестив руки на груди. Каждое его движение источало презрение и недоверие, — Думаешь, что маглорожденные могут ужиться в нашем мире, не изменяя его? — Перемены неизбежны, Драко, — твёрдо ответил Хейл. — И я знаю, что могу внести свой вклад, помогая всем, кто в этом нуждается, будь то ты или, например, твоя маглокровная подруга. И раз мы затронули эту тему… — он достал из ящика стола копию дневника Драко и пролистнул его, пробегая глазами по записям. — Помню, тебя беспокоили мысли о ней. Угу, Грейнджер. Это та самая Гермиона Грейнджер, я полагаю. Героиня войны? — При чем тут она? — лицо Драко вмиг покраснело, а на лбу вздулась вена. — С учетом твоих хм… убеждений, твоё пристальное внимание к ней довольно интересно. — Мне плевать на нее. — Твои реакция и записи говорят об обратном. Что именно тебя пугает в этой ситуации? — Нихера меня не пугает. Хейл, тут не о чем разговаривать. Мы с ней из разных миров и точка. — Из разных миров, говоришь… Что же, — целитель не отрывал взгляда от Драко, — Но как тогда объяснить твой интерес к ней? Ты остро реагируешь не только на её действия, но даже на присутствие. Малфой нервно перебирал пальцами. — Это неважно. Меня бесит, что она всегда в моем поле зрения и что все вокруг не могут ею налюбоваться. — Понимаю, — кивнул Хейл, стараясь не давить на него. — Но, возможно, это и есть часть проблемы. Ты чувствуешь, что мир вокруг меняется, и это вызывает у тебя дискомфорт. — Меняется? Да этот сраный мир разрушен! — Драко в ярости обернулся к целителю. — Разрушен, да, — согласился Хейл, сохраняя спокойствие. — Но из руин можно построить нечто новое, лучшее. — Чушь собачья! — презрение сочилось из каждого слова Драко. — Всё, что мы знали, исчезло, и никакая сраная дружба с маглами не поможет. Они сделают только хуже. — Я думаю, что у маглов есть чему поучиться. — Это бред! — Малфой повысил голос, не сдерживая гнева. — Маглорожденные и полукровки всегда будут чужаками в нашем мире. Они никогда его не поймут. — Может быть, ты боишься их? — Хейл посмотрел на него с сочувствием. — Боишься того, что они могут изменить твою жизнь… — Я ничего не боюсь! — лицо Драко ещё сильнее покраснело от возмущения. — Такие, как ты, не имеют права вмешиваться в дела нормальных магов. — Ты уверен в этом? — Хейл слегка наклонил голову, — Или просто не хочешь признать, что магловский мир пугает тебя своей неизвестностью? Драко остановился — его дыхание стало частым и тяжёлым. Он смотрел на врача и не находил слов, чтобы поспорить. — Почему? — наконец выдавил он сквозь зубы. — Почему меня должно пугать то, что я презираю? Хейл пристально посмотрел на пациента и заговорил спокойным, но твёрдым тоном. — Ты обычный мальчик и просто не понимаешь, о чём говоришь. Ты когда-нибудь жил в магловском мире? Нет. Хотя о магическом, конечно, знаешь всё. С рождения рос в чистокровной семье, в уважаемом древнем роду. С пелёнок летал на метле, постоянно под присмотром домовиков. Не знаешь, что такое таблетки, зато сам можешь приготовить несколько десятков зелий на разные случаи. Но я уверен: ты даже не представляешь, насколько развился мир без волшебства. Маглам не нужны палочки, чтобы приготовить еду, убрать постель или оказаться на другом конце планеты. Ты ведь никогда даже не был среди простецов, не пытался узнать их… Если я спрошу тебя о чистоте крови, вероятно, ты выдашь мне мнение, впитанное с молоком матери. К сожалению, ты не способен сказать, каково это — не делить всех по чистоте крови, чувствовать себя свободным от этих рамок. С каждой секундой лицо Драко становилось всё более напряжённым. Внутри него бушевала буря эмоций: гнев, замешательство и скрытый страх. Он не привык, чтобы кто-то говорил с ним так прямо, особенно о вещах, которые он старательно избегал обсуждать. — Думаешь, что знаешь всё, Хейл, — резко ответил Драко, стараясь сохранить холодный тон. — Но ты не понимаешь, через что я прошёл. Ты понятия не имеешь, что мне приходилось делать... — Это так, — согласился тот. — Я не в силах понять всё. Но, как бы банально это ни звучало, могу сказать одно: мир не делится на чёрное и белое. И магловский мир не так плох, как ты думаешь. Он неидеален, но и волшебники далеки от совершенства. Драко отвернулся, глядя в окно. Ему было тяжело спорить с целителем, но гораздо труднее оказалось признать, что в словах того была доля истины. — А что насчёт твоего брака, Хейл? Ты действительно веришь, что магловская жена сможет стать частью нашего общества? — Мой брак — это мой выбор, — ответил тот, не теряя спокойствия. — И да, я верю, что любовь и понимание могут преодолеть любые преграды. — Любовь и понимание? — Драко презрительно усмехнулся, — Ты жалок. Пытаешься выдать это за что-то великое, но на самом деле… Просто обманываешь себя. Голос Хейла стал более твёрдым — целитель не оставлял попыток пробиться сквозь защитную оболочку пациента. — Крутой парень… Если я спрошу тебя о любви, ты выдашь мне рецепт амортенции… Но ты никогда не знал женщины, перед которой был бы полностью уязвим и рядом с которой всё стало бы по-настоящему хорошо. Ты не чувствовал себя так, будто Мерлин послал эту ведьму специально для тебя, чтобы она спасла тебя из глубин ада. И тебе неизвестно, что значит стать ангелом для неё. Ты не знаешь настоящей потери, потому что такое можно понять, только когда любишь кого-то больше себя. Сомневаюсь, что ты любил так сильно хотя бы одного человека. Драко сжал зубы — его глаза сверкали от гнева, но он молчал, позволяя Хейлу продолжить. — Ты считаешь, что знаешь обо мне всё, только потому что я маглорожденный и женат на магле. Но в остальном… В тебе не чувствуется уверенности парня из чистокровной семьи. Я вижу перед собой скорее маленького, перепуганного, обосравшегося малыша. Но ведь ты же больше всех предрассудков, верно? Ты способен измениться. Как долго ты еще будешь сопротивляться? Кулаки Драко напряглись до побелевших костяшек, но он не произнёс ни слова. — Ты думаешь, все должны знать, какова была твоя жизнь, только потому что ты чистокровный волшебник из рода Малфоев? А мне насрать на всё это. И знаешь почему? Деньги, связи, статус — всё, что ты мог бы мне дать, на самом деле ничего не стоит. Мир гораздо больше, чем тебе кажется, он глубже, интереснее. И пока ты это не поймёшь, пока сам не захочешь рассказать, кто ты есть и чего стоишь, наши встречи для тебя не имеют смысла. А ты и не думаешь что-то менять, верно? Потому что ты в ужасе от того, что мог бы узнать о себе и в чём пришлось бы признаться. Хейл сделал паузу, давая Драко время переварить его слова. — А теперь твой ход, принц, — сказал он, откидываясь на спинку кресла. Эти слова стали для Драко пощёчиной. Он молчал несколько мгновений, чувствуя, как внутренний мир трещит по швам. — Ты думаешь, что знаешь всё обо мне, Хейл? — наконец выдавил он, содрогаясь от сдерживаемых эмоций. — Считаешь, что можешь читать меня как открытую книгу? Он сделал шаг вперёд — глаза горели яростью. — Я не позволю тебе или кому-либо ещё решать, что для меня правильно. Ты можешь говорить что угодно, но это не изменит мою жизнь. Я вырос в этом мире, и я знаю, что от него ждать, — с каждым словом он говорил всё громче. — Драко, — мягко сказал целитель, когда юноша замолчал, — Я не пытаюсь изменить тебя. Просто хочу, чтобы ты посмотрел на вещи под другим углом. Ты способен на большее, чем думаешь сам. Драко стоял неподвижно, его взгляд был направлен в пол. Он чувствовал, как слова Хейла проникают глубже, чем он хотел бы. Он не знал, как реагировать на такой напор откровенности. Разум парня метался между гневом и замешательством, но слова целителя продолжали эхом звучать в голове. — У меня есть некоторые полномочия влиять на твою учебную программу, если это поспособствует продвижению в терапии, — продолжил Хейл уверенным тоном. — Со следующей недели ты будешь посещать уроки магловедения. Лицо Драко мгновенно исказилось от разочарования и негодования. — Ты издеваешься надо мной? — спросил он, нахмурившись. — Я не собираюсь тратить своё время на эти дурацкие уроки. Это просто бред! — Это не наказание, Драко, — твёрдо ответил целитель. — Это часть процесса, который поможет тебе понять и мир вокруг, и себя самого. Ты не можешь продолжать прятаться в пузыре предрассудков и ненависти. Это шаг к тому, чтобы ты смог увидеть жизнь под другим углом и, возможно, наконец найти своё место в ней. Драко закусил губу и тяжело выдохнул. Внутри снова разгорелась злость, но он попытался сдержаться от яростной тирады. — Это пиздец, — выплюнул он, скрещивая руки на груди и отворачиваясь. — Я не собираюсь тратить время на эту ерунду. — Ты должен, — холодно сказал Хейл. — Это часть твоего лечения, и я ожидаю, что ты будешь посещать эти занятия. Драко молчал. Его опять заставляют делать то, что он ненавидит и что идёт вразрез с его убеждениями и воспитанием. Признаться, он был несколько… Разочарован. — На сегодня всё, — произнёс врач. — До встречи через неделю. Драко кивнул, резко повернулся, схватил мантию и решительным шагом направился к выходу. Когда он покинул кабинет, холодный воздух коридора обдал его лицо, немного остудив пыл. Он чувствовал, как внутри разыгралась буря, но понимал, что сейчас нужно держать себя в руках. Его шаги были такими быстрыми, словно он пытался убежать от своих мыслей. В голове набатом звучали слова целителя, и это раздражало ещё больше. Внутренний голос подсказывал, что сегодня Хейл задел Драко за живое, но Малфой никак не хотел признавать, что это было правдой. Гостиная Слизерина встретила привычной тишиной и полумраком. Драко на мгновение остановился, оглядываясь вокруг, и почувствовал, как накатывает волна усталости. Парень бросил взгляд на часы — время обеда. Он мог бы пойти в Большой зал, но не чувствовал в себе желания видеть сейчас кого-то из однокурсников. Вместо этого он направился в комнату общежития. Драко увидел на кровати небольшой сверток и, развернув его, увидел несколько пузырьков с жидкостью болотного цвета. Мимбулус. Он глубоко вздохнул и закрыл глаза. Скоро всё будет в порядке. *** Малфой стоял в полутемной алхимической лаборатории, освещенной мягким светом множества свечей. В воздухе витали разнообразные ароматы и ощущалась легкая вибрация магии. Перед ним на массивном дубовом столе находились ряды колб и бутылочек, наполненных цветными жидкостями. В центре стоял большой чёрный котёл, из которого поднимался пар. Профессор Слизнорт оставил Драко в лаборатории, поверив его объяснению о необходимости практики для подготовки к будущим экзаменам. Истинная же причина тому, что он здесь, была куда более личной и отчаянной. Драко хотел приготовить Эйфорийный эликсир — зелье, которое хотя бы на время должно было помочь справиться с его болезненным состоянием. Всё было готово. Что-то Драко взял из собственных запасов, Нотт, как и обещал, достал сок Мимбулуса, а остальные ингредиенты пришлось купить в Хогсмиде. Малфой аккуратно открыл стеклянную бутылочку и налил сок Мимбулуса в котёл. В нос тут же ударил отвратительный запах. Жидкость шипела и бурлила, превращаясь в ярко-фиолетовый отвар. Драко внимательно следил за реакцией, зная, что малейшая ошибка может привести к провалу. — Листья мандрагоры, — пробормотал он, бережно добавляя измельченное растение. Пар, поднимающийся из котла, становился всё более насыщенным, наполняя комнату сладковатым запахом. Руки слегка дрожали, когда Драко взял экстракт белладонны. Это был ключевой ингредиент, который придавал зелью его эйфорические свойства, но если ошибиться с дозировкой, то получится яд. Капля за каплей он добавлял эссенцию в котёл, наблюдая, как жидкость меняет оттенок на ярко-розовый. Последним компонентом была перечная мята. Раздавив несколько листьев, он бросил их в котёл — зелье заискрилось, издавая слабое свечение. Драко сосредоточенно помешивал жидкость серебряной палочкой, следя за тем, чтобы получилась идеальная консистенция. Пять раз по часовой, два — против, и так в течении десяти минут. Для Малфоя этот эликсир был единственным шансом на временное облегчение — нельзя было допустить ни единой ошибки. Когда отвар наконец приобрел нужный оттенок, Драко аккуратно разлил его в заранее подготовленные стеклянные флаконы. Он поднял один из них, взглянул на сверкающее внутри зелье и сразу почувствовал приятное волнение. Вот оно — долгожданное спасение. Хоть и временное. Глубоко вдохнув, Малфой осушил колбу и тут же почувствовал, как тепло разливается по телу. Он закрыл глаза и позволил себе погрузиться в эти ощущения, упиваясь минутным спокойствием. Он направился к Астрономической башне, желая насладиться видом и покурить в одиночестве. В замке было тихо: поздний вечер предполагал, что все студенты уже сидят по факультетским гостиным и спальням. Зелье текло по венам, словно жидкое счастье, а звуки собственных шагов, гулко разносившихся по каменным коридорам, усиливали ощущение покоя. Всё вокруг казалось легким и непринужденным, как будто мир наконец-то замедлился, позволив ему смаковать каждую секунду. Ощущение блаженства наполнило разум, уводя на второй план тревоги и беспокойства. Драко почувствовал, как разум проясняется, а мысли становятся свободнее, точно он избавился от оков. Проходя мимо портретов, он чувствовал, как краски на полотнах приобретают яркость, персонажи — приветливость. Даже вечно холодные стены Хогвартса теперь для него потеплели. Каждый вдох начал приносить ему радость, а каждый выдох — освобождение. Идя по коридорам пятого этажа, он услышал девичьи всхлипы. Остановившись и прислушавшись, смог разобрать еще чей-то низкий голос, больше напоминающий гортанный рык. Спустя несколько минут всё стихло — скрипучий звук открывающейся двери заставил Драко машинально ступить за колонну. Из каморки для швабр вышел… Поттер? Рубашка была небрежно выправлена из штанов, волосы находились в полном беспорядке, по щеке размазалась помада до боли знакомого оттенка… Гриффиндорец направился дальше по коридору — очевидно, в свою гостиную — тщетно стараясь растереть следы поцелуев. Подождав еще пару минут, Малфой выглянул из укрытия. Но он не успел сделать и пары шагов, как из-за той же двери появилась Пэнси. Они пересеклись взглядами — Драко вскинул бровь и с довольной ухмылкой нарушил тишину: — Сигаретку? — Пэнси старалась не показывать смущения, но ее щеки до сих пор густо заливал румянец, оставшийся после недавней встречи. — С удовольствием. Они поравнялись и направились дальше по коридору. Шагнув на открытую платформу, ребята плотнее закутались в мантии: холодный, почти зимний ветер на такой высоте заставил их поежиться. Паркинсон быстрым взмахом палочки сотворила согревающие чары себе и Драко. — И что это было, Пэнс? Ты и Поттер? Быстро же от танцев к делу у вас перешло, — он протянул ей пачку, предварительно зажав сигарету зубами. — Заглушающие чары, кстати, тоже не помешали бы. — Заткнись, Малфой, — она поднесла к лицу палочку и подкурила, выдыхая в ночное небо. Драко сквозь ухмылку закурил, глубоко затянувшись и выпуская дым медленно, наслаждаясь его горьким вкусом. Они молча стояли рядом, глядя на звёзды, каждый погруженный в свои мысли. — И всё же, Поттер? — хмыкнул он, глядя на неё с искорками веселья. — Никогда бы не подумал. Пэнси повернулась к нему, прищурившись. — А ты не слишком ли много думаешь о том, с кем я? — ответила она с лёгкой усмешкой. — Завидуешь, Малфой? Драко фыркнул. — Завидовать Поттеру? Ни за что, — сказал он, делая очередную затяжку. — Просто удивительно, что ты снижаешь свои стандарты. — Говорит тот, кто бегает за Грейнджер, — губы Пэнси изогнулись в коварной улыбке. Драко напрягся, но быстро нашелся с ответом. — Я? Бегаю за Грейнджер? Пэнс, Поттер явно лишил тебя разума, — отозвался он, поднимая брови. — Просто забавно наблюдать, как она страдает от моего присутствия. Заливистый девичий смех разнесся по платформе. — Конечно, Драко, — выдавила она, — Вижу, как тебе нравятся её страдания. Особенно когда ты сам выглядишь, как будто вот-вот взорвёшься от ревности. Драко стиснул зубы. — Ты видишь то, что хочешь видеть, — бросил он. — А насчёт Поттера… Что, он настолько плох в поцелуях, что тебе пришлось его пожалеть? Пэнси взмахнула палочкой, создавая ещё одно облако тепла вокруг себя. — Ты бы знал, Малфой, какие у него скрытые таланты, — мечтательно протянула она, — Тебе и не снилось. — О, Салазар! Давай без подробностей, — он потер переносицу, будто пытаясь отогнать образ Паркинсон и Поттера вместе, и усмехнулся, выпуская дым кольцом. — Должен признать, это неплохой способ поднять репутацию во всём магическом сообществе. Ну, если, конечно, это у вас серьезно, — он сделал паузу, — И все же весьма радикальные действия, Пэнс, если они действительно только ради репутации… — Радикальные, а? — она задумчиво усмехнулась, поднеся сигарету к губам. — Ну, порой всё складывается само собой. Знаешь, не за всем в жизни мы можем уследить, особенно по части чувств… — Чувства, говоришь? — Драко нахмурился. — Я-то думал, что ты из тех, кто всегда держит всё под контролем. — Иногда контроль — это иллюзия, Драко. Мы все думаем, что можем управлять своими эмоциями, но в конечном итоге они управляют нами. — Пэнс, я прекрасно знаю, что значит терять контроль, — Драко глубоко затянулся и выдохнул дым. — Ты не можешь продолжать отрицать свои чувства к ней, — её голос стал мягче. — Это только разрушает тебя. Ты думал, что это останется незамеченным, серьезно? — Что она тебе рассказала? — Драко напряжённо замер. — Ничего, что меня бы удивило. Но поступок мудацкий, если хочешь знать моё мнение. — Да, блядь… Я и так об этом знаю, спасибо, — пробормотал парень. Не выпей он ранее зелье, то наверняка сейчас чувствовал бы невероятную злость на себя… — Почему просто не признаешь, что всё, нет уже никакого контроля? — подруга посмотрела на него пристальнее. — Пэнс, мой мир буквально разрушился. Я уже не знаю, чему верить. Золотая девочка, поборовшая зло, и Пожиратель смерти… Да блядь, я тебе список длиной в три пергамента могу выдать… — Бывший Пожиратель смерти, — твердо исправила она. — Вместо составления тупого списка, лучше бы дал себе шанс. Возможно она — единственный твой выбор. — Единственный мой выбор? — Драко горько усмехнулся. — Ты серьёзно думаешь, что она когда-нибудь сможет меня понять? Простить всё, что я сделал? — А ты пытался объяснить? — Паркинсон не отступала. — Пробовал быть с ней честным? Открытым? — Честность? — Драко фыркнул. — Это не то, в чём я силён, Пэнс, и ты это должна знать. Я боюсь, что если откроюсь, всё станет ещё хуже. — Хуже уже некуда, Малфой, — ответила она ласково. — Ты уже на дне. И единственный путь — это подняться наверх. Ты должен рискнуть. — Но что, если я потеряю то, что имею сейчас? Всё и так максимально зыбко… — А что у тебя есть, Драко? Боль, сожаления и злоба на самого себя? Это не жизнь. Это существование. — Ты всегда была хороша в том, чтобы подмечать очевидное, — сказал он с лёгкой улыбкой, глядя на звёзды. — Может, ты и права. — Конечно, права, — Пэнси усмехнулась. — Я всегда права. Но серьёзно, Драко, ты должен это сделать ради себя. Ты заслуживаешь быть счастливым. — Счастливым, да? — он вздохнул. — Я уже забыл, какого это. — Значит, пора вспомнить, — сказала она, затягиваясь сигаретой. — Начни с малого. Попробуй поговорить с ней. Она боится так же, как и ты. *** Драко медленно открыл глаза, приходя в себя, и зевнул, переворачиваясь на бок. Тусклые солнечные лучи, проникающие через толщу воды и окон, заполнили комнату приглушённым светом. Он сел в постели и потянулся, чувствуя, как каждый мускул приятно разминается. Всё-таки эйфорийное зелье оказалось лучшим решением из всех, что он принимал за последнее время. В комнате было тихо, слышалось лишь равномерное дыхание сокурсников — все ещё спали. Драко достал из прикроватной тумбы небольшой флакончик, быстрым движением откупорил его и осушил. Знакомое тепло разлилось по телу успокаивающим потоком. Встав с кровати, Малфой перекинул полотенце через плечо и направился в душ. Его шаги были легкими и уверенными — каждое движение приносило парню удовольствие. Он открыл дверь ванной комнаты и включил воду, наслаждаясь звуком струящейся воды. Пар медленно заполнил помещение, создавая уютную, расслабляющую атмосферу. Встав под тёплые струи, Драко закрыл глаза и позволил воде смыть остатки сна и напряжения. Прикосновения воды приносили ещё больше спокойствия, помогали становлению внутренней гармонии. Эйфорийное зелье делало своё дело, и он наслаждался этим состоянием, зная, что может начать новый день с чистого листа. После душа Драко обмотал полотенце вокруг бёдер и, чувствуя себя обновленным и готовым к новому дню, вернулся в спальню. Он постарался тихо закрыть дверь, чтобы ненароком не разбудить друзей, но тут же услышал недовольное бурчание из соседней кровати. — Какой гриндилоу тебя дернул в такую рань? — простонал Тео, переворачиваясь на другой бок. Драко открыл шкаф, достал форму и начал одеваться. — Подъём, флоббер-черви! — застёгивая рубашку, почти пропел Малфой, не в силах сдержать хорошее настроение. Блейз, проснувшись от этого шума, сел на кровати и начал пристально изучать Драко. Его глаза сузились, и он обменялся быстрыми взглядами с Тео, который тоже приподнялся на локте. В следующий момент они оба прыснули от смеха. — Что с тобой случилось, Драко? — сквозь смех спросил Блейз. — Да уж, — с улыбкой добавил Тео, потирая глаза. Малфой усмехнулся, застегивая манжеты на рубашке. — Просто выспался, — ответил он, наслаждаясь их удивлением. — Вам бы тоже не помешало. — Ну конечно, — проворчал Блейз, вставая с кровати и потягиваясь. — Ты бы не подсаживался на эйфорийное. — О, папочка хочет учить меня жизни? — нарочито игриво сказал Драко и подмигнул. — Папочкино добро тебе в рот не влезет, Малфой, — ухмыльнулся Забини и лениво поплелся в ванную. Тео, всё ещё сидя на кровати, зевнул и почесал голову. — Ну, если уж ты нас разбудил, то раздобудь кофе, будь добр… — Кофе? — Драко притворно задумался. — Поднимайся. Пойдем на завтрак, — он подошел к Тео и игриво шлепнул его пару раз по щеке. Тот поморщился и снова рассмеялся. — Ладно, ладно, — сказал он, вставая и подходя к шкафу. — Но если ты останешься в таком настроении, Малфой, это будет невыносимо интересный день. — О, не сомневайся, — ответил Драко, завязывая галстук. Они добрались до Большого зала, где уже раздавались звуки смеха и болтовни: студенты сидели за столами своих домов и наслаждались утренней трапезой. Заняв привычное место, Драко обвёл помещение взглядом. Он видел знакомые лица, слышал привычные разговоры, но его внимание сразу же привлекла кудрявая голова. Грейнджер сидела за своим столом и болтала о чём-то с Дэвисом. Опять этот проклятый когтевранец рядом с ней… «Она больше не сможет меня игнорировать, злобная ведьма», — думал Малфой, чувствуя, как в голове созревает план. Он не даст ей прохода, заставит заметить его присутствие. — Драко, передай сироп, — его мысли прервала просьба Пэнси. Тот послушно потянулся и вручил ей нужную бутыль. — И хватит на неё так пялиться. — Пэнс, отъебись, ладно? — ответил Драко, наливая себе кофе и делая глоток. Горячий напиток немного успокоил его. Пэнси только покачала головой и вернулась к блинам. Она знала, что спорить с Драко в таком настроении бесполезно. Драко снова перевёл взгляд на Гермиону. Она хохотала, и этот смех эхом разносился будто бы по всему залу, заставляя Малфоя сжимать кулаки под столом. Он чувствовал, как внутри него фоном нарастает ревность. А это он ещё эйфорийное выпил… «Пусть пока считает, что может меня игнорировать», — подумал он, прищурив глаза. — «Но я не позволю ей так просто от меня отделаться». Он поднёс чашку кофе к губам и сделал ещё один глоток. — Эй, Драко, — позвал его Блейз. — Ты в порядке? — Да, всё нормально, — ответил он, отрывая взгляд от Гермионы и снова концентрируясь на друзьях. — Просто планы на день. — Ну, надеюсь, в них не входит пункт, где ты запрягаешь нас вытаскивать свою бледную задницу из передряг, — усмехнулся Блейз. — Не волнуйся, — ответил Драко с лёгкой ухмылкой. — Всё будет под контролем. Разумеется, он осознавал: эти планы могли внести ещё больше хаоса в его жизнь. Однако Драко был готов рискнуть. Он устал оставаться для Грейнджер призраком, а потому решил сделать всё возможное, чтобы она это поняла. Когда завтрак подходил к концу, Драко встал из-за стола и перекинул сумку через плечо. Он направился к выходу из Большого зала, стараясь сделать вид, что просто прогуливается. Уже стоя в коридоре, Малфой дождался, пока девушка выйдет, и поравнялся с ней. — Эй, Грейнджер! — громко сказал он, привлекая внимание выходящих из зала учеников. Гермиона медленно подняла голову — её глаза встретились с его. Электрический заряд прошелся по его позвоночнику, поражая в самое сердце. «Вот так. Смотри на меня. Смотри только на меня своими проклятыми карими глазами», — мысли вихрем закружились в его голове, и он постарался унять дрожь. Девушка выглядела удивлённой, но быстро взяла себя в руки. — Малфой, что тебе нужно? — Просто подумал, что ты могла бы помочь мне с одним… делом, — сказал Драко, ехидно улыбаясь. — Ведь ты же всегда готова прийти на помощь, верно? — Верно, но не тебе, — спокойно ответила она и продолжила идти. — О, да ладно! — простонал Драко, смотря на ее удаляющуюся фигуру и задерживая взгляд на покачивающихся бедрах. — Обсудим это позже, когда у тебя будет время? Встретимся в библиотеке после занятий? Часов в семь вечера? — Уже бегу! — язвительно бросила она через плечо и свернула за угол коридора. Малфой провел руками по волосам. — Мордредова пикси… Её равнодушие и язвительные ответы лишь разжигали его решимость. Он не собирался так легко сдаваться. Эта игра только начиналась, и он был готов пойти до конца. Он знал, что прямое давление на Гермиону не сработает. Она была слишком умна и упряма. Ему нужно было придумать что-то более тонкое, нечто такое, что заставит её задуматься и, возможно, даже посмотреть на него по-новому. — Ничего, брат… Думаю, если ты ей вручишь свои яйца в коробочке с лентой, она будет более благосклонна, — фыркнул Тео, подойдя сзади и похлопав его по плечу. — У нас еще пятнадцать минут до ЗоТИ. Пойдём. — Очень смешно, Нотт, — пробормотал Драко, бросив на него раздраженный взгляд. — Давай, вперёд. Во время урока он ловил себя на том, что смотрит в её сторону. Гермиона сидела, окруженная пергаментами, полностью сосредоточенная на теме урока. Она выглядела слишком серьёзной, и это только распаляло его. — Малфой, ты как? — шепнул Блейз, заметив его невнимательность. — Всё нормально, — коротко ответил Драко, стараясь вернуться к занятию. Когда урок закончился, он открыл свое расписание. Магловедение. Он разочарованно выдохнул, собрал вещи и направился к выходу. — Эй, приятель, ты куда? — окликнул его Тео — У меня… дополнительное занятие. Встретимся вечером в гостиной, — бросил он и покинул класс, оставив друзей в недоумении. Малфой вошёл в кабинет последним и занял ближайшую к выходу парту. Класс был полупустым, и Драко, видимо, был единственным учеником, сидящим здесь против воли. Вздохнув, он огляделся. Комната была светлой и просторной, стены — украшены картами и фотографиями, изображающими сцены из магловской жизни. На полках вдоль стен стояли книги, статуэтки и различные устройства простецов. Грейнджер сидела через несколько парт от него, лениво перебирала пергаменты и покачивала ногой. Драко не мог удержаться от мимолётного взгляда в её сторону. Внезапно дверь учительской распахнулась, и в класс вошёл высокий мужчина, на вид ему было не больше тридцати пяти. Его волосы, тёмные и слегка волнистые, падали на плечи, а черные глаза, глубокие и проницательные, мгновенно привлекали внимание. Он носил пиджак и брюки благородного синего оттенка, что придавало ему элегантный, но не слишком официальный вид. Эдвард Блэквелл выглядел уверенным и умудрённым опытом человеком, несмотря на относительно молодой возраст. Он встал перед учительским столом, облокотившись бедрами, и оглядел собравшихся учеников. — Мир маглов таит в себе столько же удивительных секретов и загадок, как и наш… Ученики замерли, ожидая продолжения. Профессор обвёл взглядом класс, проверяя, все ли его слушают. — Итак, что есть в магловском мире, чего нет в нашем? — Телевидение! — Интернет… — Отлично! Да-да! Удивительные технологии, где отчасти запечатана магия, — профессор оттолкнулся от стола и стал расхаживать по кабинету. — А еще маглы создали различные бытовые устройства, которые автоматически убирают, стирают и готовят еду. Кто-то из простецов мог стать свидетелем использования заклинаний «Скурджифай» или «Эванеско» и вдохновиться этим. Никому ведь не хочется тратить много времени на уборку, верно? — подмигнул он, и в классе послышались смешки. — Если бы мир магии и магловский чаще сотрудничали, это было бы на руку всем. Маги могли бы усовершенствовать технологии и изобретения маглов, а у простых людей появилось бы больше источников вдохновения на новые изобретения, — сказала Гермиона со знающим выражением лица. Драко не смог удержаться от спора с ней: это ведь означало привлечь ее внимание. — Ну маглы в силу своей ущербности, может, и должны напрягаться, но для чего это делать магам? — развалившись на стуле, фыркнул Малфой, продолжая прожигать дыру в затылке Грейнджер. — Магический мир отстает от немагического на добрую тысячу лет, что странно для столь «развитого», по твоему мнению, общества, — не поворачивая головы, продолжила Гермиона. — О, Грейнджер, ты сама себе противоречишь. Сначала говоришь, что маглы вдохновляются магией и придумывают свои «технологии», а затем называешь магический мир отсталым. Как ты вообще существуешь с таким когнитивным диссонансом? — Малфой закатил глаза, а его рот искривился в презрительной ухмылке. — Когнитивный диссонанс тут только у тебя, — резко ответила она, повернувшись всем телом в его сторону. — Пытаться выдать желаемое за действительное, вместо того чтоб научиться принимать разные варианты. Такой же узколобый, как твой отец. Малфой подскочил на месте так резко, что его стул с грохотом упал. — Проклятая…— «грязнокровка», но слово застряло в горле, и он не посмел его произнести. Лицо Драко залила краска от сдерживаемого гнева, руки сжались так, что ногти врезались в ладони. Гермиона же только вскинула бровь и посмотрела на него с вызовом и бесстрашием, абсолютно убежденная в своей правоте. Посмотрела. — Так! Мистер Малфой, займите свое место. Мисс Грейнджер, а вы выбирайте слова, — Блэквелл строго посмотрел на обоих. — Что же, в спорах рождается истина, но переход на личности на своем уроке я не потерплю. Вместо снятия баллов я дам вам совместное задание. — О, блеск! — Гермиона закатила глаза и скрестила руки на груди. — Довольна, Грейнджер? — шикнул Драко, поднял стул и уселся обратно. Несмотря на то, что она могла выбесить его одной лишь фразой, втайне он был рад тому, что появилась возможность быть ближе к ней. Всё сложилось как нельзя лучше. Профессор на мгновение застыл на месте и приложил большой палец к губам, обдумывая, что именно они должны будут сделать. Щелкнув пальцами, он медленно пошел к столу, где сидела Гермиона. — Мисс Грейнджер, вы напишите эссе о том, почему был введён Статут Секретности, а вы, мистер Малфой, на тему «Тенденции развития магловского мира», — Блэквелл оперся рукой о стол девушки, и его взгляд скользнул с одного провинившегося ученика на другого. — Раскройте плюсы обоих миров. И да, необходимо работать вместе: это пойдет на пользу вам обоим. — Если они в процессе не убьют друг друга, — шёпот одного из пуффендуйцев в создавшейся тишине смог расслышать каждый, находящийся в кабинете, и еле сдерживаемые смешки прокатились по классу. — Ну вы уж постарайтесь, — профессор подмигнул Гермионе и, лениво оттолкнувшись, побрёл к своему столу. — Но профессор! Тема, что вы задали мне, была на СОВ, — Грейнджер разочарованно простонала и уронила голову на сложенные перед собой руки, Драко же только ухмыльнулся. — Значит, вам придется ее повторить. — Ну что, Грейнджер, сегодня в семь в библиотеке? — нагнувшись к столу, прошептал Драко с уже не скрываемой победной ухмылкой. — У меня нет сегодня времени! — прошипела в ответ девушка. — В выходные. Суббота, три часа, — и, отвернувшись от него, закатила глаза. — Не опаздывай, — откинувшись на спинку стула, он расплылся в улыбке. *** 12 ноября 1998г. Ты та, кто держит меня здесь, и если ты исчезнешь, я забуду, как дышать. Мне ясно это как первый утренний луч. Посмотри на меня. Смотри только на меня своим карим безумием. Я вверяю себя тебе — делай что хочешь. Вылечи, растопчи, разорви, сохрани. Всё что угодно, только бы чувствовать себя твоим, а равно живым. Я хочу умереть, но я хочу жить. И каждый раз, когда я вижу тебя, мне мало. Будто я путник в пустыне, а ты единственный оазис на ближайшую тысячу километров. Я буду биться насмерть ради единоличного владения тобой. Ты мой рай и мой ад. Смотри на меня. Только на меня. Я стану тебе всем: свежим воздухом в духоте, питьевой водой в засухе, огнём во тьме и почвой под ногами. Я готов сжечь весь мир, если это означает, что ты станешь моей. — Д.М. *** Роджер Дэвис, Салазар его прокляни. Давно Драко так не хотел отпустить крупицы сохраняемого контроля и вбить чьё-то самодовольное выражение лица в каменный пол. Каждый раз, видя, как нахальный когтевранец крутится вокруг Грейнджер, слизеринцу требовалось немало усилий, чтобы оставаться на месте. Драко и Тео сидели в библиотеке, готовя домашнее задание для Слизнорта, но взгляд Малфоя то и дело скользил к столу, где расположилась Гермиона, как обычно, окруженная книгами. Рядом с ней, словно прилипший, находился Роджер Дэвис, склоняясь к девушке ближе, чем было нужно для обычного разговора. Драко пытался сосредоточиться на эссе, но текст буквально расплывался перед глазами. Вздохнув, парень сжал перо так сильно, что оно чуть не сломалось. Он поднял глаза и снова увидел, как Роджер ухмыляется, когда Гермиона улыбается в ответ на какую-то его шутку. «Кретин», — пронеслось в голове Драко. Он вновь чувствовал, как гнев бурлит внутри, вот-вот грозясь вырваться наружу. Гермиона не заслуживала терпеть этого самодовольного идиота рядом с собой. — Эй, Драко, — тихо позвал Тео, сидящий напротив. — Ты собираешься закончить домашку или продолжишь просто сверлить взглядом Грейнджер? — Заткнись, Тео, — огрызнулся Малфой, пытаясь вернуться к работе. Но Нотт был прав. О чём бы ни говорили Гермиона и Роджер, это отзывалось в голове Драко эхом — злость и ревность усиливались с каждой минутой. Дошло до того, что в один момент, когда Дэвис коснулся руки Грейнджер, Драко едва не вскочил со стула. «Он трогает её», — с яростью подумал он: «Как только смеет?» Гермиона подняла глаза и заметила пристальное внимание Малфоя. Их взгляды встретились на долю секунды, и её лицо тут же омрачилось. Она что-то сказала Роджеру, который, оглянувшись, тоже заметил Драко. Ухмылка на лице когтевранца стала ещё шире — он, похоже, наслаждался ситуацией. — Успокойся, приятель, — прошептал Тео, пристально смотря на друга. — Если будешь так накручивать себя, это ни к чему хорошему не приведет. — Просто не могу видеть их вместе, — признался Драко, злясь на себя за это признание. — Понимаю, — сказал Нотт и через плечо взглянул на Дэвиса и Гермиону. — Но тебе нужно остыть. — Я знаю, Тео, — ответил Драко, насильно возвращая свое внимание к пергаментам. Тео нахмурился, понимающе кивнул и так же вернулся к работе. «Почему она проводит время с кретином Дэвисом? Что такого она в нем нашла?» — ревность бурлила в крови Малфоя, но он знал, что не имеет права заявляться так. Гермиона ведь ему не принадлежит… Что он должен сделать, чтобы это изменить? В кратчайшие сроки закончив с заданием, он встал, собрал вещи и, оставляя Тео одного, направился к выходу. По пути он остановился у стола, где сидели Грейнджер и Дэвис, и, оперевшись рукой на стол, посмотрел прямо в глаза Гермионе. Его взгляд был твердым и уверенным, несмотря на бурю эмоций, бушующую внутри. Храни Салазар эйфорийное зелье! — Грейнджер, суббота в три, не забыла? — его голос был наполовину игривым, наполовину требовательным. Гермиона оторвалась от разговора с Дэвисом и приподняла брови. В её глазах мелькнуло удивление, но быстро сменилось спокойствием. — Не переживай. Я свое слово держу. Малфой лукаво улыбнулся, чувствуя, как внутреннее напряжение немного отступает. Затем он быстро взглянул на Роджера, который пытался выглядеть максимально равнодушным, однако глаза его выдавали — в них читался немой вопрос. — Дэвис, — практически выплюнул Драко, слегка кивая головой, и, не дождавшись ответа, оттолкнулся от стола и вышел из кабинета. Как только дверь за ним закрылась, он почувствовал, как сердце бьется сильнее. Он знал, что не имеет права на Гермиону, но не мог избавиться от чувства… Потребности в том, чтобы она смотрела только на него, чтобы её улыбка предназначалась для него одного. И все же Драко был полон удовлетворения. Только что он сделал первый шаг к контролю над ситуацией. Малфой знал — это лишь часть игры, и если он действительно хочет изменить мнение Грейнджер о себе и привлечь её внимание, то дальше потребуется нечто большее, чем просто слова. «Мордред побери, Малфой, возьми себя в руки», — подумал он, остановившись у окна и глядя на школьный двор. В субботу у него будет шанс. Он должен показать ей, что достоин её внимания.