Глава 7.

Я «не позволял своей любви высказаться вслух»;

однако, если взгляды могут говорить,

и круглый дурак догадался бы, что я по уши влюблен.

Эмили Бронте

Грохот. Драко подскочил на кровати. Внутри него всё похолодело, и потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в чувство. Снова послышался гул, но уже более настойчивый. Малфой оглядел комнату затуманенными глазами. Тео и Грэхэм тоже проснулись от шума и теперь молча переглядывались между собой. Часы у кровати показывали половину четвёртого. — Что это, блядь, такое? — хрипло пробубнил Нотт. Драко отбросил одеяло и двинулся на поиски источника шума — соседи последовали за ним. Выйдя в гостиную, они поняли, что звук раздавался снаружи. Другие ученики, так же оторванные от сна, уже стягивались туда. Малфой подошёл к двери первым, открыл её и увидел Поттера, удерживающего на плече почти отключившегося Блейза. В нос ударил резкий запах алкоголя. Не дожидаясь приглашения, Гарри втащил Забини внутрь и усадил на диван. — Поттер, какого хрена происходит? — сиплым голосом спросил Драко, ещё не отошедший от резкого пробуждения. — Он ломился к нам в гостиную, — Гарри провёл рукой по волосам, глядя на почти бездыханное тело Забини. — Я не мог его оставить там. Толпа учеников наблюдала за развернувшейся сценой, тревожно перешептываясь. — Эй, приятель, сколько ты выпил? — присев на корточки напротив Блейза, спросил Тео. Тот ничего не ответил — продолжил пошатываться, что-то невнятно бурчать, уперевшись локтями в колени и уронив на них голову. — Засуньте его в холодный душ, — скомандовал Драко, и Грэхэм с Ноттом взяли Забини под руки и потащили в сторону общежития. — Что тут происходит? — наконец пробралась сквозь зевак Пэнси и понадёжнее запахнула длинный шёлковый халат. Проследив взглядом за парнями, она повернулась и, увидев Гарри, машинально пригладила свои растрёпанные волосы. Поттер же с минуту смотрел на неё так, будто увидел произведение искусства. Опомнившись, он раскраснелся и тут же перевёл взгляд на Драко. — Понятия не имею, что с ним произошло, но он до чёртиков напугал Полную Даму и чуть не разорвал полотно. Всё требовал, чтобы Джинни вышла к нему. Я не знаю, почему и что между ними вообще может быть, но пусть держится подальше. — Поттер, они сами разберутся, — он не хотел, чтобы это прозвучало так холодно. Он ведь был правда благодарен Гарри за то, что тот позаботился о его друге, но гордость… — Я предупредил, — сверкнув глазами, твёрдо ответил гриффиндорец, и его взгляд снова метнулся к Пэнси. Затем, развернувшись, он пошёл к выходу. Девушка последовала за ним, а Драко лишь закатил глаза. — Представление окончено, — бросил он, глядя на толпу, и направился обратно в общежитие. Блейз сидел на полу в душе как был — в одежде. Руки безжизненно лежали по бокам, подбородок был прижат к груди. Над другом возвышался Грэхэм и направлял на него ледяную воду. Тео рыскал в небольшом чемоданчике с зельями. — Да где… Вот! — он достал склянку с серо-зелёной жидкостью. Вытащив пробку, подошёл к Блейзу и, держа за подбородок, влил в него зелье. Закашлявшись, Забини выплюнул, кажется, примерно половину и непонимающе посмотрел на друзей. — Джин?.. — пробормотал он, прищурившись. — Ага, блядь… Джин. Пей давай, это просто рябиновый отвар, — закатив глаза, ответил Тео и влил в него остатки зелья, на этот раз успешно. Спустя несколько минут Забини стал потихоньку приходить в себя. Вытирая рукой стекающие по лицу струи воды, он попытался сосредоточить взгляд на парнях. — Где я? — Дома, приятель. Тебя притащил Поттер. Как себя чувствуешь? — спросил Драко, сидя на корточках и внимательно изучая лицо друга. — Эм… Всё плывет… — Какого хрена ты так надрался и зачем пошёл в башню Гриффиндора? — с нотками тревоги и веселья спросил Нотт. Он переживал за Блейза, но его не могла не смешить сложившаяся ситуация. Забини попытался встать и выключить воду, но чуть не распластался на кафельном полу. Монтегю, забавляясь, закрыл кран сам. На пару минут в комнате повисла тишина, нарушаемая только редко разбивающимися о лужи каплями. — Забини, отвечай, — потребовал Тео. — Блядь, Нотт, отвали… Я устал, хочу переодеться в сухое…— он не успел закончить, как Тео взмахнул палочкой и высушил его одежду. — Говори, — повторил тот ещё более твёрдым голосом. Тяжело выдохнув и взглянув на лица друзей, он понял, что отвертеться не получится — стыд проступил румянцем на его щеках. Потерев переносицу, он тихо начал. — Всё сложно… Мне не нужен никто, кроме неё. Мы… Переспали неделю назад, до этого общались, и я думал: у нас может что-то быть… Что-то серьёзное. Я рассчитывал провести вечер Хэллоуина с ней, но она ушла с этим козлом Голдстейном, и я знаю, что это назло Поттеру… Я не могу её винить, ведь мы ничего друг другу не обещали. Но выкинуть её из головы не выходит, как бы ни я старался. Каждый раз, видя её с другими, хочу набить им морду, забрать её, увести куда-то далеко. Я знаю: это звучит паршиво, но я не могу с этим ничего поделать. Я пытался к этому отнестись, как к интрижке, я же Блейз Забини! — он ударил себя в грудь… Вышло неубедительно: на его лице всё ещё отражалась острая боль. Блейз изо всех сил сдерживал подступающие слезы. — Но она… Она перечеркнула всех, клянусь… Мне никогда не было так хреново. Мы много говорили… Она не такая, как другие, понимаете? Она сломана, да… Потеряла друзей, брата на этой мордредовой войне… У неё проблемы дома: мать впала в депрессию, отец полностью отстранился от других, спасая её… Джин буквально одна осталась, никто её не понимает. Я чувствую, что нужен ей. Я смогу быть для неё всем, чем она захочет, дам ей всё, что угодно… Я хочу больше, чем быть очередным парнем для секса. Они все просто пользуются ею, им плевать. А мне нужна она вся. И это не заканчивается физикой, понимаете? Я хочу забрать её боль себе, мечтаю видеть её каждый мерлинов день, утешать её, когда она плачет, и делать так, чтоб она смеялась. Я не могу больше сопротивляться этим чувствам. Но она не даёт мне чётких ответов, а я уже так устал от этого, что… Блядь… — его голос дрогнул, и он замолчал, уронив голову на руки. Драко, Тео и Грэхэм слушали Блейза, стараясь осмыслить его откровения. Тишина, заполнившая комнату, была оглушительной. — О Салазар, Блейз, — произнёс Драко гораздо мягче, чем обычно. — Я не знал, что у тебя всё так серьёзно к Уизлетте. Тео, покачав головой, вздохнул и ободряюще похлопал Забини по плечу. — Ты действительно влип, дружище. — Да, — прошептал Блейз. — И это убивает меня. Монтегю только усмехнулся и закатил глаза, но всё же промолчал. Его явно не тронула исповедь парня. Драко вздохнул. Он понимал, что его друг находится в трудном положении, и знал, каково это — испытывать чувства к тому, кто кажется недосягаемым. — Ладно, Забини, — сказал он, вставая и протягивая руку другу. — Сначала тебе нужно проспаться. Блейз принял помощь, поднялся на ноги и шатающейся походкой, опираясь на стену, отправился в комнату. Драко стоял в дверях, наблюдая, как тот, не раздеваясь, падает на кровать и моментально засыпает. Через несколько часов все участники недавних событий помятыми вошли в Большой Зал. Чёрные круги под глазами и непрекращающиеся зевки обещали сопровождать их в течение всего следующего дня. Хуже всех, конечно, было Блейзу. Он плёлся за компанией в солнечных очках, с отчётливо посеревшим и отёкшим лицом. Драко же в сравнении с друзьями выглядел бодрым: благодаря очередному флакончику эйфорийного, он снова чувствовал приятное расслабление ума и тела, хотя и гораздо меньшее, чем в первые разы. Странно, но пока терпимо. Главное — снова не выпасть во тьму. Как только они заняли свои места и наполнили чашки напитками, в зал одновременно вошли Паркинсон и Поттер, старательно делая вид, будто они не вместе. Пэнси была в явно приподнятом настроении и выглядела, как всегда, безупречно. На ней будто совсем не сказалась бессонная ночь. — Пэнс, это что такое? — Тео потянулся к её шее и отодвинул прядь волос, прикрывавших пару небольших кровоподтеков. Девушка тут же шлёпнула его по пальцам, возвращая локоны обратно. — Нотт, руки держи при себе. — Поттер что, животное? — Тео расплылся в ехидной улыбке, внимательно изучая лицо девушки. — Во-первых, при чём тут Поттер? Во-вторых, не твоё дело, — отрезала она, но после вопрошающе взглянула на Драко. Тот не сдержал ухмылки и, стараясь скрыть это за кружкой кофе, еле заметно помотал головой в знак отрицания. — Ладно, Пэнс, будто бы мне не плевать, с кем ты трахаешься. Но всё же было бы интересно услышать несколько сочных подробностей, — Тео подмигнул. В его глазах горели игривые огоньки, пока он заново изучал внешность девушки. Нотт словно впервые её видел. Паркинсон опасно нагнулась к Тео, так что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. — Специально для тебя сделаю пару горячих кадров в следующий раз, — клацнула зубами, рассмеялась и выпрямилась. — Тео, ну во имя Салазара, в Хогвартсе столько девушек, оставь меня в покое. Насладившись мелкой перебранкой друзей, Драко сосредоточился на столе Гриффиндора. Там, скрестив руки перед собой, Поттер сверлил Тео таким взглядом, будто собирался отправить в него аваду. Рядом с ним, нахмурившись, сидела Джинни и то и дело пихала его локтём в бок. Драко снова не смог сдержать улыбки. — У вас зрители, — посмотрев на друзей, он поставил кружку на стол и кивнул в сторону гриффиндорцев. Губы Нотта тут же растянулись в победной ухмылке. — Я же вижу, что это Поттер, Пэнс. Ты за кого меня принимаешь? — не унимался Тео, делая ещё один глоток кофе, при этом не сводя любопытных глаз со слизеринки. Девушка в ответ лишь ухмыльнулась и принялась набирать в тарелку завтрак, мельком метнув хищный взгляд в сторону Поттера. — Салазар, несите тряпки: у нас тут Паркинсон потекла! — толкая в бок Блейза, театрально подначивал Тео. — Нотт, отвали, меня сейчас вырвет, — пробубнил всё ещё серый Забини и уронил голову на руки. Взгляд Драко снова вернулся к грифам. Гермиона ковырялась вилкой в тарелке, о чём-то напряжённо перешёптываясь с Джинни, и будто пыталась отмахнуться от неё. Та, в свою очередь, скользила взглядом между Пэнси, Гарри и Блейзом, пытаясь что-то донести до подруги. Обе девушки выглядели напряжёнными, но внезапно Гермиона посмотрела прямо Драко в глаза. Он сдержался, почувствовав, как еле дёрнулись уголки губ, и не увёл пристального взгляда от девушки. Спустя несколько секунд её щёки немного порозовели — она быстро отвернулась к Уизли. Пронаблюдав за этим, Малфой отпустил контроль и расплылся в улыбке. «Я ей нравлюсь?» — вопрос вихрем ворвался в его мысли, причём столь неожиданно, что заставил все органы подпрыгнуть. — Салазар! Да какого дракла вы тут все устроили? — заметив направление взгляда Драко, простонал Тео. Закатив глаза, он поднялся с места и, перекинув сумку через плечо, продолжил. — Пойдём на занятия, пока Филчу действительно не пришлось за вами троими полы от разных жидкостей вытирать. Блейз, давай, подъём! *** Пара часов… Всего пара часов, и они останутся наедине. Чтобы унять тремор в руках, Драко достал из тумбы уже вторую за день порцию эйфорийного и опрокинул в себя. Вдох — выдох. Жидкость расползлась по венам приятным электричеством. Осмотрев себя в зеркале ещё раз и окончательно убедившись, что выглядит опрятно, он сделал ещё один глубокий вдох и пошёл прочь из комнаты. Продвигаясь по коридорам замка, он старался вести себя непринуждённо, но уголки губ всё же подрагивали от мысли о ней… Что он ей скажет? Как лучше себя повести? Достаточно ли он хорош сегодня? Миллион вопросов заполняли голову в предвкушении встречи. «Так, Малфой, соберись. У вас есть общее задание. Зациклись на нём — не на ней, иначе ты её спугнёшь». Остановившись перед входом в библиотеку, он взглянул на часы на запястье. 14:58. Отлично, вовремя. Войдя в зал, он направился вглубь, параллельно мотая головой из стороны в сторону в поисках Грейнджер. Не доходя до запретной секции, он заметил свободный стол, закинул на него сумку и снял мантию, повесив её на спинку стула. Грейнджер ещё не было. Он решил не терять времени и прошёл в соседний ряд к уже до боли знакомой полке, чтобы подготовить себе на попозже ещё книг о родовых проклятиях. Набрав несколько томов, он вернулся на место… — Малфой, прости за опоздание, это не в моей привычке… — затараторила девушка, так же закидывая на стол сумку и принимаясь собирать волосы в пучок. — Меня задержал Роджер… Драко опешил. Он был рад видеть Гермиону, но намёк на улыбку тут же сменился ироничной усмешкой, стоило прозвучать имени проклятого когтевранца. Руки Малфоя сильнее стиснули книги. — Грейнджер, мне твои оправдания не нужны, — процедил он, погасив раздражение, и двинулся к своему месту, откладывая книги в сторону. — О, ты уже что-то подготовил? Отлично, — Гермиона потянулась к стопке, но Малфой остановил её, слабо стукнув по фолиантам. — Это не для эссе, — девушка на секунду задержала руку в воздухе и, сжав в кулак, убрала. — Ясно. Тогда приступим к заданию и поскорее покончим с этим, — развернувшись, она закатала рукава рубашки и пошла выбрать материал для работы. Драко медленно шагал за гриффиндоркой, пристально разглядывая её фигуру. Проклятая юбка выше колен, выправленная и слегка помятая рубашка, небрежно болтающийся галстук и кеды… Какой-то странный, дерзкий, но почему-то вяжущийся с ней образ плохой девчонки сводил Драко с ума. Он хотел коснуться её нежной кожи, снова почувствовать её тело, прижимающееся к нему, вдохнуть полной грудью её запах… Мерлиновы лаванда и жасмин… — Малфой, чего ты там встал? Он в два шага оказался около неё. Колени предательски подкосились от ударившего в нос аромата, и не успел он опомниться, как Грейнджер уже начала протягивать ему книги. Одну, вторую, третью… — Грейнджер, ты планируешь ночёвку тут? Это слишком. — Малфой, я в своей теме прекрасно разбираюсь. А вот тебе будет сложно. — О, ты прорицаниям обучилась? — усмехнулся Драко, принимая вызов. — Ты меня явно недооцениваешь, Грейнджер. Гермиона в ответ лишь хмыкнула, закатила глаза и, доставая последний фолиант, завершила стопку на руках Драко. Тот только вздёрнул бровь. Они вернулись к столу, и девушка начала разбирать книги, сортируя их в одной ей известном порядке. Драко внимательно следил за каждым её движением, любым изменением в лице, за тем, как она серьёзно хмурит брови или смачивает палец, чтобы быстро пролистнуть страницы, как она закусывает губу. Тяжело выдохнув, он заставил себя повернуться к сумке и достал пергаменты и перо. — Итак, профессор Грейнджер, с чего начнём? — подразнил он с ухмылкой и покрутил палочку в пальцах. — Малфой, прекрати паясничать, — она старалась звучать твёрдо, но уголки губ всё жё еле заметно дрогнули в улыбке. — Думаю, хорошо бы начать с социальной и политической жизни: тут наши темы вполне сходятся. Она взяла в руки внушительный том и, пробежавшись глазами по оглавлению, открыла нужную страницу, после чего положила книгу на стол между ними и присела рядом. Драко показалось, будто её юбка стала ещё короче, но он заставил себя отвёсти взгляд и сосредоточиться на эссе. — С 1970-х до 1997 года в мире произошли значительные изменения в отношении этнических и расовых неравенств. Эти годы ознаменовались важными законодательными реформами, массовыми протестами и международными инициативами, направленными на создание более справедливого и равноправного общества, — начала поучительным тоном Гермиона и указала на абзац в книге. — Вот, например…

Движение за гражданские права чернокожих в США:

Движение за гражданские права, начатое в 1960-х, привело к значительным изменениям в законодательстве, а спустя десятилетия — и в общественном сознании. Но изначально, несмотря на формальную отмену законов о сегрегации, дискриминация и неравенство оставались острыми проблемами.

Драко удивлённо поднял глаза. — Грейнджер, переведи на человеческий… Что это значит? Девушка еле заметно победно улыбнулась и продолжила. — В южных штатах США, где веками существовало рабство, сложилась правовая и политическая система, где доминировали белые. Чернокожие люди сталкивались с многочисленными преградами для участия в выборах. Существовали законы, известные как Законы Джима Кроу, которые запрещали чернокожим учиться в школах и университетах вместе с белыми. Они имели свои собственные учебные заведения, должны были занимать специально отведённые места в общественном транспорте и сталкивались с отказами в обслуживании в магазинах, ресторанах и гостиницах. — Что? Ты серьёзно? Маглы настолько недалекие, что делят людей по цвету кожи? — Малфой уже не скрывал своего удивления и вновь вспыхнувшего презрения. Представить себе, чтобы к Блейзу — его лучшему другу — могли так относиться, было трудно, и если бы не эйфорийное, Драко бы уже взорвался от гнева. — Малфой… Дело не в том, что это маглы такие, — немного раздражённо ответила она, — А в том, что люди в целом всегда боятся того, чего не понимают. В мире магии это тоже есть, только тут играет роль чистота крови. Драко нахмурился и несколько раз перечитал текст. Внутри что-то обрывалось, и он отказывался верить. — Ты не права. Да, мы, чистокровные, определённо имеем некоторые привилегии, но и такие, как ты, учатся тут… — Такие, как я… — перебив, горько повторила Гермиона. — Тебе никогда не понять, что значит быть маглорождённой. Даже в Хогвартсе изо дня в день ты должен из кожи вон лезть, доказывать, что ты не хуже условного Малфоя, что ты тоже имеешь право быть частью этого мира. Усерднее остальных учишься, выжимаешь из себя максимум, ломаешься в попытке подстроиться… Пока такие, как ты, могут просто озарять своим присутствием класс и радоваться жизни, — последнее она сказала нарочито театрально. Драко внимательно всматривался в черты её лица. Чувство вины тут же отозвалось под ребрами. Ведь это он был тем, кто все годы обучения находил возможность упомянуть, что она недостойна находиться тут… — Грейнджер… Ты… Блядь… — на выдохе пробормотал он и откинулся на спинку стула, нервно крутя палочку между пальцев. — Как ты могла воспринимать мои слова всерьёз? Гермиона повторила его позу, и её щеки коснулся лёгкий румянец. — А я и не воспринимала, как видишь, — взяв себя в руки, ответила она и, вздёрнув подбородок, посмотрела прямо ему в глаза. На секунду встретившись с ней взглядом, он ощутил, как сердце пропустило удар. На её лице читалась смесь эмоций: боль, вызов и… смущение? Неужели она так близко к сердцу принимала его оскорбления? Грейнджер придвинулась ближе к столу, и их колени соприкоснулись. От этой неожиданности они оба заёрзали на стульях и немного отодвинулись. — Итак… — прочистив горло, продолжила ещё больше раскрасневшаяся Гермиона. — В 1981 году в Брикстоне произошли масштабные беспорядки, вызванные полицейской жестокостью и дискриминацией в отношении афрокарибской общины… Драко взялся за перо и стал переписывать выжимки из текстов, на которые указывала гриффиндорка, иногда задавая ей уточняющие вопросы. Его включённость будто что-то растопила в ней. Тон уже не был такой поучительный и холодный — теперь было больше похоже на то, что она и сама заинтересована рассказывать о важных вещах. Спустя время она достала свои пергаменты и принялась открывать книги одну за другой. Спустя несколько минут тишины, нарушаемой только скрипом перьев, Гермиона заговорила. — Вот не возьму в толк… Если инквизиция и сожжение ведьм были начаты в конце XV века, а Статут о секретности принят только в 1692 году… Неужели потребовалось почти сто лет, чтобы понять, что пора вводить какие-то охранные меры? — покусывая перо и напряжённо всматриваясь в строки, спросила девушка, но скорее саму себя, чем его. — О, Грейнджер, всё было не так очевидно, как может показаться на первый взгляд. Да, с начала XV века начались преследования ведьм и колдунов. И всего таких волн насчитывают три: между 1585 и 1595 годами, около 1630 года и в 1650–1660-е годы, — с каждым перечислением Драко загибал пальцы. — За это время было проведено около 100 тысяч судебных процессов, и приблизительно 50 тысяч человек погибли. Как видишь, это не так, чтобы каждый день происходило — оно растянулось на годы. И одно дело, когда ты читаешь об этом в архивах, а другое, когда проживаешь. Не всегда удаётся сразу отследить, к чему всё идёт. Грейнджер только удивлённо подняла бровь, внимательно смотря на Драко. Он заметил её изменения и продолжил. — В 1645 году в Англии был такой самозваный «охотник на ведьм» — Мэтью Хопкинс. Он взимал плату в размере 1 фунта стерлингов за каждую выявленную ведьму, а также деньги на содержание себя и своей команды. В течение года активной деятельности он заработал примерно 1000 фунтов — в те времена это было целое состояние. Но самое интересное здесь — его мотивация… — Деньги или религия — вот и вся мотивация на тот период. Или поспоришь, Драко? Имя, произнесённое так обыденно и небрежно, но всё же произнесённое… Заставило внутренности Драко перевернуться. Прочистив пересохшее на мгновение горло, он продолжил. — Ты наверняка знаешь «Фонтан феи фортуны», да? Так вот, Хопкинс — прототип героя этой сказки. Только если там конец счастливый, то реальность была жестокой. Они прожили несколько лет в браке с той ведьмой, и у них начались разногласия. В итоге Амате приняла решение уйти от него. Но ревностный магл не пожелал её отпускать, по крайней мере живой. В то время церковь уже вовсю вела свою антиволшебную деятельность, и наш «Вновь-обрётший-храбрость рыцарь» не придумал ничего лучше, чем сдать супругу инквизиции и потом самостоятельно проводить её на костёр. Не такая уж приятная история любви, не так ли? — Откуда ты это знаешь? Я ни в одном учебнике этого не встречала… — лицо Гермионы выражало замешательство и недоверие. Драко немного подался вперёд и снова коснулся коленом её бедра, но в этот раз никто из них не отпрянул. — В библиотеке Мэнора гораздо больше книг, чем тут, и они куда разнообразнее, — игриво сказал он, не отводя взгляда от её лица. — В итоге, возненавидев всех ведьм, рыцарь стал весьма и весьма активным участником самых отвратительных вещей. — Ужасно… — она отложила перо и сморщила нос. — Так что, Грейнджер, скорее маглы доставляют неудобства волшебникам, чем наоборот, — хмыкнул он и продолжил. — Министерство Магии попыталось обратиться к монархии простецов с просьбой защитить их магических подданных. Попытка вышла неудачной. Официальные признание и защита оказались невозможны, и это, очевидно, стало последней каплей, которая подтолкнула магическое сообщество к полному засекречиванию, что, на мой взгляд, было ошибкой. В 1689 году, после ожесточенных споров в Визенгамоте между сторонниками Статута и более агрессивными группами, которые предлагали объявить войну маглам, был сформулирован и подписан Статут о Секретности. Однако фактически он начал действовать только в 1692, когда все Министерства Магии согласились его исполнять. Ну, а о дальнейших событиях ты, наверное, уже в курсе. — Да-да… Это я знаю. Но что значит «на мой взгляд, было ошибкой»? — Гермиона потёрла глаза и потянулась. — Война? Серьёзно, Малфой? Ты видел своими глазами, насколько это ужасно, и всё равно выбрал бы насилие? Драко опешил от этих слов. В голове сразу же пронеслись сцены, полные крови, боли и страдания… Всё, что он видел сам и куда был вовлечён. — Я… Не знаю, понятно? — отрезал он и вернулся к пергаментам. Гермиона только хмыкнула, затем взяла перо и продолжила писать свою часть эссе. Драко украдкой любовался каждым её движением. Он честно старался заставить себя сосредоточиться на работе, но это было крайне сложно. Её запах, неловкое касание коленом её ноги… Спустя примерно час он отложил перо. — Я закончил. Мы с этим разобрались? — спросил он, разминая шею. — Я тоже почти… — ответила девушка и, дописав предложение, посмотрела на него. — Осталось только сделать общие выводы. Драко тяжело выдохнул и потянулся. Открыв глаза, он заметил, как бегло, с явным любопытством рассматривала его Грейнджер. Встретившись с ним взглядами, девушка тут же покраснела и отвернулась. Прокашлявшись, она сказала: — Эм… Выводы, да, — она в общих чертах пробежалась по рукописи. — Думаю, можно написать о том, что лучше каждому миру оставаться в своих рамках и что иное может быть опасно. Умные ведь учатся на истории, правда? — Ну да, — Драко расплылся в ехидной улыбке и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его серые глаза неотрывно следили за Гермионой, словно пытаясь проникнуть в самую глубину её мыслей. Он знал, что его пристальный взгляд заставляет её нервничать, и наслаждался этим. Девушка, напротив, старалась не встречаться с ним глазами, сосредоточенно перелистывая пергаменты. И её движения стали какими-то резкими… — Грейнджер, что-то случилось? — Драко склонил голову набок, подчёркивая притворную заботу в голосе. — Нет, с чего ты взял? — Гермиона торопливо отвернулась. Её руки заметно дрожали, пока она пыталась упорядочить мысли и бумаги. Драко ухмыльнулся ещё шире. Его самодовольство только возрастало от её попыток спрятать волнение. Он завёл руки за голову и, откинувшись на спинку стула, вытянул ноги и расслабился, будто сейчас происходила просто дружеская беседа. — Давай в выводе напишем, что ни плюсов, ни минусов в обоих мирах нет. Что всё это имеет право просто быть и ничего менять не стоит? Гермиона, стараясь справиться с внутренним напряжением, кивнула, словно соглашаясь, но в её глазах мелькнула искра несогласия. — Отлично, я ещё добавлю, что самое главное — это уважение по отношению к любому члену общества, будь то маг или магл. Драко лишь хмыкнул, снисходительно поднимая одну бровь. — Это уже как хочешь. Я не буду это подтверждать, но и спорить не стану. Гермиона вздохнула, расслышав нотки пренебрежения в его голосе. Ей вдруг так захотелось переубедить его, всё объяснить, но… — Какой же ты упёртый… — пробормотала она и опустила голову, собирая разбросанные по столу записи. — Ладно, вроде закончили. Так с чем тебе нужна была помощь? — Что? — Драко замер, сбитый с толку её неожиданной заботой. — Ну, ещё до того, как нам дали это задание, ты просил помочь тебе с каким-то делом, но не сказал, с чем именно, — она говорила спокойно, но в её интонациях чувствовалась искренняя заинтересованность. Драко помедлил. Его рука нерешительно скользнула к затылку, словно он старался нащупать правильные слова. Взгляд упал на стопку ранее собранных книг. Вздохнув, парень медленно опустил руку, но, прежде чем он успел что-то сказать, Гермиона быстрым движением схватила верхний том. — «Реликвии Крови: Легенды Обречённых Семей», — пробормотала она, разглядывая обложку. — Эледриа Сангвинарис. Драко, это серьёзная литература. Её взгляд снова встретился с его, и на этот раз в нём было больше настороженности, чем любопытства. Драко напрягся, понимая, что уже не сможет отшутиться или избежать разговора. Она видела его насквозь, и это раздражало, но вместе с тем так притягивало… — Выкладывай, — тихо, но твёрдо сказала Гермиона, прижимая книгу к себе. Её настойчивость не оставляла ему выбора. Драко молчал несколько секунд, проклиная свою слабость: именно она привела его к этому моменту… Он не привык просить помощи, особенно у кого-то вроде Грейнджер. Но ситуация вынуждала, и, глядя в её серьёзные карие глаза, он почувствовал, как колеблется. — Это… сложно, — наконец начал он, тяжело выдохнув. — Мне нужно… разобраться кое с чем. Что-то вроде семейного проклятия, — слова давались с трудом, каждое из них вырывалось из горла точно против его воли… И Драко перестал сопротивляться. Он потянулся к сумке, достал исписанные пергамены и протянул Гермионе. — Вот то, что я нашёл. Это… В общем, есть несколько… «Симптомов», и я пытаюсь понять, какая «болезнь» может им соответствовать. Гермиона приняла рукописи и бегло прочла их, затем, опустив руки на колени, внимательно посмотрела на Малфоя. На её лице отразилась смесь сочувствия и удивления. Видимо, к ней пришло осознание: дело гораздо серьёзнее, чем она предполагала. — Драко, что именно нужно искать? — в её голос проскользнула забота. — Мне необходимо знать, если ты хочешь, чтобы я помогла. Это связано с тем, о чём ты… эм… Писал в своём дневнике? — Да, — он нервно провёл рукой по волосам, откидывая пряди со лба, и закрыл глаза. Он постарался заговорить так холодно, как только мог. Лишь бы не показать, как сейчас уязвим, лишь бы она не догадалась… — Чёрная дымка в сознании, от которой даже окклюменция не защищает. Мощные выбросы магии, совершенно неконтролируемые, если эмоции переполняют. Бесконечное ощущение пустоты и ничтожности, будто дементор поселился внутри тебя. И эту драклову пустоту хочется заполнить чем угодно: алкоголем, порезами, дракой… В общем, ты готов на всё — только бы это закончилось и ты снова почувствовал себя живым. — Драко… — она откашлялась. Малфой мог поклясться, что на мгновение прочёл в глазах Гермионы жалость, но был благодарен за то, что она попыталась её скрыть. — Передай мне книги, которые ты взял. Мы с этим разберёмся. Это «мы» эхом отдавалось в голове парня, будто он никогда не слышал ничего прекраснее. Мелкая дрожь прошла по позвоночнику, но, быстро собравшись, он пододвинул к девушке стопку. Гермиона поднялась и стала перебирать книги, бормоча под нос их названия. Когда очередной том появился у неё в руке, она на мгновение замерла и пристальнее изучила обложку. Затем, отложив фолиант в сторону, взялась перечитывать записи Драко. Тот следил за каждым её движением, взмахом ресниц и шевелением губ — так, будто это единственное, что имело смысл в жизни… Девушка же ничего не замечала — она продолжала внимательно изучать рукописи и время от времени возвращалась к книге. Спустя несколько десятков минут она бросила пергаменты на стол и быстрым шагом направилась к стеллажам. Всё произошло так быстро, что Драко сам не успел понять, как оказался на ногах. — Грейнджер, куда ты… — Малфой, секунду, — отозвалась она из-за полок. Вскоре она вернулась с толстым фолиантом и, бросив его на стол, тут же начала судорожно перелистывать страницы. Её глаза горели азартом, и Драко даже ощутил довольство собой, ведь из всех людей именно он смог разбудить в ней прежний огонь. — Вот, смотри, — она указала на страницу, исписанную чьим-то каллиграфическим почерком, и вытащила один из его пергаментов. — Ты уже упоминал об этом в своих записях. Драко склонился над книгой.

«Intensa Sententia было наложено на один из древних волшебных родов много поколений назад в результате страшной семейной вражды. Одна из могущественных ведьм, преданная своим возлюбленным, решила отомстить ему и его роду…»

Строки были ему знакомы, и он удивлённо вскинул брови — девушка продолжила читать. — Intensa Sententia — проклятие древнее и зловещее, накладываемое на роды избранные, но, увы, обречённые. Сей ужасный удел разрывает душу человека, тем самым обрекая его на бесконечные муки, окрашивая каждый миг его существования в цвета боли и отчаяния. В сознании жертвы поселяется чёрная дымка, подобная тёмным туманам, наползающим на горные вершины. Она столь плотна и губительна, что даже искусство окклюменции не способно развеять её мрачное покрывало, — ощущение, что он уже видел эти строки, не покидало. Гермиона перевела дыхание и подняла на него глаза. — Драко, это оно. Это то, что ты описывал! Глаза парня были распахнуты в неверии. Абсолютно всё из описания сходилось с тем, что он переживал. Сердце забилось быстрее, дыхание сбилось. Наконец-то он узнал, что происходит! — Эмоции, испытываемые под гнётом Intensa Sententia, — продолжила Гермиона, — Не просто усиливаются — они обостряются до такой степени, что человек становится рабом своих чувств, будто посаженный на невидимую цепь. Каждая радость оборачивается бурей, каждый гнев — пожарищем. Магия, не зная удержу, прорывается наружу мощными выбросами, когда эмоции переполняют жертву, и это нередко приводит к неописуемым бедствиям. — Блять… — на выдохе прошептал Малфой. — Грейнджер, это оно. Ты нашла! — Мы нашли, — придерживая рукой страницы, она перевернула книгу и указала на корешок, где красовалось его имя. — Ты уже искал тут, но почему-то упустил это место. Драко ничего не ответил — потянулся за чистыми пергаментами и стал наспех переписывать, будто боялся, что строки исчезнут и унесут эту тайну в небытие.

Но тяжелей всего — ощущение пустоты, подобное дыханию дементора, оседающему в глубинах души. Это не просто холод, разливающийся по жилам — бездонная пропасть, поглощающая всякую надежду. Жертва проклятия ощущает себя ничтожной тенью, забывающей о том, что значит быть живой.

Руки начали трястись — почерк с каждой строкой становился более рваным.

В отчаянии своём человек тянется ко всему, что способно заполнить эту зияющую пустоту. Он вцепляется в вино, чтобы утопить в нём горести, режет плоть свою, лишь бы ощутить боль — последний якорь, удерживающий его в реальности. В безумии своём он бросается в драку, дабы получить удары, которые доказали бы ему, что кровь по-прежнему течёт в его венах.

Всё сходилось. Самого Драко будто растёрли в чернила, чтобы вывести эти слова — настолько точное было попадание.

Сие проклятие действует так:

Всякая радость, всякий страх или гнев усиливаются до невероятных пределов, и даже полёт стрекозы теперь может вызвать шторм. Радость так велика, что грозит разорвать грудь, а гнев способен превратить жертву в воплощение ярости.

Как морская пучина в бурю, изменчиво настроение жертвы. Она может быть на вершине мира в одну минуту и погружаться в бездну отчаяния в другую — зачастую без видимой причины.

Наиболее страшны те мгновения, когда все эмоции покидают жертву, оставляя её во власти ужасающей пустоты — глубокой, как сама ночь, и столь же всепоглощающей.

В таком состоянии любая привязанность превращается в безумие. Жертва находит кого-то и возводит его в центр своей вселенной, отчаянно удерживаясь за этот призрачный якорь в океане безумия.

Проклятие лишает человека способности видеть оттенки серого. Всё представляется ему в крайностях — либо чистое добро, либо абсолютное зло. Это делает жертву уязвимой перед крайностями, что губит её разум и тело.

Эмоции управляют жертвой, толкая её на безрассудные поступки, часто разрушительные и необратимые. В состоянии аффекта человек способен уничтожить всё, что дорого его сердцу, лишь бы на краткий миг заглушить невыносимую боль, что терзает его душу.

Intensa Sententia — проклятие столь могущественное и зловещее, что становится не просто бременем, а вечным приговором. Оно превращает жизнь в нескончаемую борьбу, где эмоции становятся оковами, а жертва — пленником, обреченным на страдания, не знающие конца.

Перелистнув страницу, он на мгновение замер. — На сегодняшний день лекарство от Intensa Sententia остаётся неведомым ни магам, ни маглам… Все известные целебные чары и заклинания, равно как и самые продвинутые методы простецов, оказываются бессильны перед его страшным воздействием. Не найдя способа смягчить ужасные последствия, все, кто пытается помочь, оказываются в плену бессилия. Он отшатнулся от фолианта и рухнул на стул. Во взгляде осталась только пустота. Надежды больше нет… Гермиона взволнованно придвинула книгу обратно к себе и продолжила. — Мрак проклятия столь велик, что многие пострадавшие неизбежно приближаются к грани безумия. Разум, истощённый бесконечными бурями, может в конце концов сдаться, погрузившись в бездну помешательства, из которой нет возврата. Ещё более страшен исход, когда тело, не выдержав напряжения, начинает стремиться к избавлению через смерть, — она громко выдохнула. — Драко… Осознание собственной обречённости обрушилось на него с такой силой, будто все катаклизмы мира произошли в одночасье. Нет будущего, нет надежды, нет смысла бороться. Тьма внутри словно наслаждалась его беспомощностью, и Драко почувствовал, как липкое и вязкое снова обволакивает его сердце. Он собрался с силами и полез в сумку в поисках склянки с такой нужной сейчас жидкостью… Благо, догадался взять её с собой. Опрокинув эйфорийное и спрятав пустую тару обратно, он перевёл взгляд на Гермиону. Та всё это время наблюдала за ним с явным беспокойством, но не смела ничего сказать, пока не увидела склянку. — И как давно ты принимаешь это зелье? — настороженно спросила она, нахмурив брови. — Грейнджер, да какая разница? — горько усмехнулся Драко, чувствуя, как тьма отступает и мир снова обретает краски. — Даже если я галлон выпью, хуже уже не будет. А так хоть почувствую суррогат счастья мгновенье-другое. Лицо девушки потемнело от его слов, и она в сердцах хлопнула ладонью по книге. — Не смей сдаваться, — отчеканила она. — Всегда можно найти выход. Всегда. Я помогу тебе. Я разузнаю всё, что… — Грейнджер… — меньше всего ему сейчас хотелось кого-то успокаивать. — Не надо. Я… ну, я буду в порядке. Правда. Спасибо за помощь, но мне ни жалость, ни высокопарные мотивационные речи не нужны, ладно?.. — Но как же… — Десять минут до закрытия библиотеки! — разнёсся по помещениям голос мадам Пинс. Кажется, Гермионе не суждено было договорить. — Грейнджер, не хочешь покурить? — спросил Драко, собирая пергаменты в сумку и небрежным движением палочки отправляя книги по местам. Его тон был настолько обыденным, словно всё это время они обсуждали погоду. Гермиона, задумавшись на мгновение, вернула себе привычное стоическое выражение лица и кивнула. — Да… Думаю, нам это нужно. Её ответ не мог не вызвать у Драко лёгкую улыбку. «Нам». Это простое слово показалось ему почти интимным. Он молча перекинул мантию через руку и остановился в проходе, ожидая, пока Гермиона пройдёт первой. Шли молча — лишь эхо их шагов отскакивало от каменных стен, нарушая воцарившуюся тишину. Драко обдумывал полученную информацию. Удивительно, но новое знание будто… Дарило ему свободу? Словно натянутая донельзя леска, что должна была вот-вот лопнуть, внезапно научилась тянуться. Раз он обречён, то больше нет смысла подстраиваться под ожидания семьи, магического общества и вообще кого бы то ни было. Рано или поздно проклятье его доконает, так зачем продолжать тратить время на страх? Он украдкой посмотрел на девушку. После всего дерьма, что он сделал, она до сих пор тут. Она даже помогла ему, Мордред подери! Она помогла, вместе с ним узнала страшную правду и всё ещё идёт рядом. Через несколько минут они оказались у одной из старых дверей. Гермиона без лишних слов достала палочку и произнесла: «Алохомора». Дверь поддалась — девушка первой шагнула внутрь заброшенного класса, бросила сумку на ближайшую парту и в следующую минуту уже забралась на столешницу, стараясь не смотреть на Малфоя. Драко, медленно подходя, так же скинул вещи и опёрся бёдрами о стол рядом с Гермионой. Он достал из кармана пачку сигарет и нахмурился, обнаружив, что в ней осталась всего одна. — Грейнджер, будет твоя, — предложил он. Девушка поначалу пощупала карманы и проверила сумку, но, не найдя своих сигарет, неохотно взяла его последнюю. Он не мог оторвать глаз от её губ — вот они мягко обхватывают сигарету, вот она затягивается и выдыхает дым тонким, чуть дрожащим облачком. Его сердце замерло, когда их взгляды встретились. Как жаль, что это мгновение закончилось так быстро. — Драко, — наконец нарушила тишину Гермиона, протягивая ему тлеющую сигарету. Их пальцы соприкоснулись, и по его коже пробежал разряд, заставив его сердце забиться чуть быстрее. Он отвёл взгляд, поднося сигарету к губам и пытаясь найти слова, которые крутились в голове, но никак не хотели быть высказанными. — Грейнджер, насчёт вечера Хэллоуина… — он выдохнул дым. Голос был напряжённым, чуть дрожащим, словно он говорил о чём-то гораздо более важном, чем просто пьяный поцелуй. — А что с ним? — Ну тот поцелуй… — он замялся, пытаясь подобрать правильные слова. — О… Эм… Драко, да, я перебрала тогда, и это явно было лишним, — сказала Гермиона, отводя взгляд в сторону. Очевидно, ей тоже было неловко возвращаться к тому моменту. — Нет, ты… блять… — он сделал глубокий вдох, чувствуя, как слова буквально застревают в горле. — Прости, короче… Я поступил, как мудак, и да, я признаю это. Гермиона шокировано посмотрела на Драко. В её глазах читалось множество вопросов, но она не торопилась их задавать. В воздухе повисло напряжение, как будто вот-вот должно было произойти нечто важное. Дым от сигареты в его пальцах медленно поднимался вверх, смешиваясь с их невысказанными мыслями и чувствами. — Грейнджер… — продолжил он на выдохе, опуская взгляд на её руки, сжатые в кулаки. — Я не умею извиняться. Это не про меня. Но ты должна знать… — он запнулся, снова поднимая глаза. — Ты должна знать, что для меня это было не просто так. Я… Его слова заставили её чуть нахмуриться. Она пыталась разгадать, о чём он говорит, что он пытается передать ей этим странным, сбивчивым подобием признания. Какая-то нота в его голосе, в том, как он неуверенно подбирал слова, давала понять, что для него этот разговор и правда не из лёгких. — Слишком много событий для одного вечера, — принимая сигарету, тихо произнесла она с какой-то растерянностью. — Давай просто забудем, ладно? Драко сжал губы в тонкую линию, затем выдохнул, словно сбрасывая груз. Ему нечего терять. Больше нечего. И раз так, то не самое ли время сделать хоть что-то для себя? Выбрать то, что сам считаешь правильным? Кажется, Пэнси оказалась права. Как и всегда. — А если я не хочу забывать? — его вопрос прозвучал неожиданно резко, почти вызывающе. Он посмотрел на Гермиону глазами, полными решимости. Она было открыла рот, чтобы что-то ответить, но слова застряли в горле. Она просто смотрела на него, не в силах понять, что происходит. Этот Драко был ей незнаком: он не был похож на того самоуверенного и высокомерного мальчишку, которого она знала столько лет. Перед ней стоял человек, борющийся сам с собой и страшащийся того, что хотел произнести. — Я не знаю, что сказать… — Гермиона опустила голову, избегая его взгляда, но всё равно протянула дотлевающую сигарету. Драко оттолкнулся от стола и осторожно встал перед ней. Он принял окурок и сделал затяжку — его напряжённый взгляд не покидал её лица. — Тогда скажи мне, — почти шёпотом проговорил он. — Это для тебя что-то значило? Гермиона подняла голову, и он увидел её глаза. В них было столько надежды и вместе с тем страха, что ему вдруг стало тяжело дышать. Драко видел, как напряглось её тело, как стала вздыматься грудь… — Я… — начала она, но снова замолчала, пытаясь собраться с мыслями. — Это… это не было просто случайностью для меня, если ты об этом. Но… — она закусила губу. — Но я не знаю, что теперь делать. Драко чуть кивнул, словно ожидая этого ответа, но в его глазах промелькнуло разочарование. Он отвёл взгляд, на секунду потерявшись в мыслях. — Знаешь, Грейнджер, — его голос звучал глухо. Он сделал последнюю затяжку и, кинув сигарету на каменный пол, прижал её подошвой. — Я тоже не знаю, что с этим делать. Но я хочу рискнуть. И если ты тоже… Она посмотрела на него, пытаясь понять, насколько он искренен. Её сердце било тревогу, разум кричал, что это может быть ошибкой, но в глубине души она чувствовала, что хочет дать Драко шанс, жаждет узнать, куда это всё может привести. — Возможно, — наконец прошептала она. И Малфой позволил себе отпустить контроль. Сократив расстояние между ними, он упёрся на руки по обе стороны от Гермионы и тут же почувствовал её рваный выдох на своей коже. Желание коснуться её стало непреодолимым — весь мир сузился до цветочного аромата, смешанного с табачным дымом, до вида её губ, её взгляда со смесью тревоги и… Неужели она хочет его так же, как он — её? — Тогда… — он слегка улыбнулся, не веря, что действительно услышал согласие. Его взгляд скользнул по её лицу и устремился к губам. — Могу я?.. Девушка, тоже не отрывая взгляда от его губ, кивнула. Драко сразу стёр последние сантиметры между ними и обрушился на неё, врезаясь своими губами — в её. Он оказался между её ног — одна рука зарылась в каштановые волосы, притягивая за затылок ещё ближе, а второй он удерживал Грейнджер за талию. Он почувствовал руки Гермионы, скользящие по его плечам и шее. Казалось, они никогда не смогут насытиться друг другом. Он углубил поцелуй. Мир вокруг померк: Драко был полностью поглощён ею, жаром её тела, вкусом её губ, прикосновением его языка — к её. Девушка негромко простонала, и от этого звука у Малфоя вырвался низкий рык. Первобытное желание тут же растеклось по венам. Его руки блуждали по телу Гермионы, сминая одежду, отделяющую от ощущения её кожи на пальцах. Грейнджер прогнулась и стала еле заметно покачивать бёдрами ему навстречу. Мерлин… Драко стоило всех сил мира сдержать себя и не наброситься на неё в тот же миг. Поцелуй превратился в беспорядочное сплетение губ, зубов и языков — ни один из них не заботился о технике или изяществе. Это была чистая, необузданная похоть и потребность, кульминация напряжения, которое нарастало между ними всё это время. Нужда в её отзывчивом теле, мордредовых кудрях… Он на мгновение разорвал поцелуй, быстрым движением вытащил сдерживающую локоны палочку из её прически — волосы крупными волнами упали на плечи девушки. Немного отстранившись, он обхватил её лицо ладонями, жадно разглядывая представшие перед ним раскрасневшиеся щеки, припухшие губы и потемневшие от желания глаза. Он так хотел запомнить её в этот момент — столь живую, принадлежащую только ему… — Грейнджер… — его голос был густым, словно раскат грома перед дождём. — Ты катастрофа. Ты сведёшь меня с ума. И я позволю тебе это. Не дожидаясь ответа, он с новой силой впился в её губы, покусывая нижнюю и ища языком вход. Он потерялся в этом моменте… Их сердца бешено колотились под рёбрами — он чувствовал это так ярко… Мышцы напряглись не меньше, чем на тренировке по квиддичу. Драко разорвал поцелуй, но не отстранился ни на миллиметр и, слегка оттянув Гермиону за волосы, открыл себе доступ к её шее. Его трясущиеся от желания руки торопливо расстёгивали чужую рубашку. Ему нужна была она вся: большее ощущения её тела, её кожи, её запаха. Наконец обнажив торс Грейнджер, он быстрым движением пальцев расстегнул бюстгальтер, давая себе полный доступ к её груди. Губы целовали её шею, язык чертил дорожку на коже, оставляя за собой след из чистого жара. Он цеплялся зубами о её ключицу, спускаясь ниже — дыхание обжигало её кожу, а руки льнули к бёдрам, требуя оказаться ещё ближе. Губы и язык ласкали её грудь, осторожно цепляя зубами соски. Тело Гермионы извивалось от каждого его прикосновения — он чувствовал, как колотится её сердце, как сбивается дыхание. Она словно теряла рассудок… И он был этому причиной. Огонь охватил его тело, разливаясь по венам. Он почувствовал, как её ловкие пальцы начали ослаблять его галстук и высвобождать пуговицы. Контроль Драко не выдержал даже этих лёгких касаний. Малфой ещё сильнее прижал Грейнджер к себе, и на какую-то секунду показалось, что они вот-вот сольются воедино. Когда она полностью расстегнула рубашку, её ладони принялись исследовать его тело, проходя по мышцам груди и плеч. Он упёрся лбом в её плечо, тяжело выдыхая — всё его тело трясло от желания. Поддавшись новому импульсу, он снова одной рукой взял её за затылок и прильнул к губам, другой — приподнял её ногу к своей талии и сам подался вперёд. Его рука скользнула выше, под подол юбки. Касание было уверенным, но в то же время аккуратным, будто он в любой момент ожидал, что она остановит его. Но Гермиона только негромко всхлипнула ему в губы — её тело напряглось, и Драко ощутил, как она дрожит от его прикосновений. Его пальцы вычерчивали хаотичные узоры на её коже, медленно поднимаясь по бедру вверх. Зацепив край чужого белья, он разорвал поцелуй и прижался к её лбу в ожидании безмолвного разрешения или протеста. Но Гермиона только кивнула, тяжело дыша и глядя на него сквозь ресницы. Драко не нужно было повторять — рука тут же скользнула под трусики, пальцы провели по влажным и набухшим складкам. Тело девушки выгнулось ему навстречу, и она, запрокинув голову, не сдержала стон. Драко тяжело выдохнул. Такая нуждающаяся и уязвимая — и в его руках… Её вид только сильнее распалял его огонь — кровь забурлила в венах, не оставляя места рассудку. Он продолжал ласкать её, стараясь впечатать себе в память каждый стон, каждый выдох и каждое её движение. Он чувствовал, как руки Гермионы, запутавшись в его волосах, сомкнулись в жёсткой хватке. Его рот снова прильнул к её нежной шее, оставляя небольшие красные отметины. Введя в неё два пальца, он осторожно надавил на эрогенную точку и начал двигаться. Драко почувствовал, как она сжалась вокруг него — звуки удовольствия разлетались по комнате, набирая громкость. Её руки снова стали блуждать по его по торсу, затем — ниже. Добрались до ремня… Малфой осторожно вышел из неё и, взяв за запястье, спросил. — Ты уверена? — Да, Драко, я хочу тебя, — в голосе Гермионы слышалась мольба, будто он единственный в этом мире мог потушить пламя, что так внезапно зародилось в ней. Драко освободил себя из брюк и собственного белья. Глядя на её лицо, полное желания, он задрал юбку, приставил член к её входу и медленно вошёл. Переместив руки на таз Грейнджер и притянув её на край стола, он стал удерживать её почти на весу. Её ноги обхватили его талию, не давая даже шанса отстраниться. Гермиона всхлипывала и впивалась ногтями в его плечи, пока бёдра Драко вбивались в неё в чётком ритме. Он терялся в жаре её тела, в её влаге, в стонах и всхлипах, в том, как она плавилась под ним. Он был причиной её удовольствия, и это возбуждало ещё больше. Его лоб прижимался к её, взгляд блуждал по частично обнажённому телу, по подпрыгивающей в такт груди… Руки плотно сжимали её талию, не давая упасть. С нарастанием темпа Драко всё отчётливее хотел получить разрядку, и одному Мерлину известно, как ему удавалось сдерживаться. Он слышал стоны Гермионы, ощущал, как её ногти оставляют отметины на его спине, как она держится за него так крепко, будто от этого зависит её жизнь… С каждым толчком его контроль ослабевал. Взяв за запястье, он переместил её руку туда, где они соединялись. — Давай, Грейнджер, мне нужно, чтобы ты кончила для меня, — прорычал он. Девушка послушно коснулась себя, и её пальцы нашли пиковую точку… Для Драко в этот момент не существовало ничего больше — только она. Её стоны, становившиеся всё громче, заполнили его сознание. То, как она держалась за него, как сжимала его внутри — это сводило с ума. — Драко… Я сейчас… — всхлипнула она, и Малфой почувствовал её разрядку. Всё её тело напряглось перед финалом, и на мгновение она перестала дышать. Достигнув пика, Гермиона громко и протяжно простонала, ещё крепче вцепившись рукой в его плечо. Напряжение парня так же достигло края, и, сделав последние движения в ней, он вышел и уже рукой довёл себя до оргазма, извергаясь на её голое бедро и бельё. Тяжело дыша, он уткнулся в изгиб чужого плеча, одной рукой продолжая держаться за Гермиону. — Блять… Грейнджер… — пробормотал он, всё ещё стараясь восстановить дыхание. Девушка слабо засмеялась. — Что? Что смешного? — Это безумие, — сквозь слабый смех ответила та. — Я только что переспала с Малфоем. Блять, — смех усилился и разнёсся по комнате. Драко отстранился и посмотрел на неё. Не в силах что-то с собой поделать, он заулыбался. — А я — с заучкой Грейнджер, — с уже не скрываемым весельем произнёс он. Взгляд скользил по её телу — такому соблазнительному, со следами их страсти. Он будто не мог насытиться и всё продолжал разглядывать, отмечая про себя каждый изгиб её тела, каждую родинку и веснушку. Вид её, только что распавшейся на части по его воле, пробудил в нём невероятной силы собственнические инстинкты. Он взял её за подбородок и заставил посмотреть в глаза. В игривые интонации проникли серьёзные нотки. — Мерлин, как ты прекрасна в таком беспорядке… Он потянулся и запечатал своими губами — её. Задержавшись в этом ощущении на пару мгновений, он отстранился, убирая руку. Гермиона взяла палочку, произнесла очищающее заклинание, поправила бельё и свела ноги. — Мне ожидать, что теперь ты месяц будешь меня избегать? — застёгивая рубашку, подразнила она. Драко вздохнул, обдумывая её слова, и лёгкая улыбка скользнула по его лицу. — Избегать тебя, Грейнджер? — он повторил очищающее и стал приводить себя в порядок. — Это будет труднее, чем кажется. Особенно после… сегодня. Он посмотрел ей в глаза, пытаясь понять, как она относится к произошедшему. Её взгляд был спокойным, но где-то в глубине затаилось что-то новое — искра. Искра, которую он сам и помог зажечь. — Драко, — её голос был мягким, но уверенным. — Я ничего от тебя не жду. Мы оба понимаем, что это… было внезапно и, возможно, не совсем правильно. Она замолчала, стараясь прочитать его мысли по лицу. Но Драко, как обычно, оставался непроницаемым. — Возможно, — его голос стал серьёзнее. — Но, Грейнджер, я не хочу забывать об этом. Он нежно провёл пальцами по её щеке, заставляя затаить дыхание. — Это было больше, чем просто случайность… По крайней мере, для меня. Гермиона почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она не знала, чего ожидала от этого разговора, но сейчас, когда Драко так посерьёзнел, ей стало немного страшно. — Ты говоришь это, потому что так чувствуешь или потому что так будет проще? — тихо спросила она. Малфой посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное. — Я не люблю простых решений, Грейнджер, — его голос был твёрдым. — Ты мне интересна. Я устал притворяться и отрицать это. И я не собираюсь отказываться от того, что произошло между нами. Он опустил руку, освобождая для неё пространство, но взглядом продолжал держать её в плену. Гермиона почувствовала, как собственные сомнения начинают таять. Её желание защитить себя и остаться на расстоянии уступало тому, что она видела в его глазах. — Хорошо, — наконец произнесла она тихо, но решительно. — Давай посмотрим, куда это нас приведёт. Драко улыбнулся, довольный её ответом. Он вновь приблизился и коснулся её подбородка. — Значит, никаких избеганий? — Никаких избеганий. Он наклонился и снова поцеловал её, на этот раз мягче, нежнее, словно обещая, что это не конец.