Глава 9.
1 сентября 2025, 18:53Всё, что когда-то казалось хаосом,
внезапно выстраивается в порядок,
и тогда приходит покой.
Вечер опустился на слизеринскую гостиную, как шерстяное одеяло. Обитые тёмно-зелёным бархатом стены поглощали звуки. Где-то в глубине проскользнул одинокий студент, и всё вновь стихло. Только потрескивание в камине нарушало вязкое безмолвие. Тео развалился на одной стороне дивана, закинув ногу на подлокотник. Его взгляд блуждал по потолку, рука свисала вниз, а в пальцах виднелась сигарета с тлеющим кончиком. Парень почти её не курил — она использовалась в качестве якоря. Пэнси сидела по другую сторону, поджав ноги и обхватив их руками. Её глаза были прикованы к огню, но казались сейчас такими тёмными, что пламя будто бы в них не отражалось. На девушке был тёмный свитер с вытянутыми рукавами, которые она время от времени одёргивала вниз, словно замерзла. Блейз стоял у буфета, где среди старых книг и бутылок наливал огневиски в три низких стакана. Один оставил себе, два других лёгким взмахом палочки отправил Драко и Тео. Затем прошёл и рухнул на диван между однокурсниками, где сделал глоток и упёрся локтями в колени. Драко сидел в кожаном кресле. Локоть — на подлокотнике, наполненный стакан — в руке. Взгляд Малфоя оставался предельно трезвым и уже долгое время был прикован к Пэнси. Не требовательный — выжидающий. Драко не привык к тому, что Пэнси молчит. Не с ним. Не так. — Скажи уже, — тихо бросил Тео, выдыхая дым в сторону окна. — Что с тобой, Пэнс? — Всё нормально, — отозвалась она, не отводя взгляда от огня. Слишком быстро. Слишком ровно. Блейз усмехнулся. Горько. — Ты исчезаешь посреди дня, срываешься с уроков, не ешь. Даже Поттер уже что-то заметил. А это, между прочим, Поттер. Драко не любил, когда в разговор втягивали Поттера. Но сейчас промолчал. — Нам плевать на твою гордость, Пэнси, — продолжил Тео. — Но если ты не скажешь, мы начнём гадать. И ты знаешь, что делаем мы это отвратительно. Пэнси промолчала. Только её плечи чуть приподнялись, будто она собиралась втянуть голову в свитер. Драко сжал стакан сильнее. — Я хочу услышать это от тебя, — тихо сказал он. Она на секунду задержала дыхание — это было почти неуловимо — и, наконец, повернулась. Посмотрела не на него, а куда-то рядом. Мимо. Будто пыталась попасть в другую комнату сквозь стены. — Вы не сможете мне помочь. — А это мы ещё посмотрим, — уверенно ответил Блейз. — Просто скажи, — попросил Тео. Драко продолжал смотреть прямо в глаза девушки. Пэнси долго молчала. Затем вздохнула. Один раз — глубоко, как перед прыжком в холодную воду. — Вы когда-нибудь думали о том, что внутри вас вообще ничего нет? Она не смотрела ни на кого из них. Оттолкнувшись от дивана, резко встала — слишком резко — и прошлась по гостиной. Бежать было некуда, но тело не хотело оставаться на месте. — Раньше всё было понятно. Я жила, как будто впереди всегда будет сцена. Все смотрят, все аплодируют — я думала, это никогда не закончится. Главное — держать подбородок высоко, говорить чётко, одежду выбирать безупречную. Я была аристократкой, которую все знали, не потому, что так чувствовала, а потому что это работало. Это защищало. Статус, фамилия, безупречный образ. Слово, сказанное вовремя. Я даже ненавидела с расчётом. И вас иногда — в том числе. Она повернулась к ним, опустив руки. Впервые за долгое время — без оборонительного жеста. — А потом пришла война. И всё, что я считала важным, оказалось бутафорией. Я это поняла не сразу. Я ещё играла эту… роль. Даже тогда… в Большом зале. — Она резко выдохнула. — Мордред, я хотела, чтобы Поттер сдался. Чтобы всё закончилось. Чтобы была тишина, и я могла жить дальше, будто ничего не было. Я не думала ни о ком, даже о себе. Я просто… хотела, чтобы мне стало легче. Это эгоистично. Это мерзко. Но это правда. Тео потупил взгляд. Блейз держал стакан обеими руками. Драко смотрел прямо, не отводя глаз. — И знаете, что самое жуткое? Я думала, что так и буду жить. Что снова отстрою себя: блестящую, презирающую, вечную Паркинсон. Всё будет на месте. Под контролем. И никаких чувств. Только я — в центре. Она снова пошла по комнате — теперь медленно, словно в воде. — А потом… что-то щёлкнуло. Как вызов. Я хотела вывести его из равновесия, доказать, что даже мордредового Мальчика-который-выжил-блять-дважды я смогу выпотрошить, даже если у той змеиной морды не вышло… Что даже он может… сломаться. Я ошибалась. Он просто продолжал смотреть, спрашивать, слушать. И однажды мне стало больно от его доброты. Я стала бояться его света, но так мне хотелось прикоснуться… Да и до сих пор хочется. Она остановилась. — И теперь я… — голос осел. — Я беременна. Молчание. Пэнси продолжила. Голос дрожал, но она не пыталась скрыть это. — Я всё просчитала. Я могла бы избавиться. Спокойно. Никто бы не узнал. Особенно он. И знаете, что самое ужасное? Что я не могу, но не потому что нельзя, а потому что хочу оставить ребенка, — она вскинула голову. — Я. Хочу. Оставить. Тишина стала гулкой. Только камин треснул поленом, будто отозвался на признание. — Но вместе с тем я думаю: «Ты совсем с ума сошла, Паркинсон? Кто ты такая, чтобы растить кого-то? Чтобы быть кем-то, кроме злой, язвительной, красивой идиотки, которая всю жизнь играет сильную и независимую?» Она почти всхлипнула, но быстро подавила это. В этом она была профессионалом. — Но если я избавлюсь, я… я исчезну. Окончательно. Потому что всё, что у меня есть настоящего, — это он. И это, — она снова коснулась живота. — Всё остальное — маска. Тео выглядел потрясённым. Блейз отвёл взгляд. Драко всё ещё смотрел прямо — спокойно, ровно, без давления. — Я не знаю, как сказать ему. И не знаю, когда. Мне страшно. Не потому что он отвернётся, а потому что он может остаться. — А ты к этому не готова? Пэнси закрыла глаза, сделала глубокий вдох и вернулась на диван, снова вжавшись в него. — Я всю жизнь была готова к тому, что меня бросят, — ответила она на выдохе. — Но если он не уйдет… я просто не знаю, что с этим делать. Драко, поставив стакан на столик, встал, медленно подошёл и сел на корточки перед ней. — Он знает, Пэнс, — насколько мог мягко сказал он. — Ну знаешь, нетрудно было догадаться, даже такому туп… — он осёкся под строгим взглядом девушки. Помолчали. — Вы, наверное, думаете, что я с ума схожу. — В тебе всегда была чертовщинка, — отозвался Тео. — Просто раньше это работало в твою пользу. — А теперь мешает притворяться, — отозвался Блейз. Она кивнула. Как будто услышала то, что и сама знала. Ей было нужно, чтобы это сказали вслух. — Он ведь хороший, — усмехнулась Пэнси. — Поттер. Ужасно хороший. По-настоящему. — Поэтому ты и боишься, — Драко вернулся в кресло, поднёс стакан к губам, но так и не отпил. — Ты всю жизнь имела дело с людьми, которые предавали, торговались, искали выгоду. Твоё здоровье, — он приподнял бокал в тосте и осушил его одним глотком. Пэнси помолчала. Потом вдруг рассмеялась. Глухо, почти зло. — Знаете, в чём ирония? Я всю жизнь хотела, чтобы кто-то выбрал меня. Без условий. А теперь, когда шанс есть, я делаю всё, чтобы он этого не сделал. — Классика, — фыркнул Тео. — Самосаботаж как искусство. Нам на Слизерине за это грамоты дают. — В крайнем случае — метки, — добавил Блейз. И все дружно прыснули от смеха. — Спасибо, что не стали говорить «всё будет хорошо», — пробормотала Пэнси. — Мы же не гриффиндорцы, — усмехнулся Блейз. — К счастью, — добавил Тео. Всё ещё улыбаясь, она поднялась с дивана, кивнула и ушла в сторону лестницы под скрытые за маской веселья обеспокоенные взгляды парней.***
История магии закончилась так же, как и началась — монотонным бормотанием и коллективным желанием умереть. — Если я ещё раз услышу словосочетание «Второй Веллингтонский съезд», я вскрою вены пергаментом, — Тео потянулся и взъерошил кудри. — Невозможно убить то, что уже мертво, — зевнул Блейз. — Так что вы с Бинсом похожи больше, чем кажется. Представь: умрёшь, не поймёшь этого и будешь вечно толкать огневиски студентам… Драко шёл чуть позади, не вмешиваясь в привычные перипетии друзей. Он не вслушивался в их разговор, зато отмечал, как Блейз скользит взглядом в сторону гриффиндорского стола, Тео провожает глазами очередную хорошенькую сокурсницу, а Пэнси, проходя мимо, не смотрит ни на одного из них. Они свернули к лестнице, ведущей в Большой зал. Гул голосов, запахи тушёного мяса, горячего хлеба, корицы… До Рождества оставалось чуть меньше пары недель, а Драко всё это казалось жестокой издёвкой. Зимний Хогвартс выглядел для него обманчиво праздничным: над столами тихо кружились зачарованные снежинки, в воздухе стоял запах хвои и горячего шоколада. На стенах — гирлянды, тёплый свет, ленты. Всё было слишком нарядным для замка, где в половину оконных рам до сих пор не вставили стёкла, выбитые во время Битвы за Хогвартс. Чудо, казалось, натянули поверх реальности, и конструкция получилась слишком уж хрупкая. Студенты улыбались чаще, чем обычно, но как-то украдкой. Словно Рождество могло развернуться и уйти, если радоваться слишком громко. — Опять пироги, — простонал Тео и с обречённым видом побрёл к своему месту. Драко усмехнулся и пошёл следом, но взгляд зацепился за что-то у слизеринского стола. Хэмлок. Его огромный, с хохолком, свирепого вида филин ждал, пока парень подойдёт. В лапах — свёрнутое письмо без ленточки. Только семейная печать Малфоев. Он остановился, не дойдя до места. Мир не замер. Кто-то продолжал смеяться, пить сок, махать издалека друзьям… Но внутри Драко словно образовался вакуум. Тишина, как между ударами сердца. Он уже знал, от кого письмо. Углы сгиба. Плотность бумаги. Всё такое знакомое. Мама. Он сделал шаг. Потом ещё один. Сел медленно, будто боялся что-то сломать, взял письмо. Пальцы дрогнули только раз, больше он этого себе не позволил. С остатками хладнокровия Драко сел и разорвал сургуч. Но первым из конверта выпал не пергамент. Маленький засушенный цветок незабудки. Синяя, почти серая от времени, хрупкая, как прах. Один лепесток сломался при падении — и всё же она осталась целой. — Знаешь, что это значит? Лето. Ему лет семь. В саду жарко, одежда липнет к телу. Мать садится рядом, опускаясь на колени, и кладёт в его ладонь крошечный синий цветок. — Забота? Или… прощение? — Почти. Это «не забывай обо мне», напоминание о любви, привязанности и внимании. Я люблю тебя, сынок. Он моргнул. Слишком резкое возвращение. Письмо всё ещё в руке, холодное, аккуратно свёрнутое. Он отложил цветок осторожно и только тогда развернул пергамент. Драко, Праздники придётся провести не так, как мы планировали. Я уезжаю во Францию — внезапно, но по делу. Министерство обратилось ко мне по поводу одного закрытого актива. Артефакт, формально числящийся у Малфоев, внезапно дал реакцию. Я не могла отказать. Это вопрос репутации. По крайней мере, того, что от неё осталось. Я не хочу, чтобы ты оставался в Хогвартсе. Слишком много тебе пришлось пережить в последние годы, и я бы предпочла, чтобы хотя бы эти дни принадлежали только тебе. Поэтому я открыла для тебя резиденцию на Сан-Мигеле. Дом старый, но надёжный. Он долго стоял в стороне, и я думаю, что это пошло ему на пользу. Когда-то он принадлежал Мариусу Блэку. Внутри будет порядок. Тинки и другие эльфы уже работают — к твоему приезду они успеют всё приготовить. И я уже договорилась с директором МакГонагалл, так что портал тебе предоставят. Возьми с собой друзей, если хочешь. Мне бы не хотелось, чтобы ты провёл праздник в одиночестве. Просто не открывайте ничего, что закрыто намеренно. Это важно. Береги себя. Я свяжусь с тобой, как только смогу. Мама Он положил письмо, не дочитав последние строки. Бумага ровная, угол идеально подогнан, печать отлита без изъяна. Всё как всегда. Кроме сути. Блейз склонил голову с интересом. — Это Нарцисса? Тебя ждут долгожданные каникулы в Азкабане, где наконец соберётся вся дружная семья Малфоев? — Нет. Меня отправляют на Сан-Мигел. Дом бывшего маминого родственника, которого даже с гобелена выжгли. Подарок от рода: изоляция с видом на океан. — О, это же Азоры! Там ещё это место… Ворота дьявола? — прищурился Блейз. — Звучит как повод, чтобы повеситься на рождественской гирлянде, — хмыкнул Тео. — Считай, вишенка на торте твоей терапии. Драко метнул предупреждающий взгляд. — Я с тобой, — бросил Нотт внезапно. — В Азкабан я не еду. Пусть отец ещё немного побудет в одиночестве. Драко кивнул, но ничего не сказал. Да и не нужно было. — Я тоже в деле, — продолжил Блейз, — Не страшно, если пропущу встречу с маменькой и её очередным спутником. Не вижу смысла знакомиться с тем, кто всё равно не переживёт её драгоценную собаку. Да и маман сейчас будто под амортенцией… Не люблю её видеть такой. — Глубоко, — отозвался Тео. — Даже по твоим стандартам. — Спасибо. Я стараюсь. Оба уставились на Пэнси. Она сдержанно вытерла губы салфеткой и бросила: — А смысл? Мне пить нельзя. Я теперь та самая скучная и до тошноты правильная… — Там свежий воздух, море и никто не будет трогать тебя без разрешения, — сказал Драко тихо. — Отдых пойдёт тебе на пользу. Серьёзные разговоры стихли. Друзья начали шутить про местные достопримечательности, размышлять, кто осмелится окунуться в океан. А Драко просто смотрел в никуда. До тех пор, пока взгляд не зацепился за мордредовы кудри. Сквозь зал, сквозь людской гул, сквозь мельтешение мантий, блики и движения — она. Гермиона выглядела, как всегда, немного уставшей, несколько ожесточённой и очень пронзительной. Было тяжело отвести от неё взгляд, и Драко не знал, как долго не находил на это силы. Внезапно — мысль… Острая, чересчур прямая. Он почувствовал, как тьма внутри него вновь поднимает голову. Она должна быть там с ним. Должна быть частью него. Чтобы её голос был всегда рядом. Чтобы нашлось, к кому повернуться, когда всё утихнет. Чтобы запах лаванды и жасмина смешался с солёным воздухом. Чтобы можно было не прятаться и быть собой. Он опустил глаза. Рука на столе сжалась в кулак. — Ты чего? — Блейз кинул в него оливкой. — Думаю. — О, это мы уже слышали… — Плохой знак… Драко не ответил. Он отхлебнул кофе почти машинально, будто пытался этим приглушить внутренний гул, и, не дослушав вяло текущий разговор, резко поднялся, заставив стул скрипнуть по каменному полу, и пошёл — прямо, через зал, не оглядываясь, не позволяя себе сомнений. С каждым шагом в её сторону что-то в груди сжималось, но не больно, не остро, а как недавно купленная и ещё тугая пружина. Воздух, наполненный запахом еды, магией и чужими голосами, вдруг стал непереносимо густым, слишком сладким, живым… Единственным, что Драко чувствовал, приближаясь к Гермионе, был этот проклятый аромат лаванды и жасмина, который сводил его с ума. Она сидела на краю гриффиндорского стола естественно, небрежно, с подогнутой ногой, полуулыбкой и столь родным уже взглядом… Джинни что-то оживлённо рассказывала, размахивая руками, а Гермиона слушала её с тем спокойствием, которое в ней всегда раздражало. Нет, оно не делало её надменной — скорее слишком цельной, чересчур уверенной, и Драко ненавидел себя за то, что хотел бы оказаться рядом с этим спокойствием… И разрушить его. Он остановился перед ней. Не слишком близко, но и не на «расстоянии вежливости». Драко не сразу решился заговорить. Он открыл рот, лишь когда осознал, что на него уставилось уже несколько пар глаз. — Грейнджер. На пару слов. Она подняла голову, и её взгляд метнулся в сторону Джинни, затем — через плечо… Она словно искала подтверждение тому, что всё происходит наяву: что это действительно Драко Малфой и что он только что обратился к ней при всех. Казалось, прошли минуты до того, как она кивнула. Они шли по коридорам в тишине. В той самой, натянутой как струна, где каждое движение звучало громче слов. Он привёл её в знакомое обоим место — в нишу между лестницами, укрытую от взглядов, от мира, от самого замка… Она была будто вырезана из времени. Опускаясь на верхнюю ступень, Драко вытащил сигареты — не глядя, не раздумывая, просто действуя, как тогда. Гермиона на небольшом, но всё же расстоянии опустилась там же. Он протянул одну ей, вторую оставил себе, закурил первым, потом поднёс палочку к её сигарете. Когда первая струйка дыма отразилась в глазах Гермионы, он заметил, как дрогнули её пальцы — совсем чуть-чуть… Чтобы снова замереть. — Я уезжаю на Рождество, — сказал он наконец, глядя в сторону. — На Сан-Мигел. Там есть дом. Старый. Родовой. Почти забытый. Девушка не ответила — лишь выдохнула дым. Драко не понимал, слушают ли его вообще, но всё равно добавил: — Хочешь поехать? Тишина растянулась. Мир застыл. Для него. С каждой секундой, что она не отвечала, не двигалась, не смотрела в его сторону, в груди Малфоя росло ощущение, будто он сделал что-то непоправимое. Шагнул туда, где почва не выдержит. Зачем ты это сказал? Зачем вообще начал? Она не обязана соглашаться. Не обязана даже воспринимать это серьёзно. Для неё ты не больше, чем раздражающий фон. Всего лишь грязный секрет… Он открывает рот, чтобы сказать что-нибудь нейтральное, отвести, переиграть, обратить… — Я… — Я… Оба замирают. Смотрят. Не слишком долго, но достаточно, чтобы разглядеть в глазах друг друга нечто живое. Настоящее. Она первая отводит взгляд. Слегка дёргается уголок её губ, будто готовый бросить: «Забудь». Но звучит только: — Продолжай. Он на мгновение закрывает глаза. — Я просто подумал… — медленно, с непривычным трудом выговаривает он. — Что если ты в этом году не будешь встречать Рождество… ну, с Уизли, клопами — всей этой катастрофой… Он делает паузу, вглядываясь в почти прозрачный дым от своей сигареты. — То, может, тебе тоже не повредит тишина… Другой воздух… Он хотел добавить, что это не побег и что он не ищет компанию из вежливости. Что он хочет видеть её там, потому что только рядом с ней его начинает отпускать. Думал объяснить: ожидание праздника для него — лишь тревога, но если она будет рядом, то он справится. Но он не сказал. А она не ушла. Гермиона двигалась замедленно, будто сама не до конца понимала, зачем. И всё же она скользнула ближе — их плечи соприкоснулись. Она протянула руку и мягко развернула к себе его лицо, словно проверяя: доверится ли? Позволит ли себе быть уязвимым для неё? И Драко позволил. А она ответила: — Да. Она посмотрела прямо — ясно и открыто, без тени жалости или снисхождения. — Ты прав, — добавила она чуть тише. — Скорее всего, в это Рождество я была бы одна. И в этой простоте не звучало ни просьбы, ни игры — только честность, от которой у него сжималось горло. Он не сразу понял, что делает. Лицо Гермионы оказалось так близко, что её дыхание обожгло щёки… В глазах напротив не было ни страха, ни отстранённости, ни отказа. Только тишина. Разрешение. Он наклонился… — Мерлин, Малфой, где слизеринское мастерство действовать незаметно? Если вы, ребятки, хотели сохранить что-то в тайне, то это фиаско. По всему Хогвартсу уже наверняка слухи гуляют. Драко не вздрогнул и не отпрянул. Гермиона тоже осталась на месте — только слегка приподняла брови и усмехнулась. Спряталась за привычную маску. Всё, что было между ними, осталось где-то под кожей. Там, где никто не увидит. — Вот теперь каникулы в слизеринском стиле официально разбавлены гриффиндорской кровью, — протянул Тео, лениво облокотившись на перила. — Надеюсь, она не заразна. — Тогда уж давайте позовём весь Гриффиндор, чего мелочиться? — не унимался Блейз. — Или хотя бы рыжую подружку Грейнджер. Тогда хоть кто-то будет искренне со мной спорить. — И не забудьте, что я иду по умолчанию, — добавила Пэнси, будто материализовавшись из воздуха. Её голос прозвучал нейтрально, но взгляд уже внимательно скользил по Драко и Гермионе. — Кто-то должен будет подстраховать будущего отца. — Учитывая, что Поттер — ходячее акцио для проблем, — хмыкнул Блейз. — Вполне резонное замечание. Ну что ж, похоже на вечеринку мечты. Думаю, нужно брать не пару бутылок, а целую бочку. Драко молча выдохнул, чуть поджал губы и отвернулся в сторону коридора. — Превратили всё в балаган. Фраза прозвучала устало, однако беззлобно. Он не спорил. Не отговаривал. Наоборот — в его голосе сквозило что-то похожее на… облегчение. Гермиона посмотрела на него очень пронзительно. Как будто услышала всё то, чего он не сказал. Пока Тео и Блейз продолжали обмениваться подколками, Драко просто сидел на ступенях, облокотившись на стену и позволяя шуму вновь заполнить пространство между ним и Гермионой. Главное — она будет рядом. И это была первая вещь за долгое время, которая не пугала. Которая не позволяла ему утонуть.***
Утро субботы было ленивым. Не требовало формы, дисциплины и строя. В комнате общежития царил полумрак: плотные зелёные шторы не пропускали дневной свет. Драко сел на кровати и опрокинул пузырек с грязно-розовой жидкостью, затем скользнул взглядом по тусклому зеркалу, которое давно уже ничего не отражало как следует. Кроме, может быть, правды. На стуле — аккуратно сложенная мантия. Рядом — пара книг, пергаменты, кожаная папка с закладками. Он знал, что обязан идти, а хотел бы просто исчезнуть под одеялом до ужина. Но вместо этого он поднялся, положил пустую склянку в тумбу, застегнул тёплый чёрный кардиган, накинул мантию и вышел из комнаты, захватив папку. Кабинет директора Хогвартса всегда казался Драко каким-то чужим — даже сейчас, когда Альбус Дамблдор давно остался в прошлом, а портрет на стене только изредка оживал, легко пошевеливая бровями. — Входите, мистер Малфой, — раздался голос МакГонагалл, прежде чем он успел открыть дверь. Он шагнул внутрь. — Вы хотели поговорить, директор? — Лишь минуту, — она отложила перо и сняла очки. — Я получила письмо от вашей матери. Насчёт поездки на Сан-Мигел. Всё согласовано. Я уже подписала разрешение на временный портал. Он будет открыт на следующий день после окончания занятий. Драко кивнул. — Не думала, что вы воспользуетесь этим предложением, — сказала она, пристально глядя на него. — У меня не так много альтернатив. Я ведь не могу остаться здесь на Рождество. — Вы решили, с кем отправитесь? — её тон был спокойным, почти мягким. — Я должен предоставить список гостей? — Нет, мистер Малфой, достаточно назвать их количество, — уголки губ МакГонагалл дёрнулись в намёке на улыбку. — Семеро, включая меня. Директор кивнула и отхлебнула чай. — Сегодня у вас очередной приём у целителя Хэйла, верно? — Последний в этом году. — Замечательно. Насколько я вижу, он вполне помогает вам. Даже больше, чем вы готовы признать, — директор встала, как бы показывая, что разговор подошёл к концу. — Письмо с координатами портала я пришлю с совой. Драко кивнул в знак прощания и пошёл к камину. Пламя вспыхнуло изумрудно-зелёным, и через мгновение он ступил в знакомый холл Святого Мунго. Кабинет Хейла не изменился: немного полумрака, лимонная мантия, тяжёлое кресло у окна и знакомый взгляд — выжидающий, внимательный, будто целитель всегда был на шаг впереди. — Рад, что ты пришёл, Драко, — спокойно сказал Хейл, кивнув в сторону кресла. — Это, кажется, наш последний приём в этом году. — Да, какая ирония, — Драко опустился в кресло и бросил папку ему на стол. — Рождественский подарок. Сделал твою работу за тебя. Целитель не ответил сразу. Только раскрыл папку, мельком пробежал глазами страницы. Его пальцы замерли на заголовке: Intensa Sententia. Он знал это название. И оно его не обрадовало. — Ты нашёл это сам? — тихо спросил он. — Ага. В библиотеке. Сидел среди пыли и фамильных ужастиков, пока всё не сложилось в эту… картину. Хейл снова ничего не сказал — продолжил изучать записи. Слишком спокойно, на взгляд Драко. — Это всё объясняет, верно? — продолжил он с напором. — Вот она, моя судьба: сойти с ума и умереть от какой-то неконтролируемой херни. Магия рвётся наружу, эмоции — вне контроля. Пустота внутри такая, что даже смерть иногда кажется вполне рациональным планом. Сдохнуть от того, что магия меня сожрет. Иронично, не так ли? Он откинулся в кресле, будто сдавался. Говорил не с вызовом — с усталостью. — Знаешь, в какой-то момент я начал ощущать, как мир становится… не совсем настоящим. Словно я теряю якорь. Будто всё, что держит меня в реальности — иллюзия, на которую не стоит больше тратить силы. И если это правда, если всё уже решено, почему бы не пожить так, как мне никогда не позволяли? Хейл склонил голову. — Ты говоришь так, будто это оправдание. Будто это знание даёт тебе право перестать бороться. — И в чём я не прав? — почти усмехнулся Драко. — Проклятие древнее. Описание вполне точное. И я чувствую, как это течет в моих венах. Теперь очевидно, чем всё кончится. — Нет, — отозвался Хейл. — Мы знаем, как может кончиться. Но не как должно. И именно поэтому я благодарен тебе за эту находку. Потому что теперь у нас есть шанс пойти дальше. Драко недоверчиво повернул голову. — Ты не можешь это исправить. — Но могу попробовать помочь тебе не стать жертвой собственных ожиданий. Могу копать с тобой глубже, искать слабые места в проклятии, в истории. В том, что делает его таким… Мы видим только симптомы. Но должен быть корень, структура. Вместе с ней найдётся и изъян. И мы сможем с этим работать. Молчание. Драко сжал пальцы в кулак. На минуту опустил взгляд. Затем поднял. — Я смертельно устал, Хейл. Я не желаю больше бороться. Мечтаю просто прожить оставшееся время так, как сам хочу. Я ведь заслужил немного счастья перед тем, как всё кончится? — Сдаться в начале пути? Я прошу тебя не оставлять попыток. Пока ты жив, есть способ выбраться. Молчание затянулось. Целитель явно ждал слов Малфоя. — Ты читал всё, что я принёс, — наконец произнёс Драко с лёгкой хрипотцой в голосе. — Значит, теперь мы оба знаем: у меня не просто склонность ко тьме. Всё моё устройство под неё заточено. Хейл слегка кивнул, не давая ни одобрения, ни опровержения. — Ты когда-нибудь чувствовал, будто всё, что ты испытываешь, — слишком? Будто в тебе нет фильтра, предохранителя? — продолжил Драко, не отрывая взгляда от стены. — И каждый раз, когда ты чувствуешь что-то, оно выжигает тебя. И ты не знаешь, каково это — просто жить? Он выдохнул коротко, нервно. — Я… я думал, что лучше притуплять чувства. Подавлять их. Прятаться за маской, презрением, алкоголем или зельем, сарказмом. Или за чужой спиной. Но всё это больше не работает. Пауза. — Последние недели я начал замечать, что вместо того, чтобы терять связь с реальностью, как раньше, я наоборот… в неё тянусь. Слишком сильно. Потому что, может быть, я знаю, что времени у меня не так много. И если я так или иначе утону, лучше последнее, что я запомню — этот мир. Хочу до конца чувствовать… всё. Он почти усмехнулся, но в голосе дрожала неуверенность. — Это смешно. Впервые в жизни я встретил кого-то, с кем… я хочу не прятаться от чувств. Даже если они рвут. Даже если больно. Я хочу быть в этом. Не наблюдать, не анализировать, а просто… быть. Он опустил взгляд, точно боялся того, что сам же сказал. — А теперь сам себе не верю, потому что слишком давно запретил себе хотеть что-либо. Хейл молчал ещё мгновение, прежде чем заговорить. — Это не слабость, Драко. Это не проигрыш. Желание чувствовать — первый признак того, что ты жив, несмотря ни на что. Это не твоя магия говорит, а ты. — Но зачем, если конец всё равно прописан? — Драко поднял глаза. — Если каждый шаг — просто отсрочка? Хейл не отвёл взгляда. — Потому что никто не знает, насколько длинной может быть эта отсрочка. А главное — ты можешь сам выбрать, чем она будет наполнена. Страданием? Одиночеством? Или тем, что ты чувствуешь сейчас? Драко сжал пальцы на колене. Вдохнул глубже, будто пытался остановить что-то внутри — дрожь или усталость, а может, просто страх. — Но всё это… — он выдохнул сквозь зубы. — Всё это ничего не меняет. Я всё ещё большая магическая ловушка. Чуть заденешь, и всё рухнет. Только теперь я буду это осознавать. Понимаешь, Хейл? Это как… знать, что ты падаешь, и вдруг начать видеть каждый пролетающий этаж. Занавески, пергаменты на подоконниках, людей за стёклами. И от этого только хуже. Вопрос только в том, кто окажется рядом, когда это произойдёт. Он отвёл взгляд быстро, словно не хотел, чтобы целитель увидел… больше. — Я не знаю, сколько времени у меня есть, — добавил он тише. — Может, совсем немного. И я… не уверен, что хочу проживать его трезво. Но пока что… я просто не могу иначе. Тишина в кабинете была тяжёлой, но не пустой. Она не давила — просто существовала как воздух, который Драко всё ещё вдыхал, хоть и не был уверен, зачем. — Я уезжаю на Сан-Мигел на праздники, — сказал парень, откинувшись в кресле, словно пытаясь оттолкнуться от собственных мыслей. — Мать открыла старую резиденцию. Сказала, что та когда-то принадлежала Мариусу Блэку. Он усмехнулся. Безрадостно. — Ты вряд ли о нём слышал. Его имя выжжено с гобелена Блэков, а история туманнее похмелья в субботу утром. Формально — сквиб. Неформально… что-то не складывается. Хейл чуть склонил голову: «Продолжай». — У меня есть ощущение… — Драко прищурился, будто прислушивался к себе. — Слишком навязчивое, чтобы оказаться случайным. Думаю, этот дом не просто забытый угол. Может, он оставил след. Что-то. Зацепку. Хейл кивнул. — Если там окажется хоть что-то: дневник, письмо, рисунок на стене, — и ты будешь готов об этом говорить, скажи. Даже если это ничего не значит, оно может стать частью мозаики. Драко поднялся из кресла замедленно, будто вес тела вдруг стал ощутимее. — Мне нужно идти, — сказал он глухо. — Конечно, — ни попытки удержать, ни привычного: «Ещё один вопрос». Только взгляд — спокойный, непроницаемый, и в нём, как всегда, не было жалости. Возможно, именно это Драко и нравилось. Он сделал шаг к двери. Потом — ещё один. Задержался на пороге. Не оглянулся. Дверь за ним закрылась мягко. Хейл не двинулся с места.***
23 декабря 1998***
Драко захлопнул чемодан с таким видом, будто этот проклятый ящик был виноват во всех его проблемах. Щелчок замка прозвучал так резко, что Тео, сидевший на своей кровати, даже поднял бровь. — Спокойно, Малфой, — лениво протянул он. — Чемодан тут ни при чём. Он тебе ничего не сделал. — Пока, — добавил Блейз, складывая очередную рубашку в чемодан. — С твоим характером я удивлён, что он ещё не горит. — Вы оба сейчас загоритесь, если не заткнётесь, — бросил Драко, но без особой злости. Он откинулся на край кровати, скрестив руки на груди. На тумбе рядом лежало письмо от Макгонагалл, пришедшее поздно вечером: координаты портала, 14:00, проводником будет Хагрид. Конечно, портал в запретном лесу. Где же ещё? Подальше от чужих глаз, от лишних вопросов. Сразу после он отправил сову Грейнджер: «24 декабря, 13:30. Запретный лес. Хагрид проведёт к порталу. Не опаздывай.» Ни слова лишнего. Никаких «если хочешь» или «я буду ждать». Только сухие факты. Он ненавидел, как ровно и холодно это звучало. Но по-другому не мог. Ни одной фразы, которая показала бы, чего на самом деле он хочет. Хотя, если честно, выбора у неё не было. Поттер уж точно припрётся — особенно сейчас, когда Паркинсон беременна. Он не упустит шанс быть рядом, он же живое воплощение гриффиндорского девиза — Forti Animo Estote. Грейнджер поедет хотя бы ради Поттера. И это бесило. Потому что ему хотелось, чтобы она была там ради него. — Ну что, она ответила? — Тео хмыкнул, запихивая свои вещи в сумку. — Она не обязана отвечать, — отрезал Драко. — Ха! — вмешался Блейз. — Это потому что она знает, что ты всё равно будешь стоять там с видом: «Где ты была, я уже полчаса репетирую саркастичные фразы». — Ты слишком много обо мне знаешь, — буркнул Драко, но угол его рта дрогнул. — Ты просто слишком предсказуемый, — Блейз ухмыльнулся. Драко молча поднялся, сунул письмо от Макгонагалл в карман и взял чемодан. Внутри всё сжималось — не из-за поездки, а из-за того, что через несколько часов он увидит её.***
Сквозь высокие своды гостиной мягко струился свет зачарованных ламп, отбрасывая золотистые отблески на изумрудные портьеры и герб Слизерина над камином. Огненные языки в очаге лениво ползли вверх, освещая ряды кресел и полки с книгами, словно стараясь удержать тепло в пустеющем замке. Драко стоял у окна. На стекле тонким кружевом расцвёл морозный узор, и откуда-то из глубины зала доносился тихий шелест — словно стены слушали, впитывая каждое слово. Блейз сидел на спинке дивана, перекинув ногу через край, и лениво вертел в пальцах палочку, как будто прикидывал, что первым наложить на Тео — заклятие немоты или левитацию. — Если ты ещё раз посмотришь на чемодан, Малфой, он начнет смотреть на тебя, — сказал Тео, спускаясь по лестнице с видом человека, которому не хватает сна и терпения. В руках у него был его собственный чемодан, из которого, кажется, торчал угол шерстяного шарфа, и чемодан с инициалами П.П. — По крайней мере, мой чемодан собран аккуратно, — холодно бросил Драко. — Смертельно скучно, вот что это, — фыркнул Тео, ставя чемоданы рядом. — Я уверен, что у тебя там ровные стопки одежды, пронумерованные носки, трусы с подписанными днями недели и аккуратно сложенная надменность. — Он прав, — поддакнул Блейз, лениво откинувшись. — Хотя я бы добавил пару бутылок вина. Но мы же едем с Грейнджер и Поттером, значит, приключений не избежать. Драко не стал отвечать. Его взгляд скользнул на лестницу, откуда спустилась Пэнси. В тёмно-сером пальто, с шарфом на шее, она выглядела так, словно ни один шторм не способен её поколебать. Лицо каменное, только глаза блестели чуть ярче, чем обычно. — Готовы? — спросила она, словно подводя черту. — Ждем только тебя, — отозвался Блейз, спрыгнув с дивана и подхватив свой чемодан. Четверо направились к выходу. Лёгкий холод пробежал по полу, когда дверь распахнулась, будто замок провожал их ледяным дыханием. И именно там, у порога, стоял Поттер. Руки скрещены, волосы взлохмачены ещё сильнее, чем обычно. — Ну вот, Паркинсон, твой верный пёс уже тут, — с ухмылкой заметил Тео. — Заткнись, Нотт, — отрезала Пэнси. Голос ледяной, но глаза на мгновение вспыхнули мягким светом. Драко заметил это. Он знал её слишком долго, чтобы не видеть то, что скрывается за маской. Поттер шагнул вперёд и молча забрал её чемодан у Тео. — Пожалуйста, — театрально съехидничал Тео. — Я всего лишь слуга. — Мы все всё поняли, — усмехнулся Блейз, кивая на Поттера. Они вышли в коридор. Холодное утро встретило их заклинаниями, поддерживающими тепло в стенах замка, и слабыми вспышками чар на потолке. Лестницы лениво перестраивались над ними. Замок был почти пуст. Большинство студентов уже разъехались, только где-то далеко слышался смех и глухие голоса. Из-за этого каждое движение казалось громче, каждый шаг отдавался эхом. Когда они вошли в Большой зал, пространство встретило их праздничной, но чуть слишком яркой атмосферой. Над столами кружил лёгкий снег, столы очагами блестели от магически подогреваемых блюд, пахло горячим хлебом, медовыми пряниками и корицей. — Времени у нас достаточно, — сказал Блейз, ставя чемодан к стене. — Я голосую за кофе и что-то горячее, прежде чем идти в лес. — Хоть кто-то думает о еде, — поддакнул Тео. — А то я уже представлял, как умираю от голода. Драко сел за стол, отодвинув тарелку. Аппетита не было. Его взгляд автоматически скользил к двери, как будто он ждал того, что неизбежно должно было произойти. Двери в зал распахнулись, впуская поток холодного воздуха и запах зимы. Гермиона и Джинни вошли почти одновременно, таща за собой чемоданы, и смеялись так звонко, что даже заколдованные снежинки под потолком будто начали кружить быстрее. Их смех мгновенно наполнил пустой зал теплом и жизнью. Блейз резко перестал лениво ковырять вилкой блин, словно его щёлкнули по голове. Он выпрямился, глаза загорелись. — Спокойно, Забини. — Тео едва не поперхнулся соком. — Ты ещё баннер с надписью «Добро пожаловать, Джинни!» растяни. Блейз не обратил на него внимания — уже поднялся и активно махал рукой, будто боялся, что девушки его не заметят. Драко, наоборот, сделал вид, что ничего не происходит. Он сосредоточился на том, чтобы медленно налить себе кофе в кружку, хотя внутри что-то сжалось, когда Гермиона посмотрела в их сторону и улыбнулась. Девушки оставили чемоданы рядом с длинным столом. Джинни подошла к Блейзу — тот наклонился и обнял её. Обнял чуть крепче, чем следовало, чуть дольше, чем ожидалось. Джинни что-то шепнула ему, но не отстранилась сразу, лишь тепло улыбнулась, как будто поняла без слов то, что он пытался сказать этим коротким прикосновением. — Доброе утро, — произнесла Гермиона, садясь на крайнее место рядом с Драко. Её голос был удивительно спокойным, и Драко кивнул, будто делал это машинально, чтобы не выдать, что каждое её слово отзывается у него внутри. — Пэнси, ты сегодня выглядишь… как всегда, безупречно, — отметила Гермиона, взглянув на девушку, которая аккуратно срезала ножом кусочек блина, полностью утопленного в сиропе. — Ну хоть кто-то здесь заметил, что я не зря старалась, — с удовлетворением сказала Пэнси, стрельнув глазами по сторонам. — В отличие от некоторых… — Слушай, я хотя бы выспался, — протяжно возмутился Тео, намекая на свой слегка взъерошенный вид. — Сомневаюсь, — заметил Блейз, протягивая кружку кофе Джинни. — Ты скорее выглядишь так, будто всю ночь пил и проиграл дуэль подушкам. — Ну спасибо, — буркнул Тео. — Может, хоть кто-то оценит мой шарм? Ну? Никто? Сочувствую вашему вкусу… — Его оценят только после трёх бутылок огневиски, — сказала Пэнси, откусив блинчик с таким видом, что Тео решил промолчать. — Вы как дети, честное слово, — хмыкнув, вмешался Поттер, наливая себе тыквенный сок. — О, он говорящий! — протянул Тео. — А скажи что-нибудь на героическом? — Нотт, — предупреждающе сказала Пэнси, даже не повернув головы. Гарри же только усмехнулся и сделал глоток. Гермиона усмехнулась и взяла тост. — Так, значит, портал в запретном лесу? — Да, — ответил Драко, наконец заговорив. — Портал откроется в два, у нас ещё полно времени. — Отлично, — кивнула Джинни. — Может, я успею ещё раз пробежаться по списку вещей. — Джин, — Блейз склонился чуть ближе, — поверь, если ты что-то забыла, я добуду это хоть на чёрном рынке. Джинни засмеялась.***
Снег под ногами был хрустящим, плотным, словно сама земля застывала в ожидании. Когда они спустились по тропинке к краю леса, воздух вдруг стал плотнее — то ли от тишины, то ли от магии, которой дышал каждый сантиметр запретной чащи. — Гарри! Гермиона! — громовой голос разнёсся по двору, и из-за заснеженных деревьев вышел Хагрид. Его меховой плащ был покрыт инеем, борода сверкала, будто в ней застряли мелкие осколки льда. Глаза, как обычно, светились теплом, которое невозможно было подделать. — Да чтоб я… Да я ж вас с той самой ночи не видел по-человечески! — Хагрид буквально сгреб Гарри в медвежьи объятия так, что тот закашлялся. Потом он наклонился, чтобы обнять Гермиону, и в его голосе проскользнула хриплая нежность: — А ты-то, девочка моя, всё та же… Только уже сильнее, чем тогда. Гарри и Гермиона улыбнулись. Для них Хагрид всегда был чем-то большим, чем просто лесничим — он был символом дома, тепла и простоты в этом странном, полном боли мире. Затем взгляд Хагрида переместился на остальных: Драко, Блейза, Тео и Пэнси, которые старались скрыть не то страх при виде Хагрида, не то пренебрежение. Джинни же просто помахала и улыбнулась искренне. Он приподнял густую бровь, на лице отразилось удивление. — А вот уж чего я точно не ожидал… Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер и… Малфой младший. Да ещё и с друзьями. Вот уж времена меняются. — Он цокнул языком, но не зло, а с такой искренней удивлённой улыбкой, будто увидел живое чудо. — Помню, как вы, четвёрка… Гарри, Гермиона, Рон и ты, Малфой, отбывали наказание со мной в лесу. — Он коротко хохотнул. — Малфой тогда весь белый был, как снег, а Рон — красный, как рак. А я думал, что это худший вечер в вашей жизни. Ну и денёчки были. — Да уж, — хмыкнул Драко, опустив руки в карманы плаща. — Ты тогда чуть в обморок не упал, — тихо сказала Гермиона, усмехнувшись. — Я просто не собирался умирать от какой-то твари в первую же неделю в Хогвартсе, — холодно ответил Драко, но уголок его губ предательски дёрнулся. — Ладно, ладно, — махнул рукой Хагрид. — Давайте-ка лучше не задерживаться. Лес сегодня тихий, но тишина тут всегда обманчивая. Они двинулись следом за Хагридом, левитируя чемоданы рядом с собой. Дорога уходила вглубь леса по нетронутому снежному покрову. Под их шагами снег хрустел глухо, будто скрывал под собой живое эхо. Высокие ели и дубы образовывали коридор, и снег на них сверкал так ярко, что напоминал россыпи крошечных алмазов. В воздухе чувствовалось что-то особенное. Магия старых мест. Она вязала пространство, делая его тише, плотнее. Гермиона шла рядом с Пэнси и Джинни, иногда поправляя свой шарф и оглядываясь на деревья, будто пыталась запомнить этот путь. — Не люблю этот лес, — пробормотал Гарри, поёживаясь. — Еще бы, — начал Хагрид, обернувшись через плечо, — после тех событий… Здоровяк осекся и тяжело вздохнул. Никто более не хотел это обсуждать. Минут через двадцать лес открылся свету. Деревья разошлись, и они вышли на поляну. Снег на ней был нетронутым, чистым, сиял под ярким солнцем, словно выложенный кристаллами. И посреди этой безупречной белизны стояло… ведро. Самое простое, старое, деревянное, с облупившейся ручкой. Но стоило подойти ближе, и ощущалась исходящая от него странная сила, словно воздух вокруг дрожал от невидимого жара. — Это серьёзно? — Тео прищурился. — Мы тащились сюда ради… ведра? — А чаго не так? — спокойно ответил Хагрид. — Старое, надёжное, а главное — доставит, куда надо. А то-шо оно выглядит так — ну дык… это не его забота. Идите, оттож, замёрзнете. — О, Салазар! — протянул Блейз. Гарри взял чемодан Пэнси и пошел первым, затем и вся компания последовала за ним, окружив предмет. Джинни встала рядом с Блейзом. Гермиона подошла к Драко, и прежде, чем все коснулись предмета, он почувствовал, как ее рука скользнула в его руку. Мир сорвался. Снег, солнце, лес — всё исчезло в яркой вспышке. Ощущение, будто они провалились в сияющий вихрь, где не существует верха и низа. Воздух загудел, а затем… тишина. Мир портала исчез, и под ногами оказались неровные каменные плиты, нагретые солнцем. Резкий порыв ветра, пахнущий солью и влажными водорослями, ударил в лица, принося с собой отдалённый гул океана. Они оказались в просторном внутреннем дворе, окружённом крепостными стенами, вырубленными из тёмного вулканического камня, — сдержанными и суровыми, как сама история, написанная поколениями рода Блэк. Дом был совсем не похож на традиционные поместья Британии. Это была крепость — невысокая, но с толстыми стенами, способными пережить штормы и войны. Красно-коричневая черепица крыши выгорела от солнца и морских ветров, но держалась прочно, словно охраняла древнюю гордость семьи. Узкие окна напоминали бойницы, а по углам возвышались две круглые башенки с зубчатым венцом. Несмотря на воинственный вид, место казалось живым: тёплое солнце отражалось в каменных арках, виноградные лозы спускались с балконов, а у стены росли дикие апельсиновые деревья с яркими плодами. — Это… — Гермиона замерла, глядя на поместье. — Это совершенно не то, чего я ожидала. В её голосе звучало восхищение. Здесь было мало от холодной, напыщенной роскоши, присущей старым чистокровным семьям. Дом был крепок и основателен, с теплым дыханием юга, словно умел хранить тайны, не становясь при этом тюрьмой. Драко провёл взглядом по стенам и едва заметно улыбнулся краем губ. — Этот дом построили Блэки несколько веков назад. — Ну и характер у этой крепости, — буркнул Тео, закинув чемодан на плечо. — Зато красиво, — сказала Джинни, разглядывая резную арку ворот. — И… уютно по-своему. — Уютно? — хмыкнул Блейз. — Для меня это выглядит как место, где за ужином тебе могут подать яд в серебряном кубке. — Ты просто неисправимый романтик, — усмехнулась Пэнси, оглядывая двор. В этот момент массивные дубовые двери с резными петлями, которые украшал старый герб Блэков, распахнулись с глубоким скрипом. На пороге появились три маленькие фигурки, одетые в строгие, но аккуратно выглаженные полотняные тоги. Их огромные глаза сияли радостью и почтением. — Молодой господин! — пропищала самая старшая, Пимси, поклонившись так низко, что почти коснулась лбом пола. — Госпожа велела подготовить всё к вашему приезду. Все комнаты готовы, ждем ваших особых распоряжений! — Госпожа просила передать, что молодой господин и его гости могут рассчитывать на нас в любом деле, — добавила Феба, тоненькая и щуплая, с выразительными глазами. — Молодой господин, — тихо сказал третий эльф по имени Брайт, — ужин подать поскорее или как пожелает господин? Драко шагнул вперёд, взгляд его был ровным и уверенным. — Спасибо, — сказал он, обращаясь к ним. — Феба, забери чемоданы гостей. Размести всех в отдельных комнатах. Гарри сделал шаг вперёд. — Я буду с ней в одной комнате, — спокойно сказал он, посмотрев решительно на Драко. Пэнси слегка вскинула брови, но лёгкий, едва заметный кивок дал понять Драко, что она не против. — Хорошо, — кивнул Драко. — Пимси, Поттера и Паркинсон — в одну спальню. Остальные чемоданы разнесите по комнатам. Он почувствовал, как что-то неприятно сжалось внутри. Как же просто Поттеру заявлять такие вещи, и как легко Пэнси приняла его присутствие рядом. Сказал бы я то же самое про Гермиону? Она бы посмотрела на меня так, будто я пытаюсь ею командовать? Или просто… не поняла бы, чего я хочу на самом деле? Он на секунду задержал взгляд на Гермионе. Чуть прищурившись, она рассматривала старую каменную кладку, пальцем проводя по высеченному на стене гербу. В её лице было любопытство, смешанное с настороженностью. Пимси щёлкнула пальцами, и чемоданы исчезли. — Молодой господин, вещи будут разнесены по комнатам. Что-нибудь еще? — Ужин подайте через два часа, — распорядился Драко, и эльфы, низко поклонившись, растворились в воздухе. Они прошли внутрь. Главный зал ощущался сердцем крепости: высокие своды, толстые стены, огромный камин с чугунной решеткой, в котором горел яркий огонь, наполняя пространство ароматом сосновых поленьев. По полу тянулись грубые ковры ручной работы, а на стенах висели старинные картины — строгие лица предков, наблюдающие за каждым шагом гостей. Гермиона остановилась у камина, проведя ладонью по резной каменной полке. — Здесь будто время остановилось, — тихо сказала она. Драко всё ещё держался чуть позади, оглядывая зал с настороженным видом. В его лице сквозила смесь раздражения и неуверенности, как будто он сам не до конца понимал, куда их привела эта поездка. — Не знаю, — признался он, чуть хрипловато. — Я тут впервые. Мама написала, что этот дом когда-то принадлежал дальнему родственнику по линии Блэков, но… о нём всегда молчали. — Он провёл взглядом по сводам, тёмным гобеленам, массивным балкам. — Сложно сказать, чего он ждал все эти годы. Гермиона медленно обернулась, приподняв брови. — Ты никогда не бывал здесь? Даже ребёнком? — Нет, — он едва заметно покачал головой. — Думаю, мать хотела, чтобы я не знал о некоторых местах, связанных с Блэками. В этом доме всё какое-то чужое, но… странно знакомое. В этот момент в тишине раздался лёгкий хлопок. На пороге появилась Пимси, вытянувшись в поклоне до пола. — Молодой господин, всё готово. Чемоданы разнесены, комнаты прибраны, камин в гостевых разожжён. Драко коротко кивнул. — Спасибо. Проводи гостей. Эльфы, слаженно кланяясь, появились ещё в двух местах зала, приглашая их следовать за собой. Пэнси вместе с Гарри первые пошли по коридору. Джинни, Блейз и Тео отправились следом, не то что-то оживлённо обсуждая, не то споря. Когда шум шагов стих, в зале остались только Драко и Гермиона. Она стояла у камина, чуть запрокинув голову, рассматривая высокий свод. Свет от огня мягко освещал её лицо, делая его одновременно строгим и удивлённо нежным. — И что ты думаешь об этом месте? — спросил он, неожиданно для себя. — Оно… странное, — тихо ответила она, коснувшись пальцами холодной стены. — Не угрожающее, но тяжёлое. Здесь как будто спрятаны воспоминания. Я не могу объяснить. Драко на секунду задержал дыхание, ловя её слова. — Возможно, — сказал он, глядя на пламя. Пимси снова появилась на пороге, поклонилась Гермионе почти так же низко, как и ему, и пискнула: — Мисс, комната для вас готова. — О, спасибо большое, я сама ее найду, не утруждайтесь, Пимси, — ответила она, скользнув взглядом к арочному проходу. — Нет, — резко отрезал Драко, но тут же смягчил тон. — Этот дом… Пусть Пимси проведёт. Он кивнул эльфу, и та почтительно поклонилась Гермионе, предлагая ей следовать за собой. Гермиона одарила ледяным взглядом Драко, будто хотела что-то сказать, но лишь развернулась, вздернув нос, и последовала за домовиком. Драко наблюдал за ними. Гермиона прошла мимо него, её пальцы скользнули по перилам лестницы — так легко, будто она пыталась установить контакт с домом. Когда её шаги стихли, он остался один в большом зале. Ощущение чужого дома, куда он попал впервые, давило сильнее, чем тишина. Он медленно подошёл к камину и упёрся ладонями в холодный камень. Огонь трещал в очаге, отражаясь в его взгляде, но мысли были далеко — в коридорах этого чужого, но неожиданно живого дома. Позади раздался тихий хлопок. — Молодой господин, — негромко пропищала Пимси, появляясь на пороге. Её уши чуть дрожали, но в глазах читалось усердное желание угодить. — Гости в своих спальнях. Есть ли ещё поручения? Драко выпрямился, обернувшись к ней, и его выражение смягчилось. — Спасибо, Пимси. — Он слегка кивнул, давая понять, что ценит её старания. — Скажи… моя комната рядом с комнатой мисс Грейнджер? Эльф гордо кивнула. — Да, молодой господин. Я разместила мисс Грейнджер в правом крыле, а мисс Паркинсон в левом. В лучших комнатах с видом на океан, как вы велели. — Отлично, — тихо ответил он. — Проследи, чтобы им всего хватало. — Пимси уже всё предусмотрела, — пискнула эльф, слегка склонив голову. — И мисс Паркинсон, и мисс Грейнджер получат всё необходимое. Драко позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку. — Благодарю. Если им что-то понадобится, пусть обращаются прямо к тебе. Я доверяю тебе, Пимси. Глаза эльфа вспыхнули гордостью, и она чуть прижала ладони к груди. — Для Пимси честь заботиться о гостях молодого господина. — Иди, — мягко сказал он. — Но сначала… попроси кухню приготовить что-то лёгкое для мисс Паркинсон. И… чай для мисс Грейнджер. — Всё будет сделано, — радостно ответила Пимси и с тихим хлопком исчезла. Хотя бы так, через мелочи, он может показать, что думает о ней.***
После ужина зал постепенно опустел, будто сам дом тихо выдохнул вместе с ними. За большими окнами сгущался вечер, ветер с океана гнал влажный солёный запах, и волны глухо били в скалы, доносясь сюда низким рокотом. Пэнси первой отодвинула стул, не скрывая усталости. Лицо её, всегда безупречное, в этот вечер казалось бледнее обычного. — Что-то ты неважно выглядишь, — заметил Блейз, подняв на неё вопросительный взгляд. — Устала, — Пэнси кивнула, но её голос был мягким и чуть тише обычного. Гарри вскочил почти одновременно с ней, словно кто-то дёрнул за невидимую ниточку. — Я провожу тебя. — Гарри… — Пэнси даже не успела договорить, как он уже стоял рядом, с нахмуренными бровями, готовый подхватить её под локоть, если вдруг пошатнётся. — Без возражений. Пошли, — пробормотал он, глядя на неё так, будто на этом свете больше никого не существовало. Пэнси не спорила. Они молча вышли из зала, её шаги были лёгкими, его — решительными и чуть нервными. — Благородный рыцарь, — хмыкнул Тео, осушая бокал. — Может, хватит? — прищурился Драко, глядя на почти потерявшего контроль от опьянения Нотта. — Сам решу, — тот усмехнулся, но, поднявшись из-за стола и потянувшись за бутылкой, покачнулся так, что едва не уронил стул. — Всё под контролем… — Конечно, — фыркнул Драко. — Пимси, проводи его в комнату, пока он не решил спать под столом. Тео попытался возразить, но лишь что-то невнятно промычал, а через секунду исчез вместе с хлопком. Джинни откинулась на спинку стула, задумчиво покручивая бокал. — Пошли к океану, — вдруг сказала Джинни, глядя на Блейза. — Прямо сейчас? — Он устало выдохнул, но в глазах блеснуло веселье. — Прямо сейчас. — Ладно, — тяжело вздохнул он, но уголки губ дрогнули. — Пойдем, Уизли. Только не вздумай лезть в воду. — Ничего не обещаю, — усмехнулась она, легко вставая и направляясь к выходу. Блейз последовал за ней с ленивой самодовольной улыбкой. В зале стало тихо. Гермиона с бокалом вина в руках стояла у камина. Пламя отражалось в её глазах. Тихий хлопок — и появилась Феба. — Молодой господин, — пропищала она, — простите, что тревожу, но на кухне требуется ваше слово по меню на Рождество. Драко бросил взгляд на Гермиону. — Иди, — спокойно сказала она, слегка улыбнувшись. — Всё в порядке. Она сделала медленный глоток вина, будто показывая, что никуда не торопится и вполне способна провести пару минут в одиночестве. Кухня встретила его запахами свежего хлеба и специй. Пимси и Брайт спорили о главном блюде. — Индейка с яблоками, молодой господин? — пискнула Пимси. — Или запечённый окунь с травами? — Индейка, — твёрдо ответил Драко. — С яблоками и пряным соусом. На гарнир — запечённые овощи и картофель с розмарином. — А десерт? — уточнила Феба. — Классический рождественский пудинг и фисташковый торт. И горячее сливовое вино, много. Эльфы закивали, довольные. Драко, утомлённо кивнув, поднялся в свою спальню. Комната встретила его мягким теплом, пахнущим воском и древесиной. Массивная кровать, застеленная зелёным бархатом, словно манила упасть и забыться. Под потолком нависали тёмные, потёртые временем балки, по ковру вились серебряные узоры, а на расположившемся у окна старинном столе ровным рядом стояли его книги. Чемодан был уже пуст: рубашки аккуратно развешаны на плечиках, брюки сложены в идеальные стопки, шарф лежал, как по линейке. Всё было слишком упорядоченным, почти пугающе правильным. Драко стянул свитер и рубашку, бросив их на спинку кресла, и шагнул в ванную. Теплый пар от открытого крана душа медленно наполнял пространство. Он поймал своё отражение в большом старинном зеркале: светлые волосы слегка растрёпаны, кожа бледная после долгого дня, под глазами тени усталости. Взгляд задержался на собственном теле: на тонкой, но четко прорисованной линии ключиц, на руках, крепких от тренировок, на грудной клетке, где, казалось, каждая мышца помнила напряжение войны и долгие часы на метле. Вода в душе за его спиной шумела, а он всё смотрел, будто хотел убедиться, что это действительно он — тот же, что выжил, но с новой тяжестью внутри. Он провёл ладонью по коже живота, почувствовав напряжение в мышцах, и вдруг понял, что хочет смыть с себя всё: усталость, остатки вечера, тяжесть мыслей. Драко шагнул под душ. Горячая вода хлынула на плечи, обжигая приятным теплом. Он закрыл глаза, позволив воде стекать по спине, смывая липкое чувство дня, напоминания о чужих взглядах и даже о том, что Гермиона всё ещё сидит внизу, одна, у камина. Мелькнула мысль о ней. Он представил её с бокалом в руках, волосы слегка растрёпаны, в глазах — усталое тепло. На секунду ему захотелось спуститься вниз, сесть рядом, просто быть. Но он остановил себя. Гермионе нужно время, чтобы привыкнуть к этому дому, к людям, к нему самому. Давление ему знакомо — он терпеть не мог, когда его лишали пространства. Он как никто знал ценность одиночества — того редкого, почти священного ощущения, когда можно перевести дыхание и не чувствовать чужих ожиданий. Возможно, ей это сейчас нужно не меньше, чем ему самому. Драко вышел из душа, обмотав полотенце вокруг бёдер. Горячая вода смыла остатки напряжения, и теперь он чувствовал себя чуть легче, но не свободнее — мысли всё ещё держали его в плену. Он медленно оделся: тёмный мягкий свитер с высоким горлом, простые штаны, шерстяные носки. На мгновение задержался у окна — ночь казалась бездонной, волны внизу ревели, словно спорили с ветром. Спустившись в гостиную, он обнаружил идеальную чистоту на столе, где еще недавно было пиршество. И ни следа Грейнджер — наверняка отправилась спать. Казалось, весь дом уже погрузился в сон: Гарри с Пэнси, Тео в объятиях собственной бессмысленной пьянки. Джинни с Блейзом бродят где-то у океана, а может, уже вернулись и тоже затихли. Драко почти наслаждался этой тишиной. Взяв бутылку вина и бокал, он решил расслабиться на террасе. Холодный ветер веял запахом соли. Лунный свет отражался на поверхности океана, разбиваясь на серебряные блики. Стук волн по камням, редкий скрип старых досок под ногами — всё это было неожиданно умиротворяющим. Опершись на деревянные перила, он поднял голову к небу, где чёрный купол рассыпался тысячами звёзд, и позволил себе выдохнуть. Казалось, он действительно один, и на мгновение это даже понравилось — одиночество было привычным, как старая рубашка. Драко опустился в старое деревянное кресло, полулежа, вытянув ноги и лениво вертя сигарету между пальцев. Пламя, вспыхнувшее на кончике его палочки, мгновенно зажгло табак — он сделал глубокую затяжку и выдохнул в тёмное небо, наблюдая, как клубы дыма растворяются в серебре луны. Налил бокал, сделал несколько медленных глотков. Позади послышались лёгкие шаги, будто кто-то не хотел нарушить покой террасы. Обернувшись, он увидел её. Гермиона стояла в проёме, закутавшись в тёплый плед. Волосы собраны небрежным пучком, сдерживаемым волшебной палочкой вместо заколки, но несколько непослушных прядей все же выбивались. В глазах отражался блеск луны. В падающем изнутри дома свете она казалась теплее пламени камина. Салазар, она была такой очаровательной в этих широких пижамных штанах в клетку и в кофте с длинным рукавом и с каким-то несуразным принтом. — Не спится? — спросил он, стараясь говорить ровно, но голос всё же чуть дрогнул. — Нет. — Она шагнула ближе, её голос был тихим, почти заговорщицким. — Здесь… слишком тихо. Драко вскинул бровь. — Для кого-то это подарок, знаешь ли. — Возможно. — Она слегка улыбнулась и села в соседнее кресло, затем достала из волос палочку. Стоило ей это сделать, как пучок распался, и тяжёлые кудри рассыпались по плечам. Драко на секунду задержал дыхание: вместе с тёплым ночным воздухом его накрыл запах жасмина и лаванды, тонкий, смешанный с солёной сыростью океана и его собственным сигаретным дымом. Этот запах ударил в голову, словно заклинание, от которого нет защиты. Он подумал, что, наверное, именно так пахнет счастье. Именно так пахла бы его амортенция. Гермиона мягким взмахом создала над ними светящийся шар — тёплый, золотой, неяркий. Он не слепил, а будто согревал воздух вокруг, превращая тёмную террасу в оазис уюта. Драко, призвав второй бокал, не спрашивая, наполнил его красной жидкостью и протянул ей. Их пальцы соприкоснулись, и он ощутил, будто ток пробежал по коже. — Может, вино решит эту проблему, — сказал он низко, с оттенком насмешки. Гермиона слабо улыбнулась, принимая бокал, и, поправляя плед, поудобнее устроилась на своем месте. — Проблему? — переспросила она, покачав бокал в руках так, что вино отразило мягкое свечение её заклинания. — Сомневаюсь, что она решается вином. — Не все проблемы созданы для того, чтобы их решать, — лениво бросил Драко, делая новую затяжку. — Некоторые достаточно… заглушить. Она хмыкнула, но промолчала, делая глоток. Затянувшаяся между ними пауза не была неловкой — скорее густой, насыщенной, как тёплый воздух над океаном. — Сигарету? — предложил Драко, протягивая пачку. Она слабо улыбнулась, беря одну. Он подкурил её сигарету от своей палочки, едва заметно задержав дыхание. Огонёк зажёгся, их взгляды на мгновение встретились — и разошлись. Они курили молча, глядя на океан. Драко поймал себя на том, что не хочет говорить, потому что боится разрушить этот странный мир, созданный ими вдвоём на этой террасе. — Не пожалела, что приехала? — спросил он, всё ещё глядя на море, хотя краем глаза ловил каждое её движение. Гермиона глубоко вдохнула и выпустила дым, не сразу отвечая. — Не знаю, — её голос прозвучал чуть тише, чем обычно. — Слишком красиво, чтобы казаться настоящим, и слишком тихо, чтобы не пугать. Иногда кажется, что всё это неправильно. — Неправильно? — он прищурился. — Словно… я здесь случайно. — Она чуть пожала плечами, опуская взгляд на свой бокал. — Но я не хочу думать о том, насколько одинока была бы сейчас, если бы осталась в Хогвартсе. Её слова задели его сильнее, чем он ожидал. Он молча сделал глоток, чувствуя, как где-то в груди что-то медленно сжимается. — Почему не к родителям? — неожиданно для себя спросил он, не глядя на неё. Гермиона замерла на пару секунд, словно этот вопрос разрезал воздух слишком резко. — Потому что… у меня нет такой возможности. Он повернул голову, глядя на неё чуть внимательнее. — Они далеко? Она усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. — Скорее… они недосягаемы. Драко приподнял бровь, но промолчал, ожидая, что она продолжит. — Я стёрла им память, — наконец сказала она, и слова упали так тихо, что он почти не поверил, что их услышал. — Почти два года назад. Сделала это, чтобы их защитить. Подстроила всё так, чтобы они уехали в Австралию. Они не знают, что у них есть дочь. Для них я не существую. Драко даже не сразу понял, что перестал дышать. Он смотрел на неё и пытался представить, каково это — добровольно вырезать себя из жизни тех, кого любишь. — Ты искала… способ вернуть им память? — спросил он после долгой паузы. — Нет. — Она сделала глоток вина и вздохнула. — Иногда думаю, что это будет невозможно. И знаешь… я боюсь, что, начав искать, я узнаю, что это невозможно обратить вспять. Отменить Обливиэйт… Никому это еще не удавалось. Он медленно затушил сигарету о пепельницу, чувствуя, как в груди растёт нечто глухое и тяжёлое. — Грейнджер… — тихо произнёс он. — Ты даже не представляешь, насколько ты сильная. — Это не сила, — покачала она головой, горько усмехнувшись. — Это просто необходимость. Я сделала то, что должна была сделать. Он смотрел на неё, ощущая, что все его собственные демоны рядом с этой женщиной кажутся ещё темнее. Она жила, несмотря на всё. А он — всё ещё прятался. Что я могу ей дать? Спокойствие? Я сам — сплошная буря. Я боюсь себя. Боюсь той магии, что во мне. Но его взгляд снова скользнул к её растрёпанным ветром кудрям, к свету её шара, отражающемуся в бокале. И всё же мне нужно именно её присутствие. — Знаешь, — тихо сказал он, глядя куда-то за горизонт, — есть вещи, которые невозможно изменить. Как бы мы ни рвались, как бы ни пытались. Иногда… приходится просто смириться с неизбежным. Гермиона молчала, будто обдумывала его слова, а он в это время чувствовал, как внутри него медленно встаёт что-то твёрдое, новое. Решение. Он перевёл взгляд на её профиль, на мягкий изгиб губ, на ту сосредоточенность, с которой она смотрела на тёмные волны. Если для неё есть хоть один шанс вернуть семью, я найду его. Хоть придётся поднять весь Святой Мунго, хоть весь магический мир поставить с ног на голову. Это можно вывернуть, найти, раскопать. Он сделал короткий глоток вина, пытаясь успокоить внезапный жар в груди. Война вытеснила её из собственной жизни. Забрала всё, оставила одну. Почти обрекла на одиночество. А она… чёрт возьми, она всё ещё стоит. — Ты не одна, — вдруг произнёс он вслух, сам не ожидая от себя таких слов. — Ты слишком… — он запнулся, едва заметно сморщившись. — Ты заслуживаешь большего, чем все это. Гермиона повернула голову, слегка прищурившись. — А кто сказал, что я жду большего? — её голос был ровным, но в нём слышалось что-то пронзительное. — Я привыкла справляться сама. Он криво усмехнулся, затушив сигарету о край пепельницы. — Привыкла? Или просто не знаешь, что можно иначе? Она не ответила, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение. Ночной ветер внезапно налетел с океана, взъерошив её кудри и заставив поёжиться. Гермиона плотнее закуталась в плед, но Драко заметил, что её плечи всё равно дрожат. Он ухмыльнулся чуть лениво, но с какой-то особой теплотой в глазах, поднялся и протянул ей руку. — Что? — спросила она, глядя на него с лёгким недоумением. — Потанцуй со мной, Грейнджер, — спокойно сказал он, но в голосе проскользнула насмешка. — Говорят, движение помогает согреться. Она приподняла бровь, а затем тихо рассмеялась, словно сама себе не верила. — Ты серьёзно? Здесь? Без музыки? — У тебя слишком много вопросов, — парировал он. — Просто доверься. Гермиона вздохнула, но вложила свою руку в его. Драко обвил её талию и мягко потянул ближе. Его движения были медленными, размеренными, как будто он хотел, чтобы каждый шаг запомнился. Он едва заметно наклонился, вдохнул её аромат: жасмин, лаванду и вино, смешанные с солёным ветром, — и почувствовал, как внутри всё сжимается от этого ощущения. — Видишь? — тихо сказал он, ведя её по невидимым кругам на тёмной террасе. — Не так уж и холодно. — Это ты так думаешь, — усмехнулась она, но не отстранилась. В их танце не было никакой выученной техники — лишь ощущение странного, тихого ритма, который рождался от дыхания, шагов и стука волн. Гермионе казалось, что его рука на её талии словно горит, и, сама того не желая, она чуть ближе прижалась к нему. Драко закрыл глаза на секунду, давая себе насладиться этим мгновением. Они танцевали, не замечая времени, пока холодный ветер окончательно не пробрался под кожу. Драко остановился, всё ещё держа её за руку, и какое-то мгновение просто смотрел: на её волосы, растрёпанные ночным ветром, на мягкий золотой свет шара, который отражался в её глазах и будто делал их глубже, теплее. Он чуть сжал её ладонь, словно проверяя, не растворится ли она, если отпустить. Его взгляд скользнул по её лицу, от линии бровей к губам, и он не смог сдержаться. Он медленно наклонился, давая ей время остановить его, но она подалась ему на встречу. Их губы встретились в поцелуе — сначала осторожном, тёплом, но с каждым мгновением становившемся глубже, будто этот танец незаметно перешёл в другое измерение. Когда они отстранились, дыхание их было сбивчивым. Драко коснулся её щеки кончиками пальцев, почти нерешительно, и выдохнул: — Останься со мной сегодня. Она чуть приподняла бровь, не отводя взгляда. — Драко… — Не для… — он запнулся, нахмурился, подбирая слова. — Просто… я хочу заснуть рядом с тобой. И проснуться, увидев тебя. Это звучит глупо, но это то, чего я действительно хочу. Гермиона улыбнулась — едва заметно, но тепло, и это было хуже любых слов. Он почувствовал, как у него сжимается горло. — И ты, значит, будешь вести себя прилично? — Обещаю, — хрипло отозвался он, но уголки его губ дрогнули. — Ну… если ты сама… Она покачала головой, чуть смеясь. — Ну уж нет. Я устала, я пьяна и я правда хочу попробовать поспать. Он глубоко выдохнул, будто только что выпустил напряжение, накопившееся за годы. — Тогда пошли. Еще не хватало тут твоего обморока. Чуть пошатнувшись и едва не врезавшись в его плечо, Гермиона с ухмылкой последовала за ним. — Тсс, — протянула она, смеясь. — Не смей потом говорить, что это вино меня победило. — Конечно, не вино, — фыркнул Драко. — Это моё очарование. Они поднялись в его комнату, слегка спотыкаясь на ступенях и хихикая. Дверь скрипнула, впуская их в мягкий полумрак, освещаемый лишь мерцанием огня камина. Драко рухнул на край кровати. Гермиона стояла, покачиваясь на месте, глядя на него с прищуром. — Ты пьян, Малфой, — захихикала она. — Ты тоже, — лениво отозвался он, поднимая бровь. — А вот и не правда, — усмехнулась она, подходя ближе. Он ухмыльнулся, резко притянув её за руку, и она, тихо вскрикнув от неожиданности, свалилась на кровать рядом с ним. Их смех перемешался, заполнив комнату теплом, но уже через мгновение всё стихло, потому что Драко, не отпуская её руку, склонился ближе. Он коснулся её губ осторожно. Гермиона ответила сразу — с лёгким, немного пьяным смешком. Поцелуй быстро стал глубже, мягче, словно они оба наконец признали, что хотят именно этого. Её пальцы запутались в его волосах, посылая дрожь по телу, почти болезненно-сладкую, он же, не торопясь, провёл рукой по её спине, ощущая тепло её тела через ткань. Поцелуи сменялись: то долгие и ленивые, то короткие, почти игривые, — как будто они оба не хотели отпускать друг друга даже на секунду. — Ты пьяна, Грейнджер, — пробормотал он, скользнув губами по её щеке. — А ты, Малфой, — она улыбнулась, снова коснувшись его губ, — чертовски самодоволен. — Возможно, — хрипло выдохнул он. Гермиона не ответила, лишь прильнула к нему, устроившись так, чтобы её голова лежала на его груди. Он чувствовал, как её дыхание становится всё более ровным, а пальцы всё ещё слегка сжимают его свитер. Драко повернулся к ней и коснулся губами её виска. — Вот так лучше. Гермиона, не открывая глаз, улыбнулась и, устроившись на боку, прижалась к его груди. Он обнял её за плечи, с удовольствием вдыхая запах её волос — лаванда, жасмин и чуть терпкий аромат вина. — Знаешь, — пробормотал он в её волосы, — я даже рад, что мы пьяны. Может, ты забудешь утром мою слабость, просящую тебя остаться. Она сонно хмыкнула. — Это не слабость. Скорее… честность. Это редкость для тебя. Её слова зацепили его сильнее, чем он ожидал. Он замер, а потом тихо усмехнулся. — Может, это сон. — Кажется так, — признала она, плотнее прижимаясь к нему, будто он был единственным тёплым островком в этом мире. Он слушал её дыхание, равномерное, лёгкое, и поймал себя на том, что впервые за долгие месяцы не думает о сидящей внутри него тьме. Нет мыслей о войне, о проклятии, о том, что будет дальше. Есть только это мгновение — тёплое, живое, будто мир стал простым и понятным. — Спокойной ночи, Гермиона, — Драко осторожно поцеловал её в макушку, едва коснувшись губами, и, прикрыв глаза, позволил себе расслабиться. Он чувствовал, как с каждым её выдохом что-то тяжёлое уходит из его собственной груди. Спокойствие, которое не давали ни зелья, ни терапия, окутало его, и долгожданный сон, впервые лёгкий и без кошмаров, накрыл его.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!