Потеря.

Пространство комнаты наполняется звуками горького плача и крика, периодическими шлепками жёсткой кожи пряжки о тело девочки. Её одежда уже совсем не прикрывала сине-фиолетовую тушку, покрытую синяками и в некоторых местах кровоточащими ранами. Брат позволил себе потерять контроль над эмоциями, уступая место ярости и печали, что сопровождали его взмахи над девичьим тельцем. Время, наперекор подростку, шло в час по чайной ложке, принуждая желать скорейшего окончания этой ночи. Хотелось проснуться и увидеть при себе уже успевшее природниться огненное видение, снова начать жить былой жизнью и всё-таки наладить отношения с родственником, отдалившимся от неё. Недавняя распиравшая грудину гордость, правившая юной девушкой, накрылась медным тазом под методом воспитания старшего Каэдэхара. Он никогда не брезговал ударить младшую в качестве показателя, чего делать точно не стоит, но делал это всегда аккуратно, не желая нанести повреждений сестре. Так и сейчас, ему было хоть караул кричи наносить увечия, в его глазах, ребёнку. С налитыми кровью глазами он вспоминал свой так и не произошедший переходный возраст, все его гормоны были раздавлены непереносимым бременем положения семьи и бегством с родины. С малышом на руках, он, будучи таким же подростком, каким сейчас является его младшая, искал помощи в людях и брался за любую работу, лишь бы обеспечить сестрёнку всем необходимым для жизни. Ещё ювенильным Кадзуха хватался за любую возможность обрести счастье и благополучие для ребенка, что сейчас попал под горячую руку ввиду своего возмутительного поведения. Резонируя с природой, он становился мудрее и сильнее, вновь находя свой смысл пребывания в этом мире. Седовласый с темпераментом флегматика желал воспитать свою родственницу и отправиться с ней исследовать мир, ощущая независимость от прошлого и будущего, плывя по течению и преследуя собственные цели. С безмерной любовью каждодневно он готовил для неё еду, приносил домой предметы для уюта и счастья маленькой девочки, восхваляя её достижения, до седьмого пота работал. Его родной человек не видел всего этого и не познал горькости настоящей тяжёлой жизни, из-за этого его усилия только что оскорбили «напрасными». Пару лет назад он узнал о смерти своего близкого и действительно любимого человека, с которым он нашел общие цели и разделил взгляды на многие вещи в жизни. Томо многому его научил, по меньшей мере всегда сохранять самообладание и контроль над разнохарактерными происшествиями. Парень принес в его жизнь множество эмоций и впечатлений, оставляя яркий след на душе ронина. Старший наследник провёл несколько дней не выходя за пределы покоев, переводя дух от ударяющих по сердцу известий. В его жизни осталась одна единственная маленькая девочка, что росла под его опекой и вниманием. Его маленькая, ненаглядная и сильная сестрёнка, что мгновение назад ударила ножом в спину, уничтожая все понятия морали в серьёзной и зрелой личности красноглазого. Минэко бьётся в конвульсиях, по её щекам размазалась вся сурьма, руки сжимаются на скомканных простынях, а ноги сгибаются в коленках с попыткой скинуть с себя раскрепостившегося насильника. Удары становились всё менее зверскими, с выступающими венами ладони старшего дрожали, а слёзы падали на затылок беловолосой девочки. Схватив за шею девочку под собой и согнувшись над ней, лежащей на животе, он бесцеремонно сорвал нижнюю часть одежды сопротивляющейся красноглазой. Послышался резкий вдох и визг, когда она начала просить брата остановиться, предвкушая следующие события. С такой же фамильярностью в её половые органы вторгается инородное тело, разрывая узкие внутренности и шейку матки. Страшная боль пронзала и разрушало юное тело, что бессильно упало под ронином. Его рука оставляла на бледной шее пурпурные следы, перекрывая доступ к кислороду и принуждая девочку жадно искать источник кислорода, шумно дыша и закрывая глаза. Вторая рука была под её животом, задирая бедра выше и вынуждая вжиматься ягодицами в торс старшего. Первые несколько толчков стали испытательными, пытаясь добраться до конца в сухих стенках влагалища, разрывая и покрывая кровавой смазкой новый предмет уничтожения её синеющей тушки. Каждое движение отдавало звоном в ушах беловолосой, нарушая связь с реальностью. В её глазах появлялись разноцветные пятна, играющие с разумом и зрением. В голове всё помутнело, пока доминирующий не убрал сдавливающую шею руку и не намотал в неё волосы девушки, поднимая её и держа тем самым уже на весу. Другая рука крепко держала за живот, чувствуя сквозь него собственный выступающий член, добравшийся до шейки матки и приступающий терзать её не глубокими, но дерзкими и медленными толчками. Ему было неприятно находиться в тесной и кислой микрофлоре, вступающей в реакцию с кровью и обжигающей чувствительную кожу головки. Сквозь зубы шипя и оставляя на белом тельце ссадины от ногтей, он вдалбливался в ослабевшее чрево девочки. Её бедра были потрясающе красными, словно толченые ягоды, превращающиеся в кровавое месиво над светлыми наволочками кровати. Садизм — совершенно не свойственная для миролюбивой натуры Кадзухи черта, однако в данный момент времени он разрешил своей потаённой в глубинах его мыслей кладези отрицательных качеств раскрыться. Его сестра всем своим нутром ненавидела происходящее, тем не менее была готова кинуться ему в ноги и умолять о прощении. Её слезы стали пустым местом для человека, что всю жизнь закрывал своей рукой от людской грязи. Стыд и унижение преобладали над трепещущей грудью, вздымающейся с каждым ударом по её внутренностям. Брат вырывал своей хваткой волосы, грубо поворачивая её голову и заставляя смотреть на него. Теперь она видела огорчённое лицо старшего Каэдэхара, что с презрением смотрел в её глаза, заглядывая в самое разбитое зеркало. Вынув член и бросив ту на спину, он прижал её ноги к плечам и своей рукой вновь вторгся в личное пространство девочки, что обильно выделяло смазку в защитной реакции на несогласованное соитие. Второй же рукой он сжал её челюсти, принуждая обнажить ровные белоснежные зубы, чтобы в последствии заглушить ноющие и болезненные стоны младшей резвым поцелуем. Этот поцелуй был полон грязи, обиды и гнева, слюна смешалась со слюной и кровью, что шла с разбитой от падения губы. Солоноватый привкус железа во рту вынудил наследника прорычать, жёстче толкаясь в сердцевину изорванной вульвы и сжимая до новых синяков ножки, находящиеся на его плечах. Сестра с прищуренными глазами старалась не переступить грань между болью и эйфорией, которую начала получать в следствии потери рассудка. Контролировать свое тело, что было в полном распоряжении Кадзухи, уже не то что невозможно, скорее не хочется. Смиренно она терпит судороги в мышцах, которые сводит от неудобной позы и изгибом выше её гимнастических возможностей. Спазмы в животе раскалывают иглами другие органы, заставляя потеть и сходить с ума. Весь процесс сопровождает чувство, будто её выворачивают наизнанку. Состояние такое, что вот-вот она очнётся от наркоза и увидит всю жесть, происходящую внизу, при этом получая от этого порхающих изнутри бабочек. От нервного срыва у обоих были дикие мигрени в голове, придавая сексу больше животного характера. Его глаза исследовали каждую морщинку и неровность на лице красноглазой, что уже с открытым ртом и закатанными в лоб глазами потеряла всю выдержку, копившуюся годами суровых тренировок. Слёзы выжигали темные полосы на белом личике, слегка пухленькие румяные щёчки горели от прилитой к ним крови, у пряных и избалованных губ размазана тёмная кровь, что перемещалась со слезами и слюной, создавая уродливую картину. Жалко было даже смотреть на такое зрелище. Все искры, что раньше сверкали в глазах рабыни изуверстных обстоятельств, потухли, словно бенгальский огонёк, опустившийся в стакан с водой. Каэдэхара Минэко — она ни с кем не делила своё горе, царапавшее её душу изнутри. Она вырывала его из себя, выбрасывала в бескрайние воды Тейвата, и всё же оно возвращалось с каждым новым укором старшего брата, который напрочь отказывал ей в правде и скрывал её от любопытной младшей сестры. Девочка никогда не понимала, что истина, какой бы она не была, благой или пагубной — она похожа на льва. Она способна изменить все, перевернуть мировоззрение верх дном, ведь правда — словно океан, ни дна, которого не видно, ни берега. Воды этого океана сплошь языки пламени. «О, сердца моего красавица, моя любимая сестрёнка, ты знаешь, что истина обрушивается огненным дождем? Одна его капля способна смести все наши старания и борьбу за жизнь с лица Тейвата. Мы с тобой и другие наши соратники сгинем в урагане, что поднимет эта капля, но кто-то спасется, взойдя на ковчег, построенный Ноем. Да прибудет с ними благословение Архонтов», — эти мысли старший Каэдэхара выплёскивал на природе, находя в ней успокоение трепещущей души. Он готовился к тому, что однажды его девочка повзрослеет и узнает все подробности своего и его прошлого. Но был не готов к тому, что это может произойти из-за ситуации, вышедшей из-под контроля обоих сторон. Каждый строил собственные цели, не уступая никому места, и каждый остался ни с чем, ломая друг друга. Её тело сейчас извивается под ним, горячо расстроенным и разгневанным. Ты хотела же этого, Минэко, тем не менее сейчас кричишь и плачешь, прося остановиться. Почему бы тебе просто не смирить свой пылкий нрав, что так мешает моим планам твоего воспитания, милая, и не продолжить жить так, как мы это делали на протяжении жизни на Ватацуми? Мы бы с тобой отправились в путешествия чуть позже, когда ты станешь старше, сильнее, мудрее, достойнее. Зачем ты переграждаешь мне мой путь, зачем встаёшь посреди него, вспоминая эпопею наших предков? Плоше каждому! Толчки становились все грубее и быстрее, тела двигались в определенном ритме, подстраиваясь под такт. Разорванное лоно сжимается вокруг пульсирующего члена, которому предстоит ощутить будущую кульминацию. У старшего срывается с уст хриплый стон, его губы вновь на её истерзанных губах, руки лапают женское тело, в последние мгновения хватаясь под искровенённую спинку девочки и прижимая её к себе в удушающих объятиях. Её ручонки не двигались, так и оставались всё время над головой, где были запутаны белые волосы. Голос её сорвался ещё в самом начале, вместо него был лишь сиплый скулёж и сухой кашель, вызванный раздражением голосовых связок. Ноги уже затекли от неудобного положения на плечах ронина, каждое движение вызывало жуткие покалывания в области икр и галиностоп. От болевого шока прежние чувства, распирающие нижние органы, стихли и перестали беспокоить её. Она смотрела на брата запеленёнными черным мраком глазками. Противный скрип кровати резал острый слух носителей фамилии Каэдэхара. Что за истину скрывает ночная тьма, что льётся с небосвода, что тонет в крови? Уж не кровь ли эта, что течет из самого сердца? Лишь великого рода обладателям одной судьбы известно, захлебнуться ли они в этой крови или смогут остановить её. Присвоив до конца себе всю невинность своего солнца, для которого он был далёкой планетой, его семя покрыло горячие стенки влагалища. Поцелуй оборвался, когда девочка вздохнула от чувства опустошенности изнутри. Всё тело гудело от минувшего секунду назад паскудного соития. Омерзительное ощущение стекающих из вульвы спермы, смешавшейся с запёкшейся кровью, вызывало в девочке эмоции стыда и бессовестности. Слабость окутала её вымотавшееся разумение, последнее, что она чувствовала, это дрожащие руки своего брата на её животике. Брови Кадзухи свелись к переносице, когда он судорожно вздохнул и склонился над заснувшей белокурой малышкой, чтобы поцеловать в лоб и укутать в кокон из одеяла. Приведя себя в порядок и заплетая растрепавшиеся волосы в хвост, он подобрал отнятый у родственницы пиро глаз бога и подошёл к двери, в последний раз оглядываясь на спящее тело. Недовольно цыкнув, он покинул пределы комнаты, оставляя лишь яркий лунный свет, просвечивающийся с окон, в пространстве покоев сестры. Чтобы все произошедшее хорошенько переварить и уложить в режущей болями голове, он решил, что ему следует в первую очередь отоспаться. Выпив настой из горьких трав, успокаивающий нервы, он спрятал не принадлежащее ему видение и улёгся на собственную кровать, погружаясь в сон. Следующее утро пришлось девочке несладко. Еле-еле поднявшись с ложа, Минэко подошла к зеркалу, смотря на свое изувеченное тело. Дневные лучи освещали её женские прелести, покрытые синяками и в некоторых местах ранами, что успели затянуться за ночь. В глазах постоянно темнело от недостатка гемоглобина в крови. На шее осталось незримое чувство, что его руки всё ещё перекрывают доступ к кислороду, и она вот-вот задохнётся. На ногах так и вовсе была отдельная картина Кристенсена, аж рожа кирпича просит. Хочется с себя всё смыть и одеться в очень теплую одежду, свернуться калачиком на кровати с чистыми простынями и не выходить из комнаты, оставшись наедине с мыслями и книгами с картинками. Видеть виновника её страданий себе дороже, страх переполнял юную девушку. Спину тем более рассматривать не хочется, там дела обстоят ещё хуже, чем с ногами. Тихо выйдя из комнаты и на цыпочках дойдя до ванной, судорожно оглядываясь в желании не увидеть сожителя, она зашла в искомую комнату и заперлась в ней. Чем быстрее все сделать, тем быстрее она окажется в постели. Стоило включить душ, как вода стала болюче жечь все раны на теле, заставляя согнуться и, поджав губы, терпеть. Робеющими руками она осторожно касалась своих белеющих ног, с которых смывалась вся прошлоночная аморальность. Чувство порванного влагалища, лишённого девственности, зудило внутренности, оставляя девочку лишь съеживаться при каждом касании эрогенной зоны. Не хотелось трогать себя в ближайшее столетие там, доставлять удовольствие другим, позволяя прикасаться к себе в этом месте. Теплая вода бежала по покрытому мурашками от прохлады в ванной комнате телу. Облокотившись о плиточно выложенную стенку рукой, она положила на лицо другую руку пустилась в слёзы, в то же время вытирая их и всхлипывая. Как бы не желала она перестать думать об этом, ей предстоит ещё пережить травму. Под глазами были синяки, образовавшиеся от стресса, а лицо бледное, как у трупа. Кое-как распутав волосы, она вышла из душа и, обернувшись в полотенце, вернулась в комнату. Дома было пусто — ни слуху, ни духу. Надев самый тёплый свитер, что у нее был, и такие же теплые штаны, красноглазая, по-прежнему со слезами, начала менять постельное белье. Перемотав всю обиду на кулак, она попыталась взять себя в руки. Было так плохо, что при смене белья на более чистое она оставила грязное рядом с кроватью, взбираясь на кровать под одеяло и открывая заранее взятую книжку. В книге были различные задачки по типу «найди отличия в картинках» и «реши кроссворд по изображениям», над которыми Минэко недолго посидела, после вновь засыпая. Организм требует больше сна из-за отсутствия огненного видения рядом, вся её сущность ослабевает, а память потихоньку-помаленьку исчезает. Седовласый в это время зависал во дворе своего дома, сидя сложа руки на траве в позе лотоса. Его взгляд был устремлён вдаль, туда, где виднелись мутные очертания гавани Ли Юэ. С одной стороны он понимал, что совершил самый отвратный поступок из всех, что мог бы предпринять, но с другой Кадзуха просто не могу ничего с собой поделать. Его взяли за слабое место и ударили по нему. Такое он он никому, даже сестре, просто спустить с рук не мог. Наказал или сам получил наказание? Он не понимал всё беспечное рвение младшей, и считал, что слишком распустил её, недостаточно контролировал и скудно оказывал поддержку, необходимую подростку. Он вроде всегда бился за её благообеспеченность и достаток, чтобы она не знала забот и не жила от зарплаты до зарплаты старшего, давал ей всё необходимое для этого. Так и не решив проблему, они вдвоём кинулись друг на друга, будто звери, бьющиеся за доминирование на территории. Красноглазый винил себя, и также обвинял её. Оба не получили того искомого плода, которого добивались, в последствие остались с кровью на руках и обидой. По жизни он придерживался правила «или ты пушечное мясо, или ты мясник», тем не менее это обернулось в сторону самого близкого ему человека, чего он категорически старался не допустить. Ветер массажировал его голову, высокая трава щекотала руки, как вдруг дуновения стали сильнее, выбивая старшего из мыслей. Неестественные шорохи позади его дома, что был огражден забором, донеслись к нему с дуновениями. В его руке материализовалась его Клятва Свободы, а сам он тихо двинулся в обход дома. От его зорких глаз и внимательного слуха ничто никогда не уходило, однако, стоило ему дойти до заднего двора, он ничего не обнаружил. Тучи стали сгущаться, ветер поднимал бурю, отчего ронину стало не по себе. Ему словно пытались что-то сказать, однако предзнаменование природы его вводило в ступор. Недовольно закатив глаза, он, по наставлению ветра, уже хотел было вернуться обратно в дом, как недалеко от него, за пределами забора, ударила молния. Отскочив от этого места, старший Каэдэхара ещё больше смутился и забежал домой. Котик, подобранный когда-то с улицы его младшей сестрой, стоял на дыбах с распушившимся хвостом напротив комнаты старшего. Саймон царапал дверь и прыгал на неё, показывая владельцу, что ему нужно перепроверить покои. Поднявшись на второй этаж и погладив кота, тот вошёл в комнату и оглядел её. За окном уже вовсю бил ливень, тучи уволокли солнце прочь, потому было достаточно темно. Подойдя к настольной лампе и зажигая её с помощью спичек, тот стал оценивать наличие всех предметов в комнате взглядом. Кот стоял рядом с кроватью, над которой была антресоль с папками бумаг, картинами и некоторыми когда-то прочтенными книгами. Решив, что ему надо перепроверить её, он взобрался на кровать и начал рыскать между бумагами. Его глаза расширились, когда он обнаружил, что там, где он спрятал глаз бога сестры, его не было. В первую очередь он подумал о том, что его младшая нашла свою собственность, отобранную вследствие наказа. Кадзуху это не на шутку взбесило, но уняв самого себя, он, сквозь скрежет сердца, пошел к комнате сестры. Аккуратно открывая дверь в темную комнату, он заметил, что Минэко преуспела одеться и поменять простыни на кровати. Она мило посапывала, местами тихо всхлипывая от заложенного носа. Зайдя в её комнату, седовласый подошёл к ней и стал осматриваться с лампой в руке, что освещала небольшую часть комнаты. Её комната, в отличии от его, была оформлена в светлых тонах, потому обнаружить подлежащий нахождению предмет всяко легче. Осматривая стол, заваленный тетрадями с прописями и рисунками, что когда-то она нарисовала в порыве творчества, шкафы, переполненные одеждой и обувью, туалетный столик, на котором была куча девичьих вещичек в роде духов и кремов для ухода за внешностью, он не нашел упомянутый выше предмет. Пока он разглядывал её крема и парфюм, послышался недовольный стон. — Что ты делаешь? — сонным голосом спрашивала красноглазая, делая потягушки в кровати. Её голос слегка дрожал, что свидетельствовало о её страхе перед ним. В конце концов, он для неё самый родной человек, и сейчас по неизвестной причине осматривает её комнату, потому она решилась задать этот вопрос. — Я у тебя глаз бога забирал. Где он? — повернувшись к сестре с лампой в руке, подошёл к кровати. — Я не знаю… — девочка отползла к стене, желая сохранять дистанцию в два метра с человеком, стоящим напротив её кровати. — Я его не брала, и тем более не искала. — Минэко, не неси бред сивой кобылы, скажи правду. — строго смотрит ей в глаза в попытке увидеть искренность. Он замечает глубокое недоумение сестры и разочарование, когда понимает, что она действительно сейчас не в состоянии ходить, что-либо искать тем более. Её худые ноги, покрытые тяжёлыми черными штанами, согнулись в коленях. Больше всего опешило старшего то, что видение действительно просто на пустом месте исчезло. — Ладно… пойдешь чай пить? — словно ничего и не было, сказал брат, слыша тихое журчание в животе младшей. Действительно, она голодная со вчерашнего дня. — Да, пойду. — как бы страшно не было, ей очень хотелось наладить контакт со старшим братом, с которым они из раза в раз ругались. На психологическом уровне она не хотела даже идти рядом с ним, однако сейчас в её интересах было утолить голод и жажду, при этом поговорить. Ронин ушел на первый этаж, туда, где была кухня, и девочка, вновь поднявшись с постели, пошатнулась. В её глазах потемнело, но зрение быстро вернулось в норму, когда она поковыляла вслед за ним. Сев за стол, она молча смотрела в никуда, пытаясь собраться с мыслями и что-то сказать, чтобы нарушить тишину, однако брат её опередил. — Тебе сладкий? — лампа на столе слегка освещала пространство, приторный лёгкий свет приедался. Услышав положительное «угу», он продолжил заваривать сладкий чай для младшей и крепкий чай для себя. Когда же кружки стояли на столе, а старший сидел напротив неё, отводя взгляд в сторону, он всё-таки решил обронить своё слово. — На месте, куда я вчера положил твое видение, его нет. Кот по моему возвращению в дом стоял у моей двери зашуганный. Плюсом ко всему погода нестабильная, изменилась в считанные секунды, когда я услышал какие-то странные звуки позади дома. Нехорошее у меня предчувствие. — Отпивая свой чай и приводя себя в чувства, он посмотрел на сестру, что глядела в чае на свое отражение. Минута неловкого молчания. — Хочешь сказать, что мой глаз бога украли? — белые распущенные волосы девочки закрывали её щеки, когда она склонилась над кружкой чая и отхлебнула его. На столе стояла глубокая чашка, полная конфет и печенья, и малышка взяла первую попавшуюся под руку сладость, закусывая ей. — Это очень странно. Кому здесь нужно воровать, тем более… — остановился, чтобы сделать глоток чая, пытаясь сложить пазлы в голове. — с таким четким знанием того, что ему нужно? Я без понятия, кто мог знать о том, что я его спрятал в собственной комнате. Здесь в округе живут приличные люди, за столько лет никогда ничего подобного я не наблюдал. Беспредельщина. — облокотившись на руку, сжимая собственные волосы на макушке, он задумался. — Дождь как из ведра льёт, скорее всего, до конца дня будет. Завтра мы с тобой пойдем к генералу обратиться за помощью, чтобы объявили розыск. — оба чай к концу разговора выпили, потому старший стал мыть кружки. Младшая же, чувствуя слабость в ногах, поднялась со стула и вновь чуть не упала. В ушах её был гул с неприятным звоном. — Держи. — Кадзуха протянул девочке таблетку с водой, замечая её оставляющее желать лучшего состояние. Приняв любезность брата, она ушла обратно к себе в покои. Так же поступил и седовласый. Следующий день был пасмурным, но уже без дождя. На улице было сыро, воздух был душным и влажным, так что погода, мягко говоря, была ужасной. Оба, приняв все необходимые процедуры, отправились, как и планировалось, к храму Сангономии, что находился в 10 минутах ходьбы. Всю пешую прогулку их сопровождала тишина, изредка шум листьев деревьев, шелестящих друг от друга, разбавлял её. Девочка обращала внимание на белочек, что сидели в дуплах и прятали свои запасы шишек, готовясь к студенной поре — осени. Придя к месту назначения, седовласый обратился к стражникам с просьбой привести к нему главного генерала армии Ватацуми, на что те ему понятливо кивнули и уже через пару минут перед ним стоял парень, похожий на собаку. У него был пушистый хвост и милые ушки, слегка поджатые к голове. Его голубые глаза обратились к подростку, когда он пожал руку старшему Каэдэхара. — Привет, Кадзуха, Минэко! Ох, наверное, твоя сестра не знает меня. Меня зовут Вожаком Горо, но можно и просто по имени. — шатен довольно повилял хвостиком, направляя взгляд на красноглазого. — У вас что-то случилось? — Приятно увидеть тебя, Горо. Да, ты правильно понял, случилось. — помахав сестре в жесте «подойди сюда», он продолжил. — У Минэко, я так полагаю, бесследно исчез глаз бога. Мы не смогли его обнаружить на месте, потому решили, что дело тут неладное. Скорее всего, его украли. — девочка неловко встала рядом с братом, но не слишком близко. Она слегка склонила голову, тихо щебеча «здравствуйте». — Ох-хо… — опечаленный взгляд парня-пёсика пал на подростка, когда тот в ободряющем жесте положил ей руку на плечо. — Хей, не переживай, я и мои солдаты поможем тебе найти его! — девочка отдернулась от прикосновения, отходя от мужчин. Старший лишь что-то тихо сказал голубоглазому, отчего тот в ещё большем мандраже посмотрел на беловолосую. — Нам с солдатами нужно осмотреть ваш дом и обозначить место преступления. — Кадзуха кивнул, разворачиваясь и отправляясь уже вместе с Горо и его солдатами обратно. Недовольная девочка шла позади них, осматривая живописность знакомых улиц. Брат рассказывал о том, как они с сестрой потеряли глаз бога, умалчивая предысторию. Он говорил, что она оставила его на полке антресоли брата в последний раз, и на следующий день его уже там не было. Генерал не стал задавать лишних вопросов, подмечая накаленные отношения между братом и сестрой, потому молча внимал информацию. Наследник Каэдэхара показывал ему последнее место, на котором находилось видение, задний двор, где старший услышал не подлежащие описанию звуки. — У тебя окно с твоей комнаты как раз выходит в задний двор, предположительно, было проникновение со взломом. У грабителя явно были какие-то элементальные силы, благодаря которым он смог добраться до второго этажа и практически бесшумно войти внутрь. — голова вожака была устремлена вверх, осматривая окна. — Ты пробовал использовать чувство стихий? — Если честно, нет. Вчера я был очень рассеянным и уставшим, мне было не до этого. — констатирует факт с закрытыми глазами. — На Ватацуми людей с глазами бога можно по пальцам пересчитать, а с элементальными навыками монстров тем более. Меня больше поражает то, что вор знал, где лежало видение моей сестры. — Я полагаю, за вами следили. — от этих слов старший слегка дрогнул. — Дело даже не в монстрах, им тем более глаз бога не сдался. Да и не встречались у нас последние несколько лет преступления, связанные с кражей чужого имущества. — Горо начал ходить из стороны в сторону. — Знаешь, я, конечно, могу ошибаться, но недавно я видел, как недалеко от нашего острова проплывал неизвестный корабль. Символы, изображённые на нем, последний раз я видел на шевронах фатуи, потому смею предположить, что этот корабль принадлежал Снежной организации. — Что они тут забыли? Разве им на законодательном уровне не запрещено здесь появляться? — красноглазый нервно теребил пальцы. — Так было раньше, пока у госпожи Сангономии не появились некоторые обстоятельства, ввиду которых пребывание на Ватацуми фатуи было разрешено. Строго настрого запрещено было совершать пакости, которые они творят на других землях. Я сам ушам своим не верил, когда мне это довели. — мозаика начинает складываться. — Я не знаю в предводительстве кого были солдаты и дипломаты Снежной, я всего навсего получил известие, что они имеют иммунитет в отношении моей армии. Когда я пытался поговорить с госпожой Кокоми, она просто переводила тему, а потом вовсе отказалась отвечать на мои вопросы. Наверное, они уже как год разгуливают здесь и разбивают лагери. — Как я не заметил их… Ты знаешь, где находится корабль? — старший подошёл к генералу, смотря на его задумчивое выражение лица. — Знаю. Но идти к ним и обвинять в том, на что у нас нет весомых доказательств их участия, рано. Нам надо найти зацепки. — пёсик начал с прищуром оглядывать местность, принюхиваясь. Он прошел от дома к забору и посмотрел вдаль, продолжая. — Благодаря дождю и тропическому климату нашего острова запах темной магии хорошо сохранился в воздухе. Кстати говоря, пахнет ржавой железякой, учитывая тот факт, что по близости железа здесь нет. По всей вероятности, человек использовал минимум сил, не желая оставлять элементальный след. Если бы он его оставил — выйти на его след не составило бы труда. — Горо присел на одно колено, зачерпывая в руку горсть земли. — Очевидно, он был хорошо подготовлен и действовал быстро. Солдаты фатуи не обучены такому грамотному применению магии, им буквально впихивают глаз порчи с пушкой в руки и отправляют в свободное плавание. — смяв в руках влажную землю и просеяв её сквозь пальцы, он размышлял вслух. — На окнах следы взлома мы не обнаружили, либо преступник умеет телепортироваться в пространстве, либо ты просто окно не закрыл в свою комнату. Коли ты уверен, что окно было закрыто, это может означать, что первый вариант даёт объяснение отсутствию взлома. — генерал посмотрел на потерпевшего. — Тогда сразу встречный вопрос, почему этот человек просто не использовал телепортацию несколько раз, а в обязательном порядке создал шум? Внимание привлечь? — вскинув бровь, сказал Кадзуха. — Так и есть. Поди так и задумывалось, чтобы ты понял, что у вас его украли. Насколько я хорошо помню, только обладатели видения электричества могут перемещаться на дальние расстояния. Но здесь нет ни одного свежего следа использования элементального навыка, это может означать, что… — Электро глаз порчи… — продолжил за генерала старший Каэдэхара, лицо которого выражало ошарашенность. — Я… — краснопрядый ронин был обескуражен. — Я очень сильно надеюсь на то, что это не тот, о ком я думаю. — его зрачки дрожали, когда парень-собачка подошёл к нему и взял его за плечи, слегка тряся, чтобы привести в чувства. — Кто это? — поджав уши и в знаке сочувствия слегка приобнимая уже успевшего стать другом седовласого, Горо смотрел ему в глаза. — Шестой. — поднимая глаза на место побега грабителя, он сжал руки в кулаки. Этот день пришелся несладко и для девочки, что с последнего момента потери собственного видения стала диффузной и слабой. Её могла атаковать как снег на голову слабость, пару раз она забывала выключить воду из-под крана. Пока её старший брат и его приближенные помогали разобраться с ситуацией, она бесцельно ходила по дому с котом на руках и думала о том, что с ней что-то происходит. В ней пропала вся страсть, любопытство, озорство и ребячество. Как будто в один день она повзрослела на тысячу лет. Слишком сильная тема берет на себя много внимания и позволяет недобросовестному наблюдателю упустить мимо ушей всё ключевое. Одна из тем, прозрачная и в одно время с незримым дном, касается вечности. Мир этот — страшный невежда, но лишь для неё. Для других он — прелесть волшебная, другие живут, в нем не видят горечи, и девочка не хочет оставаться последней тварью. Живите, радуйтесь беззаботно! Но на причале судьбы вашей тоже когда-нибудь метель надежд корабли разметает все в прах, поверьте ей, вера людей ужасно дурная, как их нрав, их руки схожи со смертью — тверды и цепки. Смерть каждого имеет свой особенный цвет. В представлении красноглазой её смерть местами окутанная языками алого пламени, а местами напоминает небесно-голубые и изумрудно-зелёные яркие глубины. Для каждого человека рай является чем-то своим. Для девочки рай — это быть в глазах старшего брата сильным и достойным воином, что должен погибнуть от клинка и попасть в Вальхаллу. Для девочки рай — это сад, созданный целиком и полностью любовью и её плодами. Но скандалы, ссоры, ругань и бранение, сколько синонимов у одного только слова, вокруг которого вертятся жизни тысячи семей… Сколько бы не проливалась осквернение личностей друг друга, все забывают о самом важном — ценности людей, что всегда были рядом. Как важно уметь понять и простить, даже не смотря на боль. Помочь, а не предлагать помощь из вежливости. Уметь остаться, даже когда гордость велит уйти. И любить не за что-то, а просто так. Как бы то ни было, Минэко теряется в тумане реальности и мысли, он мутный и черный, сквозь него тяжело идти и дышать. Сильная рука брата вырывает её из сжирающего и принуждающего сгнивать душу цунами разума, когда он прижимает её к себе в теплых и таких давно забытых распростертых рук. Рядом стоит человек в белом халате и в очках, его глаза полны соболезнования. На щеках брата хрустальные слезы, глаза прикрыты, а повторяет он одно и то же: «Я не хочу терять тебя». Вечер проходил в жуткой атмосфере для двух родных друг для друга людей, один из которых лелеял в объятиях другого. Он прижимал к себе безэмоциональное тельце, которое в последние два дня только функционировало и существовало. Вместе с глазом бога украли и её сущность, забирая далеко-далеко, и чтобы вернуть его, придется пересечь океан и множество земель. — Завтра мы с тобой должны осторожно проникнуть на один корабль, родная моя. Мы отправимся в тяжелую экспедицию, но я уверен, мы справимся. Ты только держись, прошу тебя. — слёзно умолял он засыпающую девочку, гладя её личико.