Инициатива.

Каждого преследует отвратительное чувство при пробуждении ранним утром. Хочется больше спать, постель кажется слишком теплой и удобной, веки слипаются в желании вновь погрузиться в сон. Обычно с таким чувством после сна по всему телу бежит табун мурашек, тело немеет, будто в агонии, а конечности неприятно ноют. Что не бодрит с утра, как свежий плеск холодной воды в лицо? Об этом Минэко никогда не задумывалась, пока не проснулась от того, что на её бледное личико кто-то брызгает мокрыми руками. Просыпаясь посреди ночи, дело были приблизительно к четырём часам, когда полумесяц ещё ярко освещал ночное небо, девочка недовольно застонала и приподнялась на локтях. Кадзуха стоял рядом с её кроватью, на которую он прошлой ночью укладывал спящую сестру на его коленях. Он был одет далеко не в привычную самурайскую одежду, на нем были тёплые, не соответствующие местному климату вещи. В черной кофте, поверх неё на плечах свисало пальто, на его ногах были утеплённые брюки, ещё ниже можно было приметить высокие кожаные сапоги. Видимо, порядок в доме сейчас его ничуть не беспокоил, потому позволил себе расхаживать в комнате его девочки прям в сапогах, которые она ранее не видела. — Давай-давай, вставай. — брат ближе двинулся к младшенькой, буквально одной рукой поднимая всё её тоненькое тельце и заставляя встать на ноги. Та же схватилась первым делом за голову, в глазах снова темнеет. — Тебе на всё-провсё час. — замечая в глазах девочки немой вопрос а-ля «в чем дело? почему так рано и куда мы отправляемся?», он цокнул, закрывая глаза. — Позже объясню. — выйдя из комнаты, старший остался ждать её за пределами дома. На улице он встретил ожидающего двух родственников генерала, что вилял хвостиком от предстоящего геморроя. Вожак ещё предыдущим днём успел убедить госпожу Сангономию отправить фатуи с острова прочь со всеми необходимыми для них местными диковинками. Также он сумел довести до неё всю «необходимость» в проверке всех товаров, находящихся на корабле. Горо объяснял нескольким солдатам план действий по внедрению наследников Каэдэхара на вооруженный флот Снежной организации, на борту которого самым главным было высокопоставленное лицо в виде предвестника. Заметив присутствие ронина, генерал продолжил разговор уже с ним. Шла речь о важности осторожности в их замысле, тем более о поддержке постоянной связи друг с другом с помощью писем. Горо настаивал на том, чтобы старший Каэдэхара писал ему как можно больше отчётов с событиями, что будут происходить на территории другого государства, славившегося своей жестокостью и коррупцией. Младшая же успела быстро принять водные процедуры и сделать свои «девичьи прикольчики», как называл её уходовые средства старший брат, не понимающий всю важность использования этих продуктов. Видите ли, без химозы, что она наносит на свое лицо и тело, она выглядит лучше и естественнее. Она вспомнила один прекрасный день из их жизни, когда она заставила своего старшего брата сделать маску для лица с омолаживающими кислотами, отчего он недовольно бурчал и долго отказывался от этой затеи. Когда он увидел себя в зеркало с альгинантой маской на лице, он долго докучал младшей, приговария «хочешь сказать, я плохо выгляжу?». А когда маску надо было снять, смех стал распространяться по пространству дома, ведь Кадзуха хлопал себя по щечкам и радовался тому, что он помолодел лет на десять. Конечно же, это все были шутки, ведь эффекта на него это особо не оказало, но после этого он более чаще поддаваться просьбам сестры поделать с ней девичьи приколюшки. Воспоминания медленно начинали меркнуть в памяти красноглазой, их словно отбирали у неё. Однако этот инцидент ярко запечатлелся в сознании юной головушки, потому сейчас она не смогла сдержать искреннюю улыбку. Сейчас её брат словно мечется между двумя фронтами, вроде и пытается проявить былую нежность и ласку, а вроде обиду глубоко хранит. Девушку же преследовало чувство вины, когда она начала переваривать все слова и действия брата. После произошедшего между ними она старалась избегать с ним физического контакта, не говоря уже и о других людях. И, как бы в ней не развивалась гаптофобия, она очень хотела прижаться к твердой груди брата, чувствовать его гранитные ладони на своей спине, что закроют недвижимой стеной от всего гадкого человечества. Девочка заметила аккуратно сложенную зимнюю одежду, что брат оставил на её столе. Вещи были простенькими, невзрачными для любящей яркую одежду белокурой девочкой. Полностью черный цвет, в каком был одет и её родственник. Облегающая грудь и талию теплая водолазка, такие же теплые брюки, рядом колготки с начёсом, высокие сапоги, походящие на берцы, перчатки в карманах рядом лежащего пальто. Для нее в принципе всегда брат был неотъемлемой частью её гардероба, он предпочитал, чтобы его девочка ходила в закрытой одежде, тем не менее немного вещей были открытого характера. Его, конечно, раздражало появление коротких юбочек и маечек, но, решив, что она уже подросток и ей нужно хоть как-то самовыражаться, даже если того требуют вульгарные элементы одежды, он не стал ничего говорить. Каждый раз, когда замечал её в непристойном виде, он старался быть рядом, дабы никакого голодного взгляда в сторону его маленькой девочки не было послано. Иначе, как он внушал всем свои видом, он сломает не только морду посмевшего заглядеться на тельце сестры. Он был даже рад раздобыть для неё утепленную закрытую одежду, кою требуют суровые погодные условия чужой земли. Одевшись и заплетая волосы в высокий хвост, девушка вышла за пределы комнаты и взяла объевшегося и заснувшего котика на руки, выходя с ним из дому. На улице было темно, потому заметить стоящих солдатов с фонарями в руках было нетрудно. Саймон довольно мурчал в её руках, прижимаясь моськой в сгиб локтя доброй хозяйки. Она подошла к тихо разговаривающим Кадзухе и Горо, когда её брат посмотрел на неё. На нём теперь был новый предмет одеяния — черная маска, закрывающая половину его лица. — Тебе придется оставить кота здесь, Минэко. — за красными и явно уставшими глазами брата скрывалось что-то нечитаемое. Девочка крепко прижала к груди котика, не желая отпускать любимое домашнее животное. — Милая, я всё объясню. Мы с тобой отправляемся на корабль недобросовестных людей, которые с огромной вероятностью украли твоё видение. — он подошёл к ней, подходя почти вплотную к избегающей тактильности девочке. — Страна, в которую будет отправляться корабль, очень далёкая и холодная. Котик может замёрзнуть и умереть, поэтому… — погладил кота, пытаясь забрать его на руки. — Нам лучше оставить Саймона в хороших руках, верно? — глазёнки сестры стали стеклянными, когда ей объяснили причину раннего подъема. Старший, немного колеблясь, неторопливо прижал к себе начинающую плакать девочку, поглаживая её затылок. Он заметил, как красиво она выглядит с собранными волосами. Не видя смысла вставлять больше слов, поскольку пропасть между ними могла разрастись, беловолосый стал покачиваться с девочкой в руках из стороны в сторону, желая тем самым немного убаюкать её чувства. — Не переживай, я клянусь содержать твоего котика до вашего возвращения, красавица! — подбадривая девочку, сказал генерал Горо, что подошёл к нежущимся брату с сестрой. Молча, девушка ещё непродолжительное время гладила и обнимала любимого питомца, которого недоверчиво передала парню-собаке. Котик явно не понимал происходящего, да и ему было всё равно, где лежать, потому он уснул и в объятиях вожака. Позже Саймон оказался в руках солдата, что ушел в незримом из-за темени направлении. Тогда, под рукой старшего брата, они отправились в сторону причалившего мановара. — А что, если мы не вернемся? — сказала девочка дрожащим от слез голосом, нервничая и нагоняя тоску в и так напряжённую атмосферу. — Лучше не думай об этом. — красноглазый сильнее прижал к себе молодую фигурку, не желая терять из виду. — Надо будет — пойдём по головам. — его глаза серьезно устремлены в дорогу. Пройдя мимо лесополосы, троица и несколько вооруженных человек с ними поднялись по горе на вершину острова, от которой начинался океан. Оглядываясь назад на уже успевший природниться храм Сангономии, наследники спрятались за армейцами, что четким шагом шли за генералом. В объятиях ночи звезды сияние придавало тени огромного корабля величественность, в какой-то мере внушая страх. На корабле виднелись чугунные пушки, огромные мачты с опущенными парусами, эскадра, бегающая по борту и разносящая различные тяжёлые грузы. Благодаря черной одежде брата с сестрой не было особо заметно, тяжёлые пальто придавали их фигурам тяжёлый вид. Девочку очень коробило то, что брат словно что-то не договаривает ей, она чувствовала его некую радость покидания этого острова. Его свободолюбивой личности, которую она всегда знала, сейчас стало лучше дышать. Оставшись рядом с лестницей, ведущей на корабль, старший вздохнул и начал ждать сигнала генерала, взобравшегося на борт. Сопровождающий предвестника, пиро-агент фатуи, который в данный момент был без маски, поприветствовал Горо и они начали обход по кораблю. Все солдаты заняли свои позиции на корабле, когда к каждому из них подходили солдаты армии Ватацуми и прочитывали списки товаров, упакованных в коробках, проверяя наличие всех подписей законности перевозимых диковинок. Некоторые товары были прямиком из потустороннего царства, вход в которое был доступен только на этом скромном острове, огородившимся от остальной части архипелага Инадзумы. Девочка была наслышана о нем от местных жителей деревни, ходили легенды, что когда-то в этом мертвом царстве жили настоящие феи и серафимы, что направляли людей на путь истинный. Но это были лишь слухи и выдумки, в которые очень хотелось верить трепетной душонке девочки. Горо строгим взглядом осматривал борт корабля, когда предъявил документ, что ему нужно осмотреть и остальные палубы мановара и удостоверится в том, что ничего не было украдено. Стоило только солдатам фатуи скрыться с его взора, а ему вместе с представителем предвестника отправляться на нижние палубы, генерал издал рокочущий гортанный звук, подходящий на томное рычание злой собаки, борющейся за территорию. В тот же миг Кадзуха схватил девочку за руку, начиная тихо взбираться на корабль и показывая жест «рот на замок», чтобы девочка не издала ни звука при подъёме. Равнодушно вздохнув, она бежала за своим старшим братом по малоосвещенному главному борту флота, изредка спотыкаясь из-за платформы сапогов. На повороте к спуску на другие палубы их встретил солдат Ватацуми, что шел впереди и показывал им дорогу к месту, которое успел заприметить в качестве прикрытия, своеобразного убежища. Девушка шла впереди брата, что прижался к её спине своим передом, на её плечах были его руки. Он рулил ею, так как у нее не было хорошего зрения в темноте, которое было у него. Поворот за угол — девочка спотыкается и чуть ли не сваливается на идущего спереди солдата, но сильные руки не позволяют. Места, на которых сжимались ладони старшего, неприятно зудили. Солдат останавливается, шикнув на следующих за ним по пятам, поднял взгляд на стоящего в метрах десяти от них генерала, что пытался увести агента. Горо, навострив ушки и не оглядываясь, пошел прочь, беря под руку представителя предвестника, заговаривая ему зубы и щебеча о превосходности их корабля. По всей видимости, они там стояли и разговаривали о флоте и его вооружении. Спускаясь на самую низкую палубу, солдат повёл их к забитой различным хламом двери, за которой находился потайной люк, ведущий в пыльное небольшое помещение приблизительно в шесть квадратных метров. Ронин молча кивнул, отпуская и благодаря солдата, когда подтолкнул девочку к люку, заставив прыгнуть вниз. Выбраться из этого помещения было бы трудоёмко, ведь ни лестницы, ни подобия стремянки там не наблюдалось. Беловолосый залез вслед за девочкой, закрывая за собой люк и доставая скрытую за пальто лампу, которую тут же поджёг и поставил на пол рядом с сестрой. Спустив маску с лица под подбородок, парень со стоном сел рядом с девочкой на пропитанный пылью и забытостью пол, устремляя взгляд в великое никуда. Тягостное начало путешествия они завершили, но спокойно выдыхать было рано. Девочка молчала, смотря на мягко освещающую поверхность грязного пола лампу. По её выражению лица читались безысходность и уныние. Находясь в прострации погасающего разума, девочка положила голову на плечо родного человека, продолжая смотреть на лампу и залипать. — Глазки осоловелые. — парень положил руку под плечо девочки, садя её на свои колени и кладя её голову на свою грудь. — Засыпай. Если что произойдет, я тебя разбужу. — поглаживая её ушко, сказал старший. Девочка, немного поежившись, удобно устроилась на старшем, прикрывая глаза. Её умиротворённое личико было отталкивающе манящим, красноглазый не стал противостоять своему резкому желанию поцеловать девочку в макушку. Он погрузился в прострацию мыслей в связи с упадком эмоциональной нагрузки. Осознание, ему душно на собственной родине. Здесь произошло изрядно много всего, уничтожающего в нем лёгкость молодости. Череда смертей близких и знакомых не прекращалась с момента бегства, чуть ли не ежемесячно он узнавал о потере знакомого. Назвать его бесхарактерным все равно, что утверждать о черном цвете соли, но в любой ситуации он старался оградиться от общества людей Наруками и Ватацуми. К чему ему пылкая любовь к свободе, жажда новых познаний и стремления к славе, когда применения к этому нет? Слово — серебро, молчание — золото. Смысл данной фразы отнюдь не понятен инадзуманам, раскатывающим язык где попало. Красноглазого всегда принимали за ветромысленного идиота с большим словарным запасом, его имя не удавалось узнать никому, сколько бы он не поддерживал разговор. Людям на острове, где скрывался восемь лет, парень казался сумасшедшим. Они порой пытались разговорить его девочку, что в силу возраста могла наговорить лишнего, но всегда выручал тот факт, что если брат узнает о болтливости — ударит по губам как минимум. Он не раз замечал за собой странные чувства по отношению к девочке, что сейчас упокоенно вздыхает на его коленях. Они были смешанные и непонятные ему. Любишь человека, делаешь для него все и идёшь на любые жертвы, не смотря на безответность чувств. Парень любил её горько, как старший брат, желая однажды хвалиться тем, что именно она его сестра. Парень любил её сладко, как опекун, что заботится о подопечном, лелеет своё чадо в порезанных скалистой судьбой крыльях. Парень любил её сумасбродно, как это делают обречённые различными узами любовники. Этот ребёнок был ему предоставлен благословением Архонтов. Она была нераспустившимся молодым цветком, юным побегом, треснувшим лепестком, закрытым мерзлотой жестокой воли Селестии. На её долю упала тяжёлая ноша правды её происхождения. Она так старалась быть полезным и мужественным воином, билась за его признание, осуществляла кровопролитие неблагоразумных существ, по итогу оставаясь с пустыми руками и упавшими на ресницы разбитыми слезами. Его желание закрыть малышку даже от банального косого глаза в её сторону завершилось скандалом и глубоким разочарованием. Все эти эмоции слышали и видели стены их дома, в котором они вместе создавали уют и проводили свою семейную бытность. Но он ни в коем случае не позволит себе отпустить этого человека, не допустит ей снова выйти в изуродованный тварями мир, никто не посмеет оставить след на его девочке, будь то физическое или психологическое. Кадык вырвет любому, и не устанет напоминать об этом. Почувствовав шевеление корабля своим телом, облокотившемся о стену мановара, парень наконец выдохнул, выбираясь из мыслей. Ему собственные глаза казались ужасно тяжёлыми из-за желания выспаться, даже выпитое кофе не спасло от естественной для человека потребности. Шум на корабле пропал, все солдаты уже явно были в каютах и занимались своими делами, следы от бродящих по борту приближенных генерала Горо стихли. Значит, они всё проверили и в ближайшие сутки их никто не потревожит. Им предстоит долгая дорога в пределах одной лишь комнатки, в которую даже не попадал дневной свет, потому ориентироваться нужно было лишь на смену температуры в комнате. Всё довольно просто: стены покроются инеем — они в Снежной. Позволяя воздуху извлечь мешающие сну мысли из забитой головы, седовласый откинул голову на стену и закрыл глаза, погружаясь в Морфеево царство. Только лампа осталась с приторным медовым светом, огонёк в ней слегка подрагивал от движения корабля. Проснулись оба уже ближе к следующему вечеру, судя по тому, как растоптались их временные соседи на верхних палубах. Слышимость ввиду тонких досок, огорожающих их убежище от нижней палубы, была проницательной. Разговоры грубых мужских голосов эхом раздавались по флоту, видать матросы решили немного выпить и позволить себе посплетничать, будто был праздник. Звук разбивающихся друг о друга стеклянных бокалов сопровождался убогим смехом и тостами. Люди были решительно настроены на благоприятную дорогу, желая друг другу «ни пуха, ни пера». — Мм. — простонав и открыв глаза, старший Каэдэхара глянул на осматривающую потолок сестру. — Консервируют себе мозги с глазами, а мы тут слушаем их бредни. — выражение пропитано глубоким разочарованием в алкоголе. — Ещё и дешевое пойло, как им за себя не страшно. — его взгляд был устремлён в глаза красноглазой девчонки, что стыдливо старалась закрыть лицо в плечо брата. — Пробовала хоть раз спиртное? — Пробовала. — небольшое молчание с слегка смущенным мычанием. — Бей Доу угощала. — Помню. Сейчас мы с ней это вспоминаем со смехом, но тогда она огребла. Хе-хе. — улыбнулся, отворачивая голову в сторону. — Я впервые попробовал алкоголь с Томо. Тогда я попросил его налить мне воды, пить очень хотелось, а он мне дал целую банку прозрачной жидкости. Нос был забитым от холода, я не почувствовал язвительного запаха, потому залпом выпил меньше пол-литра. Глотков пять-шесть сделал. — усмехнулся от воспоминаний, начиная по дурости улыбаться. — Он не подозревал, что дал мне отцовский самогон. По шее впоследствии получили мы оба. — положил руку на спину беловолосой, начиная поглаживать. — Я ещё молоком пытался от сухости во рту избавиться, в итоге на следующий день меня стошнило. Я навсегда запомнил это отвратительное чувство похмелья. — положил вторую руку под подбородок девочки, поднимая её лицо на себя и заставляя смотреть на него. — Потому пить надо в меру и правильно, употреблять только дорогой продукт и не мешать его ни с чем. Это делать нужно только в компании тех людей, которым ты хорошо доверяешь, чтобы быть уверенной в безличии в напитке иных веществ. Ха-ха. — поцеловал девочку в носик, пока та находилась в смятении. Очевидно, пропажа её глаза бога повлияла на появление в девочке рассеянности и долгой обработке получаемой информации, раз она ещё некоторое время молчала. А сердце парня забилось сильнее, щеки стали теплее. — Я помню, как однажды ты заставил меня съесть пачку сигарет, обнаруженную в кармане моей сумки. — девочка погрустнела, когда вспомнила об этом случае. — Я, конечно, понимаю, что ты хотел остановить моё курение, но ты знаешь, что у тебя ничего не вышло? — момент откровения, и Кадзуха печально улыбнулся, прижимаясь лбом ко лбу красноглазой. — Коню понятно, что не вышло. Потому я предлагаю альтернативу — употребляй то, что содержит минимум наркотических веществ, тогда и привычка твоя сойдёт на нет. — его веки были слегка опущены, взгляд ехидным, голос в полтона. Сестра сводила его с ума. — Я, конечно, сам не прекрасный предмет для подражания, но курю я исключительно табак со вкусом. Они сушат лёгкие, но не приедаются, как сигареты. У меня есть со вкусом фиалковой дыни, будешь? — заправил выпавшую прядь волос девочки за ухо, любуясь её белоснежной кожей. — Давай. — отлынув от брата, от которого так и веяло теплом, девочка ощутила морозный воздух, ударившей по коже головы. Психологически она сейчас была подавлена, хотелось ощутить расслабления. Парень дал ей сигарету и взял рядом стоящую лампу, открывая стеклянную дверцу и поджигая маленьким огоньком собственное табачное изделие, в тот же момент делая тяжку. Спички в его корманах были на особый случай, потому нужно было экономить. Повторив за ним, Минэко сделала тягу и слегка привстала с колен ронина, поворачиваясь к нему спиной и повторно укладываясь на нем. Её голова лежала на его плече, из носа обоих пошел приятный дым с ароматом, ноги парня согнулись в коленях, образуя своеобразные стены между ним и телом девочки. Его ноги затекли от долгого сидения на них девочки, потому сейчас он ощутил прилив крови в ноги, вызывающей ощущения впивающихся игл в икроножные суставы. — Ты прав, это гораздо вкуснее… — повертела между пальцами сигарету, когда парень слегка склонил голову, прижимаясь своей щекой к её виску. — И головокружения не вызывает. Где ты их откопал? На Ватацуми не видела таких. — повернула голову к его лицу, тем самым прижимаясь уже лбом к его подбородку. — Знакомые привезли гостинцы с Наруками. Там новые разработки более мягкого табака, решили, что мне не помешает слезть с «жженого картона». — смешок, затем лёгкая улыбка. — Ты как сама умудрилась подсесть? — Парень, которого ты выгнал, поделился. — прижалась носом к открытой шее ронина, обжигая теплым дымом чувствительную кожу. Послышался тихий и томный стон с его стороны. — Один раз попробовала, второй, затем третий, позже сама перестала замечать, как могу выкурить штуки четыре в день. Я думаю, это из-за нервов, которые я пыталась заглушить мимолётным удовольствием. — тяжка следует за тяжкой, её глаза закрылись в сладострастии аромата. — Курение заглушает голос совести, в этом главная причина одурманивания людей, ты должна это понимать. — прижался губами к её лбу, невесомо целуя и продолжая говорить. — Табак может усыпить отчаяние, однако неизбежно ослабит твою энергию. — прикрыл глаза в наслаждении компании сестры. — Порой мне кажется, что я курю не из-за никотина, содержащегося в табаке, а из-за того, что, когда куришь, создаётся впечатление, что делаешь что-то крайне важное. То, что это расслабляет — лишь самовнушение, которое заседает на уровне подсознания, по итогу каждый раз, когда делаешь тягу и чувствуешь блаженство — всего навсего то, на что себя ментально настроил. Расслабление можно найти в другом занятии, внушая себе, что это поможет отойти от нервов. — голос слегка погрубел из-за дыма в носоглотке. — Мне вот интересно, почему ты сейчас делишься со мной этим, если против всего этого? — пропасть между ними сокращалась, девочка позволяла себе откровенничать с ним, забывая о печальном опыте. — В зависимости от ситуации и положения. Сам хочу, знаю, что ты хочешь, вот и делюсь. — ещё один поцелуй в лоб. — Я думаю, что пока мы не закончим со всей этой историей, курить буду чаще, чем обычно себе позволял. — Как долго мы будем в этой дороге? — девочка задала вопрос, а сигареты докурены, их остатки парень положил в карман, не желая устраивать беспорядок. — Нельзя загадывать. Может произойти какое-нибудь недоразумение, что предоставит трудности. — положил руки поверх груди девочки, тем самым обнимая и прижимая к себе. — План действий у меня довольно специфичный. По приезду в Снежное королевство мы должны с тобой добраться до дворца, в котором почивает Архонт льда и, по слухам, любви, а также её предвестники. Один из предвестников сейчас с нами на корабле, и я уверен на процентов семьдесят, что знаю, кто это может быть. В его руках и находится твое огненное видение, в этом я глубоко убежден. Мы должны там собрать против него компроматы, которые позже вынесем самому Архонту. — вздохнул, устремляя взгляд на излюленный топотом соседей потолок. — Где гарантия того, что она нам пойдет на уступки? Если мы незаконно проникним в её дворец, тем более чужестранцы, и просто обвиним доверенное ей лицо в интрижках, то ты думаешь, что она нам поверит? — девочка поглаживала братские ладони, что были больше и жёстче, чем её руки. — Дело в том, что… — вздохнул. — Этот парень действительно славится на Инадзуме своими проделками. Их, конечно, мизерное количество, но уже может послужить фундаментом нашего появления в её дворце. Эта женщина мудра и хитра, но недостаточно дальновидна, раз так старательно не замечает своевольничество собственных сотрудников. Мне известно, что восьмой предвестник фатуи не так давно отобрал у Архонта свободы гнозис, причем сделал это публично. Не знаю, чем предвестник руководствовался, и даже разбираться не хочу, но не сложно догадаться, что дело тут не чисто. А предвестник, которого я знаю в лицо, ещё хитрее и проворнее, чем остальные. Если мои доводы окажутся верны, и предвестник, находящийся на этом корабле, и есть тот, о ком я думаю, то тогда моя мысль о его намерениях окажется уместной. Не густо, конечно, но что есть. — парень резко заткнулся, кладя на рот своей сестры руку, принуждая к молчанию. Голоса мужчин подозрительно стихли, а шаги стали приближаться к месту, где находились брат с сестрой. Их глаза начали судорожно бегать по потолку, слух заострился. Молчание длилось ещё некоторое время, пока не стал слышен звонкий, высокий голос. Вероятно, обладатель голоса был очень молод. — Что вы себе позволяете? — голос наполнен язвительностью и раздражением. — Ублюдки, на вас даже жалко смотреть, бедное мое зрение. Сейчас же разошлись по каютам, чертилы полосатые, чтоб не видел вас в ближайшее столетие! — тут же послышались шорохи, скорее всего, люди на цыпочках стали разбегаться по своим комнатам. Только лишь медленные шаги владельца высокого голоса били по доскам. — Хах. — его взгляд был устремлён в пол, а улыбка не покидала его самодовольное лицо. С гадким прищуром хозяин высокого голоса ушел, и корабль вновь погрузился в тишину. Девочка повернулась лицом к брату, смотря на него со сведенными к переносице бровями. На её немой вопрос последовал кивок со стороны седовласого, как бы подтверждая её теорию о том, кто был зачинщиком наступившей мёртвой тишины. Оба молча решили, что сейчас им следует заснуть, поскольку поговорить им больше не удастся ввиду наступившего отишия. Следующим днём красноглазая проснулась раньше своего старшего брата, на котором она заснула. Не став его будить, девочка достала из сумки брата термос со сладким чаем и злаковым печеньем, чтобы перекусить. Чай уже давно остыл и неприятное послевкусие, остававшееся на языке, она заедала засохшим пряником. Беловолосая не ела ничего с дня погружения на флот, ведь при ловле стресса вовсе забыла о голоде. Мысли о том, что предстоит ещё три дня поездки, её беспокоили. Как же с такими минимальными запасами еды им прожить? По всей видимости, Кадзуха не особо задумывался об этом, так как сам очень нервничал. Да и она не удосужилась захватить что-нибудь с собой. Скорее всего, от такого рациона питания у неё начнет развиваться гастрит, а боли в животе её не интересовали. Позволив себе полакомиться двумя пряниками и сладким чаем, что более-менее расшевелил желудок, она почувствовала прилив сил. Откладывая еду не так далеко, ведь она знала, что и старшему захочется кушать при пробуждении, она начала копаться в сумке брата, где нашла его записной блокнот. Скорее всего, он использовал его для написания стихов и писем, количество страниц в нем было довольно-таки мало. В пружину, скрепляющую листы, было вставлено чернильное перо. Не став расходовать братские материалы, она продолжила исследование сумки в надежде найти хоть что-то, что может её занять. Документов с собой не было, так что боязнь что-либо повредить отодвинулась на второй план. В основном в сумке были лишь закуски, недавно забранный термос и стеклянная бутылочка воды. Потому, чтобы развлечься, она слегка приподнялась со спящего парня и села лицом к нему, начиная расплетать его взъерошенные волосы и надевая резинку для волос на запястье. Минэко осторожно проводила тонкими пальцами по его локонам, засматриваясь на красную прядь что некогда была символом знатного рода, зачерпывая волосы и распределяя из них три завитка. Она заплела ему красивую косичку, что слегка выглядывала из-под затылка, свидетельствуя о своей неровности. В таком положении было довольно сложно заплести более аккуратно, но сейчас овал его лица стал четче, волосы перестали петухами торчать на макушке, выглядело куда приятнее глазу. Только сейчас она заметила, что его глаза были полуоткрытыми, а лёгко вздернутые губы добавляли взгляду шаловливости. Его руки легли на спину удивлённой девочки, дерзко прижимая её тело к его груди. — Ты такая заботливая, милая. — вдыхая аромат на шее белокурой, сказал он сонным голосом. — Уже покушала? — Да. И тебе советую, не ели вчера. — обняла его за шею, чувствуя поцелуи на своем плече. — Сегодня куда морознее, чем обычно, мне даже как-то холодно. — Скорее всего, мы приближаемся к региону ветров и свободы. Там довольно прохладно. — отпустил девчонку и взял в руки термос, делая несколько глотков чая. — Мондштат. Я встречалась на Ватацуми с человеком оттуда, он выглядел печально. Ему не нравилась Инадзума, но он не мог вернуться обратно по каким-то обстоятельствам. — отлипнула от груди брата, смотря на него. — Мне говорили, что это регион пьяниц и мелодии. — Так и есть. Именно там находится главная винодельня Тейвата, лучшее спиртное только оттуда. По поводу мелодий тоже верно, люди оттуда имеют хороший музыкальный слух. — укусил пряник. — Привлекательный район. О чём ещё знаешь? — Знаю о Ли Юэ. Страна традиций и преданности своему богу. А ещё мужчины оттуда, на мое субъективное мнение, выглядят странно. У них длинные волосы, как у женщин, и носят они паранджу какую-то. Ханьфу называется, если правильно помню. — парень усмехнулся на рассказ сестры, продолжая жевать пряник. — Знаю о Фонтейне. Государство технологий и справедливости. Людей оттуда я ни разу не встречала, но знаю про богиню правосудия, в книжке видела картинку. — Архонты выглядят привлекательно, не так ли? — улыбнулся ронин. — Ничуть. Божественная форма Вельзевул меня отталкивает. Мне только Барбатос нравится, его изображают с красивыми крыльями и милыми косичками, а похож он на ангела. — замечталась. — Интересно, в реальности он правда так выглядел? — Все допустимо. — отложил еду в сумку и вновь притянул к себе девочку, начиная ласкать её волосы. — Ты какой-то странный, неразговорчивый и молчаливый. Чего такой расстроенный? — прижалась к теплой груди головой, закрывая глаза и слушая биение его сердца. — Не хочу говорить об этом. — парень задумался, перебирая волосы девочки в пальцах. — Некоторые вещи хочу оставить при себе, не пойми меня неправильно. — вздохнув, прижался губами к её макушке. Девочка молча опустила взгляд в пол и обняла родственника. Дело шло к вечеру, родственники провели эти часы в тишине, изредка передаваясь вопросами. Этот день словно шел им на руку, поскольку к позднему времени суток послышался разговор между молодым парнем и его сотрудником. Предположительно, находился этот парень на самой главной палубе, верхней, ведь беседа была еле-еле слышна, однако крик предвестника позволял расслышать некоторые моменты. — Я же тебе говорил, Царице я не передам настоящий гнозис, тупица!.. — в ответ крику последовало что-то неразборчивое. — Ты должен будешь от моего лица предоставить Архонту муляж, а когда начнется бал в мою честь, мы должны будем отправиться в… — крик постепенно становился всё тише и тише. Глаза Кадзухи были очень широко раскрыты, как и у его сестрёнки. — Весь этот собранный хлам передашь этому сраному доктору, мне плевать, как ты это сделаешь, но по приезду я требую, чтобы ко мне лично потом эта голубоволосая херня с тупой маской не обращалась! Ты меня понял? — и снова тишина. — Так вот в чем дело. — шепотом сказал парень, погружаясь в мысли. Девочка не стала отвлекать брата от раздумий, пытаясь сосредоточиться на собственных чувствах. Уже целую неделю девочка была без глаза бога, что отняли насильственным путём. Она кидалась в эмоциональные качели, а некоторые моменты из жизни вовсе забыла. Складывалось впечатление, что в руках алебарду Минэко не держала целую вечность, навыки в бою дали слабину. Второй день на корабле прошел скучно, но со своими плодами, а красноглазая с покер-фейсом провела остаток дня, пока не заснула, облокотившись головой о стену. Старший Каэдэхара что-то яростно писал в своем блокноте, перо в его руках не один раз сломалось, а протекающие чернила смазывали написанный текст. Приходилось заново всё начинать, в хмурости цокая и меняя перо. Почерк стал менее аккуратным, скорее размашистым и кривым, поверхности для написания не было, да и руки у него дрожали от холода. Стены покрылись инеем. Так-то, иней часто появляется тогда, когда на землю стелется туман. Туман образуется при столкновении высокой или средней с низкой температурой. Руки стали красные и окаченели, а наконец-то удавшийся текст в блокноте он отложил в сторону. Заметив, что сестра уснула, он вздохнул, перекладывая девочку на себя и надевая на её лицо маску, ведь её носик покраснел от холода. Третьего дни, холодного и сурового, они провели в объятиях друг друга, пытаясь укрыться от мороза, бьющего по конечностям. Волосы заиндевели у обоих, потому седовласый укутал малышку и в свое пальто, не снимая его с себя, оберегая их тепло. Губы у них посинели, ресницы побелели, придавая векам тяжести. В эту ночь они причаливают к новой земле, с иными правилами и Архонтом, там царят другая жизнь и менталитет. Оба старались не заснуть, иногда выкуривая по нескольким парам сигарет, иногда играя в словесные игры по типу слов на букву «д». — Мне важно, чтобы ты прелести свои женские не отморозила. — посмеиваясь с сигаретой в губах, сказал ронин и щёлкнул младшую по носу пальцем. Флот прекратил свое движение, укачивающая дорога наконец завершилась. Пора на выход.