Глава 7

      — Король Эй, не забывайте, где вы находитесь и кого оскорбляете, — его голос звучал пронзительно холодно, заставляя обливаться холодным потом и вздрагивать от стука собственного сердца. Хатаке Какаши был зол. Чертовски. — Оскорбляя и унижая моих солдат, вы оскорбляете и короля их страны. Мне это счесть за унижение собственной персоны?   В камере воцарилась напряжённая тишина, словно посреди комнаты стоял гроб с прахом усопшего.   Ранее   Стоило Сакуре приблизиться к полигону, как лязг металла о металл, крики и тяжёлое дыхание солдат доносились всё отчётливее. Запах крови и пота был привычен этому месту. Тягучая атмосфера витающая в воздухе ничуть не отталкивала. Именно здесь воины узнают друг друга, свои слабые места, чужую историю, наполненную утратами и колебаниями, делятся в ответ своей собственной. Именно тут они становятся товарищами, идущими рука об руку на смерть, готовые доверить чужаку самое важное, что у них есть. Свою жизнь. Их не волновало, что они могут завтра оплакивать сегодняшнего друга. Солдаты стараются не думать о том, что завтра кого-то из них не станет, что кто-то из них не поделит еду за столом, не выпит любимый сидр, делающий жизнь намного легче. У множества из них были уже изношенные доспехи с трещинами, мечи с зазубринами и едва спасающие их от атак противника щиты. Но всё это было неважно. У них было то, что не мог сломить ни один меч, ни одна катапульта и ни единая стрела. У них была железная воля и непоколебимая гордость воина. Солдаты, готовые отдать всё, что у них есть ради своей страны и благородного короля.   Сакура была принята ими не полностью. Многие убедились в её силе благодаря многочисленным спаррингам, рассказам выживших из той битвы, другие приняли её после получения титула королём, третьи просто игнорировали, заваленные собственными проблемами. Однако были и те, кто всё ещё пытался ткнуть её носом в грязь, несмотря на то, что девушка уже неоднократно показала свои возможности. Они считали, что девушке место лишь на кухне, воспитывать детей и сохранять уют дома. После полтора месяца нахождения здесь Сакура привыкла не замечать подобные лица. Грязные сплетни, оскверняющие её честь и озвученные лишь за её спиной.   Первое, что бросились в глаза при входе в это место, были пшеничного цвета волосы. Наруто стоял к ней спиной, и его яркие волосы переливались на свету, отражая блеск меча. Не задумываясь ни на секунду, девушка поспешила к нему, намереваясь узнать подробности о вчерашней ночи.         — Наруто! — приветственно крикнула та, махнув рукой.   Обернувшись в сторону знакомого голоса, парень тепло улыбнулся и шутливо отсалютовал ей в ответ. Наруто помнил о вчерашнем вечере. Он не забыл её признание о том, что она Хару. Хоть вчера он и не понял о чём она говорила, но сегодняшней первой мыслью после пробуждения было не сожаление, а осознание того, кем являлась Сакура Харуно, генерал четвёртого отряда, его ровесница и бойкая девочка. Это был он. Его давний друг, пропавший без вести на долгие годы. Наруто искал Хару, пытался найти его в любое свободное время от заданий. Хоть и реже, но он не переставал искать его даже после того, как женился на сводной сестре Неджи Хьюга, Хинате Хьюга. Он очень любил и дорожил своей женой, оберегал её, как зеницу ока, особенно во время её беременности. Он паниковал, порой был чрезмерно неуклюж и неусидчив. Наруто был на седьмом небе от счастья, когда родился его дитя. Рождение сына было его самым тёплым и ярким воспоминанием в жизни. Он навсегда запомнит тот момент, когда Боруто, его новорожденный сын, потянулся и неуклюже, очень слабо ухватился за его мозолистый и израненный палец. Это был единственный раз, когда тот сожалел о полученных ранах на тренировках. Словно все его страдания, пережитые за прошедшие годы, потери и падения, вновь потери и вновь падения, будто бесконечная воронка проклятий, были лишь ради этого счастливого дня. Дня, когда он стал отцом этого крохотного и до безумия милого создания. Стал его папой.    Он наконец обрёл место, куда бы мог вернуться. Дом, окутанный теплом семьи, смехом сына и трепетной любовью жены. Теперь он обязан был возвращаться домой в целости и сохранности. А дыра в груди из-за мыслей про того самого потерянного друга, его первого ученика, застенчивого и тихого паренька, готового исчезнуть вслед за своей местью, вновь заживала.   Наруто был безумно счастлив, что Хару сам вернулся, найдя и приведя себя настоящего. Наконец-то тот самый тощий Хару искренне откроет ему своё сердце.         — Мне теперь тебя называть Хару или Сакура? — спросил он, как только Сакура приблизилась к нему на достаточное расстояние. Наруто тепло улыбнулся, заметив замешательство и зарождающийся шок на её лице. Девушка, кажется, даже слегка побледнела.         — Что? Как... — едва вымолвила она, чувствуя, что не в состоянии перевести дыхание от потрясения. Она по пьяни разболтала свой самый главный секрет, что ли?!         — Пойдем-ка в место без лишних ушей и глаз, — протянул Узумаки и потащил девушку из полигона далеко от любопытных глаз товарищей. Парень посчитал, что их разговор слишком личный для подобного места, где сплетни разлетались со скоростью света и чем дальше заходили, тем абсурднее они становились.       — Ты всё же узнал об этом? — Сакура грустно поникла головой. Её беспорядочные розовые локоны совсем скрыли лицо. Она не хотела, чтобы Наруто узнал о ней таким глупым способом. Это должно было произойти совершенно по-другому. Наверняка король теперь тоже знает, кем она являлась раньше. — Его величество тоже об этом знает? — молчаливый кивок стал ей ответом.         — Я тебе ещё больше скажу! Именно Какаши-сан отнёс тебя в твою спальню, — посмеиваясь, весело проговорил Наруто, совершенно не замечая смятение девушки и озадаченное, искривлённое ужасом лицо.         — Это не должно было раскрыться таким образом! Это просто кошмар! Катастрофа!   Отчаянно схватившись пальцами за волосы, Сакура осела на пол, нервно оттягивая их. Жгучая боль отрезвляла, вытесняя стыд и ужас от осознания происходящего.   «Ты такая красивая...» — эхом отдался чей-то голос в голове, словно продолжительный звон церковных колоколов. Громко и звучно. Голос был слишком туманный, чтобы понять кому он принадлежал. Да и сейчас было не до этих разбирательств. Всё катилось к чертям. Как и на протяжении всей её грёбанной жизни.         — Сакура... — Наруто осел рядом с ней, положив руки на её голову, пытаясь отцепить её пальцы, стараясь не причинять боль. — Сакура! — парень был успешно проигнорирован, а её пальцы сжимались всё сильнее, вырывая волосы клочьями. Сакура блуждала где-то очень далеко в своих мыслях, наверняка коря себя на чём свет стоит. Наруто знал об этой черте её характера очень хорошо. Она всегда и во всём винила именно себя. — Сакура! — Наруто вновь остался без ответа. Прокричав её имя ещё несколько раз, тот решил на сей раз действовать по-другому. — Хару, посмотри на меня! Хару!   И его идея сработала. Ведь девушка наконец расслабила пальцы рук, оставив в покое пострадавшие волосы. Наруто не сомневаясь ни на миг, схватил её за кисти рук и положил их к себе на колени, держа до побеления. Крепко, боясь, что сбежит. На сей раз окончательно.       — Послушай, это абсолютно неважно, как раскрылась эта тайна! Неважно, как ты покинула праздник, и неважно с кем! — сверкая глазами полными надеждой и мольбой, Сакура внимательно вглядывалась в его лицо. И Наруто понимал, как важны для неё сейчас сказанные слова и что он не может допустить ранить её в этот хрупкий момент. — Ты знаешь, как я обрадовался, узнав, что ты вернулся, Хару! Знаешь, как долго я тебя искал?! Я не мог место себе найти, думая, что ты погиб где-то неоплаканный своими товарищами, не похороненный. Я так рад... — Узумаки скрыл лицо, ткнув лбом об её кисти рук.       — Я...Мне правда... Правда так... жаль. Я... — Наруто затаил дыхание, вслушиваясь изо всех сил. Но тщетно - девушка всё также продолжала говорить, но больше знакомых слов в её речи не звучало, затем её узкие плечи внезапно задрожали. Парень удивлённо вскинул голову и увидел полные слёз сверкающие изумрудные глаза. — Прости, что вот так ушла... Первая слеза медленно прочертила себе путь на её покрасневшей щеке, а затем девушка и вовсе заплакала. Громко. Надрывно. Выпуская наружу скопленную за годы горечь и отчаяние. Страх и тревогу. Ему захотелось подойти к ней, обнять, успокоить, но он всё также был сбит с толку и недвижим. А она всё плакала и плакала. Наконец, собрав себя в руки, Наруто кинулся обнимать её до похрустывания костей. В ответ девушка ухватилась за него, как за последнюю нить спасения, стискивая дрожащими пальцами жёсткую ткань его одежды.       — Всё хорошо, — бесконечно повторял Наруто, трепетно гладя девушку за волосы. Со временем плечи у неё заметно поникли, и чувствовалось, будто конец истерики уже не за горами. Блондин наконец мог вздохнуть с облегчением.       — Зови меня Сакурой, — тихо, едва слышно промолвила девушка через плечо, продолжая шмыгать носом.       — Что? — недоуменно нахмурился Наруто, отодвинув девушку за плечи лишь для того, чтобы посмотреть ей в глаза. В опухшие и красные от лопнувших сосудов глаза.       — Ты спрашивал меня, как обращаться ко мне теперь: Хару или Сакура, — объясняла девушка, смотря прямо в удивлённые лазурные очи. — Зови меня Сакурой. Так назвала меня мама. Облегчённая улыбка озарила лица обоих.

***

      —Ты и впрямь женился?! — Девушка шокировано вскинула брови. — Да ещё и на сводной сестре Неджи?!       — У меня ещё и сын недавно родился, — почувствовав взгляд, воин обернулся, хитро подмигнув голубым глазом. — Боруто назвали. Друзья бродили по пустынным коридорам замка. Единственными свидетелями их разговора были картины предыдущих правителей, развешанные по стенам. Их колючие взгляды пронизывали насквозь, проникали в самые глубины твоего естества и царапали, беспокоя твою душу. Хоть они и разговаривали на отвлечённые темы, тревога никак не хотела покидать её нутро.       — На кого он похож?       — Он вылитая копия меня! Даже характером пошёл весь в меня, — Сакуре становилось так легко на душе, видя, с каким трепетом и любовью Наруто говорит о своей семье. — Очень хотелось бы, чтобы второй ребёнок был похож на Хинату. Она у меня очень красивая, — мечтательно говорил парень, смотря куда-то вдаль. И вдруг тот резко повернулся в сторону девушки и с энтузиазмом проговорил. — Я вас обязательно познакомлю!       — Обязательно! Смотри, ты обещал, — подхватив его воодушевляющее рвение, кивнула та. — А куда мы сейчас направляемся, Наруто? — подметив, что коридоры становятся всё мрачнее и грязнее, девушка не могла не спросить. Маленькие, заросшие густой паутиной окна уже не пропускали солнечный свет. По позвоночнику проскальзывал холодок, словно что-то было за твоей спиной, страх сковывал движения, кажется, воздух стал прохладней или это опять воображение играло с тобой злой рок.       — На самом деле я хочу показать тебе одного военнопленного, — неловко произнёс Наруто, нервно откинув волосы назад. — Мне кажется, ты бы хотела взглянуть в каком состоянии находится он.       — Ты про Гаару сейчас говоришь? — спросила та.       — Да, — не зная что делать с чувством неловкости, парень начал чесать щеку. — Я подумал, что тебе стоить посмотреть на него. Или я не прав?       — Мне, конечно, было интересно, что с ним стало, но я и подумать не могла, что смогу увидеть его воочию.       — Тогда следуй за мной! — былой энтузиазм вернулся, и Наруто зашагал ещё глубже во мрак. Сакуре оставалось лишь проследить за его тенью.       — Слушай, Наруто, — держа старинный и грязный факел в руках, они спускались по рыхлым лестницам. Казалось, что те вот-вот обрушатся наземь. — Где Саске? Почему я его ещё ни разу не встретила за все месяцы пребывания здесь? Сакура давно держала сей вопрос в кромках своей головы и пыталась найти подходящий момент для его озвучивания. И ей показалось, что этот момент наконец настал. Ранее взбудораженный Узумаки моментально поник, словно огонь спички, которую затушили ещё до его тления. Девушку, смотря на это угрюмое выражение лицо, посетило одно ужаснейшее предположение, но она боялась озвучить его даже в мыслях. Этого не может быть...       — Наруто, неужели он... — тихо, почти шёпотом начала она, мысленно умоляя Наруто опровергнуть её глупые домыслы о его смерти. Это же глупость. Не может такой воин, как Учиха Саске, умереть раньше них. Умереть, не достигнув даже тридцати.       — Его отправили в отставку, — обречённо произнёс Узумаки и тяжело вздохнул. Видя его сероватые, в миг потухшие глаза, Сакура понимала, что мыслями Наруто вернулся в те тяжёлые дни, когда Саске лишали всего. Что лучше для воина: достойная смерть в двадцать или никчёмная жизнь человека, потерявшего её смысл. Зато доживающий до старческой смерти?       — Что случилось? — стараясь не дать голосу вздрогнуть, спросила Харуно. Ей было больно от осознания того, что её не было рядом, что она жалеет Саске, хоть и не должна. Что желает ему никчёмной жизни воина в отставке, чем достойную смерть. Эгоистичные чувства захлёстывают, накрывая с головой.       — Два года назад ему дали секретное задание проникнуть в Арагон и разузнать о планах Обито Учихи насчёт грядущей войны. Он вполне хорошо справлялся с этим заданием около полугода, однако, после этого мы перестали получать его письма. Узнав об этом, я сразу же кинулся его спасать, не слушая ни рациональные доводы Шикамару, ни обеспокоенные советы Какаши-сана, — Наруто замолчал, и эта тишина давила грузом своего присутствия. — Я смог спасти его только спустя месяц, едва сам не умерев там, — рассказ становился обрывчатым, словно Узумаки переживал эти события на данный момент, а не два года назад. Парень, казалось, задыхался от знания грядущего. Задыхался по сей день от воспоминаний прошлого. — Но я, оказывается, спас лишь его физическую оболочку. От прежнего Саске не осталось и следа. Эти нелюди убили моего друга, растоптали его гордость, смыли его душу. Ничего не осталось... Только пустошь, — Сакура услышала тихий шмыг носа, и как он рукой проходится по лицу, смывая проблески слёз. Она едва держится, чтобы самой вновь не зареветь.       — Саске больше не может сражаться не потому, что у него отрубили руку или ногу, а просто потому, что не может больше видеть кровь, — вымученная улыбка трогает его губы. — А какой воин бывает с боязнью крови и сражений? — Сакура не могла ответить на этот вопрос. Наруто и не ждал ничего от неё. Просто-напросто риторический вопрос. — Он тухнет на глазах, Сакура. И я не могу его спасти. Не получается... У Сакуры не нашлось какого-либо ответа. Она молча следовала за блондином по этому мрачному подземелью. Наруто молчал вплоть до самой двери военнопленного.       — Мы пришли, — сказал тот и ключом открыл до ужаса скрипучую дверь. И прежде чем парень бы вошел, Сакура схватила того за локоть и потащила обратно.       — Скажи, Наруто. Ты ведь сюда часто приходишь? К нему. Брови Узумаки стремительно взметнулись вверх. Ошарашенно поглядывая на девушку, Наруто и не пытался отдалиться, либо же отрицать очевидное. Он молча стоял, вглядываясь в прекрасные изумруды, в уме решая что-то для себя. Сдавшись самому себе, Наруто тяжело вздохнул и наконец отряхнул руку.       — Ты права, Сакура. Сегодня ты была просто очередным поводом, чтобы я спокойно смог к нему пробраться.       — Что ты такое говоришь?! — Девушка ушам своим не верила. Это же практически можно считать за измену. — А король знает?       — Какаши-сан дал мне разрешение сюда заходить, но он не знает о том, как часто я сюда прихожу, — смущённо пробормотал мужчина, утыкаясь лицом в пол.       — Какого чёрта, Наруто?! Почему?! — зло прорычала девушка, встряхивая его, схватившись обеими руками за плечи. — Ты хоть понимаешь что это значит?! Да тебя казнить могут за такое!       — Я не дурак, Сакура! — резко убрав её руки от себя, прокричал Наруто. — Я прекрасно понимаю что я делаю! Я ему не выдаю секреты нашего королевства, а просто болтаю!       — Да о чём можно болтать с этим психом?! — Её басистый голос эхом отображался во влажных стенах подземелья.       — Он не псих! — Ещё громче произнёс Наруто, по-детски топнув ногой от досады. Осознав, что они ругаются достаточно громко в неположенном месте, тот устало выдохнул и продолжил уже достаточно тише. — Он не псих, Сакура. Он просто... Просто ещё один ребёнок, сломленный войной. Мы с ним похожи...       — Вы с ним уж точно не похожи! — оборвала его на полуслове девушка и сразу же осеклась, упёршись об его пронзительный взгляд голубых очей.       — Нет, Сакура, — разглаживая морщины, залёгшие меж бровей, Наруто пытался ей объяснить очевидное, не дожидаясь понимания. — Мы с ним похожи. Просто... Прокладывая свой путь, он потерял саму суть жизненной цели.       — Ты сейчас оправдываешь убийцу, Наруто. Ты это хоть понимаешь?! — сжав рубашку возле груди, Сакура попыталась достучаться до парня. — Услышь меня, Наруто. Это бред!       — Мы все убийцы, Сакура! — Вновь переходя на громкие тона, взвинчено прокричал Узумаки. — У нас у всех руки по локоть в крови!       — Но в отличие от него, ни ты, ни я не получаем удовольствия от всех этих смертей, от этого ядрёного запаха крови, — обречённо произнесла Сакура, уже не надеясь, что до Наруто дойдёт смысл сказанного. — Наруто, я знаю, ты очень добрый парень, но нельзя с ним сближаться. Он обманывает тебя! Я видела его глаза, его выражение лица в тот день! — Та крепко схватилась за его плечи, как утопленник хватается за последнюю спасательную нить, словно физический контакт поможет достучаться до него.       — Но ты выглядела точно также в тот день, — обессиленно пробормотал Наруто, не пытаясь отвертеться. А она молчит, остолбенело глядя на него покрытым потом лицом, дрожащими руками, едва удерживаясь на плаву. Но он словно ничего не замечает. Не понимает, что его слова подобны острым лезвиям, пронзающим насквозь. — Твои товарищи шушукаются об этом постоянно. О том, как же похожи вы были с друг другом в тот день. «Мне приятно это слышать от тебя, дамочка. Ведь у тебя было точно такое же выражение как у меня.» Эти слова, словно нескончаемое эхо, раздавались в голове девушки. Как ни кстати, вспомнился тот раковый разговор с Гаарой после битвы, в той невзрачной палатке, освещаемой одной лишь свечой, куда слетались бесчисленные мотыльки и умирали, соприкоснувшись с манящим огнём. Она не хотела это вспоминать, но мысли лезли без приглашения, заставляя схватиться за свою спасательную нить ещё крепче. «Если бы ты не сомневалась в моих словах, так бы не отреагировала. Подсознательно, ты и сама догадываешься, что ты такой же чокнутый монстр, как и я.»   А поток воспоминаний всё не останавливался, заставляя жмуриться в страхе. Животном, неконтролируемом страхе. «Ты так рьяно ненавидишь меня, потому что в глубине души презираешь саму себя?!» Нет, Сакура не ненавидит себя. Она себя любит и ценит. Не ненавидит за то, что не спасла маму в тот злополучный день. Не ненавидит за то, что так и не остановила отца. Не ненавидит за то, что целый год избегала и обманывала всех вокруг. Дурачила друзей и товарищей. Не презирает за то, что отказалась следовать за Какаши в тот день. Не послушала его и ушла. Не презирает за становление наёмной убийцей. Она убивала и убивала. Убивала многих. Детей, их матерей за долги их отцов и мужей. Не презирает за становление таким же ублюдком, как те черти, убившие мать. Не ненавидит себя за отмщение. За истребление их всех. До единого. Уничтожения их жалкого рода. Убийство всех их потомков на их же глазах. Так же как и они убили её в тот день. Сакура вернула им их же монетой. И она не ненавидит себя за это. Точно не ненавидит. Любит. Любит. Любит. Любит. Любит. Любит. Любит. Любит. Любит. Она любит себя. Не ненавидит. Не ненавидит. Не ненавидит. Не ненавидит... Ненавидит. Ненавидит. Ненавидит. Ненавидит. Ненавидит. Ненавидит. Ненавидит. Ненавидит себя всей душой. Больше не может жить с самой собой. Больше нет сил скрывать.       — Я не похожа на него... — прохрипела девушка, едва чувствуя собственные ноги, чувствуя, как те подкашиваются от бессилия хозяйки.       — Мы все похожи друг на друга, — держа её за руки крепче необходимого, тихо проговорил Наруто. Он видел и чувствовал, как что-то щёлкает в голове девушки, меняя нечто очень важное там. — Война покалечила всех без остатка. Оставила похожие гнилые опечатки в сердцах, лишая чувства свободы. Держа в своих капканах вечно, — он схватил её за плечи, встряхивая её, как делала она чуть ранее. Добившись того, чтобы она посмотрела на него, непоколебимо произнёс. — Ты, я, Саске, Какаши-сан, Итачи-сан, Гаара и многие другие — мы все похожи друг на друга! Все мы монстры, Сакура, но никто из нас не чудовище. Никто не хотел этого, но приходится выживать всем. И неважно из какого королевства ты вышел! Все мы одинаковые! Все мы люди! Это звучало слишком очевидно, но принять это оказалось непосильной задачей. В настоящее время       — Ну так что? — вновь нарушил тишину король Амантеса.       — Ладно, Хатаке, я понял тебя, — небрежно махнул рукой тот, словно оборвал не важную беседу, а жизнь никому не нужной мухи. — Ради нашего союзничества я уступлю тебе на сей раз, — сказал тот и подошёл поближе к металлической решётке, за которой сидел без сознания и полностью связанный парень. — Это и есть тот мальчишка, Гаара Со..Собака какая-то? — насмешливо произнёс Эй и горделиво почесал нос. — Как же подходит такому псу его фамилия. Семейство бродяг, — упираясь руками о бока, король Ритоласа плюнул под ноги, выказывая своё неуважение к правящей семье чужого королевства.         — Его фамилия не «собака», а Собаку Но, — заступился Наруто за военнопленного, попытавшись приблизиться к мужчине и отчитать за такое ярое неуважение. Попытку подойди ближе пересекла рядом стоящая Харуно, удержавшая его за локоть. Наруто ненавидел, когда плохо относились к тем, с кем он разделяет хоть что-то общее. — Ваше Величество, прошу, проявите хоть толику уважения!       — Хатаке, твоим псам явно нужно перевоспитание, — обратившись прямиком к Какаши, скривился Эй. — Как смеет жалкий солдат так разговаривать с правящей стороной?!       — Как я закрыл глаза на твое отношение к моим людям, так и ты закрой глаза на сей раз на поведение юнца, — тяжко выдохнул Хатаке в ответ, понимая всю серьёзность ситуации. В худшем случае Наруто могли казнить за оскорбление члена королевской семьи. О том, почему вообще Узумаки заступился за преступника, Какаши не хотел задумываться даже мельком. Хатаке глубоко вздохнул и выдохнул, возвращая былое спокойствие. Он оглядел окружающих, задержавшись на Сакуре чуть дольше положенного, вновь заговорил. — Мы сюда пришли ради необходимой информации от военнопленного, так зачем медлить?       — Око за око, король Амантеса, — сдался мужчина и вновь обернулся в сторону принца и нахмурился. — Почему он выглядит нетронутым? Вы что с ним до сих пор ничего не делали?       — Это одна из тактик моих пыток: оставить пленного нетронутым, чтобы тот сварился в каше своих тревожных мыслей, думая, когда же придут его пытать. А когда всё так же никто не придёт, мозг решит, что нужно расслабиться. Ведь тело не может находиться в постоянном стрессе долгое время, оно истощается. И вот тогда наступает долгожданное время пыток, — голос Итачи звучал без интонаций, будто тяжёлые капли дождя падали на жесть. Он говорил ни громким, ни тихим голосом, но чрезвычайно уветливым и магнетическим. Говорил так, словно рассказывал очередную скучную историю, а не про безжалостный способ истязания.       — Тогда пора его будить, — поддакнул король соседней страны, явно довольный полученной информацией. Очень жаль, что такой монстр служит не ему. Какаши хотел уже достать ключи с пояса, как вспомнил о чём-то очень важном. Обернувшись в сторону генералов, стоявших молча, сжавших губы в тонкую линию, едва сдерживаясь, чтобы не наговорить чего лишнего. Наруто смотрел на него так обречённо, что сердце короля  мучительно сжалось от его взгляда. Но Хатаке всегда жертвовал очень многим, чтобы сейчас уступить. Поэтому он приказал им покинуть помещение голосом, не принимающим протесты. Хатаке боялся, что после увиденного оба могут разочароваться в нём.       — Дайте мне с ним поговорить! — Наруто не собирался просто так сдаваться. — Я выведу его на чистую воду без пыток! Дайте мне с ним просто поговорить...       — Наруто... — попыталась одёрнуть парня Сакура, но тот лишь небрежно отмахнулся, не обращая на неё никакого внимания.       — Ваше Величество, я вас умоляю, — склонив голову к полу и встав на колени перед королем, взмолился тот. — Я смогу с ним договориться. Он такой же, как и все мы. Просто он не смог продержаться настолько долго, как смогли мы.       — Уходите сейчас же, — едва смог произнести Хатаке. Его горло сжалось и пересохло, а голос звучал так слабо, что его с трудом можно было расслышать на другом конце комнаты. Ему было плевать на представившийся позор перед Эйем. Он лишь хотел избавиться от всего этого, от разъедающего чувства вины, от бессилия, от тяжести короны на голове. Он боялся смотреть в изумрудные очи, боялся увидеть там презрение, гнев и обиду. Как же многого он, в конце концов, боялся. Настоящий трус, не заслуживающий носить этот бренный титул, неспособный вести столько людей за собой. Больше не может жить с самим собой. Больше нет сил это скрывать.   Не король, а настоящий шут, прекрасно играющий свою роль.       — Идём, Наруто, — схватив того за локоть, Сакура едва подняла его на ноги и потащила за собой. Наруто имел подавленный вид и молча плёлся за девушкой, поджав губы в напряжённую линию.   Какаши вдруг понял, что неотрывно смотрит вслед за ней. Когда он смотрит на неё, ему вспоминается одна история. Просто абсурдная легенда, передающаяся в королевской семье. О неком драконе, который правил этим королевством с самого начала. Теперь же это сродни забытой всеми легенде... Тот дракон своими сияющими крыльями разогнал когда-то тьму в мире, заставив её отступить к земле. Туда, где разливается этот свет, не может ступить и тень. Он постоянно размышлял, стоит ли сталкиваться с ней вновь, но увидев её в этом затхлом, неподходящем для неё помещении, глядя на мягкое свечение её волос, он так и не смог отвести глаз. Всякий раз он считал, что это из-за солнечного света, факелов, развешанных на стенах, что это всего лишь плод его воображения, но даже тогда, той глубокой ночью, всё то же самое. Словно действие какой-то магии, его ослепляет этот свет. Дурманит. Влечёт за собой. Какаши не может заставить себя обернуться, перестать глазеть. Перестать позориться перед важными чинами и вести себя, как маленький мальчик. В тот день, когда Сакура в облике Хару впервые уходила от него не оборачиваясь, она уже тогда ослепляла этим светом. Какаши  уже тогда не мог отпустить её только из жалости и пережитого опыта, но теперь... Сейчас это нечто другое. Нечто глубже, толще и прочнее какого-то обыкновенного сострадания. И до него никак не доходило что это может быть. Дверь захлопнулась, и ослепляющий свет пропал, как и одурманивающее чувство пойти следом.       — Ну что, преступим? — благородно проигнорировал состояние короля соседней страны Эй, понимая, какого это испытывать данное ужасное чувство под названием «любовь». Ему аж вновь захотелось посетить королевство Обелио, дабы встретить там ту ворчливую старуху по имени Цунаде. Ответный кивок, и Итачи открыл своим ключом металлическую решётку. Та со скрипом отворилась и впустила военного в замкнутое, грязное и сырое пространство. Приведя Гаару в чувство парой увесистых шлепков, Учиха несколько раз щёлкнул пальцами перед его измазанным в крови и в грязи лице со словами проснуться.         — Я ждал тебя, Учиховское отродье, — угрожающе оскалившись, утробно прорычал пленник, абсолютно не ведая своего положения. Либо же просто-напросто смирившись с ним.       — Я постараюсь не разочаровать тебя, — довольно хмыкнул брюнет, внимательно рассматривая раскрасневшееся от его ударов лицо.  — Помнится, ты боялся собственной крови? — вражеский оскал потух всего лишь на мгновение, но вернулся с такой же злобой, что был раньше.       — Ошибаешься, я получаю от собственной крови лишь наслаждение. Кайф! — медленно произнёс он, гордо вскинув голову и пристально рассматривая Учиху. — Тебе меня не сломить, сукин сын. Гореть тебе в аду, как и твоей вшивой семейке, — Собаку Но после сказанного смачно плюнул в лицо адмирала, усмехнувшись, когда Итачи без каких-либо эмоций вытер его слюну смешанную с кровью с лица. Но он видел, нутром чувствовал эту бурлящую ненависть в его вороньих глазах. И его это до одури забавляло. Ведь Учиха мог обманывать окружающих дураков, коем являлись и эти двое, что сверлили его презренными взглядами. Он мог показывать, что не расположен к эмоциям и чувствам. Однако принц Вайлема считал, что мог видеть его насквозь. Причина была слишком уж очевидной: его глаза, излучаемые всепоглощающую ненависть, были идентичны тем глазам, которых он видел в отражении зеркал и водной глади, отполированных доспехах и сверкающих мечах, а больше всего в лицах людей, как союзников, так и врагов. И лишь однажды на него посмотрели без ненависти и презрения. Смотрели глазами полного сочувствия и понимания. Он не мог понять, почему вместо обычных пыток его истязают таким способом. Он чувствовал, как с каждым приходом этого человека, он падает в бездну его голубых очей, как постепенно теряет бдительность, как поддаётся соблазну сблизиться с ним, поделиться тайнами, что терзают по ночам, как хочет, чтобы он приходил всё чаще и оставался дольше. И смотря на чёрные омуты, поглощённые ненавистью, вспоминал его голубые, вобравшие всю теплоту этого бренного мира глаза. И если его собирались сломить сегодня, сделать это мог бы только он. Гаара был уверен, он смог бы это сделать одним лишь своим взглядом, направленным в его сторону. Презирающего взгляда блондина хватило бы, чтобы тот выдал все секреты своей страны и умер, как ничтожный предатель. В следующее мгновение тяжелый кулак прилетел ему в нижнюю челюсть. Стул не выдержал наклона парня от полученного удара, и его откинуло назад. Упав на пол, цепи кандалов зазвенели по камням, разметав солому. Парень закряхтел от боли, перекрывая этим треск деревянной опоры стула. Малейшее движение нижней челюстью причиняло острую боль, но, несмотря на это, Гаара твердо сомкнул губы со скрежетом зубов, чудом оставшихся целыми. Учиха продолжал наносить удары в разные части тела, подобно солнечному сплетению или в травмированное плечо. Ему стало не до наблюдателей, мужчине хотелось преподать урок мальцу, ничего не ведающему в этом мире. Некогда хладнокровный брюнет пылал огнём гнева и искрами злобы. Он не понимал, почему Гаара так разозлил его, мешая работать как раньше. Без эмоций. Пытать людей словно хирург, проделывая ювелирную работу. Травмировать их на всю оставшуюся жизнь, чтобы они боялись лишь вскользь упоминания его имени. Итачи так бы и продолжил бессмысленно наносить телесные повреждения, превращая человека в мясной фарш, пока в помещение не вернулась встревоженная Сакура, запыхаясь от длительного бега.       — Ваше Величество! Наши восточные крепостные стены пали! Нам объявили полномасштабную войну войска Вайлема! — Она взволнованно и быстро тараторила, даже не останавливаясь, чтобы перевести дыхание. — Они хотят вернуть своего принца. Воцарившуюся тишину оборвал смешок Гаары. Это был смех триумфа.