Часть 15

      - Так и сказал, блять. Я не допускаю вас до сессии, мадам Громова, - Кира зло передразнивает голос преподавателя. Активно жестикулирует руками, чтобы в полной мере донести своё негодование до Викторова. Старается не показать глубины собственного расстройства, но срывающиеся нотки голоса, проскальзывающие то тут, то там, выдают общий, отнюдь не весёлый настрой девушки, как бы она ни храбрилась. - Такой вредный мужик, сука. Бесит. Я три занятия пропустила всего, но нет же, блять, надо в позу встать.       Глеб падает на кровать рядом и с успокаивающим “иди сюда” тянет её на себя. Сжимает в объятиях, целует в висок. Смотрит с сочувствием и каким-то даже пониманием, но проникнуться до конца все равно не получается. Все эти университетские проблемы с преподавателями, долгами - всё это казалось таким далёким и несущественным. Но также он знает, что донести это человеку, который всё ещё варится во всем этом дерьме - гиблое дело. У каждого свои насущные проблемы.       - Дофига принципиальный пидорас, видимо, - констатирует Глеб вслух. Скорее просто для того, чтобы чем-то заполнить паузу, возникшую после её слов. Его учеба давно осталась позади, и страдания из-за доебистых преподов тоже остались там же, в самых темных закоулках памяти под грудами пыли, поэтому и слова поддержки находились неуклюже и с большим трудом. Грустные глаза напротив начали влажно поблескивать, заставляя шестерёнки в голове крутиться ещё усерднее. Он же хочет успокоить её, а не довести до слёз.       - Ну ты чего? - ведёт ладонью по щеке, склоняясь почти вплотную к её лицу. - Всё исправишь и заебись будет. Время же есть ещё.       - Да хер с ним, с временем, - хнычет, тыкаясь носом в его плечо. Кривится недовольно. Сейчас она как никогда была похожа на ребенка. Глеб, конечно же, не признается в этом - велик риск схлопотать по голове - но именно сейчас её внешний вид даже слегка забавлял. - Я просто не хочу всей этой хуйней заниматься. Это мозгоёбка ради мозгоёбки, толку ноль. Не хочу…       - А чего хочешь? - Глеб решает, что переключить её внимание будет лучшей стратегией. Для того и тянется, чтобы пальцами забраться под толстовку. Щекочет тут же покрывшуюся мурашками кожу. Другой рукой удерживает извивающееся тело, со смехом в голосе кричащее ему прекратить. Запрещённый приём, конечно, но в таких ситуациях все средства хороши.       В конце концов наваливается на неё сверху, с лукавой улыбкой глядя на раскрасневшиеся щеки и разметавшиеся по одеялу кудри. Брови вскидывает вопросительно.       - Любой ваш каприз, мадам Громова, - теперь уже его очередь дразниться. Тычок в плечо получает вполне заслуженно, но если это цена за то, чтобы Кира улыбалась - Глеб готов её платить ежедневно и ежечасно.       - Отдохнуть хочу. От всего и всех, - тянет жалостливо и нижнюю губу вперёд выпячивает, добавляя лицу ещё больше детской невинности. Глеб тянется, чтобы поцеловать её. Медленно, с переполняющим всё нутро трепетом. Грудной клеткой чувствует, как сильно колотится её сердце. Улыбается прямо в поцелуй, а затем вновь коротко чмокает, прежде чем отстраниться.       - Поехали со мной Москву, - предлагает внезапно. Хотя, если быть совсем откровенным, он обдумывал эту мысль уже несколько дней. Теперь только удостоверился в правильности такого решения.       - Ты же по работе едешь, вроде. - Кира хмурится, задумчиво кусая губы, но он успевает заметить, как посветлело её лицо. Как смотрит выжидающе, словно боясь, что он вдруг передумает.       - Да там делов на пару часов. Остальное время я весь твой, - улыбается и бровь изгибает дугой в ожидании ответа. - Хочешь, к Симу на концерт впишемся. Хочешь, просто забаррикадируемся в номере и весь день будем сериалы пялить. Всё, что захочешь, короче.       По расплывшейся на лице девчонки улыбке понимает, что предложение попало прямо в точку. А сам думает, что доволен сейчас, наверное, даже больше, чем она сама. И когда только успел перейти ту грань, когда для того, чтобы внутри тепло и спокойно было, стало достаточно лишь такой мелочи, как чужие радостно блестящие глаза?       Глеб позволяет Кире опрокинуть себя на кровать, меняя расстановку сил. Теперь она лежит на нем, лукаво глядя исподлобья. А он позволяет коснуться губами губ, чуть обветренных и горчащих от выкуренных недавно сигарет. Позволяет осыпать хаотично поцелуями лицо: щеки, лоб, подбородок,- неизбежно возвращаться к губам. Позволяет тонким пальцам зарываться в волосы на макушке.       ‐ Ты чудо, - с улыбкой выдыхает прямо в губы. У Глеба от этой интонации все внутри сводит от щемящего чувства безграничного счастья.       -А ты красивая, когда улыбаешься. ***       Они договорились, что Глеб заедет за Кирой по дороге на вокзал. Успев проскользнуть в парадную следом за кем-то из соседей, он уже поднимался к нужному этажу, когда услышал голоса. Один из них был хорошо ему знаком.       - Ты приехала нотации мне читать? Я сказала, что у меня всё под контролем. От долгов по учебе ещё никто не умирал, - Кира разговаривала с незнакомой Глебу женщиной, стоящей на пороге квартиры. Всё ещё оставаясь незамеченным, он притормозил перед последним лестничном пролётом, решив пока не вмешиваться в диалог. Напряжение, витающее в воздухе, было настолько густым, что его можно было черпать ложками. Попадаться под горячую руку Глеб решительно не хотел.       - За долги по учёбе отчисляют из университета, Кира. - Разом подскочивший на несколько тонов голос неприятно резанул по ушам. Учительские интонации в речи тоже не вызывали приятных чувств. Даже Глеб, не являющийся участником разговора, скривился от этого, припоминая не самые радостные эпизоды собственной юности, связанные с чтением нравоучений. Откровенно говоря, это были одни из самых отвратительных воспоминаний. Он бы предпочёл никогда к ним не возвращаться, но жизнь в очередной раз повернулась к нему жопой даже в таком простом желании. - А ты позоришь имя семьи своим отношением к учёбе!       - А я вам только как продолжатель врачебной династии нужна, да? - С вызовом прозвучало следом.       - Не говори ерунды. Мы с отцом лишь хотим, чтобы у тебя всё было хорошо. Чтобы ты человеком выросла.       - А я что, на человека не похожа? Или, по-твоему, человека человеком делает исключительно диплом медицинского? - Она ядовито усмехается в этот момент. Глеб её лица не видит, но отчетливо представляет и колючий взгляд, и поджатые недовольно губы. И как руки на груди складывает, словно защищаясь от чужого напора. - Ты даже не спросила, как у меня дела. Сразу начала про долги, честь семьи и прочую херню!       - Не матерись! - Тут же поспешил её отчитать второй голос.       - А ты оставь меня в покое!       Атмосфера за долю секунды успела накалиться до всех мыслимых и немыслимых пределов. Конечно, становиться новым действующим лицом разговора в подобные моменты было не самой лучшей идеей, но и находиться в роли случайного свидетеля Глебу уже, признаться, поднадоело. Он преодолел последний лестничный пролёт, останавливаясь прямо напротив распахнутой двери. Взгляд Киры из-за плеча стоящей в дверях матери, он поймал почти сразу же. Безошибочно считал проскользнувшее в нём облегчение.       - Если ты сказала всё, что хотела, то давай сворачиваться, - Вернув себе самообладание, отчеканила она, а затем невозмутимо обратилась к Глебу, кивая себе за плечо. - Заходи, я сейчас.       По нему вдруг проехались цепким взглядом густо накрашенных глаз. Не будь он закалённым жизнью и миллионами презрительных взглядов, точно стушевался бы от такого напора. Но он этого дерьма столько за все годы своей жизни натерпелся, что теперь-то точно одним сучьим взглядом его не пронять.       - Кто это? - Женщина стояла теперь вполоборота, но протиснуться в дверной проём всё ещё не представлялось возможным.       Он уже открыл было рот, чтобы представиться, но голос Киры его опередил.       - Это Глеб. Мы встречаемся. И нас уже ждёт такси внизу. Если у тебя больше нет вопросов, то нам уже пора идти. - Затем она смело шагает вперёд, за руку утягивая Глеба в квартиру и бесцеремонно оттесняя мать в сторону лестничной клетки. Он успел только выдавить из себя скомканное “здрасьте” и этим решил ограничиться, не добавляя огня и без того взрывоопасной ситуации. Кира же в этот момент, игнорируя возглас матери “куда ты собралась?”, потянулась к ручке входной двери. - Папе привет.       Финишной точкой разговора стал громкий хлопок двери. Глеб застыл на месте, смотря, как Кира обессиленно прижимается к ней спиной и тяжело выдыхает.       - Привет, - спустя короткую паузу произносит она с вымученной улыбкой.       Он со смешком вторит ей, тоже улыбаясь одними уголками губ и всё ещё не двигаясь с места. Так и стоит, держа в одной руке небольшую дорожную сумку, а второй опираясь на стоящий у стены комод.       - Я так понимаю, я не очень вовремя, - вставляет с улыбкой в надежде разрядить обстановку, которая разве ж только не искрила до сих пор.       - Наоборот! Ты просто меня спас. Так что очень даже вовремя.       - Твоя мама вряд ли так считает.       Она кривится, молчаливо выказывая недовольство вставленной ремаркой. Приложившись ухом к двери, прислушивается к происходящему на площадке.       - Моей маме никогда не угодишь.       Отношения в семьях они до этого не то чтобы часто обсуждали. Так, вскользь пару раз, когда приходилось к слову. Глеб уже тогда понял, что это не та тема, на которую ей нравится говорить - из всей семьи тепло вспоминала только брата, а родителей всегда тактично обходила стороной. Сейчас Глеб ловил себя на мысли, что совершенно ничего про них не знает.       - Много успел услышать? - Осведомляется аккуратно, нервно заламывая руки.       - Только самый конец, - Он пожимает плечами, не сильно вдаваясь в детали. - Не думал, что знакомство с твоей мамой случится в таких обстоятельствах.       - Это тебе ещё повезло, что папы не было, - Шутливо парирует Кира, и Глеб видит, как расслабляются её плечи и как напряжённо поджатые губы растягиваются в полуулыбке. Делает вывод, что не всё потеряно, раз она находит в себе силы пошутить об этом.       - Думаю, это знакомство мы отложим до лучших времён.       Они смеются вдвоём в тесной прихожей, приняв это решение единогласно. Успевают ещё выпить по чашке кофе, прежде чем наступит момент, когда всё время, выделенное “про запас” окончательно иссякнет, и собираться придётся впопыхах. А потом ещё ругаться на таксиста за то, что слишком долго едет и что из-за него они могут опоздать на поезд. В общем, искать виноватых везде, кроме самих себя, убедительно утверждающих, что “ещё слишком рано, давай минут пять ещё посидим”.       Бегут в итоге действительно в экстремальном режиме, но на вокзал успевают вовремя. Там уже Серафим с командой успели загрузиться в вагон, по которому разносилось громогласное “поезд отправляется через пять минут” и “провожающих просьба покинуть поезд”. Ребята встречают их радостными возгласами и крепкими объятиями. Перекидываются друг с другом парой фраз о том, как раздражают эти пятничные пробки, и наконец рассаживаются по местам. За окном из виду скрываются очертания знакомого вокзала.       Диалог ещё какое-то время продолжается: о чьих-то прошлых визитах в Москву, о предстоящем концерте и планах на ближайшее будущее - всё по классике. Глеб все эти поездки за такую вот ленивую дорожную болтовню и общую атмосферу расслабленности любил всей душой. Какой бы пиздец ни происходил вокруг, но тут, под мерный стук колес, или в скачущем по ухабистым дорогам туровом автобусе, где все пиздят без умолку, пока не отключатся от отсутствия сил - всегда присутствует ощущение, что жизнь не так уж и плоха.