Глава 17. Дыра

Маленькая рука идеально соответствовала описанию Пань Цзы – у неё было пять пальцев одинаковой длины и чрезвычайно тонкое запястье. Выглядело довольно жутко. Толстяк продолжал жестикулировать, чтобы я сохранял спокойствие и оставался на месте, но я, если честно, не чувствовал страха. Если человек сталкивается с большим количеством травмирующих событий подряд, в конце концов он перестаёт паниковать. На самом деле, на мгновение мне даже показалось, будто меня разыгрывают. В тот момент я так разозлился, что был готов схватить эту руку и покусать её, однако остатки здравого смысла подсказали мне не двигаться. Толстяк ткнул пистолетом в руку, пытаясь согнать её с моего плеча, однако рука вдруг пошевелилась и обвилась вокруг оружия, словно змея, потянув его на себя. Толстяк отказался отдавать пистолет и потянул в свою сторону, явно прикладывая немало усилий. Разумеется, я попытался ему помочь. Толстяк был достаточно силён, но даже с моей помощью никак не мог перебороть маленькую руку. Пань Цзы, заметив, что мы готовы позорно проиграть битву, внезапно швырнул толстяку свой нож. Толстяк выругался от неожиданности, но схватил нож и со всей силы полоснул им по тонкому запястью руки, отрывая кусок плоти. Рука тут же разжала хватку и метнулась обратно в темноту, извиваясь словно змея. Резкая потеря сопротивления привела к тому, что мы с толстяком плашмя рухнули на спину. Толстяк, возможно, выглядел неповоротливым, однако тут же ловко вскочил и погнался за рукой. Как оказалось, в стене, где исчезла рука, была глубокая расщелина. Толстяк попытался втиснуться в неё, но дыра была слишком узкой для его телосложения. Он досадливо махнул рукой и врезал кулаком по каменной стене. К нашему удивлению, от прочной на вид стены отвалился крупный кусок. – Смотрите! – воскликнул толстяк. – Тут есть проход! Мы подошли ближе, и толстяк посветил внутрь фонариком. Внутри расщелины действительно оказался проход, но луч света не позволял понять, куда именно он ведёт. Кто бы мог подумать, что мы обнаружим что-то подобное? Неудивительно, что трупоеды были такими неуловимыми. Пань Цзы прикоснулся к краю расщелины: – Похоже, проход был вырыт вручную. Может быть, именно так трупоеды перемещаются по гробнице? – Хочешь сказать, там внутри эти мерзкие жуки? – толстяк уже собирался пролезть внутрь и осмотреться, но заколебался, услышав слова Пань Цзы. – Не беспокойся об этом, – тихо возразил Пань Цзы. – Когда Сяогэ обрабатывал мою рану, я немного измазал руку в его крови. Он указал на небольшое пятно крови на своей руке: – Используйте слюну, чтобы намазать её на лица. Это определённо должно сработать! Я не удержался и фыркнул: – Ты аморален. Он спас тебе жизнь! Пань Цзы смущённо улыбнулся: – Когда я увидел, что его кровь капает на землю, почему-то подумал, что не могу позволить ей пропасть даром. Толстяк, ничего не понимая, уточнил: – О чём это вы? Неужели кровь этого парня настолько сильна? Мы рассказали ему о произошедшем в пещере трупов. Толстяк восхитился и уже с куда большим интересом поглядел на пятно крови на руке Пань Цзы. – Потрясающе! С таким чудесным средством моя работа определённо пошла бы в гору. Попробовал бы тогда какой-нибудь призрак задуть мою свечу, ха! – вид у него был такой, словно ему не терпелось как можно скорее соскоблить это пятнышко. Пань Цзы пропустил его слова мимо ушей и повернулся ко мне: – Не знаю, с какой целью было сделано это отверстие, но другого выхода из лабиринта у нас нет. Похоже, это наша последняя надежда. Почему бы нам не попробовать пролезть через него? Я посмотрел на небольшое отверстие, выглядевшее довольно зловеще. Предполагать, что за раз там поместится только один человек, было не лучшей идеей, эта мысль чертовски меня напугала, но если мы не предпримем никаких действий в ближайшее время, нам останется только сидеть и ждать смерти. Поэтому я кивнул в знак согласия. Толстяк снял свой ремень, обвязал его вокруг ноги и сказал Пань Цзы: – Просто держись за ремень. Я пойду первым. Не сказав больше ни слова, он наклонился и нырнул в дыру. Пань Цзы ухватился за ремень и скрылся следом. Я тяжело сглотнул, видя, как они исчезают в темноте. Наконец, вознеся молитву богам, я призвал всё своё мужество и полез следом. Толстяк полз очень медленно. Были места, в которых он почти не мог пролезть, однако каждый раз он задерживал дыхание и шевелил задней частью, пока не преодолевал сужение. Пань Цзы страдал не только из-за того, что его тащили по камням, его лицо было прямо напротив задницы толстяка. – Только попробуй ещё раз пукнуть, – предупредил он. Толстяк тяжело дышал и был не в состоянии ответить. Обычно он был очень разговорчив, и его молчание означало, что теперь он, должно быть, абсолютно вымотался. Мы продолжали ползти по проходу, словно черви. Я не знаю, сколько времени прошло до того момента, как толстяк вдруг прошептал: – Там свет! Он тут же прибавил скорости, но подобные резкие движения плохо сказались на ранах Пань Цзы. Боль была достаточно сильной, чтобы Пань Цзы вскрикнул: – Полегче! Однако толстяк продолжал ползти с невероятной для его габаритов скоростью. Я тоже заметил, что свет становился всё ближе и ярче, и подумал: неужели нам наконец-то улыбнулась удача? Эта маленькая дыра действительно ведёт на поверхность? Через несколько минут толстяк наконец выбрался из прохода, и мы тут же услышали его вопль: – Твою же мать! Где мы, чёрт побери?