2. Receive the Flame

В сохранившихся стёклах заброшенной библиотеки силуэт ангела мелькал ярким пламенеющим пятном. Когда знаешь, что такое гореть почти в прямом смысле, то отношения с данной стихией далеки от идеальных. Но в этом алом струящемся шёлковом платье она чувствовала себя комфортно: знала, что великолепна. Столько книг и свитков! Неужели здесь только занудные научные трактаты?! Как всегда, самое заманчивое оказалось на верхних ярусах. Лестница по соседству выглядела вполне исправной. Да, скрипела под ногами, но вроде не шаталась. Только достигла вершины, как раздался резкий хлопок ладоней, от которого крылатая вздрогнула. Ёмкое «Кхм!». Оборачиваться совсем не хотелось. Было очевидно, чьё раздражённое лицо предстояло увидеть. Глубокий вдох. Поворот. Наверное, даже хорошо, что её охранник не владеет магией. — Лестница крепкая. Я стою на ней уже минут 5. Не волнуйся, — ангел сделала попытку успокоить шеда, но хмурая складка между бровей не спешила разглаживаться. В подтверждение своих слов топнула по ступени. — Видишь? Лучше помоги. С дружелюбной улыбкой протянула своему стражу увесистый фолиант, чей корешок с роскошным узором привлёк её внимание. Под тоскливый скрип деревянной конструкции Гарн с недовольным выражением забрал книгу из ангельских рук и бросил её на ближайший стол. — Всё со мной в порядке бу… — Похоже, где-то в этой фразе затаилась своя особая древняя тёмная магия, враждебная к ангелам (особенно к тем, у кого были проблемы с крыльями), ибо не успела Лисия договорить, как помещение церковной библиотеки прорезал оглушающий треск разламывающихся ступеней. Всё произошло настолько молниеносно, что девушка даже не успела испугаться. Невесомость моментально сменилась руками Гарна, успевшего среагировать на падение. Казалось, что сердце, готовое выпрыгнуть из груди, колотится уже в горле, мешая говорить, но Лисия всё же попробовала разрядить обстановку: — А вот и мой первый самостоятельный полёт. — Шутку Гарн не оценил. Злость, ярость и гнев, закипевшие в мужчине, ощущались почти на физическом уровне. Но для этого даже не надо было обладать ангельской чувствительностью, так как всё было написано у него на лице. И если бы Гарн мог говорить, то Лисия была уверена, что сейчас бы услышала от него только несколько коротких фраз, и они явно были бы не совсем приличными. Но в этот раз она, наверное, даже их заслужила. Инцидент лишил его объятия привычной аккуратности. Ладони крепко вцепились в талию и сильно прижимали к себе. И она осознавала в этот миг, что именно эти руки истребляли её сородичей; их кулаки наносили удары Нату в той таверне и совсем недавно — Рейнору; эти руки убили бойца на арене, когда она спасала своего друга. Без промедления и колебаний (если они и присутствовали, то явно не из-за боязни отобрать у кого-то жизнь). Но даже сейчас, находясь в этой жёсткой хватке пальцев, от которой на какое-то время останутся отпечатки на коже, она чувствовала себя в полной безопасности. А адреналин, мгновенно наполнивший кровь, пробудил опасное любопытство. Непонятную нужду выманить внутреннего зверя из Бездны. Стать на мгновение тем огнём, способным приманить его к себе. Узнать свои грани дозволенного. Облизнув пересохшие от частого дыхания губы, Лисия потянулась к Гарну. Предугадать его реакцию теперь было не сложно, поэтому вместо поцелуя она поймала нижнюю губу и прихватила её зубами, чуть оттягивая. Не давая опомниться, провела носом по щеке и ощутимо прикусила мочку уха, чувствуя, как нервно дёрнулся кадык. Как только зубы сомкнулись уже на нём, Лисия едва успела расправить крылья, когда Гарн подался вперёд, прижимая её к книжной полке и прикусывая венку на тонкой ангельской шее. Совсем скоро должен был вернуться Самсон, в библиотеку в любой момент мог заглянуть кто-нибудь из солдат, охраняющих крипту, — все эти мысли должны были отрезвить и охладить пыл. Но они только подталкивали не упускать каждую драгоценную секунду. Служили топливом этому необузданному первобытному желанию; жажде новых ощущений и открытий. В прошлый раз она проиграла сражение с бронёй. Но не раздеваются же воины каждый раз до нижнего белья, чтобы справить нужду? Оставалось выяснить это опытным путём. Запустив пальцы в его волосы и чуть отведя голову в сторону, Лисия принялась покусывать и зализывать шею Гарна. В этом порыве отчасти сквозила месть за отказ в поцелуях. Теперь к его злости примешались изумление, нетерпение, вожделение… Да, там были ещё сомнения и терзания в правильности происходящего, но их крылатая смело решила игнорировать. А ещё лучше стать тем пламенем, которое выжжет их дотла. Пусть шед узнает, каково это — держать огонь в ладонях. Именно с этой целью Лисия чуть согнула левую ногу и надавила на мужской пах. С любопытством кинула взгляд на его лицо. Шедские глаза цвета крови потемнели от желания. Крепко стиснутые зубы и чуть подрагивающие крылья носа выдавали напряжение и внутреннюю борьбу. Плен объятий ослаб, вызывая у неё вздох разочарования, но без промедления рука метнулась вниз, резко задирая подол платья. Взяв под колено, Гарн отвёл её ногу в сторону, вклиниваясь меж бёдер. Этот напор вынудил привстать на цыпочки и призывно потереться о красноречивую выпуклость штанов. И на выручку вновь пришли руки шеда, подхватившие крылатую под ягодицы, чем та моментально воспользовалась, обвив его бедра и скрестив щиколотки на пояснице. Зубы хаотично прихватывали ключицу, мягкую плоть груди, соски. Она горела, но этот жар абсолютно не пугал, а выплавлял её новую. Широкие мужские плечи, за которые Лисия пыталась ухватиться понадежнее, были единственной опорой в этом дурмане страсти, кружившем голову. В процессе случайно оцарапала ногтями ему шею, но одобрительный сдавленный вдох соблазнил повторить это уже осознанно. Гарн, просунув ладонь между их телами, скользнул пальцами по намокшему женскому белью и отодвинул его в сторону. Лисия так и не раскрыла секрет брони: внимание отвлекло неожиданное, но долгожданное проникновение. Лёгкое жжение от наполненности обернулось острой приправой для происходящего, которая только подстёгивала подаваться бедрами навстречу — чтобы не сомневался, чтобы не осторожничал. Отступать было уже поздно, а медлить — опасно. Похоже, это осознавал и сам Гарн, принявшись ритмично вколачиваться в податливое женское тело. А Лисии оставалось лишь закусить ладонь, заглушая свои стоны. В оконном стекле отражалась восхитительная в своей откровенности и бесстыдстве картина: обнажённые разведенные женские ноги, колышущиеся всполохи алого платья, трепещущие ангельские крылья и тёмный силуэт, который брал её рваными толчками бёдер, насаживая до упора. А она принимала. Не только его тело, но и то, кем он являлся. Потому что любила. Это осознание пришло к ней, когда увидела его в темнице и поняла, что сделает всё, чтобы он больше никогда не пострадал из-за неё. Творившееся сейчас безумие не совсем вписывалось в это стремление, но… Сладкий спазм оргазма свёл судорогой внутренние мышцы, окатил оглушающей волной, выбивая из легких протяжный, почти животный, утробный стон. Сознание на мгновение окутал мрак пульсирующего удовольствия. С шумным выдохом Гарн последовал за ней, вжимая в себя обмякшее хрупкое женское тело. Опаляя шеи друг друга горячим дыханием, они медленно возвращались в реальный мир. Лисия чуть отстранилась и осторожно покосилась на шеда, который в свою очередь внимательно разглядывал её с интересом, удивлением и… восхищением? Будто увидел в ней что-то новое и неожиданное. Уловила и тревогу. Его ладонь ласково легла на спину. Лопатки немного саднили после тесного контакта с полками, нежную кожу жгло в местах соприкосновения с грубой тканью, да и крылья ныли от неудобного положения, но отголоски испытанного делали эти неприятные ощущения незначительными. — Со мной всё хорошо, Гарн, — язык не слушался, а слова царапали горло, охрипшее от стонов. С ободряющей улыбкой чмокнула в щетинистый подбородок, опасаясь зарождения чувства вины у мужчины. Она ведь так желала почувствовать себя той, от которой теряют голову и совершают безрассудства. И ей понравилось. — Я хотела этого… — Смущение всё-таки настигло её, когда взгляд упал на штаны шеда с поблескивающими влажными следами их возбуждения. Стыдливо отвела глаза, поправляя дрожащей рукой сбитое до талии платье. Ангел и представить не могла, что может так себя вести и издавать подобные звуки. Но она бы повторила. Смахнув паутину с жемчужного крыла, Гарн нежно коснулся губами её лба с лёгкой испариной. Пошутить бы, что вот этой-то сценой в библиотеке они бы точно не удивили Хоука, но крылатая в этот раз решила благоразумно промолчать.