Скифская пряжка

Мак и Жоржик влетели в семнадцатый номер. Их распирало от количества важной информации, и они принялись шумно и сбивчиво излагать, жестикулируя и размахивая железякой. — Стойте, братцы-кролики! — взмолился дядя Миша. — Давайте по порядку. Мак с Жоржиком синхронно вдохнули и начали было с самого начала нестройным хором, но дядя Миша их снова остановил: — Жоржик, ты опять не вытирался? — Вытирался, честно! — соврал Жоржик. — А чем, позволь спросить? — уточнил дядя Миша и кивнул на забытые полотенца, свисавшие со спинки кровати. — Ветром и солнцем, — ответил Жоржик и на всякий случай добавил: — Ну пап! — Вот заболеешь — и проведёшь остаток каникул в постели, — сказал дядя Миша. — Не заболею! Я на солнце за пять минут обсыхаю, честно! — сказал Жоржик, а для Мака пояснил: — Если и заболею, ничего страшного. Я вон в том году ангину схватил, так папа мне две недели книжки читал и целый теневой театр организовал! — Смотри, как бы я тебе чего другого не организовал, — пригрозил дядя Миша, но Жоржика это только развеселило. — Так что у вас там? — А ну марш мыть руки! — крикнула со двора тётя Жанна. — Обед стынет! И только сразившись с рукомойником и сев к столу под сенью абрикоса, Мак и Жоржик наконец смогли рассказать про найденное сокровище и про затонувшие пушки на другом берегу. Железяку дядя Миша с тётей Жанной рассмотрели с большим интересом. — Это пряжка, да? — спросил Жоржик. — Да, наверное, — откликнулся дядя Миша, вертя железяку так и эдак. — Или какое-то украшение вроде заколки. — Лучше пусть будет пряжка, — решил Жоржик и торжественно добавил: — От скифского ремня. Мак потянулся за железякой, бережно положил её на ладонь и благоговейно замер. Подумать только, много-много веков назад эта штуковина была новенькой блестящей пряжкой на чьём-то ремне. Почему-то представилось, как древний скиф расстёгивает эту пряжку, снимает с себя ремень и идёт воспитывать своего скифского сына, и от таких мыслей Мак залился краской и поскорее ляпнул: — А мы хотим нырнуть и посмотреть на пушки. — Ага, — подтвердил Жоржик. — Что-то я нигде про них не слышал и не читал, — нахмурился дядя Миша. — И я, — согласилась тётя Жанна. — Может, местные над вами шутят? Мак с Жоржиком разочарованно переглянулись. Не может быть! Пушки должны быть! Потому что… Просто потому что. Если их не окажется, это будет ужасно несправедливо. — Пап, давай нырнём и посмотрим, — заныл Жоржик. — Я тогда всегда-всегда с собой полотенце брать буду, честно! Дядя Миша явно собирался отказать, и у Мака внутри уже поползла едкая горечь разочарования, но тут неожиданно вмешалась тётя Жанна. — А давай, Миш. Мы же всё равно собирались на тот берег. Дядя Миша выловил из кастрюли несколько молодых картошин, положил их себе на тарелку, старательно смазал подтаявшим на солнце маслом, украсил сверху пучком петрушки. Жоржик нетерпеливо заёрзал. Дядя Миша присовокупил к картошке разрезанную пополам помидорку, поводил вилкой над сковородкой, выбирая кусок рыбы. — Ну па-ап! — не вытерпел Жоржик. — Да сплаваем, конечно, — улыбнулся дядя Миша. — И нырнём, только чур не реветь, если пушек там не окажется. — Я никогда не реву! — оскорбился Жоржик. — Я тоже, — сказал Мак, чувствуя, что и его ответ важен для принятия решения. — Мы ведь прямо сегодня поедем, да? Прямо сейчас? — спросил Жоржик. — Нет, прямо сегодня и сейчас у нас экскурсия к жертвенному камню, — ответил дядя Миша. — Доедайте — и вперёд. Мак с Жоржиком нерешительно переглянулись. С одной стороны, обидно, что пушки откладываются, а с другой — не отменяются же! И жертвенный камень — это тоже неплохо. — Он хоть скифский? — спросил Жоржик.