Жертвенный камень

— Гадатель снова и снова перекладывал ивовые прутья и бормотал себе под нос, и лицо его становилось всё серьёзнее, всё грустнее. — Экскурсовод сделал трагическую паузу. — На следующее утро, когда в деревне всё было готово для праздника, из жилища гадателя вышла его дочь. Она была наряжена в лучшее платье из тончайшей шерсти, уши её украшали массивные золотые серьги, в которых отражалось солнце… — Пап, откуда он знает? Рассказывает, будто сам видел. Он же не настолько старый! — громким шёпотом изумился Жоржик, и дядя Миша ответил вполголоса: — Это художественное допущение. Цыц. Жоржик послушно захлопнул рот, а экскурсовод уже вещал дальше: — Дочь гадателя приблизилась к камню, взойти на который могли только храбрые и чистые духом, в последний раз оглянулась, подобрала полы платья и стала взбираться. Её нежные босые ноги царапались о камень… — Позвольте, но на картинке она в сапогах! — возмутился какой-то дядечка в круглых очочках, и Мак сердито покосился на него: испортить такую историю! — Она разулась перед жертвоприношением, — невозмутимо пояснил экскурсовод и снова погрузился в театральные интонации: — Шёпот пробежал по селению. Никто не ожидал… — Жоржик, стой! — крикнула тётя Жанна. — Георгий! — хором с ней воскликнул дядя Миша. И только теперь Мак заметил, что Жоржик непостижимым образом прошмыгнул к высившемуся за спиной экскурсовода камню и принялся взбираться наверх. Камень походил на гриб: тонкий внизу, с утолщением вроде шляпки сверху, нависающий над крутым обрывом, куда, судя по всему, сиганула дочь гадателя — и куда намеревался последовать и Жоржик. — Жоржик! — воскликнул Мак. Дядя Миша рванул к камню, отпихнув дядечку в очочках, его жену и экскурсовода. Жоржик уже взобрался по ножке до самого верха и теперь озирался, пытаясь понять, как перебраться на шляпку. Поднимаясь по неравномерным уступам, он обогнул камень почти наполовину и теперь завис над пропастью. — Слезай! — велел дядя Миша. Жоржик посмотрел вниз, а потом вдруг подтянулся, ухватился за край шляпки одной рукой, хотел было ухватиться и другой, но она соскользнула. Ухватился снова — на этот раз удачно. Ноги пришлось оторвать от надёжных уступов в ножке камня, чтобы не потерять равновесие, и теперь Жоржик беспомощно перебирал ими в воздухе. Ножка камня оказалась слишком далеко, дотянуться до неё ногами получалось, но вернуться Жоржик не мог. И наверх вскарабкаться тоже не мог, сил не хватало. Дядя Миша подошёл ближе, потянулся, но до Жоржика всё равно не достал: не хватило почти полуметра. — Качнись вперёд и разжимай руки, понял? Голос у дяди Миши был такой спокойный, будто ничего из ряда вон не происходило, будто Жоржик каждый день так карабкается и зависает над пропастью. В плечо Мака впились пальцы тёти Жанны. — Упаду, — жалобно сказал Жоржик. — Я поймаю, — твёрдо сказал дядя Миша. Жоржик зажмурился, качнулся вперёд и разжал руки. Теперь уже зажмурился Мак. Он услышал глухой стук и коллективный вздох толпы, почувствовал, как исчезает с плеча рука тёти Жанны, и наконец решился раскрыть глаза. Дядя Миша лежал на каменной крошке у подножия жертвенника, крепко прижимая к себе Жоржика. К ним уже продиралась тётя Жанна, и дядя Миша встал, увлекая Жоржика за собой. Жоржик жалобно всхлипнул. — Испугался? — спросил дядя Миша и обнял его. — Я тоже. Тётя Жанна наконец пробралась к ним, присоединилась к объятиям. Экскурсовод нервно кашлянул. Мак отвернулся, чувствуя себя совершенно лишним. — Извините, пожалуйста, — сказал экскурсоводу дядя Миша, а Жоржик тихо добавил: — Я так больше не буду. И экскурсия продолжилась, но между дядей Мишей и Жоржиком пролегла какая-то преграда, даже Мак её отчётливо видел. Оба неловко отворачивались, замолкали на полуслове, будто поссорились там, возле камня, и никак не могли помириться. Мак исподтишка оглядывался на тётю Жанну: видит ли? Она видела, это ясно, но ничего не предпринимала. Говорила больше с Маком, будто обиделась на дядю Мишу и на Жоржика разом, и это было вообще странно. На Жоржика — допустим, это Мак ещё мог понять, но что ей сделал дядя Миша? Впрочем, со временем стало казаться, что тётя Жанна не обижена, а ждёт и не вмешивается. Даёт дяде Мише и Жоржику всё решить самостоятельно. После обязательной программы группу распустили, показав короткую дорогу к автостанции. Некоторые пошли сразу туда, большинство отправилось назад к камню, а дядя Миша зашагал дальше, вертя головой по сторонам. Жоржик молча семенил следом, а за ним и тётя Жанна с Маком. Они прошли по пустынному спуску, миновали одинокую скамейку под плакучей ивой и вышли к реке. Дядя Миша огляделся и заключил: — Неплохое место для вечерней рыбалки. Мак, поможешь тёте Жанне присмотреть место для костра? Мак не успел ответить, а дядя Миша уже взял Жоржика за плечо и развернул в сторону оставшейся позади скамейки. — Пошли, Георгий.