Перемирие

Когда все вещи были собраны, дядя Миша снова развернул походную плитку и поставил греться котелок с водой. Тётя Жанна полезла в корзинку, хотя Мак был уверен, что еды там уже не осталось. Жоржик горестно молчал, сидя на полотенце и подперев щёки кулаками. Вдалеке проплыл толстенький, похожий на пузатый чайник катер, и до берега донёсся чей-то смех. Мак отчаянно позавидовал этим незнакомцам, которые могли так беззаботно веселиться. А ведь ещё совсем недавно и он мог! Жоржик мельком глянул на катер и прерывисто вздохнул. — Ну всё, граждане отдыхающие, сил моих больше нет! — воскликнул дядя Миша. — Может, объявим перемирие? Перемирие вышло поначалу хрупким, и все четверо старались друг другу подыгрывать, чтобы его не сломать. Это как в игре: все понимают, что вместо денег листики, а вместо шпаг палки, но нужно вести себя так, будто всё взаправду, и незаметно втянешься, поверишь. — На завтрак будет сухпаёк, — объявила тётя Жанна и выложила из корзинки банку паштета и сухари. — Здорово, — осторожно сказал Мак. — А дядя Володя однажды открыл консервную банку гвоздём, — тихо сказал Жоржик. — И чуть палец к этой банке не прибил, — подхватил дядя Миша, и по его лицу было видно, что он в кои-то веки рад существованию дяди Володи. — Он гвоздь себе под кожу загнал, правда, неглубоко. — Давайте сюда кружки, — скомандовала тётя Жанна, доставая жестянку с заваркой. Мак потянулся за своей кружкой и оглушительно чихнул. Стало очень тихо. — Пылинка в нос попала! — воскликнул Мак, чувствуя себя лжецом и преступником. На самом деле он понятия не имел, почему чихнул, просто так вышло. Тётя Жанна наклонилась и тронула губами его лоб. — Вроде не горячий. Мак понял, что сейчас расплачется, и вскочил, рванул мимо камней к кустарнику, в самые заросли. — Мак! — крикнул ему вслед Жоржик. Дядя Миша что-то сказал вполголоса, и на этом всё затихло. Мак пробрался сквозь кусты, почти ничего не видя из-за слёз, и поплёлся дальше, к роще. Конечно же, дядя Миша велел Жоржику не догонять его. И правильно велел! Без Мака они быстрее помирятся по-настоящему, без Мака Жоржик не влипнет в неприятности, без Мака у них наконец будут полноценные каникулы. Наверное, тётя Жанна выдохнула с облегчением: хорошо, что бестолковому Маку хотя бы хватило ума уйти самостоятельно! Мак будто умышленно добивал себя этими мыслями, будто нарочно старался уколоть себя побольнее. Его душили рыдания, и наконец он не сел — скорее сполз на землю возле толстой берёзы и уткнулся лицом в колени. Всхлипы и пульсирующая в ушах кровь заглушали всё вокруг, и поэтому Мак поздно заметил, что рядом кто-то есть. На плечо легла лёгкая, почти невесомая рука. Мак ссутулился, скукожился, пытаясь уйти от незаслуженного сочувствия. — Это не конец света, Мак, всё образуется, — вполголоса сказала тётя Жанна и прижалась щекой к его макушке. — Я домой вернусь, — всхлипнул Мак. — Позвоню Аркаше, пусть приедет… — Ещё чего! — возмутилась тётя Жанна. — Да он меня сам выдерет — будь здоров, — мрачно пообещал Мак. — Я ему расскажу, вы не думайте. — Дурак, что ли? Я хочу, чтобы ты остался, — терпеливо сказала тётя Жанна. — И Миша хочет, и Жоржик. Мак отчаянно помотал головой: — Я всё испортил. Жоржика втянул в историю… — Жоржик сам втягивается, такой у него характер. И вообще, если хочешь знать, без тебя он бы уже раз десять влип, а с тобой — всего раз. Мак неуверенно шмыгнул носом. Не поймёшь её, эту тётю Жанну. Вроде бы сердится, но жалеет. — Останешься? — спросила тётя Жанна. Гордость требовала отказаться и страдать дальше, но сил подчиняться ей не было, и Мак прошептал: — Останусь.