Your Heart Is the Only Place That I Call Home. Часть 2

      Первая неделя их сотрудничества больше походила на визит к Целителю.       Или, скорее, на визит к Целителю-стажёру, учитывая то, как Грейнджер стояла перед ним, краснея и заламывая руки.       — Мне нужно, чтобы ты, ммм, — она неопределённо махнула рукой вверх и вниз вдоль его фигуры. Видимо, ведьма ожидала, что Драко поймёт эту новую форму языка жестов, и не давала никаких дальнейших инструкций.       — Не могла бы ты конкретизировать указания в этом столетии? — ехидно уточнил он, приподняв бровь.       — Сними, пожалуйста, свою мантию, — выговорила она. — А ещё пиджак, жилет и галстук, пожалуйста.       — Ой. Ах, ладно.       Он быстро подчинился, отбросив любые мысли о дискомфорте при выполнении акта раздевания перед ней. Что в любом случае было откровенно нелепо, поскольку он по-прежнему оставался полностью одет в оксфордскую рубашку и брюки от костюма. Грейнджер шагнула ближе, принеся с собой непонятный, но чрезвычайно приятный цветочный аромат.       — Мне нужно… Мне нужно, чтобы ты расстегнул несколько верхних пуговиц, чтобы я могла, эм, прикоснуться к тебе. С помощью моей палочки, но также и моей, гм, рукой. Пальцы Драко немедленно подчинились, несмотря на то, что его нервы были напряжены.       — И это… строго необходимо?       Она неловко кашлянула.       — Да, я не могу допустить, чтобы между нами было слишком много слоёв. Я имею в виду между мной и твоей кожей. Я имею в виду, Мерлин, просто… расстегни, пожалуйста.       Грейнджер отвела взгляд, когда он закончил расстёгивать пуговицы до самого живота.       — Извини, если у меня холодная рука, — прошептала она, делая шаг в его личное пространство.       Затем девушка прикоснулась к нему. Она положила ладонь на середину его обнажённой груди, прямо поверх рассекающих её побелевших шрамов.       Её рука была тёплой. Как и магия.       Нахмурив брови, Гермиона бормотала незнакомые заклинания, пока кончик её палочки касался его кожи, а её рука скользила по разным участкам его груди, возможно, нащупывая какие-либо результаты заклинаний.       Требовало ли нормальное дыхание такого большого сознательного усилия? Могла ли она чувствовать, как бешено бьётся в груди его сердце? Могла ли она также ощущать это странное дрожащее волнение, иходящее, кажется, из центра его души?       — Всё готово, — пробормотала она и убрала руку. Грейнджер повернулась спиной, чтобы он мог привести свою одежду в подходящее для исследовательской лаборатории состояние.       — Я не почувствовала ничего необычного, — заявила она. Утверждение, с которым Драко искренне не согласился.       Он заметил симпатичный розовый румянец на её лице, когда она уходила, пробормотав что-то о необходимости составить обзор всех собранных данных.       Грейнджер настояла на том, чтобы в следующие дни провести остальные диагностические исследования и проверить все жизненно важные показатели его здоровья. Она даже набрала его кровь в пробирку.       Драко сказал себе, что внутренний трепет был вызван тем фактом, что к нему годами не прикасалась женщина, и не более того.

***

      Поскольку Грейнджер собрала все данные и самостоятельно занялась их анализом, Драко было совершенно нечего делать. Свободное время он посвятил осмотру комнаты и размышлениям обо всех любопытных инструментах, находящихся в ней. Во многих богато украшенных декоративных безделушках волшебник узнал артефакты из кабинета Дамблдора, но по-прежнему оставался в неведении относительно их функций.       Большую часть времени Гермиона проводила за своим деревянным столом, стоящим в углу. Имеющиеся в комнате два длинных лабораторных стола были разделены большим открытым пространством, и когда Грейнджер нужно было привлечь Драко к анализу, она приказывала ему стоять между ними. Затем она либо направляла собранные результаты в одну таблицу, либо в другую, в зависимости от сделанных выводов. Так Драко узнал, что одна таблица предназначена для данных, подтверждающих теорию, а другая — для данных, которые её отвергают.       Когда девушке не нужно было советоваться с Драко или вовлекать в свою работу, она оставляла его на металлическом табурете, где он проводил большую часть своих дней за чтением. Он пролистал все прошлогодние журналы, опубликованные Отделом тайн о душах и дементорах, желая узнать, с таким же отчаянием и любопытством, как у Грейнджер, что с ним случилось.       Что-то щёлкнуло в его мозгу, когда он закончил читать статью о материалах, используемых гоблинами для своих изделий. Драко вспомнил статью, которую прочитал больше года назад.       — Ты написала статью о долговечности свойств яда василиска.       Девушка сидела за своим угловым столом, углубившись в текст. При этих словах её голова резко дёрнулась.       — Ты читал моё исследование?       — Тогда я не знал, что оно твоё. Когда я был в Азкабане, Поттер приносил мне разные периодические издания и книги. Работы Невыразимцев всегда были моим любимым разделом в журнале исследований Министерства.       Она нетерпеливо обошла свой стол и села на табурет рядом с ним.       — Да, мне очень нравятся издательские стандарты для этого раздела. Анонимность авторов означает, что признание получает само исследование, а не люди, которые его провели. Не всем это по душе, и на самом деле я думаю, что исследователи должны получать должное признание, но Невыразимцы прекрасно осознают значение кодекса молчания, который подписывали при поступлении на службу, — сказала она.       — Статья о призраках и загробной жизни. Тоже твоя работа, не так ли?       Она с энтузиазмом кивнула, заправляя выбившийся из низкого пучка локон за ухо. Это выглядело невероятно нежно.       — На самом деле меня вдохновил урок защиты. Помнишь, как на шестом курсе профессор Снейп попросил Гарри описать разницу между призраками и инферналами? Снейп описал призраков как отпечатки умершей души, оставленные на земле, но Гарри сказал, что «призраки прозрачны»?       — Пятилетний ребёнок мог бы рассказать нам столько же, — копируя Мастера зелий, сказал Драко, растягивая слова в своей излюбленной манере.       Грейнджер рассмеялась.       Что за звук.       Иногда он, Поттер и Тео обменивались кривыми ухмылками, но в остальное время в стенах Азкабана можно было услышать только один тип смеха — тот, что был замешан на безумии.       У Грейнджер был прекрасный смех. Искренний и настоящий. Он ей подходил.       — Никто из моих друзей и знакомых не читал эти исследования, кроме тех, кто входил в редакционную коллегию, — сказала она улыбнувшись. Нежный взгляд. Взгляд, который он очень хотел бы снова вызвать у неё.       — Если хочешь, — она вдруг показалась встревоженной, — я могу порекомендовать статьи, которые, как мне кажется, тебе понравятся. Не только мои, конечно, но и других авторов из этой области, хотя мои, возможно, являются самыми последними исследованиями в области магии души.       — Конечно, Грейнджер. — После его незамысловатого согласия с её лица исчезло уязвлённое выражение.       И всё же он должен был подколоть её. Совсем чуть-чуть.       — Плюс я могу поставить под сомнение любую из твоих цитат, учитывая, что ты застряла здесь со мной и должна ответить на все мои животрепещущие вопросы во имя исследования.       — Придурок.

***

      Прошло два месяца с начала нового этапа жизни Драко, когда Грейнджер поделилась некоторыми своими открытиями.       — Ты — то, что я официально называю «непоглощённой душой». Нет никаких записей о том, что такое происходило. Прежде.       — Значит, я не могу умереть?       — Нет, ты не бессмертен. Помни, что Поцелуй дементора не убивает. Тело может оставаться живым без души. Ты стал бы чем-то вроде… шелухи. Я брала интервью у жертв Поцелуя, и позволь мне сказать: ничто не расстраивало меня больше, чем попытка поговорить с бездушным человеком.       — И поскольку дементор не смог забрать мою душу… У меня она всё ещё есть?       Она кивнула, явно радуясь возможности вернуться к менее болезненной теме.       — У тебя определённо есть душа. А также воспоминания, независимые мысли и эмоции. Но она защищена. — Она уставилась в центр его груди, будто пытаясь увидеть насквозь и проникнуть в самое сокровенное «я» в поисках ясного ответа. Грейнджер подняла руку, и та зависла в воздухе между ними, прежде чем девушка, казалось, передумала прикасаться к нему и позволила ей упасть.       — Мы просто должны выяснить, как и почему.       Мы.

***

      Драко плохо спал. Некоторые из самых ужасных кошмаров поглотили его этой ночью, а это означало, что он чуть не опоздал на встречу с аврором у камина.       Он пропустил завтрак, и его урчащий желудок открыто взбунтовался, когда волшебник опустил своё измученное тело на табурет.       — Доброе утро, — радостно поприветствовала его Грейнджер из-за своего стола. Она сделала щедрый глоток чего-то из своей чашки, а затем изящно откусила от черничной булочки.       Мерлин, он чертовски проголодался.       Мгновение спустя Грейнджер уронила своё аппетитное лакомство и вскочила со стула.       — Думаю, что знаю, какой текст мне нужен! Сейчас вернусь, я просто заскочу наверх, в библиотеку Министерства.       Она убежала из лаборатории, оставив Драко наедине с самым большим искушением в его жизни.       Прежде чем он смог остановить себя или даже подумать обо всех способах, которыми Грейнджер добьётся успеха там, где дементоры потерпели неудачу, Драко подошёл к столу и съел остаток булочки в два укуса.       Чертовски божественно.       — Вот, если ты хочешь помочь, у меня здесь есть текст о заклинаниях, используемых в…       Она бросила книгу рядом с ним, но остановилась, не доходя до своего стола. Драко приготовился к словесному и, возможно, физическому нападению.       — Ты… ты действительно украл мой завтрак?       Драко пожал плечами, не видя способа убедительно солгать, чтобы выпутаться из этого положения.       — Ты оставила его без присмотра, а я толком не выспался и пропустил утренний приём пищи. Кстати, это было восхитительно.       Она фыркнула, и в этом звуке прекрасно сочетались недоверие и негодование. Он уже забыл, как это весело — выводить её из себя.       — Это была моя булочка, ты, подлый придурок!       Ведьма подошла к своему столу и подняла чашку, чтобы проверить её вес.       — Ты ещё и чаем моим угостился?       — Что это?       — Масала-чай.       — Нет, спасибо, я неравнодушен к кофе, чёрному.       — Ой? Мне теперь следует приносить его тебе?       — Если тебя это не затруднит.       Он ухмыльнулся, а она снова фыркнула и закатила глаза.       На следующее утро на своём обычном месте Драко обнаружил дымящуюся чашку чёрного кофе и маленький бумажный пакетик с одной черничной булочкой.       Гермиона самодовольно ухмыльнулась, когда его глаза загорелись, и он не преминул воспользоваться её добротой.       — Знаешь, это сделано магглами, — обратилась она к нему.       — Грейнджер, мне всё равно, кто занимается готовкой, это восхитительно.       — Знаешь, правильно было бы сказать: «Спасибо, Гермиона».       — Спасибо… Гермиона.       Мгновение тишины.       — Не за что, Драко, — последовал её мягкий ответ.       Что-то неприятное скрутило его внутренности. Осознание того, что ему очень понравилось, как она была сосредоточена на нём самом, а не на разгадке великой волшебной проблемы, почему у него всё ещё есть душа.       Он всегда преуспевал в том, чтобы раздражать её.       — Мне, эм, не очень понравился твой аргумент против крови единорога в зельях.       — Прошу прощения?       Драко провёл указательным пальцем по краю своей кофейной чашки.       — Думаю, что это очень узколобо. Особенно для такой образованной ведьмы, как ты.       — Узколобо? О, ты…       Она бросила перо и подошла к нему.       — Тогда продолжай, — она ткнула пальцем в статью на столе. — Изложи свою точку зрения, Малфой.       — Ты сделала сутью своего протеста моральный аргумент, а не научный.       — Риск убийства единорога, не говоря уже о чудовищности самого акта…       — А, а, а, — он погрозил пальцем ей в лицо. — Только факты, пожалуйста, мисс Грейнджер.       — Это факт, что убийство такого животного, как единорог, считается актом насилия против природы.       — Но задумывалась ли ты о том, что зельевар мог получить кровь честным путём? Фуражирам, которые находят туши в лесу, разрешается использовать волосы, рога и шерсть с пользой.       — Кровь всё равно не следует использовать для какого-либо зелья, предназначенного для приёма внутрь.       — Конечно, нет, и любой достойный зельевар выполнит не только надлежащий протокол снятия проклятия, но и извлечёт магические компоненты, оставив только определённые кусочки, необходимые для приготовления зелья. Ты не можешь отрицать, насколько это ужасно полезно в новых и редких целебных зельях. Благодаря крови единорога мы смогли искоренить большинство проклятий крови.       — Да, это был именно тот аргумент, который я использовала в третьем разделе! Если ты озаботишься его прочтением, то узнаешь, что та часть статьи невероятно хорошо сбалансирована, в ней признаются лечебные преимущества крови единорога, и, в конечном итоге, делается вывод, что это чересчур опасная практика, так как риски для души слишком велики. Вот почему, если ты осилишь оставшуюся часть статьи, ты увидишь, что я предложила регулирующие меры, чтобы…       — …ограничить сбор и распространение только среди тех, у кого есть звание Мастера зелий и специальное разрешение Министерства.       Она удивлённо моргнула, глядя на него.       — Ты действительно прочитал это, — сказала она безучастно, затем пристально посмотрела на него. — И на самом деле ты согласен со мной, не так ли? Просто хотел вывести меня из себя.       Он ухмыльнулся.       — Мы должны держать тебя в тонусе, правда, Грейнджер? Иначе как ещё я могу доверить тебе разгадку любопытного случая с моей «непоглощённой душой»?       — Ах ты невыносимый мерзавец, — фыркнула она и потопала обратно к своему столу.       Несколько минут она сердито бормотала себе под нос, прежде чем отбросить перо.       — Поскольку ты считаешь себя таким умным и, по-видимому, преуспеваешь в обсуждении моих опубликованных работ, я жду, что завтра утром ты придёшь с более продуманным аргументом, сделанным не в шутку. Может быть, задав правильные вопросы, мы найдём, над чем продолжить совместное исследование.       Драко усмехнулся.       — Довольно грубый способ признать, что тебе понравилась наша интеллектуальная баталия, и что ты была бы рада ещё одному раунду. Не нужно прятаться за отговоркой «работа». А не выделить ли нам немного времени по утрам для академических дискуссий?       Её губы дрогнули.       — Хорошо.       Она сдержала своё слово.       На следующее и каждое утро после него за кофе, масала-чаем и булочками с черникой Грейнджер пыталась словесно поколотить Драко, что он самодовольно парировал чаще, чем она, вероятно, хотела бы признать.       Иногда он высказывал нелепую точку зрения только для того, чтобы услышать её смех.       В некоторые дни он выглядел как полное дерьмо после ужасных ночных кошмаров, и тогда она спрашивала, не стоит ли им поговорить об этом. Малфой всегда отмахивался от этих предложений, но замечал выражение её глаз: Я знаю, каково это. Я знаю, что это несправедливо, всё это было несправедливо по отношению ко многим из нас.       Иногда он увлекался и так страстно рассуждал на какую-нибудь тему, что даже начинал жестикулировать, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.       Иногда она подпирала подбородок рукой и внимательно слушала, как он говорит, и тогда казалось, что его мнение действительно имеет значение. Как будто он что-то значил.       В некоторые дни они обрывали предложения на полуслове или теряли нить своей беседы, когда ловили пристальные взгляды друг друга. Ловили и надолго задерживали. Дольше, чем это было уместно в обществе.       Иногда Драко совершенно забывал, почему ему хочется быть где-то ещё.