~20. Шах и мат

Когда старые шрамы затягиваются, жизнь наносит новые

***

Стук тонких шпилек об пол разносился по всему коридору. Женщина в строгом деловом костюме и с тренчем на плечах уверенно шла, держа в руке чёрную папку. Светлые волосы были по-прежнему хорошо уложены, несмотря даже на сильный ноябрьский ветер. Сделав два коротких стука костяшками о деревянную дверь, она услышала одобряющее «входите» по ту сторону двери. Войдя, она увидела мужчину, стоящего спиной к ней. Он задумчиво стоял возле карты, но повернул голову, чтобы посмотреть на прибывшего гостя. — Лорейн, — мягко улыбнулся Ходж и подошёл к ней. — Ходж, — кивнула она. — Приехала, как только смогла. Бейкер помог снять с её плеч верхнюю одежду и повесил на вешалку. Он провёл половину дня в ожидании Флорес, теряясь в собственных мыслях и догадках. Радость и необъяснимое облегчение наполнили его тело. — Что тут у тебя? — она подошла к детективной доске, которая вся была обвешена фотографиями, вырезками из газет, собственными записями, а соединено это всё было красной ниткой. Лорейн рассматривала всё с неподдельным интересом, замечая некоторые детали, которые удалось выяснить и ей самой. Ходж встал рядом с ней, наблюдая, как сменяются эмоции на её лице. Он следил за её взглядом, видел, как она сдерживалась на определённых моментах. В конце концов женщина повернулась к нему и сказала, смотря на него снизу вверх: — Ты хочешь сказать, что Уилсон?.. — Лорейн не договорила, думая, что за неё закончит Ходж. — Я не уверен, — медленно и твёрдо произнес он. Женщина обратно повернулась к карте, зацикливая своё внимание на двух фотографиях, висящих рядом. Она смотрела на двух мужчин, которые внешне были практически не похожи, возможно лишь какие-то незначительные черты. В не зависимости от этого, на карте, чуть ниже, были также приведены сравнения характеров, мышления и поведения. А помимо этого, к ним приводили кучи других ниточек от самых разных людей. Ходж смотрел туда же, куда и Лорейн. Если раньше он мог бы счесть эту идею безумной или невозможной, то теперь он колебался в своём мнении. В течение долгого времени он искал информацию и пытался разбираться, что же на самом деле произошло и кто в это ввязан. И теперь, когда у него имелось достаточное количество информации, он мог позволять себе думать, что Джон — сын Оушена. — Расскажешь о своих домыслах? — Кое-что я сам додумал, предположил исходя из данных, поэтому пока что картина вырисовывается такая, — он начал показывать рукой на доску, акцентируя внимание на конкретных деталях и доказательствах. — Джон — незаконно рождённый сын Оушена. Либо его биологическая мать умерла при родах, либо после рождения сына она сразу же где-то скрылась. Оушен, на удивление, от сына не отказался. Уверен, ему нужен был наследник. Какое-то время он растил сына при себе, нанимая специальных людей и доплачивая им за молчание. — Ходж мельком показал рукой на фотографии женщины средних лет. По данным, приведённый ниже на листке бумаги, она была няней Джона. — О своём сыне он, естественно, умалчивал. Сама понимаешь, какой это рычаг давления. Да и слухи ненужное пошли бы. Потом, как я понял, Джон подрос, и когда ему было где-то лет девять, он отдал его в приёмную семью. К слову, это было не настоящая приёмная семья. Он там находился как будто на передержке. Оушен часто приезжал к нему, платил родителям деньги, а они всего лишь приглядывали за ним. Они делали фото, гуляли вместе, водили «сына» в школу, отмечали день рождения и так далее. Создавали видимость семьи. С каждым годом бизнес семьи всё процветал, они становились богаче и жили счастливо. Но, увы, семья погибла в авиакатастрофе. Вся, кроме парня, которому во время падения самолёта посчастливилось находиться в хвосте. В больницу он был доставлен в очень тяжёлом состоянии. Не знаю, нужно ли говорить, что «Джон» тоже был подставным, а врачи были подкуплены. Так и получилось, что Джон Уилсон остался жив и теперь является тем, кого мы с тобой хорошо знаем. Но знаешь, в чём фишка? — Ходж подошёл к Лорейн и взглянул в её зелёные глаза. Он выждал несколько секунд, прежде чем ответить. — Этих людей никогда не существовало. Точнее, Мэри и Эндрю Уилсоны были, но вот их бизнес и все эти красивые картинки в интернете были подставными. Уилсон — даже не их настоящая фамилия. Всеми делами руководил Оушен. Это всё было его. — Останки тоже подставные, — это прозвучало больше как утверждение, чем как вопрос. — А что с Мэри и Эндрю? — Не знаю. Живут, наверное, сейчас где-то за пределами штатов. — И что в итоге? — Наверное, Оушен забрал сына к себе. Джон же знал, кто его настоящий отец и что всё это фальшь. — Звучит... Интересно. И вполне логично. — А у тебя что? — Ходж указал на папку в её руках. — Всё та же тема. Только сейчас плохие новости. Уверена на девяносто пять процентов, что кто-то продаёт девушек в рабство. Обычно или сексуальное — не знаю. Но я склоняюсь ко второму варианту. Поскольку отбирают довольно красивых девушек, без татуировок, чаще без семьи и со сложным жизненным положением. — Всё же Саманта попала в их число, — он вспомнила девушке, которая раньше сопровождала его на многие мероприятия. — А ты всё это время надеялся, что она просто улетела куда-то отдыхать? — недоверчиво посмотрела на него Лорейн. — Просто констатировал факт. И боюсь, что это начинает затрагивать меня. — Не волнуйся, у тебя татуировка есть, таких не берут. Ходж никак не отреагировал на эту шутку и продолжил. — У меня ещё одна девочка почти неделю не появляется в казино. Дома её нет. Все вещи оставлены. На телефоне не отвечает. Последний раз её видели, выходящей из казино рано утром, по окончанию смены. — Тогда, — Лорейн присела на стул, который стоял рядом со столом Ходжа, и хлопнула папкой по дереву. — Приступим к работе. Ты мне обещала помочь с этим разобраться, помнишь? — Безусловно, — ответил мужчина и подошёл к небольшому шкафу со стеклянными дверцами. — Чай будешь? — Не откажусь. От бутылки вина. Бейкер усмехнулся и достал бутылку сухого красного вина. Поставив рядом с женщиной бокал, он налил ей немного, после чего сел на своё место.

***

Квартира Кэтрин 14:08 Картина была практически готова. Кэтрин носила на холст мелкие детали, которые, собственно, были не так уж и обходимы. Но ей хотелось довести всё до идеала, а поэтому она сидела и вырисовывала каждые точечки, попутно стараясь не испачкаться в краске. Оторвал Кэтрин от процесса звонок в дверь. Девушка никого не ждала, а поэтому слегка растерялась. Быстро оценив свой внешний вид и не увидев на нём лишних пятен краски, она направилась к двери. На пороге, к её большому удивлению, на костылях стоял Брайан. Кэт от удивления потеряла дар речи и просто смотрела на друга практически минуту. — Ну что, может впустишь? — Да, проходи, — она неловко отошла в сторону, пропуская его. — Ты как вообще сюда добрался? — На такси, — невозмутимо ответил он. — Хорошо, а что заставила тебя прийти сюда в таком состоянии? — она указала взглядом на загипсованную ногу. — Мне стало скучно дома. У Ходжа работа, Доминик из-за него же не приезжает. Один раз Лиз навестила и ты, но мне всё равно остаётся дико скучно. Надоело сидеть дома. — Это веский повод приехать сюда, — ответила Кэт, закрывая входную дверь. — Но, раз уж ты уже здесь, чувствуй себя как дома. Кэтрин помогла Брайану с верхней одеждой, хотя за последнее время он наловчился и сам это делать. Отправив друга в гостиную, сама же она пошла на кухню. Так как эти две комнаты у неё были совмещены, она спросила у него: — Тебе что? — в ответ Брайан широко улыбнулся, и Кэт поняла намёк. — Горячий шоколад с маршмеллоу, — улыбнулась она. Пока напиток готовился, Бейкер не упустила возможности взглянуть на картину. Она не могла не привлекать к себе внимание, поскольку находилась в центре комнаты, а рядом располагались художественные материалы. Через несколько минут Кэтрин с чашкой горячего какао села рядом с другом. Она тоже посмотрела на свою картину, более свежим взглядом, и нашла, где можно кое-что подправить. — Как тебе? Ты же вроде эксперт. — У тебя определённо есть талант. Но хочу спросить: какой техникой ты пользовалась? Как рисовала? — Наносила сначала крупные мазки, намечала очертания, а потом они становились мельче, и я начала вырисовывать детали. Я в этом не эксперт, так что не судите строго. Брайан тепло улыбнулся, отпил немного своего какао и сделал Кэтрин несколько замечаний. Они были не грубыми, всего лишь обоснованная критика. Также он дал ей пару советов, но в конце ещё раз похвалил. — Думаю, ему понравится. Кэт смущённо улыбнулась и поблагодарила его. Девушка всё же закончила подправлять картину и потом оставила её сохнуть. Какое-то время они непринуждённо болтали обо всём и ни о чём. Каким-то образом разговор даже зашёл в русло свадьбы, которая не была даже в помине. Однако они обсудили все детали, представили себе идеальную картинку, а также прикинули как бы вели себя остальные. Доминик однозначно участвовал бы во всех конкурсах и соревновался с Лиз. Он бы отдыхал по полной, а вот девушка иногда бы включала своего внутреннего родителя и следила за ним. Леон предпочитал бы сидеть с бокалом дорогого алкоголя, и лишь изредка участвовал в каких-то интеллектуальных конкурсах. Брайан сказал, что он попробовал бы все блюда и в конце забрал бы кое-что себе домой, под предлогом: «Мне Сэма кормить надо». Кэтрин думала, что балансировала между танцами, развлечениями и отдыхом с разговорами. За время их разговоров картина успела подсохнуть. Кэтрин принялась разгребать бардак, а в конце стало упаковывать картину в крафтовую бумагу. Брайан помог ей с этим. Разобравшись со всем, Кэт стала собираться, поскольку у неё с Домиником и Лиз был запланирован поход в кино. Хилл до сих пор чувствовала себя немного неловко из-за того, что Брайан не сможет с ними пойти. Однако Бейкер не обижался и просил Кэтрин даже не думать об этом. Он знал её, и был уверен, что девушка обязательно себе что-нибудь надумает. В конце брайан оценил её наряд и поблагодарил за проведённое время. Он предложил поехать Кэтрин вместе с ним на такси, поскольку кинотеатр был по пути. Возражать она не стала.

***

Лос-Анджелес. Дом Уорренов 17:30 Женщина 50 лет стояла у плиты и медленно помешивала овощи на сковороде. Её мысли время от времени возвращались к сыну, который в последнее время отдалился от них. Эмили понимала, чем это обусловлено, однако до сих пор не могла принять тот факт, что её сын больше никогда не посмотрит на неё с той теплотой, какая была раньше. Он не простит ей того, через что ему пришлось пройти. По правде говоря, она и сама себя простить не может. Каждый день прокручивает в голове воспоминания, тем самым делая самой себе ещё больнее. Она не знала, как могла поддаться, и выбрать наркотики вместо детей. Горький вкус от лекарственных препаратов до сих пор находился на её языке, хотя надобность в нём отпала ещё год назад. Благодарить за то, что она поборола зависимость и вернулась к жизни, Эмили должна не Бога, а собственного сына. Доминика. Её навсегда маленького Ника. Именно он так отчаянно боролся за неё. Он пытался достучаться. Он терпел всё это. И именно поэтому она понимает его ненависть к Стиву, её второму, уже бывшему, мужу. Понимает и нежелание общаться с ней. Как бы он не пытался притворяться, Эмили всё равно слышала в его голосе холод и отстранённость. Пятнадцать лет назад в автомобильной аварии умер её муж, Даниэль. Его смерть стала трагедией для всей семьи. Эмили потеряла не только кормилица, но и самого любимого человека. Она осталась одна с тринадцатилетним Домиником и годовалой Лилией. Его смерть женщина пережила очень тяжело. За месяц она поседела практически полностью. Глаза постоянно были заплаканными, а в весе она потеряла практически десять килограмм. Также особенно тяжело в первое время переносил его потерю Доминик. Он был папиным сыном. Они проводили много времени вместе, парень часто восхищался отцом и брал с него пример. Новость о его смерти стала ударом под дых. Парень не плакал при других, не кричал, не бился в истерике, не пытался раскопать его могилу, как это чуть не сделала Эмили. Он понимал, что остался единственным мужчиной в семье, и что должен показывать матери свою поддержку. То, что она может рассчитывать на него. Хотя сам он лишний раз уходил в ванну, если кто-то напоминал об отце. Он плакал, сжавшись в калачик. Его всхлипы заглушал шум воды. Доминик изматывал себя на тренировках, доводил до изнеможения, лишь бы не думать о нём. Но иногда случался парадокс и Доминик не мог даже взять в руки биту, чтобы отбить мяч, потому что бейсбол напоминал ему об отце. В школе мальчик практически забил на учёбу. Он даже не слушал, что говорят учителя. Он не выходил играть с друзьями, лишний раз предпочитая спрятаться в какой-нибудь угол своей комнаты и тихо плакать. Со временем он не мог делать даже этого. Выплакал все слёзы. Кричать не мог. Не было сил. Ко всему этому приходилось ещё ухаживать за младшей сестрой, поддерживать и утешать мать, которая несколько раз пыталась покончить с собой. Хотя Доминик понимал, что желание уйти за отцом у него было точно такое же. Но ему нельзя было уходить. Нельзя было оставлять мать. Нельзя было оставлять Лили. Эмили, всё же, через несколько месяцев обратилась к психологу. Точнее, её туда привели друзья и знакомые. Они знали о её состоянии. Видели всё и слышали от Доминика. Вместе с психологом Эмили провела полтора года. Он помогал ей легче переживать это время. Помогал ей справляться со всем и не давал уйти, как физически, так и эмоционально, из семьи. Но для Эмили каждая терапия давалась очень тяжело. Всё шло очень медленно, а она хотела избавиться от боли раз и навсегда. Спустя два с половиной года после смерти мужа Эмили Уоррен вышла замуж снова, за своего старого знакомого. До этого они общались редко, но, узнав о смерти её мужа, Стив приехал довольно быстро. Он часто был рядом с ней, пытался оказывать поддержку и даже поддержал в том, чтобы отвезти её к психологу. Вскоре, чтобы наблюдать за ней, он переехал в их квартиру. Он иногда выпивал, но напивался не сильно. Эмили через какое-то время начала брать пример с него и могла выпить. Стив её не останавливал. Думал, что так ей станет немного легче. Благодаря психологу ей действительно стало легче, но внутри всё равно оставался осадок. Алкоголь помогал глушить всю оставшуюся боль, и она больше не чувствовала себя такой разбитой и опустошённой. Доминик видел это и этот способ казался ему очень сомнительными. Он говорил матери, чтобы та не злоупотребляла, но та лишь отвечала, что хочет отдохнуть и расслабиться. Что это ей помогает. Со временем Эмили стала всё чаще и чаще употреблять алкоголь. Она уже не могла отказаться от него. Решение выйти замуж за Стива, как показалось Доминику, было спонтанным и недостаточно обдуманным. Но, наверное, ей просто хотелось всегда чувствовать поддержку и иметь крепкое мужское плечо. Однако, она выбрала не того человека. Совсем скоро, а может это было и раньше, Стив начал употреблять наркотики. А совсем скоро он подсадил на них и Эмили. Он говорил ей, что это ещё лучше, чем алкоголь, и уговорил её попробовать. Стив говорил, что они очень лёгкие и что от них ничего серьёзного не будет. Но, несмотря на это, наркота остаётся наркотой. Доминик не в полной мере понимал, к чему они могут привести. Они раньше его никогда не интересовали и единственное, о чём он знал, было: если употребить много, то может случиться передозировка. Однако Стив каждый раз уверял его, что знает, что делает. Говорил, что от грамма ничего не будет и он ему поверил. Поверил, потому что тот в начале тот уверял его, что это обычные антидепрессанты, и даже показывал рецепт. Говорил, что хочет ей помочь. Но всё это оказалось фальшивкой. Когда парень спохватился спасать мать, было уже поздно. Эмили начала употреблять более сильной наркотики, запивая их алкоголем. На работу она не ходила, за домом и детьми подавно перестала следить. Она находилась в своём собственном мире, не замечая реальный. Вся забота о маленькой Лили перешла в руки Доминику. Парень старался защищать младшую сестру, ухаживал за ней. Помимо учёбы устраивался на подработки. Так у Доминика появлялись хоть какие-то деньги, а ещё он мог дольше не появляться дома. Иногда он даже забирал Лилию с собой, не желая оставлять и её там. Несколько лет его прошли в бедности, запахе алкоголя, никотина и наркотиках, а также в сплошных побоях. На его теле были шрамы от разбитых бутылок, от сигарет, затушенных о его кожу, от кухонного ножа и всего, что попадалось под руку. Лили он старался прятать под кровать, в шкаф, да куда угодно, и брал весь удар на себя. Когда родители на кухне ругались и устраивали драки, то он закрывал ей уши руками, и крепко обнимаю, желая защитить. Однако, если в очередных драках он побеждал Стив, — тот мог привезти на следующий день своих товарищей, которые избивали мать и пытались добраться до Лили. Один раз его маленькую пятилетнюю сестру чуть не изнасиловали. Она до конца не поняла что тогда было, потому что ничего не успело произойти. Он вовремя пришёл домой, когда два мужика удерживали её на кровати, называя это «игрой». Какое бесчисленное количество раз Доминик хотел обратиться в полицию. Но тогда бы они пришли к ним домой, увидели бы всю ситуацию и отправили их с Лили в детдом. Он знал, что их разлучат. А ещё Доминик не мог оставить мать. Даже несмотря на то, что она его тоже била, он всё равно пытался отбирать у неё сигареты, наркотики и алкоголь. Пытался до неё достучаться. Но она упрямо отталкивала его и мычала что-то невнятное, похожее на «Ник, вали отсюда». Когда Стив пропадал на несколько дней запирал Эмили в ванной, вызывая синдром отмены. Он насильно поил её водой, стараясь очистить организм. Однако все усилия оказывались напрасными, когда Стив вновь приходил. Он мог избить Доминика, освободить Эмили и всё начиналось по новой. Но всё равно он каждый раз пытался спасти её. Пытался, потому что любил... Потому что в его голове ещё хранились те воспоминания, когда они были счастливой семьёй. Когда отец был жив. После окончания школы Доминик никуда не поступил. Не было средств, да и тогда бы ему пришлось уехать, ведь университет, в которой он хотел, находился в другом городе. Оставить маму и Лилию он не мог. В конце концов, Доминик смог через старых знакомых отца достать налтрексон. Лекарство, для лечения зависимости. Он иногда подсовывал матери вместо наркотиков. Благодаря нему Эмили больше не могла испытывать эйфорию и к ней медленно возвращалась ясность ума. Когда Доминику исполнилось девятнадцать, он, наконец, смог вдохнуть полной грудью. Когда разум Эмили стал практически ясным, она наконец осознала свою ошибку. Она постараюсь немедленно развестись со Стивом. Доминик отправил маму к врачам, которые помогли ей справиться со всем. Убедившись, что она исправно выполняет все указания врача и пытается начать жить заново, он, с более-менее спокойной совестью, смог оставить их. В тот же год он уехал работать в Нью-Йорк. Хотел начать больше зарабатывать, чтобы по первому времени помогать маме. Но больше всего он хотел сделать то, что не мог в себе позволить в течение нескольких лет. Хотел сбежать. Поначалу он часто связывался с ними, интересовался делами, успехом в поисках работы, спрашивал о Лили. По ней он очень сильно скучал. Она буквально была всем для него все эти шесть лет. А в особенности последние три года. Она была его лучиком солнца в темноте. Через год Дом узнал, что Эмили начала снова общаться со Стивом. По её словам, он тоже начал проходить терапию и каждый день слёзно извинялся за то, что сделал. Пытался даже поговорить с Домиником, но тот не верил ни единой его слезинке. Он угрожал ему, что, если всё опять повторится, он вернётся и убьёт его. К счастью, Стив понял его. Но теперь уже проблемы с алкоголем начались у Доминика. Он остался чаще выпивать, заглушая внутреннюю боль и обиды. Он долго терпел, не пил, чувствовал отвращение к алкоголю. Но, попробовав однажды, понял, что он действительно заглушает боль. Доминик нашёл своё спасение в саморазрушении. Воспоминания о матери не давали ему часто и сильно напиваться, но каждую неделю он стабильно выпивал несколько бутылок. Доминик уже мрачно прикидывал, что сопьётся к двадцати пяти, но однажды встретил в баре мужчину, представившегося Ходжем Бейкером. — Мам, тебе плохо? — спросила Лили, подойдя к ней ближе. Эмили упиралась руками в столешницу. — Голова что-то разболелась, — мягко улыбнулась она дочери, дабы не пугать её. — На кухне душно просто, нужно окно открыть. Эмили села на стул возле окна и принялась дышать. Лили смотрела на неё с подозрением. На кухне жарко не было, а воздух её мама глотала ртом так, будто не могла надышаться. Она сразу всё поняла и предложила: — Давай давление измерим, — девушка пошла за тонометром и вернулась примерно через минуту. Аппарат стал накачивать воздух, сжимая левую руку. Лили смотрела за тем, как цифры на аппарате быстро поднимается вверх, а потом медленно ползут вниз. Тонометр, издав сигнал о завершении измерения, показал на экране давление. — Сто семьдесят пять на девяносто шесть. Мам, давай может Доминику позвоним? У тебя в последнее время оно часто поднимается. — Всё нормально, — женщина погладила её по волосам. — Лучше дай мне таблетку. Она в аптечке.

***

Нью-Йорк 18:05 Компания выходила из кинотеатра, попутно кидая в урну весь мусор. Доминику даже пришлось задержаться возле неё, поскольку руки у него были забиты всякой всячиной. — Если у тебя завтра будет болеть живот — даже не приходи ко мне плакаться, — предупредила его Лиз, гордо перекидывая длинный конец шарфа за спину. — У меня для этого есть ещё одна подруга. Которая, кстати говоря, если что отмажет меня перед боссом, — Дом приобнял Кэтрин за плечи и подмигнул ей. — Мои услуги не бесплатны, — напомнила ему та. — Сто баксов с тебя. — Кэтрин, Кэтрин, — покачал головой тот. — Вроде на приличной работе у нас, а расценки всё так же остались с прошлой... Девушка дала ему шуточный подзатыльник и отошла в сторону. Лиз тут же подхватила подругу, цепляясь за локоть. Презрительно фыркнув, они развернулись и пошли по дороге. Парень догнал их и пристроился рядом. — Нет, ну а что, я не правду сказал? Да и кто постоянно подшучивает над собой, упоминая прошлую работу? — Дом легонько ударил её локтем в бок. — Так мне можно. Другим нет, — Кэтрин сказала это таким тоном, как будто это само собой разумеющееся. — Ах, да, простите. Я надеюсь, что вы простите мне мою оплошность, — он согнулся пополам, падая к её ногам. — Посмотрим. — Давай его в рабство отдадим, — внезапно предложила Лиз. — Ага, щас. Разбежались. Я свободный человек, живущий в свободной стране! — А вот был бы ты негром... — продолжила Тейлор, но столкнулась со взглядом Кэт. — Молчать, чёрный! — пригрозил указательным пальцем Дом, намекая на её очень смуглую кожу. — Господи, помилуй, — закатила глаза Кэтрин. — Был бы здесь Леон, он бы сказал: «прощаю». — Кстати о нём, — вдруг оживилась Лиз. — С каких пор вы друзьями сделались? — Я бы не сказала, что прямо друзьями, нооо... У нас нашлись общие интересы. Но порой он жутко невыносим. — Прям как ты, — улыбнулась она, как Чеширский кот. — Ага, он Рапунцель, а я матушка Готель? — Скорее Максимус. Это конь, — уточнила Кэтрин. — А что, по внешности подходит, — согласилась Лиз. — Ой, — тяжело вздохнул Доминик, закатил глаза и скрестил руки на груди. — Зоофилия какая-то, — оставила комментарий Кэт. — А ты всё об одном. Знаешь, как говорят: что у кого болит, тот о том и говорит, — в конце Доминик высунул язык. — Как назовём их пару? — внезапно обратилась к подруге Тейлор. — Домон? Леоник? Уоррат? Макрен? — Харэ! — Доминик влез между девушками, взял обеих под руку и перевел тему. — Лучше расскажи, что там на горизонте, — он посмотрел на Кэтрин. — Ты же сегодня поедешь к Ходжу? — Да. Хочу картину ему подарить. Наверное, останусь. — Ууу... У кого-то намечается... — Дом, — прервала Лиз. — Не лезь в их личную жизнь. Пускай хотя бы интимные отношения останутся приватными, — подождав несколько секунд, она посмотрела на подругу и без колебаний сказала: — Но подробности мы будем ждать. Интересно же, как там всё будет. — Специально для вас видео запишу. — Оо, вот это по-нашему! — обрадовался Доминик. — Сразу видно настоящего друга. — Вы невыносимы, — улыбаясь, ответила Кэтрин. — Именно поэтому ты с нами дружишь, — довольно произнёс парень. — Хочешь сказать, что это не так? Ну, признавайся, чего добилась, дружа с нами? — Я успела знатно охуеть. — Тоже неплохо. Мы постараемся придерживаться планки, чтобы ты так просто не расслаблялась. — Боюсь, что однажды моё утро начнётся со звонка, в котором ты скажешь: «Аллё, Кэтрин, я в Швейцарии. Лиз со мной. Нам пришлось бежать из Чехии, потому что это дура захотела украсть пачку чипсов из магазина. Ну и ещё потому что я убил главу европейской мафии, но по сравнению с её преступлением, это фигня. И да, мы если что пол сменили, так что я теперь Стейси, а она ламинат». — Звучит как план. Приступаем к осуществлению!

***

Неожиданный, но одновременно такой долгожданный звонок, оповестил Ходжа о прибытии человека. Никого, кроме Кэтрин, он сегодня не ждал. Небольшую интригу девушка создала, сказав, что у неё будет подарок. Все возражения она сразу категорически отрезала, сказав, что делала его сама. Это просто не могло не подкупить. Кэтрин появилась на пороге квартиры, широко улыбаясь. Она держала руки за спиной, пытаясь, насколько это возможно, спрятать подарок. Скользнув взглядом по домашней одежде Ходжа, она не могла не отметить, как он ей нравится. Безусловно, Кэт очень любила мужчин в деловых костюмах, но Ходжа в нём она видела слишком часто. Такая повседневная одежда на нём уже казалась непривычной, но и ничего плохого в этом она не находила. Было даже интересно видеть мужчину в ней. Вновь сосредоточившись на подарке, она запретила Ходжу подходить ближе, чтобы не портить интригу. Собравшись с духом, она произнесла: — Мы не так давно знакомы, но я рада, что ты появился в моей жизни. Даже несмотря на некоторые не радостные моменты, это служит для меня, в первую очередь, опытом. Как будто его до этого мало было, но не суть. В первое время я чувствовала себя не на своём месте, когда ты покупал мне за свой счёт какие-то платья и украшения для мероприятий. Эти цифры на бирках были для меня чем-то из ряда вон выходящего. Меня часто грызла совесть из-за этого. Но, признаюсь честно, когда ты начал всё больше и больше задаривать меня, я постепенно начала привыкать. И в какой-то момент поняла, что хочу сделать что-то и для тебя. И не просто купить какую-то вещь, которая наверняка у тебя уже есть, а сделать что-то, вкладывая свою душу. Знаю, звучит банально и слишком много розовых соплей, — она посмотрела вверх, удерживаясь от того, чтобы закатить глаза. — Но этот порыв просто шёл от души. Я хотела запечатлеть тот момент, когда ты впервые меня поцеловал. Тот день, когда между нами всё изменилось. Я давненько не держала в руках кисть с красками, но результат, как по мне, получился достойным. Брайан оценил. Кэтрин достала из-за спины картину, упакованную в подарочную бумагу. Ходж с небольшой неуверенностью взял её в руки. Она видела, что тот немного колебался и что в его взгляде читалась неуверенность. — Не стоило, — не отрывая глаза от подарка, ответил он. — Ходж, — Кэтрин сделала шаг к нему и накрыла ладонями и его руки. — Не нужно отгораживаться. Просто прими его. Ты это заслуживаешь, — её голос был мягким и мелодичным. В нём были только тепло и искренность, которую она хотела передать любимому мужчине. Ходж слегка поджал губы. Он не привык к таким искренним подаркам. Даже если бы Кэтрин подарила ему криво нарисованный на салфетке рисунок, Ходж сохранил бы его. Казалось бы, он не в первый раз в своей жизни получает подарок, но каждый раз он принимал его как должное. Постарался — заслужил. День рождения — значит, так положено. Но это... Это совершенно другое. «Я не подарок не заслуживаю. Я тебя, Кэтрин, не заслуживаю» — подумал он, но произнести так и не сумел. Было ощущение, будто он потерял голос и разучился говорить. Молча улыбнувшись, чтобы уверить Кэт, что всё в порядке, он принялся открывать подарок. Под упаковочной бумагой он увидел пейзаж. Песок, волны, закат в розовых оттенках и два силуэта. Девушка обнимала парня за шею, привстав на носочки, и целовала, а он в ответ слегка наклонился, чтобы быть ближе к ней. Это были просто черные фигуры, но под ними скрывались они сами. Мягкая улыбка появилась на его лице. Ходж аккуратно коснулся картины пальцами, а после протянул Кэтрин к себе, чтобы коротко поцеловать. Бейкер отнёс картину в свою спальню и оставил там. Кэтрин за это время успела раздеться, провела расследование на кухне и осмотрела холодильник. Ходж подошёл к ней со спины и обнял. — Марта для тебя пирожное попросила оставить, — он потянулся к верхней полке и взял тарелку. — О! Передай ей спасибо. — Мне уже начинает казаться, что ты её любишь больше, чем меня. Кэтрин улыбнулась, но ничего не ответила. Закрыла холодильник, взяла пирожное и, прислонившись к столешнице, стала его уплетать. — Я так полагаю, что в случае зомби апокалипсиса спасать явно будут не меня. — Ну сам посуди, — она прожевала десерт и продолжила. — Если будет зомби апокалипсис, то твои деньги и связей особой роли нам не сыграют. Максимум в какое-то первое время. А так, Марта хотя бы будет отвечать за провизию. — То, что я не готовлю, это не означает, что я этого не умею, — Ходж встал напротив, упираясь руками в столешницу по обе стороны от Кэтрин. — Я прекрасно помню о ваших талантах, Мистер Бейкер. Кэтрин нарочито назвала его официально, впридачу слизав крем с нижней губы. Ходж проследил за этим движением и, когда он вновь поднял взгляд, Кэт увидела, что зрачки его слегка расширились. В голову закралась шальная мысль. В прошлый раз им помешали, и они так и не закончили начатое. Кэтрин отставила пустую тарелку в сторону и в одно лёгкое движение села на столешницу. Ходж выпрямился и встал ближе. Встал так близко, что у Кэтрин перехватило дыхание. Сердце начало быстрее стучало груди, а в животе начали просыпаться бабочки. Она не знала, что с ней происходит. Ходж аккуратно заправил волосы Кэтрин за ухо, как бы невзначай касаясь её самой. Кожа у неё была мягкой и нежной, словно шёлк. Он видел, как расширились её зрачки и чуть приоткрылись пухлые губы. Они так и манили к себе. Ходж и не заметил, как участилось его дыхание, зато заметила Кэтрин. Наплевав на всё, Кэт схватила его за шею и притянула к себе, жадно впиваясь губами. Её ноги обвились вокруг его талии, притягивая ближе к себе. Дерзкие, горячие, и даже слегка грубые движения вызывали внутри эйфорию. Это то, чего так сильно и долго ждал каждый. То, о чём они фантазировали перед сном, представляя всё в деталях. Настоящий, страстный поцелуй, полный ярких красок. Никто даже не думал отстранять ни на мгновение. Их языки играли друг с другом, поочерёдно лаская друг друга. Ходж придвинулся ещё ближе, сильнее вжимая тело Кэтрин в своё. Его руки скользили по талии девушки, а потом опустились чуть ниже, на бёдра. Стоило ему сжать их до сладкой боли, как Кэтрин застонала ему прямо в губы. Разум ещё больше затуманился, а крышу просто сносило от удовольствия. Ходж слегка прикусил нежную девичью губу, а потом отстранился. Он стал нежно целовать её в шею, проводя дорожку к ключицам. Кэтрин откинула голову, предоставляя мужчине больше пространства для работы. Её руки в то время избавили мужчину от футболки и принялись вовсю изучать каждую мышцу на теле. Кэтрин водила ладонями по спине, груди. Она заигрывала с мужскими сосками, всё больше подогревая мужчину. Нежные женские пальчики выводили черты каждого кубика пресса, опускаясь всё ниже и ниже. Когда она коснулась резинки штанов, то тут же почувствовала лёгкий укус, отчего вскрикнула. Ходж тут же обвёл языком место укуса, чередуя грубость с лаской. Это было своего рода предупреждением, что пока рано. Бейкер вновь вернулся к губам Кэтрин, держа её за затылок и запуская пальцы в волосы. Он держал её так, будто боялся, что она сейчас уйдёт. Но разве смогла бы она сделать это, даже если бы захотела? Уйти было бы просто кощунством. Кэтрин безоговорочно знала и чувствовала, что он — её. И точно также она теперь принадлежала ему. Ходж прервал долгий поцелуй. Кэтрин надулась, потому что не хотела останавливаться. Мужчина провёл большим пальцем по её нижней губе, следя за собственными движениями. Попутно каждый из них старался восстановить дыхание. Девушка видела во взгляде Ходжа сомнения и положила свою руку ему на грудь, нежно поглаживая. Он поднял взгляд, встречаясь с её янтарными глазами. Они были безумно красивыми, что хотелось в них утонуть. Спустя несколько мгновений он низким и хриплым голосом спросил: — Ты точно этого хочешь? — Да, — без сомнений ответила она. — Уверена, что готова? — Абсолютно, — Кэт обняла его двумя руками за шею. — У тебя есть последняя возможность остановиться или уйти. — Ты меня выгоняешь? — Нет. Конечно, нет. — Тогда заткнись и делай своё дело, — Кэтрин вновь поцеловала его, но с меньшим жаром, давая время на разгон. Ходж, не долго думая, подхватил Кэтрин на руки и направился к лестнице, что вела на второй этаж, в спальню. Девушка сильнее прижалась к нему, обнимая руками за плечи, а ногами за талию. По пути наверх Кэт игралась с его волосами. Она, в силу своего незнания, так только больше дразнила его и раззадоривала. Волосы в этом деле являлись для Ходжа эрогенной зоной. Когда они вошли в комнату, Бейкер, не отпуская Кэтрин, спросил: — Здесь остановимся или продолжим там, где нас прервали в прошлый раз? — он намекал на ванную комнату, только в прошлый раз они были на первом этаже, а сейчас здесь, в его личной. — Всегда хотела попробовать это в душе, — призналась Кэт, и Ходж молча отнёс её туда. Поставив её на мраморный пол в кабинке, он включил тёплую воду, быстро настроив температуру на панели, и вновь поцеловал Кэтрин. Струи воды стекали по их телам, вызывая мурашки. Одежда намокала всё больше, тяжелея и прилипая к телу. Кэтрин, поддавшись невообразимому желанию, разорвала их поцелуй для того, чтобы посмотреть на Ходжа. А точнее, как капли воды стекают по его лицу, перекатываются на шею и падают ниже. Футболка намокла практически полностью и сейчас подчёркивала спортивную фигуру Ходжа. Спортивные серые штаны потемнели под водой. От одного этого вида Кэтрин чуть не застонала. Ноги слегка подкосились и она бы начала сползать вниз по стенке, если бы крепкие руки не поймали её. Убедившись, что Кэтрин может стоять, Ходж ещё раз коротко, но сладко поцеловал её, а после стянул с себя футболку. Одежды на них становилось всё меньше, на теле не было ни одного сухого участка, а губы уже распухли и покраснели от такого количества ярых поцелуев. Лишь прикоснувшись к ним, Кэтрин поняла, насколько они болят. Но это была приятная боль, которая не доставляла дискомфорта. Пока Кэтрин пыталась прийти в себя и переводила дыхание, Ходж опустился перед ней на колени. Его лицо находилось прямо напротив самого интимного места девушки. Кэтрин стало немного неловко и у неё возникло желание прикрыться, однако Ходж предотвратил все попытки это сделать. Он поймал руку Кэтрин и положил её себе на голову. Девушка тут же зарылась в его волосы пальцы. От этого Ходж не смог сдержать стон и практически сразу приступил к своему делу. Он расставил ноги Хилл шире и прильнул к тому самому месту. Кэтрин почувствовала как лёгкая щетина слегка поливает её кожу. Но вскоре эти ощущения сменились на более нежные. Тёплый язык проходится по её складкам, разливая тепло по всему телу. Своей рукой он с лёгкостью нашёл нужную точку и стал стимулировать клитор. Кэтрин сильнее сжала волосы на его голове. Тело начало выгибаться, но она этого даже не замечала. Ходж начал нежно поглаживать её бедро, вызывая волну мурашек. Как только Кэт была готова кончить, он остановился. Девушка посмотрела на него жалобным взглядом, но тот лишь послал ей хитрую улыбку и поднялся. Кэтрин притянула его за шею и жадно поцеловала. Она передавала все свои эмоции в этом поцелуе, а оттого он был опьяняющим и страстным. Кэтрин чувствовала насколько сильно возбуждён мужчина. Не разрывая поцелуя, она взяла его член в свою руку и начала водить рукой вверх-вниз. Ходж тут же отреагировал на это действие одобрительным стоном. Кэтрин казалось, что ещё чуть-чуть и она дойдёт до пика. Настолько её возбуждали его стоны. Желая дать Ходжу столько же, сколько он дал ей, Кэтрин сменила их роли и теперь уже она сидела на коленях. Рассматривая его, Кэт не заметила, как невольно облизал губы. Открыв рот, она начала медленно поглощать его член. На языке появился терпкий вкус. Она взяла его настолько много, насколько смогла. Поняв свои возможности, Кэтрин начала наращивать темп, активно помогая руками у основания. Рука Ходжа легка ей на затылок, ненавязчиво подталкивая. Он до безумия хотел ощутить всего себя во влажном рту Кэтрин, но понимал, что она ещё не может взять его целиком. Однако, несмотря на свой не очень богатый опыт, делала она минет отлично. Кэт двигалась туда-сюда, втягивая щёки, и постепенно наращивала темп. Она чувствовала, как член внутри неё становится всё толще и твёрже, а от того становилось тяжелее. Иногда Кэтрин полностью отдавала управление рукам и лишь подразнивала головку, облизывая её и играя языком с крошечным отверстием. Когда же она вновь вернулась ко всей длине, то взяла максимальный темп. Пальцы Ходжа небрежно закрылись в её волосах, спутывая их, и помогали удерживать темп. Кэтрин не хотела, чтобы он кончил сейчас, но и сам мужчина бы ей этого не позволил сделать. Как бы ему не нравилось находится в ролике у Кэт, впереди иж ждёт более увлекательное занятие, которое принесёт удовольствие им обоим одновременно. Ходж помог Кэтрин подняться с пола, выключил воду и взял из шкафа полотенца. Он помог вытереться Хилл, попутно оставляя поцелуи на её нежной коже. Девушка же следила за тем, как он насухо вытирается сам, предоставляя себе возможность подольше полюбоваться его обнажённым телом. Закончив, Ходж откинул полотенце в сторону, с лёгкостью подхватил Кэтрин на руки и унёс в спальню. Оставив её ненадолго, он достал из тумбочки пульт и лишь спросил: — Красный или фиолетовый? — Красный, — Кэтрин улыбнулась, зная, что означает этот вопрос, и придвинула ноги к себе. Через несколько секунд комнату стала освещать красная светодиодная лента, расположенная по периметру потолка и кровати. Девушка довольно осмотрелась вокруг и приняла в свои объятия мужчину. Ей пришлось довольно широко раскрыть ноги, чтобы он поместился между ними. Ходж отвлекал её поцелуями и нежными поглаживаниями, пока второй рукой проверял насколько она готова. Для начала он ввёл один палец, который с лёгкостью прошёл. Несколько лёгких движение и к нему добавился уже второй. Они шли плотнее, но медленное растягивание и прелюдии способствовали быстрому появлению большого количества смазки. Через несколько минут Ходж попробовал ввести свою голову. Он внимательно наблюдал за Кэтрин, изучая её реакцию и читая эмоции на лице. Получив одобрительный кивок — двинулся дальше, всё также неспеша. У Кэт давно не было мужчин и она была благодарна Ходжу за его внимательность и неспешность. На определённом моменте мужчина остановился, видя, что дальнейшие действия могут принести ей дискомфорт. Он сначала дал ей немного привыкнуть, а потом начал медленно двигаться, постепенно наращивая темп. Одновременно Ходж стимулировал её клитор, то ускоряясь, то замедляясь, заставляя Кэтрин сосредоточиться на собственных ощущениях. Так она не заметила, как смогла больше расслабиться, а вот Ходж почувствовал это сразу. Когда Кэтрин была готова к большему, Бейкер перевернул её на живот и поставил на четвереньки. Кэт убрала вперёд свои волосы, а Ходж провёл рукой вдоль её позвоночника, вызывая волну очередных мурашек. Чувствуя, как член упирается в её ягодицы, девушка прикусила губу в предвкушении. Несколько секунд и он вошёл в неё легко и плавно. Одна рука Ходжа лежала на талии Кэтрин, а другая сжимала ягодицы. Мужчина наклонился и неожиданно прошептал Кэтрин на ухо, чуть ли не одной своей фразой вызывая оргазм. — Ты моя. Он вспомнил, как Кэт упоминала об этом, когда они смотрели фильмы у него пару дней назад. Ходж решил, что сейчас самый подходящий момент, чтобы использовать её и заодно подразнить девушку. Ходж вошёл в неё полностью. Кэт от неожиданности вздохнула. Темп начал нарастать. Теперь уже Бейкер входил практически во всю длину, чередуя короткие движения и быстрые толчки с длинными и медленными. На светлой девичьей коже виднелись красные пятна. Кэтрин не чувствовала боли совершенно, фокусируясь только на самых приятных ощущениях. От всего этого кружилась голова и ни о чём другом думать было просто невозможно. Рука Ходжа переместилась ниже и нашла клитор девушки. Движения становились всё более резкими. Кэтрин выгнула спину и прикрыла глаза, чувствуя, как приближается оргазм. Несколько секунд и наступила разрядка. Женское тело обмякло, но всё ещё оставалось в позе. Несколько мощных толчков и Кэт почувствовала, как Ходж вышел из неё, а по ногам полилась какая-то тёплая жидкость. — Подожди немного, — попросил Ходж. Он встал с кровати и вскоре вернулся с влажными салфетками. Открыв пачку — помог Кэтрин избавиться от излишек спермы, а в конце оставил нежный поцелуй на бедре. Каждый сходил в душ. Кэтрин не упустила возможности помыть голову, поскольку та всё равно была влажная. Ноги ещё слегка были ватными, но стояла она достаточно крепко. Не найдя в ванне ничего подходящего, чтобы накинуть поверх голого тела, она, слегка прикрывая интимные места, вышла в спальню. Пройдя мимо Ходжа Кэт направилась прямиком к шкафу. Бейкер, проследив за девушкой, выразительно изогнул бровь в недопонимании. Он подошёл к ней и встал рядом. — Да мне что-нибудь наверх накинуть, — попросила она, хотя больше это было похоже на требование. — И не смотри так на меня. Я стесняюсь. Ходж оценивающе прошёлся взглядом по её телу и вернулся к лицу. — Пятнадцать минут назад тебя ничего не смущало. — Когда были эти пятнадцать минут назад! Девятьсот секунд назад. Девятьсот тысяч миллисекунд назад! Целая жизнь. Покачав головой, Ходж всё же отвернулся, дабы не смущать её, и достал свою белую рубашку. — Подойдёт? — Да, — Кэтрин забрала её и накинула на себя. Благодаря разнице в росте, рубашка была ей чуть выше колен. — Неплохо. Но я предпочитаю спать в трусах, а мои единственные сейчас мокрые висят в ванной. Ходж полез в какой-то ящик, что заставило Кэт напрячься. Откуда у его дома женское бельё? Она скрестила руки на груди и стала пристально за ним следить, однако Ходж достал мужские боксеры и вопросительно указал на них. — Ну нет, их я надевать не буду. — Чем тебе Кельвин Кляйн не угодили? Хорошие трусы. Сам ношу. — Я поняла, что не для любовника хранишь. — Есть трусы от Армани, — спокойно предложил альтернативный вариант мужчина. — Я не буду надевать твои трусы! — Так в чём проблема? Ты меня стесняешься или что? Кэтрин ничего не ответила. Она лишь презрительно фыркнула и закатила глаза. Развернувшись, она отправилась к кровати и забралась под одеяло. — И нужно было трагедию устраивать, — пробубнил себе под нос Бейкер. — Надеюсь, что разделить со мной кровать ваше высочество соизволит? — устраиваясь рядом спросил он. — Так и быть, потерплю. Ходж как-то странно на неё посмотрел, а потом взял свою подушку и ударил Кэтрин. Пока она приходила в себя и пыталась понять, что произошло, Ходж сгрёб её в охапку и придал ближе к себе. Девушка посопротивлялась немного для виду и быстро успокоилась. Большая и тёплая рука Бейкера лежала на её талии. — Будешь приставать — ударю с локтя, — предупредила Кэтрин. — Буду иметь ввиду и увернусь раньше, — сказал он ей куда-то в шею, отчего по коже побежали мурашки. Кэтрин улыбнулась и устроилась поудобнее. В животе запорхали очередные бабочки. Она прислушалась к ощущениям, которые были очень необычными, но которые ей очень нравились. — У меня бабочки в животе, — тихо произнесла она. — Это признак сильной влюблённости или волнения. — Это отток крови от желудка. Из-за этого выделяется адреналин, что способствует учащению сердцебиения, дыхания и повешению артериального давления, — он не видел, но знал, что Кэтрин в очередной раз закатила глаза. — А ещё это признак того, что надо бежать от человека. Ходж обнял её ещё сильнее, подвигая ближе к себе. Было ощущение, будто он боится, что как только отпустит её — Кэтрин исчезнет.

***

Проснувшись с утра, Кэтрин провела рукой по кровати, но Ходжа не обнаружила. Бросив взгляд на настенные часы она увидела, что только половина восьмого. Попытки поспать ещё хоть немного не увенчались успехом. В итоге Кэтрин откинула одеяло в сторону и отправилась первым делом в ванную. Найдя на сушилке своё бельё, она быстро надела его и отправилась искать Ходжа. Встретить его она надеялась на кухне. Кэтрин вышла в коридор босиком, но холодно ей не было. В полу был подогрев. В какой-то момент ей показалось, что она слышит голоса. Остановившись, она стала прислушиваться. Ей действительно не показалось. Она отчётливо узнала голос Ходжа но второй был ей незнаком. Кэтрин напрягла слух и вскоре поняла, что голос женский. Брови поползли вниз. Это точно не голос Лиз. Кэтрин дошла до лестницы и начала быстро спускаться, но увиденное заставило её снизить скорость. Через пару ступеней она и вовсе остановилась. Застыла прямо посередине лестницы. Руки слегка вспотели, а сердце начало биться быстрее. Кэтрин не понимала как расценивать представшую перед ней картину. На диване, недалеко от подножия лестницы, сидела незнакомая ей женщина и Ходж. Причём поза явно не предполагала того, что они здесь просто поют чай. Мужчина расслабленно сидел, откинувшись на спинку дивана, а женщина закинула свои свои ноги на его. Её пальцы зарывались в чёрные волосы, а на лице была мягкая улыбка. Ходж заметил её первым. Он слегка напрягся и выпрямился. Его брови поползли вниз. Он хотел что-то сказать, но остановил себя. Незнакомка проследила за его взглядом и широко улыбнулась. Впрочем, улыбка была наигранной. — Карин, а вот и ты! — Кэтрин, — с комом в горле кое-как смогла поправить её Хилл. — Не столь важно, — отмахнулась она. — Не буду же я запоминать имена всех... — девушка не договорила. — А вы? — Кэтрин сделала попытку спустить. Ноги были ватными. Она сильнее вцепилась в перила, чтобы не упасть. — Вас как зовут? — медленно, но верно она спускалась. — Кассандра, — улыбнулась рыжеволосая девушка. Сердце Кэтрин остановилось. Она почувствовала, как оно, сделанное из стекла, начинает трескаться. «— И... Как её зовут? — Кассандра.» «Однако нашему женатику это не помешало начать встречаться с тобой» «Лжи, как таковой, не было. Он не договорил. Это разные вещи» «Новость о том, что он... Что у него была жена, — исправился Брайан» Все эти фразы всплывали в её памяти. Странные фразы, отмазки, тайны... Наконец всё складывалось в логическую цепочку. Осколки сердца царапали внутренности Кэтрин, разрезая вместе с ними и её душу. — И что вы здесь делаете? — спросила Кэтрин. Слёзы начали подступать. — Вообще — живу. Но, если ты об этой неожиданности, — Кассандра отвела рукой всех присутствующих. — То я вернулась раньше и хотела устроить для Ходжа сюрприз. Она повернулась к нему и провела рукой по его щеке. Ни один мускул на его лице не дрогнул. — Не знала, что ты здесь. Думала, что он давно тебя бросил. Видимо, не наигрался. Но я не осуждаю. С моей работой мне иногда приходится уезжать на несколько месяцев, а то и на полгода. В прошлом году, например, работала вместе с Леоном. Чудно, правда? А теперь он здесь и собирается работать вместе с Ходжем. Старая компания в сборе, — она похлопал в ладоши. — А насчёт этого... Возможно, со стороны это покажется чем-то неправильным и аморальным, но нас двоих всё устраивает. Так даже легче. А вот ты как-то слишком удивлена. Кэтрин наконец спустилась с лестницы. Её взгляд постоянно метался то к одной, то к другому. Она до сих пор не могла понять реальность происходящего, но... Чёрт, почему же тогда так больно? — Или ты не была в курсе его похождений в юности? — Была, — сглотнула Кэтрин и попыталась подойти ближе. — Но... — Тут нет никаких «но». Бабник однажды, бабник навсегда. Человек не может после такого стать однолюбом. В её голосе звучало какое-то презрение. Будто Кэтрин спрашивает об элементарных вещах, которые знают даже дети. — И, хотите сказать, что это всё... Было фальшью? Какой-то прихотью? — Да, — уверенно ответила Кассандра. — Уверена, так всё и было. Однако, хочу заметить, ты наверняка очень понравилась Ходжу. Есть значит в тебе что-то такое, что привлекло его. Из-за чего он так долго был с тобой. — А Ходж сам ничего не хочет сказать? Кассандра любезно убрала свои ноги и дала ему возможность встать. Ходж промедлил, но поднялся. Он подошёл к Кэтрин и посмотрел на неё непривычно холодными глазами. В них не было прежнего тепла. В них было только пугающее равнодушие. «Нет. Невозможно так притворяться... Нет, это точно всё притворство, ложь!» — думала Кэтрин. — И что ты хочешь ещё от меня услышать? По-моему, Касс всё сказала. Кэт не выдержала и влепила ему пощёчину. Вышла она настолько сильной и звонкой, что Хилл и сама не ожидала. Ладошку неприятно жгло, но эта боль была несравнима с той, что сейчас разрывала её изнутри. — Я. Тебе верила, — тихо, но с ненавистью прошипела Кэтрин. — Я тебе открылась. Я... Я тебя любила, — она сказала эти слова с неприязнью и болью. Будто слово «любовь» было чем-то очень грязным. Ей даже показалось, что на мгновение в его взгляде что-то изменилось. Но ей лишь показалось. — Понравилось играть со мной? — Вполне, — сухо ответил тот. Кэтрин замахнулась для очередной пощёчины, но Ходж перехватил её руку и больно сжал запястья. От обиды и боли на глазах девушки выступили слёзы. Бейкер и не думал ослабить хватку. — Не смей так больше делать, тебе понятно? — от его ледяного и властного голоса стало не по себе. Будто на Кэтрин вылили ведро с ледяной водой. — Где твои вещи ты знаешь. Не тороплю, но у тебя десять минут. Он отпустил руку Кэтрин, а свою засунул в карман. Девушка попыталась найти хоть что-нибудь в его взгляде. Намёк, мольбу, тепло. Но ничего. Его серо-голубые глаза сейчас были похожи на Северный Ледовитый океан. Такой же холодный и глубокий. И спастись из которого шансы равны практически нулю. Развернувшись, Кэтрин помчалась к лестнице. Ей хотелось как можно скорее собрать вещи и уйти из этого дома. Уехать как можно дальше. Провалиться как можно глубже под землю. Вскрыть вены, в надежде выпустить эту боль из своего тела. В комнате Кэтрин закрылась и прижалась к двери. Силы быстро покинули её и она медленно начала садиться на пол. Слёзы всё больше наполняли её глаза. Случайно взгляд упал на картину, которую Ходж вчера вечером отнёс сюда. Кэтрин её даже не замечала до этого, но сейчас она полностью добила её. Слёзы неконтролируемо стали скатываться по щекам. Первым порывом было разорвать картину, ведь она была подарена любимому человеку, а не лжецу и предателю. Однако, всё же Кэтрин решила её оставить такой, какая она есть. Пусть она теперь напоминает ему о том, как он с ней поступил. Как он разбил сердце человеку, который его искренне любил. Спрятав лицо в ладони, Кэтрин крикнула, не в силах сдерживаться. Она зарылась пальцами в свои волосы, которые ещё пахли его шампунем, и ей захотелось вырвать их с корнем. Сердце разрывалось от боли, а воздух практически не поступал в лёгкие, из-за чего их жгло. Ходж Бейкер разбил ей сердце. Разбил, растоптал и смешал с грязью. Оборвал все возможные пути к счастью. Забрал последнюю надежду Кэтрин полюбить кого-то и найти своё счастье. Она отдала ему всё, что у неё было, а он выкинул это в мусор, оставив её саму на помойке. Теперь она грязная, одинокая и вновь обманутая в этом злом и жестоком мире.