~21. Осколки счастья

Разрушенная репутация подобна разбитой вазе — её можно склеить, но всегда заметны повреждённые места

***

Стоя у лифта, Кэтрин прятала руки в карманы, сжимая кулаки. Ногти впивались в кожу, оставляя багровые следы в виде полумесяцев. Это чувство было неприятным, но зато оно отрезвляло. Напоминало о том, что плакать она сейчас не может. Не сейчас, когда позади неё стоят Ходж и Кассандра. Она подождёт, пока лифт приедет, нажмёт нужную кнопку, спуститься вниз и уже после позволит себе выпустить все эмоции. А Кассандра что-то тихо говорила Ходжу, но Кэтрин старалась не слушать её. Она не хотела услышать ещё что-то, что добило бы её сильнее. Мужчина иногда отвечал ей, а иногда молчал. Кэтрин чувствовала на себе его пристальный взгляд. Перед глазами то и дело всплывал паспорт со штампом, который Миссис Бейкер любезно ей предоставила. Наконец, двери лифта открылись. Она поспешно шагнула внутрь, нажимая кнопку первого этажа. Кэт пришлось встретиться взглядом с Кассандрой и Ходжем, хотя при желании она могла и не смотреть на них. Встала бы боком и не нужно было терпеть. Однако, тогда бы это значило, что Кэтрин принесло это больше боли, чем они думают. Это означало бы, что она слабая. Хилл бросила взгляд на Кассандру, а потом перевела его на Ходжа. Он получился чересчур долгим и мучительным. Его глаза оставались всё такими же холодными и равнодушными. От этого вновь начали подуступать слёзы. Впившись ногтями ещё сильнее в ладонь и сглотнув застрявший в горле ком, Кэтрин выдержала его взгляд. Ей столько всего хотелось ему сказать, о многом спросить, но она молчала. Он давно принял решение. И выбрал не её. И теперь, даже под страхом смертной казни, Кэтрин не приблизиться к нему без необходимости. Не заговорит с ним. Не простит его. Двери закрылись. Кэт до последней секунды смотрела ему в глаза, пока их не разделили железные двери. Лишь спустя несколько секунд она почувствовала, как горячие слёзы вновь льются по её щекам. Она уже не могла их остановить да и не хотела. Достав руку из кармана, Кэтрин прикусила указательный палец, в надежде перебить моральную боль физической. По улице Кэтрин шла, не разбирая дороги. Перед глазами всё размылось из-за слёз, поэтому каждый шаг был абсолютно инстинктивным, по памяти. Всхлипы она также больше не сдерживала. На это просто не оставалось сил. Кэт шла медленно, её плечи были опущены, а каждый шаг давался с трудом. Казалось, будто её тело весит целую тонну. Больше не хотелось ни о чём думать, ни о чём вспоминать. Единственным желанием было просто дойти до дома. Воспоминание о том, что даже квартиру, в которой живёт Кэтрин, купил Ходж, принесла ей ещё одну порцию боли. Она не смогла сдержаться и просто села на корточки посреди дороги. Спрятала голову в коленях и обвила её руками. Истошный крик вырвался из её груди. Слёзы продолжали литься из глаз и им не было конца. Кэтрин не поняла, как в таком состоянии смогла дойти до своей квартиры. Не помнила, как шла по улице, достала ключи и поднялась на нужный этаж. Она лишь осознала, что находится дома, когда сидела на полу в коридоре с расстёгнутой курткой. Оглядевшись вокруг, девушка убедилась, что никого нет. Что она действительно у себя. Дотянувшись рукой до дверного замка, она повернула его несколько раз. Никто, кроме неё, ключей не имел, но Кэтрин не хотелось, чтобы в какой-то момент это оказалось не так. Можно ведь было обмануть и о ключах. Соврать можно было о чём угодно. Она уже не знала, чему верить. Кэтрин скрыла лицо в ладонях, смотря только в темноту перед собой. Её плечи дрожали от рыданий, а тело тряслось от сильных судорог плача. Глаза снова полны слёз, которые катятся по нежным щекам, оставляя за собой бледные следы на коже. Кэтрин срывает голос в крике, не в силах сдержать всех эмоций, накатившихся на неё. Хилл потеряла счёт времени. Она не знала, сколько прошло. Десять минут, полчаса, день, год. Слёзы, наконец, начали иссякать, да и плакать уже не было сил. Мы все постоянно возвращались к Ходжу и всему тому, что между ними было. В голове сидели вопросы, которые нещадно мучили её: «Как она могла не заметить?», «Неужели он настолько хороший лжец?» или «Она просто влюбилась как дура, поэтому ничего не замечала?». «С этой работой мне иногда приходится уезжать на несколько месяцев, а то и на полгода. В прошлом году, например, работала вместе с Леоном» «Однако, нашему женатику это не помешало начать встречаться с тобой» Леон знал. Знал давно. Знал с самого начала. Он просто пудрил ей мозги, пытаясь «помочь». Делала Леон это по своей воле, или его попросили? Брайан точно знал. Он же его брат. Каков шанс, что знали и все остальные? Доминик его правая рука, а Лиз близкая подруга. Все всё знали. Они лишь выставляли Кэтрин дурой и наслаждались шоу. И судя по всему развлекались они так часто. Но как они могли так поступить? Ладно, один человек, но все?.. В душе ещё таилась надежда, что не она одна не знала обо всём.

***

Лиз заглушила двигатель мотоцикла и сняла шлем. Даже через балаклаву она почувствовала, как холодно было на улице. Дав волосам свободу, девушка принялась снимать перчатки. Руки замерли по пути к снятию второй из двух. Прищурив взгляд, Лиз поняла, что не обозналась. Она видела Ходжа вместе с Кассандрой. С Кассандрой, мать её, Осборн! «Подождите, если она тут, а Кэтрин вчера должна была ехать к Ходжу... Нет. Твою мать. Что происходит? Где Кэт?» Тейлор начала судорожно искать телефон, а после, не раздумывая, набрала Доминика. Если она не в курсе, то остаётся лишь два человека, которые могли бы дать ей ответ на вопрос. Доминик и Леон. Лиз начала набирать номер, попутно следя за тем, как Кассандра и Ходж садятся в его машину. Девушка развернулась лицом к дому и начала наскоро надевать балаклаву, надеясь, что они её не увидят и не узнают. Спустя несколько длинных гудков, которые растянулись практически на вечность, на том конце провода наконец-то раздался знакомый голос. Лиз сразу перешла к делу без приветствий. — Ты где сейчас? — У Брайана. Мы... — Ты знаешь о Кассандре? Парень какое-то время помолчал, а потом ответил: — Ну то, что она существует, я в курсе. Мы же ещё сами... — Она здесь, — вновь перебила его девушка. — Не понял, в городе? — С Ходжем! — Лиз оглянулась, проверяя, не было ли никого рядом. Доминик, видимо, что-то обдумывал у себя в голове, и девушка дала ему немного времени. — Я на громкой. Расскажи всё по порядку. — Я приехала к Ходжу. Вдалеке увидела его и Кассандру. Они вместе сели в его машину и... уехали, — убедилась она, посмотрев на пустующее место. — Теперь вопросы: где Кэтрин? Что здесь делает Кассандра? Что вообще происходит? — Понятия не имею, — Тейлор предположила, что Дом нахмурился, поскольку голос его становился всё ниже и ниже. — Не смотри так на меня, — раздался голос Брайана в трубке. — Меня Ходж вообще в свои дела особо не посвящает. Я в основном от вас новости узнаю. И то — не все. — Как Ходж себя вёл? — вдруг спросили Доминик. — Обычно. Они не ссорились, не агрессировали. Просто вместе подошли к его машине и сели внутрь. — Ни черта не понимаю. Если бы он был ей не рад, явно бы так себя не вёл. Может, это какая-то их личная встреча? Обсудить что-то? Хотя, и это очень подозрительно. Мне кажется, тогда хотя бы кто-то из нас знал. Я сейчас позвоню Леону, возможно, он в курсе. — Я переживаю за Кэтрин, — призналась Лиз. — Заеду к себе и потом попробую с ней поговорить. Хотя бы что-то разузнать. — Давай, удачи. Лиз завершила звонок и задержала взгляд на экране мобильного. Никаких сообщений не было. Поджав губы, она обратно надела экипировку, развернулась во дворе и умчалась.

***

Слегка трясущимися руками Кэтрин достала телефон. Она попыталась унять дрожь, но ничего не получилось. Зайдя в контакты, Кэт долистала до нужного номера и набрала подругу. Она приложила телефон к уху, сильно сжимая его. Девушка хотела спросить у неё, знала ли та обо всём, но одновременно с этим боялась. Кэтрин уже подумала, что трубку не возьмут, потому что прошло очень много времени, но, наконец, Лиз ей ответила. — Кэтрин! Где... — Ты знала? — подавляя всхлип, спросила она. — Кэт... — в голосе Лиз слышалась жалость, но сейчас Хилл нужен был простой ответ на вопрос. — Знала? — Давай я приеду, и мы поговорим. — Нет, — резко ответила Кэтрин. — Я не хочу, чтобы кто-то сейчас приезжал. Просто ответь мне на вопрос, — в голосе появились нотки раздражения. — Я так понимаю, ты о Кассандре... — начала Лиз, но не успела ничего больше сказать, потому что подруга повесила трубку. Кэт отшвырнула телефон в сторону и спрятала лицо в ладонях. Она чувствовала, как слёзы вновь начинают подкатывать к глазам. «Значит, знала. Иначе бы не назвала просто так её имя» У неё вырвался нервный смешок. Совсем короткий. Через пару секунд ещё один. А вскоре Кэтрин уже сидела и истерично смеялась. Она не могла успокоиться, не могла понять, что с ней.

***

Вечер следующего дня. Клуб «Сириус». Леон не стал раздеваться и уселся на барный стул прямо в пальто. До открытия клуба оставалось немного времени. На улице уже начала собираться очередь из желающих попасть первыми и занять хорошие места. Макграт, дождавшись, пока Доминик поговорит с Юджином, а бармен уйдёт, закинул ногу на ногу и с тоном начальника начал говорить: — Меня не было три дня. Что у вас уже произошло? Если честно, я ни черта не понял из того, что ты мне наговорил по телефону. Также признаюсь, что не сильно в это вникал. У меня были свои заботы. Доминик тяжело вздохнул и сел на соседний стул. — Ты хоть что-то понял из того, что я говорил? — Приехала Кассандра, что-то с Кэтрин, Ходж молчит. Но, знаешь, эти данные можно связать в огромное количество теорий и предположений, поэтому я даже не старался об этом думать. Доминик вкратце начал рассказывать то, о чём ему известно, специально выделяя и поясняя какие-то моменты для Леона. Мужчина слушал его, подперев голову кулаком. И даже, не смотря на всю его усталость и позу, в которой он сидел, Леон каким-то образом умудрялся выглядеть как настоящий интеллигент. Доминик даже иногда подумывал, что стойка «смирно» является для него расслабленной, а не супер напряжённой. — Хорошо, — наконец начала Макграт. —Нельзя допустить того, что Кассандра просто приехала сюда по своему бизнесу и заехала к Ходжу. А до этого он с Кэтрин просто поссорился. — Я же тебе говорю, что Лиз звонила Кэт, и та была в курсе про Кассадру. Тем более, она сразу сбросила трубку, услышав её имя, и больше не брала. Леон тяжело вздохнул и потёр переносицу. Сил на то, чтобы логически размышлять, практически не оставалось. Нехватка информации и сумбурность ситуации только заставляли кипеть его мозг сильнее. Поразмыслив ещё немного, Макграт произнёс: — Тогда я не знаю. Все остальные теории отметаются. Есть вариант, что она обиделась на него из-за Кассандры, но за пару дней до этого она уже была в курсе неё. — Может, её появление как-то надавило на Кэтрин? — Нам, по-хорошему, нужно узнать: для чего конкретно она приехала сюда и для чего приходила к Ходжу. — Ты у неё спросить не можешь? Вы же там вроде как-то пересекались, работали вместе, насколько я знаю. — Временное партнёрство было. Но, даже если я спрошу, не факт, что она ответит мне то, что я хочу услышать. Либо вообще уйдёт от ответа. Кассандра очень хитрая женщина. И ты должен об этом знать. Доминик работает у Ходжа с двадцати лет, а познакомился с ней Бейкер, когда ему стукнуло двадцать два. В двадцать четыре Дом застал их женитьбу. Конечно, за это время он успел с ней хорошо познакомиться. Никакой симпатии у него эта особа не вызывала. Напротив, она его знатно раздражала. — Терпеть её не мог. Она меня тоже. — Я бы хотел посмотреть на ваше противостояние, — на лице Леона появилась лёгкая полуулыбка. — Сколько тебе было, когда ты начал с ней работать? — Вообще в двадцать три. В двадцать два я переехал в Европу, если что. Ей на тот момент был двадцать один год. — Быстрый вопрос: тебе сейчас сколько? — Мне тридцать. Исполнилось в этом году. А тебе? — В октябре стукнуло двадцать восемь. Макграт кивнул и продолжил. — Изначально мы являлись просто как знакомые в общей компании. У неё изначально была идея открыть свой бизнес по парфюмерии и ювелирным изделиям. Так как в парфюмерии я начинал развиваться сам, то принял её предложение работать вместе. Вскоре она поняла, что это не её и пошла открывать салон красоты. На какое-то время мы перестали пересекаться, но потом она стала расширяться, так же, как и я, и потом мы вновь начали работали вместе, по продолжительности где-то полгода. Взаимная реклама и помощь, естественно. Так у неё богатые родители, так же как и у нас, они ей во многом помогали. Давали деньги, помогали с бумагами на первых ступенях развития, поэтому её бизнес очень быстро раскрутился. В двадцать три у неё уже была сеть этих салонов. Потом она решила махнуть в США. И, насколько нам вдвоём известно, она познакомилась в это время с Ходжем. Она часто ездила туда-сюда, по-моему, у неё была ещё какая-то идея для бизнеса, но я об этом мало, что знаю. Наверное она так и остановилась на слонах красоты. — В итоге, кто вы друг другу? — Знакомые. В клуб уже потихоньку начали заходить люди, которых начали пропускать охранники. — После замужества она летала в Европу. Ты с ней встречался там? — Бывало. На встречах, на различного рода мероприятиях, просто могли в общих компаниях встретиться или вдвоём по работе. Время от времени давали рекламу друг другу. Она настаивала на том, чтобы наши встречи происходили лично, а не через менеджеров. — Не дай Бог она здесь останется надолго. Нет, — быстро сменил мнение Дом. — Остаться она тут может, но чтобы к нам и к клубу не приближалась. Пускай держится на расстоянии тысячи километров. Нет желания её видеть. — Ладно, работяга, работай, — Леон встал со своего места и похлопал Доминика по плечу, — а я поеду отдыхать. — Тунеядец, — пошутил парень. — Если у вас за ночь опять что-то случится — пиши. С утра прочитаю. Макраг ушёл. На смену ему вернулся Юджин. К его счастью — вовремя. К бару как раз подходила какая-то компания. Дом пожелал парню лёгкой работы и пошёл на второй этаж, следить за всем сверху. Эту ночь Ходж решил провести в клубе. Завидев его, Доминик хотел подойти и расспросить о том, что произошло, но случайно столкнувшись с ним взглядом, понял, что сейчас не самое подходящее время. Бейкер явно не в духе. Ещё попадёт под горячую руку и ему тоже достанется. Лучше он подождёт до утра или спросит в следующий раз, в более неформальной обстановке. Этим же вечером, хотя было это уже ближе к ночи, в клубе неожиданно появилась Кэтрин. Её приходит никто не заметил. В клубе люди вовсю отдыхали в то время, как у Юджина и Доминика было полно работы. Уоррен уже успел предотвратить драку и выпроводить с помощью охранника одного парня. Юджин же разорвался между заказами, бегая туда-сюда. У него практически не было времени присесть отдохнуть. Кэтрин была одета с иголочки. Чёрные брюки и красная рубашка были идеально выглажены. Казалось, будто на них не было ни единый складки. Туфли сверкали в свете прожекторов и начищены были так, что в них можно было увидеть своё отражение. Волосы аккуратно лежали, и ни один волосок не смел выбиваться. Макияж, который девушка редко носила, сегодня удивлял. Идеальной формы брови, стрелки, длинные ресницы и пухлые губы, накрашенные красной помадой. Всё было идеально и даже чересчур. И именно эта идеальность пугала больше всего. Сколько времени Кэтрин провела за тем, чтобы довести всё до идеала? Сколько было попыток скрыть в свою боль и разочарование за этим образом. Насколько убедительно она должна была играть, что ей всё равно на случившееся, что она продолжает жить дальше. И это только для того, чтобы показать, кого он потерял. Чтобы показать, что он для неё ничего не значит. Что она не убивается по нему, сидя у себя дома с ведром мороженого. Кэтрин шла по уже хорошо знакомому ей коридору и мысленно давала себе указание не останавливаться. В руке она держала заранее подготовленную бумагу. Из-за небольших переживаний и волнения сжимала её крепче, чем это того стоило. От этого бумага слегка помялась, но не критично. Чем ближе она подходила к двери, тем сильнее становился страх. Кэт понимала, что если сейчас остановится, то будет велика вероятность, что она развернётся и уйдёт. Значит, что она опять проиграет. Собрав всю волю в кулак, девушка дошла до двери и постучала, решив не медлить. После знакомого «входите» сердце у неё замерло, но отступать уже было некуда. Кэтрин уверенно зашла в кабинет, захлопнув за собой дверь. Она уверено подошла к столу, стараясь не смотреть в лицо Ходжу, и положила прямо перед ним заявление. Мужчина беспристрастно посмотрел на неё, а потом опустил взгляд ниже. Перед ним сейчас, помимо его собственных бумаг, лежало заявление на увольнение. Он с интересом взял его в руки и начал читать. Кэтрин знала, что эта процедура не обязательна, потому что там написано всё строго по шаблону. Отчего же он тогда это делал? Тянул время? Хотел испытать её на прочность? Просто издевался? Если он порвёт заявление, она напишет ещё одно. В этом нет проблемы. Казалось, будто время тянулось в тысячу раз медленнее обычного. Тишина давила на Кэтрин. Выждав ещё немного, она, наконец, холодно бросила: — Просто подпишите Мистер Бейкер. Мистер Бейкер. Теперь эти слова снова звучали исключительно по деловому. В них не было никакого подтекста, она не дразнила его таким образом. Это была обычная субординация. Кэтрин не выдержала и посмотрела на Ходжа. Он продолжал смотреть на заявление, но ничего интересного там не находил. Взяв из стаканчика ручку, он одним движением подписал бумагу и отложил её в сторону. Внутри у девушки вновь что-то надломилось. Вот так вот просто взял и подписал? Даже ничего не сказал? — Ещё что-то? — наконец, спросил он, когда Кэтрин просто не смогла сдвинуться с места. Ходж откинулся на спинку стула и посмотрел на неё. Ни макияж, ни одежда, ничего не произвело на него впечатление. Он всё также по-прежнему смотрел на неё своим равнодушным и ледяным взглядом. И каждый раз это равнодушие наносило ей очередной удар. Казалось бы, она должна была понять всё и быть готовой к этому, но сердце всё равно каждый раз обливалось кровью. Ну нельзя так... — Нет. Всё, что можно, вы уже сделали. И даже больше. — Зато это пошло тебе на пользу, — он указал рукой на её образ. — Стала выглядеть намного красивее. — А кто-то говорил, что мне не нужна косметика, чтобы выглядеть хорошо, — в её голосе звучала обида, которую она не смогла скрыть. — Не начинай. Да и я думал, что тебе не надо всё объяснять. Все мужчины говорят, что девушке незачем красится, что у неё природная красота и так далее, но всегда предпочитают, когда они накрашены. — И как тебе было не противно от всего этого? — Я привык, — совершенно спокойно ответил он. — Это банальные схемы, которые всегда работают. И мы ещё раз в этом убедились. Кэтрин сжала кулак, впиваясь ногтями в ладонь. Чем больше он говорил, тем сильнее она ненавидела его. Лучше бы он просто молчал. Кэт развернулась, чтобы уйти, но остановилась у самой двери. Она собрала всю свою боль и обиду и выплюнула слова, словно яд. ‌— Знаешь, ты как-то спрашивал меня, действительно ли я считаю тебя таким же человеком, как Чарльз, — она вспомнила, как они впервые встретились в её клубе. Обнаружила огромное сходство в поведении. — Тогда я ответила, что нет, но теперь я посмотрела на всё под другим углом. Может быть, ты не так грубо обходишься с женщинами, но всё равно — играть, притворяться, чтобы потом тупо завалить девушку в постель, когда у тебя есть жена, подло. Особенно, когда это ещё и на постоянной основе. Ты не намного лучше Чарльза. Такой же... Мерзкий и отвратительный. Вспоминая все твои прикосновения, мне хочется лишь помыться целиком, сдирая мочалкой кожу, — немного помолчав, размышляя, стоит ли это говорить, Кэтрин всё же добавила: — Ты всегда выставлял Джона плохим, но по факту, всё оказалось наоборот. А ведь он меня предупреждал насчёт тебя. И не один раз. А я дура не обращала внимание. Ну, в следующий раз будет уроком. Хотя никакого следующего раза уже не будет. Закрыв за собой дверь, Кэтрин оставила Ходжа одного наедине с собой и собственными мыслями. Она даже не посмотрела на него напоследок. Гордость не позволила ей обернуться. Кэтрин не знала, как он отреагировал на её слова. Но она была более, чем уверена, что мужчине всё равно. «А вы уверены, Кэтрин, что он приличный человек? Вы уверены, что вы у него единственная? Смотрите, аккуратнее. Как бы потом не получить нож в спину», — слова Джона проносились эхом у неё в голове.

***

Кэтрин вяло переплетала ноги, держа в руке бутылку водки. Она не знала, какая это бутылка алкоголя за вечер, но помнила золотое правило о том, что градус понижать нельзя. Всё начиналось с вина, кажется. Потом продолжилось всё тем, чем она нажилась ещё утром. В этом деле нужно быть предусмотреным. Но, несмотря на несколько выпитых бутылок, ей этого всё равно казалось мало. Как говорится, перед смертью не надышишься. Морозный ноябрьский ветер трепал её волосы, часто загоняя их на лицо. Кэтрин время от времени убирала их, лишь бля того, чтобы видеть куда идти, хотя это уже давалось тяжеловато, и для того, чтобы они не лезли в рот. Девушка чувствовала, что пьяна, но ум ещё немного сохранялся, несмотря на количество выпитого. Происходило это из-за холода, который хоть немного её отрезвлял. Прошло семь лет, а Кэтрин снова идёт по знакомым дорогам, которые с тех пор ни капли не изменились. Тот же маршрут, по той же улице и к тому же мосту. Тогда ей не удалось совершить задуманное. Её спас незнакомый мужчина. Вразумил, но оставил право выбора за ней. Она выбрала жизнь. Но теперь, если бы она вернулась назад уже со всем пережитым опытом, Кэтрин бы точно спрыгнула с моста. Сейчас она не повторит свою ошибку. Сегодня всё закончится. Встав на то же самое место, девушка слабо улыбнулась. Несмотря на всё плохое, в её жизни также были и счастливые моменты. Однако, и они резко заканчивались, сменяясь чёрной полосой. Но они были. И это самое главное. Есть хотя бы что вспомнить, помимо обиды, боли и разочарования. Обернувшись на проезжающую мимо машину, Кэтрин вспомнила, как однажды автомобиль остановился рядом с ней. Из неё вышел Ходж. Откуда она знала? Потому что увидела однажды у него дома фотографию, где вместе с семьёй стоял её спаситель.

***

Месяц назад. В конце длинной комнаты Кэтрин увидела даже небольшой книжный стеллаж, который до этого скрывала колона. Она подошла ближе, желая рассмотреть книги, которые стояли на полках. Однако, её внимание привлекли ещё и различные предметы по типу открыток, сделанных собственными руками, фигурки каких-то героев, пара свечей и... Фотография. Она стояла так, что практически сразу бросалась в глаза тому, кто подошёл бы к стеллажу. Кэтрин взглянула на семейную фотографию, стоящую в рамке, и в её взгляде появилось удивление. Она слегка нахмурилась и взяла её в руки. Поднеся её ближе, Кэт начала всматриваться в счастливые лица. На одном из них её сердце пропустило удар. На неё, знакомыми серо-голубыми глазами, смотрел парень, который когда-то остановился на Бруклинском мосту и спас её от суицида. Его лицо уже практически стёрлось из её памяти, но сейчас, увидев фотографию, Кэтрин не сомневалась, что это он. Тогда, семь лет назад, это Ходж спас её. Поставив рамку на место, она отошла на несколько шагов, но продолжала всё также смотреть на фото. Парень подросток, стоявшим рядом с Ходжем, вероятнее всего был Брайан. Она бы его даже не узнала. Он сильно изменился. Двое взрослых, стоявших по бокам, были их родителями. Кэтрин отметила про себя, что Ходж не похож особо ни на кого из них. Интересно, как он относится к этому? Рад или огорчён? Здесь Ходж выглядел немного моложе, чем когда она встретились. Здесь ему было, на вид, двадцать один. Брайану, значит, на фото пятнадцать. На лице Кэтрин появилась небольшая улыбка, но потом в голове промелькнула мысль: «Когда же, и при каких обстоятельствах, погибли их родители? Как перенесли это братья?»

***

Сейчас. Кэтрин смотрела на водную гладь и не замечала, как по её щекам сказываются слёзы, стирая макияж. Она вспоминала, как Ходж говорил, что убить себя может каждый. Но вот остаться жить, после всего того, через что человек прошёл — только сильный. Кэтрин не была до конца согласна с этим. На то, чтобы убить себя, тоже нужна сила. Не так то просто тонуть, при этом умея плавать. Не так легко висеть на удавке, зная, что ты можешь ухватиться руками за верёвку и подтянуться, давая себе доступ к кислороду. Не так легко глотать таблетки, когда ты понимаешь, что они могут подействовать не до конца или тебя откачают. Не так легко резать вены, когда ты от страха будешь пытаться остановить кровь. На то, чтобы умереть, тоже нужны силы. «Я не думаю, что ты слабая», — сказал он тогда, но ошибся. Кэтрин так хотела ощутить тепло от кого-нибудь, что перестала замечать что-либо вокруг себя. Она не заметила, как огонь начал пожирать её, оставляя в душе шрамы. Она полыхала в нём, сгорая заживо. — Я слабая. Я очень слабая, — Кэтрин заплакала, закрывая лицо руками. — Я просто уже не выдерживаю. За что? За что мне столько испытаний? Неужели я это заслужила? Неужели... Маленький ребёнок всё это заслужил? — она перешла на шёпот. Ей было очень обидно. И эта обида заполнила всё её тело, забирая в свои владения. — Мама... Мне больно... Кэт взялась за сердце, которое внезапно закололо. Боль не утихала, а поэтому она поставила бутылку рядом с собой и села на корточки. Девушка в прямом смысле чувствовала, как разрывается её сердце. — Скоро всё закончится. Я иду к тебе. Кэтрин медленно поднялась и сбросила с себя куртку. Она обнимает себя, инстинктивно пытаясь согреться. Её глаза смотрят вдаль, словно она ищет что-то в этой бесконечной темноте ночи. Несмотря на холод, Хилл улыбается. Она понимает, что стоит потерпеть несколько минут холода, чтобы потом ничего не чувствовать. Кэтрин аккуратно перелезла через забор и встала с обратной стороны, держась руками за ограждения. Вода казалась чёрной пучиной, которая поглотит её и больше не выпустит. «Смерть — это только начало» — утешала себя Кэтрин. В голове всплыли строки некогда прочитанного и полюбившегося стихотворения. Ироничнее всего было то, что оно полностью описывало душевное состояние Кэтрин. А что я сделала не так? В ответе только тишина. Вся жизнь моя полнейший брак И слезы льются в никуда. Чем заслужила эту боль, Мне может кто-то дать ответ? Внутри съедает меня хворь. А чувства спрятаны в Завет. И лучик света, что сиял Потух, как Млечный Путь, во мгле. В дали ты где-то потерял Последний вздох мой в глубине. — Вот так вот и закончится моя жизнь. Судьба почему-то решила мне дать отсрочку, но не знаю зачем. Хотела показать, что всё ещё может быть хуже или лучше? Как посмотреть, — Кэтрин приостановила этот монолог, но потом продолжила: — Интересно, сколько сейчас времени? Новый день уже начался? Наверное. Можно было бы подождать ещё недельку, чтобы дата на могильном камне была красивая. А так, умру за неделю до своего дня рождения. Кэтрин отбросила все мысли и закрыла глаза. Она набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула. Мысленно поставив обратный отсчёт с трёх, начала считать. Три. Она вспоминает своё детство. Как в нём было тепло и весело. Маленькая Кэт ещё не знала забот и просто наслаждалась жизнью. Два. В подростковой жизни она столкнулась с суровой реальностью и своей первой в жизни несправедливостью. Сейчас она отпускает все воспоминания. Все обидчики получат по заслугам. Один. Проживает все радостные моменты во взрослом возрасте и мельком проскакивает мимо тех, о которых бы предпочла не вспоминать. Сейчас она прощает тех, кого можно простить. Отпускает тех, кого может отпустить. Знает, что всем достанется по заслугам. Знает, что впереди её ждёт нечто большее. Мир без лжи и боли. Мир, где её ждут. «Я иду, мама» Кэтрин разжала одну руку, а за ней поспешила отпустить и вторую, потому что боялась, что испугается и вцепится сильнее, не давая себе упасть. — Нет! — чьи-то сильные мужские руки успели схватить её через ограду и прижали к железу обратно. Кэтрин открыла глаза и посмотрела вниз. Живот скрутило. Она сперва не поняла, почему не упала, а потом обратила внимание на то, что кто-то её держит. «Сука! Даже умереть нормально не дают! Что за жизнь...» — Ты что думала? Слазь оттуда. Кэт повернула голову, чтобы увидеть, кто её держит, хотя узнала уже по голосу. Карие глаза выглядели взволнованными. Джон ещё сильнее прижал Кэтрин к ограде, боясь, что она сейчас упадет. — Мне тяжело дышать, — сказала она. — Отпусти меня. — Чтобы ты упала? Нет, спасибо. Буду тебя держать, пока ты не замёрзнешь и не вразумишься. Кэтрин фыркнула и отвернулась от него. Однако тактика Джона оказалась действенной. Через несколько минут ей действительно стало холодно, поскольку она и до этого провела какое-то время без куртки. — Отпускай, я не буду прыгать, — смиренно ответила она. — Мне холодно. — Хватайся руками за ограждение и медленно переворачивайся. Я буду тебя придерживать и помогу перелезть. Уилсон помог ей вернуться на более безопасную поверхность и на всякий случай отвёл чуть подальше. Он поднял её куртку и помог надеть. Также мужчина поделился с Кэтрин своей шапкой и только после спросил: — Для чего ты собиралась это сделать? Ты хоть понимаешь, что дороги назад уже не было бы! Ты бы умерла, Кэтрин! Джон не заметил, как повысил голос, и теперь отчитывал её как маленького ребёнка. Кэтрин, сама не понимая почему, начала плакать. Мужчина, увидев её реакцию, смягчился. Он вздохнул и прикрыл на мгновение глаза. Притянув Кэтрин ближе, обнял её, пряча в своих объятиях. Девушка вцепилась в него, будто боялась, что сейчас упадёт, хотя бояться нужно было по ту сторону. — Поплачь. Станет легче. И Кэтрин разрыдалась. Джон всё это время просто обнимал её и утешаюше гладил по голове и спине. Сейчас не не был таким, каким Кэт привыкла его видеть. Сейчас он был более... Человечнее? Никаких наездов, подколов, надменных взглядов. Сейчас он просто человек. Такой же, как и она сама. Кэтрин не знала, сколько она так проплакала ему в жилетку, но ноги уже устали стоять. Мужчина отвёл её в машину и включил обогрев. Кэтрин иногда продолжала всхлипывать, но слёзы уже не лились рекой. — Тебя отвезти домой? — мягко поинтересовался Джон, заглядывая ей в глаза. Кэтрин отрицательно покачала головой. Домой она не хотела. — Куда мне тебя можно отвезти? — Оставь здесь. — Ко мне поедешь? Она помолчал немного, но потом слабо кивнула. — Хорошо. У меня есть чай и тёплый плед. Расскажешь, что случилось, почему оказалась здесь, или просто поспишь. Я не буду давить. Кэтрин на удивление почувствовала себя в его машине уютно. Она ощущала безопасность. Глаза начали закрываться сами. Переход из холода в тепло и выпитый алкоголь действовали как хорошее снотворное. Через несколько минут Кэтрин не заметила, как уснула.