Глава 16. Старый сундук

Лесная тропа казалась бесконечной. Они шли почти весь день, пока среди серого вечернего тумана наконец не начали проступать очертания домов. Город появился неожиданно — тихий, тёмный, ускользающий в тумане. На первый взгляд он почти ничем не отличался от предыдущего. Те же узкие улочки, каменные дома с покосившимися крышами, те же редкие фонари у дверей. Но после яркого шума праздника, музыки, танцев и пьяного смеха этот город казался мёртвым. Абсолютно опустевшие улицы. Только ветер лениво гнал по дороге пыль и мелкий щебень, шурша ими по каменной мостовой. Дождь наконец прекратился, но сырость всё ещё липла к одежде и коже. Гермиона плотнее запахнула на себе накидку. — Мне здесь не нравится, — тихо произнесла она. — Поверь, Грейнджер, это взаимно, — мрачно отозвался Драко, оглядывая пустую улицу. Не желая терять время, они зашли в первую попавшуюся таверну. Тёплый свет ударил в глаза сразу после темноты улицы. Внутри пахло жареным мясом, дымом и кислым элем. И именно в тот момент, когда они переступили порог, общий зал погрузился в абсолютную тишину. Гермиона невольно замерла. Люди смотрели на них и внимательно разглядывали. Никто не возвращался к разговору. Никто не отворачивался. Взгляд Гермионы машинально скользнул по их с Драко одежде — грязной, промокшей, местами всё ещё испачканной засохшей кровью и дорожной пылью. Они выглядели измученными, настороженными и явно чужими. Они заняли самый дальний свободный стол у стены. Уже через несколько минут к ним подошёл трактирщик, грузный мужчина с уставшим лицом и нервным взглядом. Он даже не предложил еды. Только тихо сказал: — Мы не принимаем чужаков. Гермиона растерянно моргнула. — Но мы просто— — Уходите. Драко медленно приподнял голову. — Послушай— Под столом Гермиона резко сжала пальцами его колено. Он сразу уловил её взгляд. На них смотрели уже не только посетители. Кто-то у двери медленно сжал в ладони деревянный амулет. Женщина у окна быстро отвела глаза и что-то зашептала ребёнку. Они вышли молча, под аккомпанемент абсолютной тишины. Во второй таверне им даже не дали войти. Дверь захлопнулась прямо перед носом Драко, а изнутри послышался торопливый звук задвигаемого засова. Запах еды, доносившийся из таверн, сводил с ума. У Гермионы болезненно скрутило живот. Драко раздражённо провёл рукой по мокрым волосам. — Дьявол… что за чертовщина здесь творится? Они ещё какое-то время бесцельно бродили по улицам, но город будто вымер. Когда силы окончательно начали заканчиваться, они опустились прямо на край тротуара возле узкой улицы. Гермиона устало закрыла лицо руками. — Давай попробуем ещё одно место. Драко коротко усмехнулся без капли веселья. — Я начинаю подозревать, что здесь нас сожрут раньше, чем накормят. От раздражения он резко пнул первый попавшийся камень. Тот с сухим стуком отлетел в сторону, ударился о мостовую и рикошетом врезался в деревянную дверь дома напротив. Повисла тишина. А затем дверь едва слышно скрипнула. На пороге показался чей-то силуэт с тусклой лучиной в руке. Мужчина, заметив их, вздрогнул и тут же захлопнул дверь обратно. Гермиона резко поднялась на ноги. — Подождите! Она быстро подошла ближе и начала стучать по двери. — Пожалуйста… нам некуда идти. За дверью стояла гробовая тишина. Драко подошёл следом и осторожно коснулся её локтя. — Грейнджер, идём. Но в этот момент засов внутри снова тихо щёлкнул. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щели появился испуганный мужской взгляд. — Кто вы? — почти шёпотом спросил мужчина. — Мы путники. Мы не причиним вам вреда, клянусь. Мы потеряли дом, мы из Уиллингтона, пожалуйста— речитативом ответила она. Имя деревни явно что-то изменило. Мужчина резко побледнел. Быстро оглянулся через плечо, словно боялся, что его услышат, бегло осмотрел через дверную щель улицу, потом распахнул дверь чуть шире. — Быстро, — глухо произнёс он. Они вбежали внутрь почти одновременно. Мужчина тут же захлопнул дверь и ещё несколько секунд стоял неподвижно, крепко сжимая ручку и прислушиваясь к звукам снаружи. Только убедившись, что улица всё так же тиха, он медленно задвинул тяжёлый засов. Дом был маленьким и тёмным. Воздух пах сыростью, печным дымом и сушёными травами. Единственная свеча на столе освещала грубые деревянные стены и старую мебель. Драко едва заметно отодвинул Гермиону себе за спину и внимательно посмотрел на мужчину. — Спасибо. Мужчина не ответил. Он долго рассматривал их обоих  с настороженностью. Его взгляд бегло скользил от лица Гермионы к Драко, задержался на мокрой одежде, на следах усталости, а затем остановился на ноже, торчавшем из-за ремня брюк. Драко заметил это сразу. Но руку всё равно протянул первым. — Драко. Мужчина перевёл взгляд на его ладонь, будто раздумывая, стоит ли вообще к ней прикасаться. — Кто вы? — повторил он уже тише. — Мы бежали из деревни, когда начался пожар, — спокойно ответил Драко, не опуская руки. Мужчина нахмурился. — Это невозможно. Ещё никто не уходил от Чёрных Когтей. От этих слов внутри у Гермионы неприятно похолодело. Драко внешне никак не отреагировал. — Нам повезло, — ровно произнёс он. — Мы были далеко от деревни, когда увидели огонь. Возвращаться уже не стали. Несколько секунд мужчина всё ещё смотрел на него с недоверием. А потом медленно протянул руку в ответ. — Тогда вы либо счастливчики… либо проклятые. Его ладонь оказалась холодной и грубой. — Билл. Он коротко кивнул, и напряжение в комнате стало чуть слабее. Гермиона осторожно вышла из-за плеча Драко. — Вы позволите нам просто переночевать? — тихо спросила она. — Мы заплатим. И утром сразу уйдём. Билл посмотрел на неё так, будто хотел отказать. Но что-то в её голосе заставило его тяжело выдохнуть. — Если вас увидят здесь… проблемы будут не только у вас. Драко коротко оглянулся на Гермиону и едва заметно одобрительно моргнул ей. — Мы не доставим вам проблем. — Одна ночь. Билл уже доставал из старого кухонного шкафа три глиняные кружки. Услышав это, он только мрачно усмехнулся. — Все так говорят. Он поставил кружки на стол, затем молча достал глубокие миски, отрезал несколько толстых ломтей уже зачерствевшего хлеба и снял с огня тяжёлый чугунный котёл. Запах еды мгновенно заполнил маленькую комнату. Простая похлёбка. Редкие овощи, почти без мяса. Но после бесконечных лесов, холода и голода даже этот запах казался почти болезненно прекрасным. — Есть хотите? — До смерти, — честно ответил Драко. Билл снова бросил на них короткий взгляд. Будто только сейчас окончательно поверил, насколько они измучены. Некоторое время в доме раздавался только стук ложек о глиняные миски и тихий треск огня в печи. Только когда голод немного притупился, Драко первым нарушил тишину: — Почему здесь так… пусто? Билл медленно поднял глаза. — Вы не в курсе? — Мы шли через леса, — спокойно ответил Драко. — Боялись выходить на дорогу. — И правильно делали. Он откинулся на спинку стула, устало проводя ладонью по лицу. — После Уиллингтона люди начали бояться даже соседей. Гермиона почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. Билл говорил об этом так буднично, словно рассказывал о погоде. — Уиллингтон сожгли за укрытие ведьмы. Гермиона нервно сглотнула. — Какая-то старая дура начала колдовать прямо посреди деревни, — лениво бросил Билл, будто сам не был уверен, осуждает её или оправдывает. — А может, просто жить устала. Он пожал плечами. — Сейчас уже без разницы. Драко медленно опустил взгляд в миску. Перед глазами слишком ясно вспыхнул образ старухи у дороги, которой он помог починить колесо ее старой повозки. — Вы ведь оттуда, — продолжил Билл, внимательно наблюдая за ними. — Может, знаете, кто это был? Гермиона замерла и быстро покачала головой. — Нет. Билл ещё несколько секунд смотрел на неё так, будто пытался понять, врёт она или нет. Но потом лишь коротко кивнул. Позже Гермиона помогла убрать со стола и перемыть посуду, несмотря на протесты Билла. Драко в это время молча сидел у огня, явно всё ещё слишком уставший после дороги. Когда всё было закончено, Билл проводил их в небольшую комнату в глубине дома. В комнате давно никто не жил. В воздухе стоял запах пыли и старой ткани. Окно было плотно занавешено тяжёлыми шторами с выцветшим цветочным узором. Мебели было очень мало, небольшой стол, старый трельяж с мутным зеркалом, узкая кровать у стены. На столе лежала аккуратная стопка книг. А рядом с кроватью, в маленькой вазе, всё ещё стоял сухой букет полевых цветов. Гермиона медленно подошла ближе и осторожно провела пальцами по корешкам книг. — Здесь давно никто не жил. Билл замер в дверном проёме. Его лицо стало совершенно пустым. — Здесь раньше жила моя сестра. Гермиона обернулась. — Она уехала? Несколько секунд он молчал. Только ветер тихо скрипел где-то за стенами дома. А потом Билл спокойно ответил: — Её сожгли. И закрыл дверь.

***

Умывшись холодной водой из жестяного таза, который Билл оставил у двери, они вернулись в комнату почти молча. Усталость навалилась тяжёлым, липким грузом. Всё тело ломило после бесконечной дороги, дождя и постоянного напряжения. Гермиона устало опустилась на край матраса. Ноги страшно гудели. Пружины жалобно скрипнули под ней. Кровать действительно была слишком узкой даже для одного взрослого человека, не говоря уже о двоих. Драко уже расстёгивал сырую накидку, стоя к ней спиной. — Ложись, Грейнджер. Я устроюсь на полу. Она резко подняла голову. — Что? Нет. — Поверь, после всего этого меня сложно напугать деревянным полом. Он говорил привычно легко, но Гермиона заметила, как медленно и осторожно он опускается на колено возле стены, стараясь не тревожить рёбра. Боль всё ещё не отпустила его окончательно. — Малфой. Он раздражённо выдохнул. — Грейнджер, не начинай. — Ты едва восстановился после драки. — А ты буквально потеряла сознание посреди леса. Она упрямо посмотрела на него. Несколько секунд между ними стояла тишина. А потом Гермиона чуть подвинулась к стене и тихо произнесла: — Кровать всё равно маленькая. Драко медленно поднял взгляд. — Это сейчас была очень неловкая попытка пригласить меня лечь рядом? — Это была попытка не слушать всю ночь твои мученические стоны с пола. Уголок его губ дёрнулся. — Какая трогательная забота. Он всё же поднялся и подошёл к кровати. Матрас протестующе скрипнул, когда Драко осторожно лёг поверх покрывала, явно пытаясь устроиться так, чтобы не тревожить рёбра. Места действительно почти не осталось. Гермиона замерла, явно уже начиная жалеть о своём предложении. Драко искоса посмотрел на неё. — Ну? Ты собираешься стоять там до утра? Или сама хочешь устроится на полу? Она недовольно что-то пробормотала себе под нос и всё-таки легла рядом. Она мгновенно почувствовала тепло его тела даже сквозь ткань рубашки. Кровать оказалась настолько узкой, что любое движение тут же заставляло их соприкасаться. Драко тихо выдохнул сквозь зубы. А потом медленно поднял руку, чуть заметно поморщившись от боли в боку. — Иди сюда, пока ты не свалилась на пол. Гермиона растерянно посмотрела на него. — Малфой— — Ради Мерлина, Грейнджер. Я не переживу, если ты опять начнешь спорить. Она закатила глаза, но всё же осторожно подвинулась ближе и улеглась на бок поверх его руки. На несколько секунд оба замерли. Гермиона слышала его дыхание. Медленное, тёплое. Чувствовала под щекой напряжение мышц его плеча и то, как тяжело иногда двигалась его грудная клетка при вдохе. Драко первым нарушил тишину. — Эти чёрные когти… Гермиона чуть подняла голову. — Что? — Они двигаются слишком организованно. Это не просто солдаты. Она задумчиво нахмурилась. — Я тоже об этом думала. Они больше похожи… на инквизицию. Это слово неприятно кольнуло её. Драко вопросительно хмыкнул. Гермиона медленно выдохнула. — В маггловской истории было нечто похожее. В средние века людей обвиняли в колдовстве и сжигали заживо. Драко повернул голову в её сторону. — Вы серьёзно жгли людей просто за подозрение в магии? — Не только за магию. Иногда было достаточно быть странным. Одиноким. Красивой женщиной. Или просто кому-то не понравиться. Тишина стала тяжелее. — Существовала даже книга, — тихо продолжила Гермиона. — «Молот ведьм». Настоящее руководство по поиску ведьм. Там подробно объяснялось, как вычислять колдунов, как выбивать признания… как правильно проводить казни. Драко тихо присвистнул. — И после этого вы ещё называете магов опасными. Даже не могу представить, что ты испытала, когда получила письмо из Хогвартса. Она невесело усмехнулась, но улыбка быстро исчезла. Потому что следующая мысль пришла слишком резко. Охотник почувствовал их магию. Даже здесь. Даже без палочек. Её пальцы невольно сжались на ткани его рубашки. А тело начало покрывать мелкой дрожью. — Если он смог… — голос дрогнул, — то что будет, если нас найдут чёрные когти? Драко сразу почувствовал, как напряглось её тело. — Грейнджер— — Что, если они тоже это чувствуют? Что, если для них мы буквально светимся? — теперь она говорила всё быстрее. Дрожь ее тела усиливалась, дыхание сильно участилось — Мы даже защититься нормально не сможем. Без магии мы— — Эй. Он осторожно повернул голову к ней. — Посмотри на меня. Гермиона не сразу подняла взгляд. Серые глаза смотрели спокойно. Даже после всего пережитого. — Мы уже пережили столько дерьма, лес, охотника, — хрипло, почти шепотом произнёс Драко. — Будет крайне обидно умереть только потому, что ты решила накрутить себя перед сном. Несмотря на тревогу, Гермиона всё же тихо фыркнула. — Это не смешно. — Нет. Но ты сейчас начнёшь думать, а потом не уснёшь до утра. Он чуть пошевелил пальцами, осторожно касаясь её волос. — А мне нужен хотя бы один человек в этой комнате, который способен принимать адекватные решения. — То есть точно не ты? — Определённо не я. Она тихо выдохнула. И сама не заметила, как напряжение в теле начало медленно отпускать. За окном шумел ветер. Где-то внизу тихо скрипели старые доски дома. Гермиона уснула первой. А уже глубокой ночью Драко, не просыпаясь до конца, медленно провёл пальцами по её волосам, убеждаясь, что она всё ещё рядом.

***

Гермиона проснулась ещё до рассвета. Несколько секунд она лежала неподвижно, пытаясь понять, что именно её разбудило. Дом вокруг тихо поскрипывал от ветра, где-то за стеной едва слышно потрескивали угли в печи, а за плотно занавешенным окном всё ещё стояла густая предутренняя темнота. Рядом было тепло. Осознание пришло не сразу. Гермиона медленно повернула голову и замерла. Драко всё ещё спал рядом с ней, лежа на боку так близко — настолько, что она чувствовала его ровное дыхание у своего виска. При тусклом сером свете, просачивающемся сквозь щель в шторах, комната выглядела совсем иначе. Более тихой. Почти мирной. Пыль серебрилась на поверхности старого трельяжа. Сухие полевые цветы в вазе отбрасывали длинную хрупкую тень на стену. Гермиона осторожно пошевелилась, боясь разбудить Драко. В этот момент он едва заметно нахмурился во сне и что-то тихо пробормотал себе под нос. Она невольно прислушалась. — …не отдам… Гермиона растерянно моргнула. А потом заметила, что одной рукой он крепко держит край одеяла, почти завернувшись в него целиком. Она тихо фыркнула, с трудом сдерживая улыбку. — Конечно, Малфой, — едва слышно прошептала она. — Даже во сне умудряешься быть невыносимым. Будто услышав её голос, Драко недовольно что-то буркнул и машинально придвинулся чуть ближе, утыкаясь лбом ей в плечо. Гермиона замерла и быстро пригревшись снова уснула. Но не на долго. От громкого хлопка двери они проснулись почти одновременно. Драко мгновенно приподнялся на локте и тут же болезненно поморщился, рёбра отозвались тупой вспышкой боли. Но уже через секунду он будто забыл о ней. Дверь комнаты распахнулась. Билл стремительно вошёл внутрь, даже не взглянув на них, и сразу бросился к окну. Деревянные ставни с глухим стуком захлопнулись, погружая комнату в полумрак. С улицы доносился тяжёлый, низкий, тревожный звон колоколов. — Сегодня нельзя выходить, — резко бросил Билл. В его голосе больше не осталось вчерашней усталой осторожности. Только раздражение и плохо скрытый страх. Он быстро вышел обратно в соседнюю комнату. Гермиона переглянулась с Драко и почти сразу поднялась следом. Билл стоял возле старого сундука и в нервной спешке перебирал вещи, буквально разбрасывая их вокруг себя. — Да где же ты… — сквозь зубы выдохнул он. — Чёрт бы тебя побрал… — Билл, что— Она не успела договорить. Мужчина резко развернулся к ней, и Гермиона невольно замерла. В его взгляде вспыхнуло что-то почти звериное. — Не высовывайтесь. Драко уже оказался рядом и осторожно потянул Гермиону назад за локоть. — Билл, что происходит? Почему— — Закрой ей пасть! Голос мужчины сорвался на крик. В тесной комнате он прозвучал почти дико. Драко медленно выпрямился. И когда заговорил, его голос прозвучал тихо и опасно спокойно: — Полегче. Он чуть заслонил Гермиону собой. Несколько секунд Билл тяжело дышал, не отводя от них взгляда. А затем резко отвернулся обратно к сундуку. Наконец он вытащил небольшой кусок белого мела. Мужчина быстро подошёл к входной двери, приоткрыл её ровно настолько, чтобы можно было высунуть руку наружу, и дрожащими движениями начертил на дереве странный символ. Только после этого он снова захлопнул дверь и придвинул к ней тяжёлый стул. За короткое мгновение Гермиона успела заметить улицу. Почти на каждой двери белел один и тот же знак. Руна Эйваз. Она нахмурилась. Смерть. Защита. Переход. — Вы уйдёте сразу после того, как Чёрные Когти покинут город, — глухо произнёс Билл. — Так и сделаем, — сухо ответил Драко. Билл ничего не сказал в ответ. Только тяжело опустился на стул возле окна и замер, напряжённо прислушиваясь к звону колоколов снаружи. Гермиона медленно вернулась в комнату. Сердце всё ещё неприятно стучало где-то под рёбрами. Она села на край кровати, пытаясь привести мысли в порядок. Всё происходящее складывалось в слишком очевидную картину. Сестру Билла сожгли. Весь город жил в страхе. Люди запирались в домах при одном только звуке колоколов. Если Чёрные Когти действительно чувствуют магию… Её пальцы невольно дрогнули. Чтобы отвлечься от подступающей тревоги, Гермиона подошла к столу и осторожно взяла одну из книг, принадлежавших сестре Билла. Она сама не до конца понимала, зачем это делает. Возможно, ей просто хотелось почувствовать, что здесь когда-то жил человек, который тоже пытался искать ответы. В комнату медленно вошёл Драко. Он выглядел заметно бледнее обычного. Одной рукой всё ещё придерживал рёбра, будто пытался инстинктивно удержать внутри тупую, ноющую боль. Видимо, неудобный сон и сырость сделали своё дело — каждое движение теперь отзывалось в нём заметным напряжением. Гермиона сразу подняла на него взгляд. — Грейнджер, ты как? Она раздражённо захлопнула книгу, даже не заметив, как слишком резко это сделала. — Посмотри лучше на себя. Драко коротко усмехнулся, но уголок губ тут же дрогнул от боли. — Ложись и отдыхай, Малфой. Он устало опёрся плечом о дверной косяк. — Я уже начинаю подозревать, что ты получаешь какое-то нездоровое удовольствие, командуя мной. Гермиона резко поднялась на ноги. — Потому что ты ведёшь себя как полный идиот! У тебя всё ещё температура, ты едва нормально дышишь, а после той драки прошло всего несколько дней! Она замолчала слишком резко. Потому что страх снова неприятно сдавил грудь. Драко внимательно посмотрел на неё. И за раздражённостью мгновенно уловил то, что она пыталась скрыть. Панику. Гермиона нервно провела ладонью по лицу и уже тише добавила: — У меня больше нет трав, которые могли бы снять боль… Я не знаю, как тебе помочь. Мы не сможем никуда убежать, если сейчас Черные Когти застанут нас. Мы в ловушке. — Ты сможешь убежать. — Даже и не думай об этом. Я не оставлю тебя здесь. Последние слова прозвучали почти беспомощно. На несколько секунд в комнате повисла тишина. За стенами дома всё ещё глухо звонили колокола. Драко медленно выдохнул и подошёл ближе. — Грейнджер. Его голос прозвучал неожиданно спокойно. Без раздражения, без привычной насмешки — слишком ровно для человека, который ещё несколько минут назад едва держался на ногах. Драко стоял совсем близко, придерживая рукой рёбра. Но сейчас его явно волновала вовсе не собственная боль. — Ты правда думаешь, что я позволю тебе остаться рядом, если всё пойдёт к чертям? — Я не собираюсь обсуждать это. — А я собираюсь. Она резко мотнула головой. — Нет. Драко коротко усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Удивительно. Даже конец света не способен сделать тебя менее упрямой. Гермиона только крепче сжала книгу в руках. — Как ты можешь оставаться таким спокойным? Он лениво повёл плечом, тут же едва заметно поморщившись от боли. — А что, по-твоему, нужно делать? Рвать, метать, крушить всё вокруг? Один человек в этой комнате уже прекрасно справляется с паникой. Она раздражённо выдохнула и опустила взгляд на потрескавшийся корешок книги, задумчиво проводя по нему пальцем. Она наконец подняла на него взгляд. И только сейчас заметила, насколько уставшим он выглядел на самом деле. Под глазами залегли глубокие тёмные тени. Светлые волосы всё ещё были слегка влажными. И даже стоя спокойно, он едва заметно напрягался при каждом вдохе. Его лихорадило. Но смотрел на неё при этом удивительно мягко. Будто сейчас его волновала вовсе не собственная боль. — Странно всё это. — Что именно? Гермиона ненадолго замолчала. — Все это странно, Малфой! — она обвела руками комнату — И то, что сейчас ты здесь. Со мной. И… Драко замер. — И? На одно короткое мгновение в комнате стало слишком тихо. Даже колокола за окном будто отдалились. Он внимательно смотрел на неё, будто слишком хорошо понимал, что именно она не решается произнести. Но Гермиона первой отвела взгляд. — Ничего, Малфой. Ложись. Он ещё несколько секунд не двигался, продолжая смотреть на неё в полумраке комнаты. А потом медленно усмехнулся. — Мерлин, Грейнджер… — тихо произнёс он. После этого Драко всё же лёг обратно на кровать, осторожно устраиваясь на боку. Гермиона ещё некоторое время неподвижно сидела рядом, прислушиваясь к его дыханию. Сначала оно оставалось неровным — слишком поверхностным, иногда срывающимся из-за боли в рёбрах. Но постепенно вдохи становились глубже, спокойнее, и напряжение в его лице понемногу разглаживалось. Только убедившись, что он действительно уснул, Гермиона осторожно потянулась к книгам на столе. Ей необходимо было срочно найти хоть чуть-чуть больше информации о Черных Когтях. Пыльные корешки тихо заскрипели под её пальцами. Большинство книг были старыми настолько, что страницы пожелтели и стали ломкими по краям, а выцветшие чернила местами расплывались от времени и сырости. Некоторые записи внутри были сделаны вручную — тонким аккуратным почерком на полях, словно прежняя хозяйка книги годами собирала собственные заметки поверх чужих знаний. Первая книга оказалась травником. Но совсем не таким, к каким Гермиона привыкла в Хогвартсе. Здесь почти не было привычных классификаций зелий, описаний котлов или точных пропорций ингредиентов. Вместо этого страницы были заполнены подробными зарисовками растений, фазами луны, сезонами цветения и пометками о том, в какое время суток травы «сохраняют силу земли». Гермиона медленно перелистывала страницы, всё глубже погружаясь в чужую систему магии. Корень сероцвета рекомендовалось заваривать при лихорадке и внутреннем воспалении. Настой болотной мяты снимал жар и «успокаивал кровь после железа» — вероятно, речь шла о ранах от оружия. Особое внимание уделялось траве с длинными серебристыми листьями, напоминавшими полынь. Согласно записям, её отвар притуплял боль настолько сильно, что его использовали даже после переломов и ожогов. Гермиона невольно подняла взгляд на Драко. Он спал на боку, чуть нахмурившись даже во сне. Одна ладонь всё ещё лежала поверх рёбер, будто тело на подсознании машинально пыталось защитить место удара. В груди неприятно кольнуло раздражение на саму себя. Если бы у неё сейчас были эти травы… Она осторожно провела пальцами по странице, перечитывая рецепт ещё раз, словно от этого что-то могло измениться. Все это время колокол нестерпимо отдавался гулом за закрытыми ставнями лишь изредка прекращая свой бой. Следующая книга оказалась ещё страннее. Тяжёлый переплёт без названия. Потемневшая кожа на обложке потрескалась от времени, а внутри страницы пахли сыростью, золой и чем-то терпким, почти древесным. Это уже не было похоже ни на зельеварение, ни на привычную магию волшебников. Гермиона медленно нахмурилась, вчитываясь в текст. Здесь почти не встречалось заклинаний. Не было ни движений палочкой, ни латинских формул. Вместо этого — вода, камень, огонь, кровь, дыхание, лунный свет. Магия природы. Старая. Почти первобытная. Некоторые ритуалы напоминали скорее медитации или древние лечебные практики. Один из них описывал «очищение разума водой»: человек должен был войти в реку на рассвете и полностью погрузиться под воду, позволяя течению «забрать чужой страх и тьму». Другой ритуал использовали для лечения тяжёлых ран — вокруг больного выкладывали круг из соли, трав и раскалённых камней, а затем несколько часов подряд читали обращения к «живому дыханию леса». Гермиона почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Всё это выглядело одновременно пугающе и настоящим для простых суеверий. Она медленно перелистнула ещё несколько страниц. На полях кто-то оставлял пометки. Местами чернила были размазаны, словно писавший торопился или дрожали руки. «Огонь очищает не тело, а вину». «Вода забирает память боли, если та ещё не успела пустить корни». «Некоторые двери открываются только страхом». От последней фразы внутри неприятно похолодело. Гермиона невольно подняла взгляд на мутное зеркало старого трельяжа, стоявшего напротив кровати. В тусклом свете свечи собственное отражение показалось ей чужим. Измученным. Слишком взрослым. А за её плечом, в отражении, спал Драко. Третья книга оказалась совсем не книгой. Между плотных страниц травника был спрятан тонкий кожаный дневник, перевязанный выцветшей лентой. Гермиона осторожно развязала её, чувствуя странное, почти неловкое ощущение, будто вторгается во что-то слишком личное. Страницы тихо зашелестели под пальцами. Почерк оказался красивым и ровным — с длинными изящными завитками букв, будто девушка писала медленно и очень аккуратно. «Сегодня земля была тёплой. Я чувствовала это даже босыми ступнями, когда вышла к лесу ещё до рассвета. После дождя почва всегда будто дышит глубже. Старуха Марта говорит, что в такие дни сила просыпается ближе всего к поверхности. Я собирала сероцвет у реки и благодарила землю за каждый сорванный стебель, как меня учила мать. Нельзя брать у неё молча. Иначе однажды она перестанет отвечать тебе. Иногда мне кажется, что я действительно слышу её. Не словами. Не голосом. Скорее… как тёплое течение под кожей. Будто лес узнаёт меня.» Гермиона медленно перелистнула несколько страниц дальше. «Сегодня он снова приходил после заката. Я почувствовала его ещё раньше, чем услышала шаги за дверью. Каждый раз, когда он рядом, огонь в доме начинает дрожать так, будто тоже узнаёт его. Марта говорит, что соединение тел — такой же ритуал, как обращение к воде или огню. Что люди слишком боятся собственной плоти, забывая, сколько силы хранится в прикосновениях. Когда он целовал меня, мне казалось, будто кожа перестаёт принадлежать только мне одной. Его ладони скользили по моей коже так медленно, будто он пытался запомнить каждую линию моего тела. А я впервые не пыталась спрятаться. Я чувствовала его дыхание у своей шеи. Тепло его груди. То, как сильно билось его сердце, когда он прижимал меня к себе. И на одно короткое мгновение я перестала понимать, где заканчиваюсь я и начинается он. Там, где наши тела соединились. Мне никогда прежде не было настолько страшно и настолько спокойно одновременно. И, наверное, именно поэтому я позволила ему остаться до рассвета.» Гермиона резко моргнула и почти поспешно перевернула страницу дальше, чувствуя, как предательски потеплели щёки. Она бросила быстрый взгляд на Драко. К счастью, он всё ещё спал. Гермиона торопливо перелистнула ещё несколько страниц. Почерк постепенно менялся. Становился менее ровным. «Билл снова смотрел на меня так, будто я больна. Он не понимает. Никто из них не понимает. Для них магия — это всегда что-то страшное. Что-то грязное. Но я никогда не чувствовала себя настолько живой, как рядом с лесом. Я не хочу прожить всю жизнь здесь, прячась за закрытыми ставнями и вздрагивая от колоколов. Иногда мне кажется, что они уже смотрят на меня иначе. Старуха Марта говорит, что скоро начнутся суды. Я слышала, что в соседнем городе женщину сожгли только за то, что у неё родился ребёнок с разными глазами. Билл просит меня перестать читать книги. Перестать выходить к реке. Перестать “навлекать беду”. Но беда уже здесь. Я чувствую это.» Гермиона медленно выдохнула. Пальцы сами крепче сжали край страницы. Она перелистнула дальше. Ближе к концу дневника записи становились всё короче. Чернила местами были размазаны, будто девушка писала дрожащими руками. А затем Гермиона добралась до последней страницы. И замерла. Почерк почти невозможно было узнать.Буквы съезжали вниз, ломались, наслаивались друг на друга, будто человек писал в панике или бреду. «они идут колокола не замолкают билл сказал не открывать окна дым дым дым я чувствую его даже здесь они говорят огонь очищает очищает очищает очищает если огонь заберёт всё плохое может тогда внутри наконец станет тихо мне страшно мне так страшно огонь всё исправит огонь очистит меня огонь огонь ОГОНЬ» Гермиона медленно закрыла дневник. Несколько секунд она просто сидела неподвижно, чувствуя под пальцами шероховатую кожу обложки. В комнате стояла густая тишина. Только за закрытыми ставнями всё ещё глухо и тяжело звонили колокола, словно напоминая, что страх за стенами дома никуда не исчез. Она осторожно отложила дневник в сторону и поднялась. В соседней комнате Билл всё так же сидел у закрытого окна. Но теперь напряжение в нём будто немного осело. Он больше не вслушивался в каждый звук с улицы так судорожно, как раньше. Только устало смотрел в темноту за ставнями, медленно перекатывая в пальцах кусочек мела. Услышав шаги, он оглянулся на Гермиону. — Билл… — она ненадолго замялась. — Ваша сестра была травницей? На его лице дрогнуло что-то болезненное. — Нет, — глухо ответил он. — Она была ведьмой. Он произнёс это без злости. Без прежнего раздражения. Только с бесконечной усталостью человека, который слишком долго пытался спорить с тем, что уже произошло. — Но травами она действительно лечила половину города. Люди приходили к ней с лихорадкой, ранами, больными детьми… — он коротко усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли тепла. — Пока не решили, что именно поэтому она и ведьма. Гермиона медленно опустила взгляд. — В тот день, когда её сожгли… — Билл замолчал на секунду, словно слова застряли где-то в горле. — Колокола били точно так же. Тишина после этих слов стала почти невыносимой. — Мне очень жаль, — тихо произнесла Гермиона. Билл ничего не ответил. Она ещё несколько секунд нерешительно стояла на месте, а потом всё же тихо спросила: — У вашей сестры… остались травы? Мужчина медленно поднял на неё взгляд. — Зачем? Гермиона нервно сцепила пальцы. — Драко всё ещё очень слаб. У него жар, внутренние ушибы… Я не знаю, как ему помочь. У меня больше ничего не осталось. Билл долго смотрел на неё молча. Будто внутри него снова шёл какой-то тяжёлый спор. Недоверие. Страх. Усталость. А потом он медленно отвёл взгляд и едва заметно кивнул в сторону небольшого сундука у стены. — Возьмите всё, что нужно. Гермиона тихо выдохнула, будто всё это время сама не замечала, как сильно была напряжена. Сундук оказался почти полностью заполнен сухими травами, маленькими тканевыми мешочками, банками с густыми настоями и аккуратно перевязанными пучками корней. Внутри всё ещё сохранялся терпкий запах полыни, мяты и дыма. Она быстро нашла нужные страницы в травнике и принялась готовить отвар, стараясь в точности следовать записям. Серебристые листья пришлось долго растирать между пальцами, пока они не начали выделять густой горький сок. Затем она смешала их с болотной мятой и корнем сероцвета, прогревая всё это на медленном огне. Запах у отвара оказался резким и тяжёлым. Когда Гермиона вернулась в комнату, Драко уже снова дремал, лёжа поверх покрывала. Его дыхание оставалось тяжёлым. Она осторожно коснулась его плеча. — Малфой. Он слабо нахмурился, открывая глаза. — Если это попытка меня добить, сделай это быстро. — Пей. Драко скептически посмотрел на кружку. — Выглядит так, будто ты сварила болотную жижу. — В твоём случае выбирать не приходится. Он тихо хмыкнул, но спорить не стал. Только медленно приподнялся, морщась от боли, и позволил ей осторожно влить в него отвар. На вкус тот оказался настолько отвратительным, что Драко едва заметно передёрнуло. — Мерлин… — прохрипел он. — Если я умру, Грейнджер, это будет исключительно из-за твоей стряпни. — Замолчи и спи. Он всё же усмехнулся уголком губ и снова опустился на подушку. Эффект появился не сразу. Спустя примерно час жар усилился настолько, что кожа Драко стала почти обжигающей. Его щеки сильно раскраснелись. Волосы прилипли ко лбу, дыхание участилось, а рубашка промокла от пота. Он стонал во сне и дергал головой, сжимая покрывало в кулаках. Гермиона уже начала сомневаться, не сделала ли только хуже. Но потом жар начал медленно спадать. Тяжёлое напряжение постепенно уходило из его лица, дыхание выровнялось, а кожа наконец перестала быть ледяной и одновременно горячей. И когда спустя ещё какое-то время Драко открыл глаза вновь, в серых зрачках впервые за последние дни не было мутной усталости. Он выглядел почти здоровым. Драко медленно провёл ладонью по лицу, стирая остатки пота со лба. Несколько раз растерянно моргнул, будто всё ещё не до конца понимал, почему впервые за последние дни может нормально вдохнуть без боли. А затем осторожно потянулся всем телом и замер. Ничего. Ни привычной режущей боли в рёбрах. Ни тяжести в груди. Он удивлённо опустил взгляд на собственные руки. — Грейнджер… — хрипло произнёс он. — Я умер? Гермиона почувствовала, как только сейчас наконец смогла нормально вдохнуть полной грудью. Она тихо выдохнула и села на край кровати рядом с ним. Не удержавшись, осторожно коснулась тыльной стороной ладони его лба, проверяя жар. Кожа наконец была нормальной температуры. Уголки её губ дрогнули в облегчённой улыбке. Драко тем временем аккуратно провёл ладонями по рёбрам, будто всё ещё не верил собственному телу. — Салазар… — пробормотал он. — Даже в аду мне, похоже, не дали отдохнуть от тебя. Гермиона тихо фыркнула. — А ты так уверен, что я вообще должна попасть в ад? Он поднял на неё взгляд. А потом неожиданно перехватил её за запястье прежде, чем она успела убрать руку. Прикосновение было теплым и очень осторожным. Гермиона замерла. Драко тоже будто только сейчас осознал, что сделал. В серых глазах мелькнуло что-то задумчивое. — Грейнджер, — тихо произнёс он, всё ещё глядя на неё снизу вверх, — после всего, что я видел за последние дни, я начинаю подозревать, что для хороших людей у судьбы вообще паршивое чувство юмора.