Глава 18. Тишина

Гермиона не сразу поняла, что именно изменилось. Сперва ей показалось, что она всё ещё слышит шёпот за дверью — тихий, вязкий, почти вплетённый в сон. Но затем сознание медленно начало возвращаться, и вместе с ним пришло другое ощущение. Тишина. Не та тяжёлая, напряжённая тишина ночи, наполненная ожиданием нового скрежета за дверью, а совершенно иная — пустая, неподвижная. Она медленно открыла глаза. Комната всё ещё тонула в полумраке, но меловая руна на двери больше не мерцала. Белые линии поблекли, местами осыпавшись на пол мелкой крошкой. Сквозь узкие щели ставней пробивался тусклый сероватый свет раннего утра. Только сейчас Гермиона осознала, что всё-таки уснула — буквально на несколько минут, не выдержав полного истощения. Её голова лежала у Драко на груди, ладонь всё так же судорожно сжимала смятую ткань его рубашки, а его руки по-прежнему крепко удерживали её за спину. Драко не спал. Она поняла это почти сразу. По напряжению его тела. По тому, как медленно и тяжело поднималась грудная клетка. По взгляду, устремлённому в дверь. Он услышал, что она проснулась, но не шевельнулся. Никто из них не произес ни слова. Гермиона лишь сильнее почувствовала под щекой быстрые удары его сердца — уже не такие лихорадочные, как ночью, но всё ещё тяжёлые для человека, которому действительно удалось успокоиться. — Кажется… тихо, — едва слышно произнесла она. Голос после долгого молчания прозвучал хрипло. Драко медленно кивнул. За окном не было слышно ни голосов, ни шагов, ни скрипа телег, ни даже собачьего лая. Город, который ещё вчера казался пусть испуганным, но живым, теперь будто вымер. Драко осторожно убрал руку с её спины и поднялся на ноги. За ночь его рубашка окончательно смялась, сохранив следы от сжатых пальцев, светлые волосы растрепались, а под глазами залегли гулбокие тёмные тени, делая лицо непривычно жёстким. Несколько секунд он просто смотрел на дверь. Долго решаясь, он медленно подошёл ближе. Гермиона тоже поднялась, чувствуя неприятную слабость в ногах после бессонной ночи. Её всё ещё знобило. Она машинально потянулась вслед за Драко. Он заметил это движение. И, не оборачиваясь, коротко сжал её пальцы своей рукой. А затем осторожно коснулся меловой руны на двери. Символ оказался ледяным. — Забирай всё, что может нам понадобиться. И уходим. Драко произнёс это холодно и коротко, словно разрезая словами застывший воздух комнаты. В его голосе больше не осталось усталости — только напряжённая собранность человека, который уже принял решение и теперь не собирался терять ни минуты. Гермиона несколько секунд молча наблюдала за тем, как кончики его бледных пальцев касаются поверхности двери. Не раздумывая дольше, она быстро подхватила книги, остатки трав и флаконы с отваром, торопливо убирая всё в сумку. Пальцы и руки всё ещё плохо слушались, а внутри неприятно скручивалось от одной мысли о том, что их ожидает по ту сторону двери. Драко медленно приоткрыл дверь, впуская внутрь холодный утренний воздух. Тишина снаружи была настолько звенящей, что от неё начинало закладывать уши. Он первым шагнул за порог комнаты, напряжённо осматривая коридор, стены и саму поверхность двери снаружи, словно ожидал увидеть глубокие следы когтей, от воспоминания о которых до сих пор стыла кровь в жилах. Но дерево оказалось совершенно нетронутым. Ни царапин, ни следов. Ничего. Словно все ночные звуки были лишь плодом их обезумевшего от страха воображения. Только вот Драко слишком крепко сжимал в руке охотничий нож, хотя и прекрасно понимая, что никакое оружие всё равно не смогло бы спасти их от того, что прошлой ночью стояло за этой дверью. Когда они подошли к выходу из дома, Гермиона невольно замедлилась. Ноги сами отказывались делать последний шаг к двери. Старая деревянная створка всё ещё оставалась чуть приоткрытой после ночи, и сквозь узкую щель внутрь просачивался холодный сероватый свет вместе с влажным воздухом улицы. Где-то снаружи тихо поскрипывала вывеска на ветру. Она уже знала, что увидит за порогом. Тело Билла лежало прямо у входа, на холодной каменной брусчатке, будто ночью его просто бросили там, где оборвалась жизнь. Сероватая кожа натянулась на лице так неестественно туго, что черты стали почти неузнаваемыми. Одна рука была вывернута под неправильным углом, пальцы застыли в судорожной попытке за что-то ухватиться. Потемневшие глаза всё ещё оставались открытыми и смотрели куда-то в пустоту улицы с тем застывшим выражением ужаса, которое невозможно спутать ни с чем. Пустая оболочка, из которой вытащили всё живое. Гермиона резко зажмурилась и почти сразу закрыла лицо ладонями. Нельзя дать образу отпечататься внутри ее сознания окончательно. Воздуха вдруг стало катастрофически не хватать. Горло болезненно сжалось, а к горящим после бессонной ночи глазам снова подступила влага. Драко крепко перехватил её за локоть и почти силой повёл вперёд, уводя прочь из дома и от тела, лежащего у порога. — Не смотри, — жёстко произнёс он. Голос прозвучал резко, почти грубо, но Гермиона поняла — это было сказано не из холодности. Просто он сам едва удерживал себя в руках. Она не пыталась открыть глаза снова. Только шла рядом с ним почти на ощупь, спотыкаясь о неровные камни. Под подошвами скрипел песок и мелкий мусор, оставшийся после ночи, а холодный воздух был насквозь пропитан сыростью, дымом и сладковатым запахом смерти, от которого начинало мутить. Драко всё это время продолжал бегло смотреть по сторонам — на улицы, дома, окна, за которыми больше не было видно ни движения, ни света. И чем дальше они уходили, тем сильнее напрягалась его челюсть. Серые неподвижные фигуры лежали возле домов, у порогов, прямо посреди пустых улиц. Всего несколько, но этого было достаточно, чтобы сердце снова начинало биться бешеным ритмом. Кто-то, судя по позе, пытался убежать. Кто-то, наоборот, так и не успел выйти наружу. Одна женщина лежала возле перевёрнутой телеги, всё ещё прижимая к груди маленький детский башмак. Чуть дальше мужчина застыл у двери собственного дома, словно до последнего пытался удержать её закрытой. На некоторых лицах отпечатался настолько отчётливый ужас. Смерть настигла их в ту же секунду, когда они увидели дым. Редкий ветер лениво ползал между пустыми улицами, шевеля обрывки ткани и старую солому. За одну ночь из города просто вырвали всё живое, оставив после себя лишь пустую серую оболочку. Драко резко отвёл взгляд от очередного тела и сильнее сжал локоть Гермионы. — Не открывай глаза, — быстро произнёс он. — Просто иди за мной. Гермиона молча кивнула, всё ещё не убирая ладоней от лица. И он почти насильно уводил её дальше по улице быстрым шагом, боясь задержаться здесь хотя бы на лишнюю минуту. Под кожей сидело неприятное ощущение: если они задержаться хотя бы на миг, город снова начнёт дышать этой мёртвой тишиной им в спину. Редкие утренние лучи весеннего солнца медленно просачивались сквозь густой туман, но даже этот свет не делал улицы живыми. Он лишь бледно скользил по серым стенам домов, пустым окнам и неподвижным телам, превращая всё вокруг в картину чужого, мёртвого сна, из которого им нужно было выбраться как можно скорее. Гермиона почувствовала, как каменная мостовая наконец сменилась мягкой влажной травой, холодно щекочущей её босые ноги. Она даже не сразу осознала этот переход — словно тело продолжало двигаться вперёд уже само, отдельно от мыслей и сознания. Она не знала, сколько прошло времени. Сколько миль они успели оставить между собой и городом. Между собой и тем ужасом, который остался позади. Лес вокруг медленно сгущался, наполняясь запахом сырой земли, мокрой коры и холодного весеннего тумана, но Гермиона почти ничего не замечала. Внутри неё всё заглушал другой шум — тяжёлый, бесконечный поток мыслей, от которого начинало болеть в висках. Люди погибли из-за них. Они погибли из-за неё. Она пошла в это проклятое Хранилище. Полезла туда, ничего не зная, не понимая, с чем они вообще имеют дело. И теперь мёртвый город остался где-то за их спинами вместе с серыми телами на улицах и помутневшими глазами Билла. Из-за неё здесь оказался Драко. Это осознание вновь резануло сильнее остальных мыслей. Гермиона почувствовала, как по щекам снова скатываются слёзы. Тихо. Без всхлипов. Без истерики. Они просто текли одна за другой, горячие и солёные, пока внутри медленно разрасталось что-то тяжёлое и удушающее — смесь вины, злости на саму себя и почти невыносимой обиды. Она даже не пыталась их вытереть. В голове снова и снова звучали слова Драко, сказанные ещё несколько дней назад: «…то однажды просто не смогу смотреть на себя в зеркало». Теперь же не знала, как сама сможет смотреть в собственное отражение после всего, что произошло. Ей казалось, что вместе с тем дымом в городе умерло что-то ещё. Что-то внутри неё самой. Она настолько глубоко ушла в собственные мысли, что не сразу почувствовала, как хватка пальцев Драко на её локте постепенно ослабла. Только тогда Гермиона медленно разжмурила глаза, дневной свет тут же болезненно ударил по покрасневшим векам. Она невольно поморщилась, пытаясь привыкнуть к тусклому сероватому свету вокруг. Они шли уже несколько часов без остановки. Усталость медленно оседала в теле тяжёлой сыростью. Ноги болели после долгой дороги, плечи ломило от напряжения. Гермиона была рада этой усталости. Она принимала её почти как наказание. Как нечто заслуженное. Потому что внутри продолжало жить мерзкое ощущение, что именно она привела всё это в движение. Именно она стала рычагом этого кошмара, в котором уже не виделось просвета. Но Драко не должен был расплачиваться вместе с ней. Его резкий голос внезапно вырвал её из мыслей, словно окатив ледяной водой. — Смотри. Между деревьями, на небольшом пригорке, стоял старый дом. Деревянный, перекошенный от времени, с просевшей крышей и тёмными окнами, похожими на пустые глазницы. Казалось, лес давно должен был поглотить его целиком, но дом всё ещё стоял — упрямо и неподвижно. К крыльцу вела узкая заросшая тропа, почти потерявшаяся среди мокрой травы и прошлогодних листьев. Старые деревянные ступени покосились, а одна из них и вовсе провалилась внутрь, открывая чёрную пустоту под домом. Ветер тихо качнул полуоторванную ставню, и та глухо ударилась о стену. Драко вошёл первым. Старая дверь жалобно скрипнула под его рукой, впуская внутрь сырой запах пыли, старого дерева и давно заброшенного жилья. Он напряжённо осмотрел помещение, медленно скользя взглядом по тёмным углам, по перевёрнутому стулу у стены, по лестнице, уходящей наверх в густой полумрак. Каждую половицу Драко проверял ногой прежде, чем перенести вес тела дальше. Старые доски местами опасно прогибались и тихо потрескивали. Дом недовольно отзывался на чужое присутствие. А им оставалось прислушиваться к тишине внутри. — Нам нужно отдохнуть, — сухо произнёс он, даже не оборачиваясь. И снова пошёл дальше вглубь дома. Он молчал. Всю дорогу. С того самого момента, как они покинули город. Ни одной колкости. Ни одного привычного замечания. Ещё не переступив порог дома, она обратила внимание на старую деревянную табличку, косо висевшую возле двери. Почти полностью истёртая временем краска едва позволяла разобрать слова: «Дом, который построил Джек». Внутри ее что-то болезненно дрогнуло. Когда-то эти сказки казались ей добрыми. Странными, местами мрачными, но всё равно наполненными ощущением уюта, чудес и чего-то светлого. В детстве они рождали в её голове образы приключений, дружбы, волшебства и мира, где добро обязательно побеждает в конце. Где она становилась той самой принцессой, которую непременно спасет принц на белом коне. Теперь же всё это рассыпалось у неё на глазах. После мёртвого города, серых тел на улицах и шёпота за дверью, детские сказки больше не казались безопасными. Они вдруг стали выглядеть так, словно изначально были рождены из чьих-то кошмаров, просто люди со временем научились рассказывать их детям мягче. Заметив табличку, Гермиона даже не смогла усмехнуться. Только почувствовала внутри ещё большую пустоту. Она медленно вошла в дом следом за Драко. Внутри оказалось холодно и темно. Под ногами скрипели старые половицы, а в воздухе висел запах сырости и заброшенности. Гермиона опустилась прямо на пол возле стены. Силы окончательно покинули её тело. Подтянув колени к груди, она уткнулась в них лицом, снова пытаясь закрыться от внешнего мира, от собственных мыслей и от воспоминаний, которые с каждой минутой становились только тяжелее. Она больше не чувствовала себя храброй. Или сильной. Только бесконечно уставшей. Проигравшей. Холодная рука Драко осторожно коснулась её плеча. Гермиона нервно вздрогнула всем телом, будто её выдернули из глубокого тёмного сна. — Прости… — голос сорвался почти сразу. — Прости меня, Драко… это всё из-за меня… это всё я… Слова выходили рваными, тихими, почти застревая в горле. Она сама ненавидела, как жалко сейчас звучит ее голос, как жалко выглядит она сама. Но остановиться уже не могла. — Если бы я не полезла туда… если бы я просто— Драко ничего не ответил. Его тяжелое молчание оказалось страшнее любых слов для Гермионы. Глухое. Такое, под которым Гермионе на мгновение показалось, что её собственные мысли начинают давить изнутри, медленно расплющивая голову. Она не решалась поднять взгляд. Боялась увидеть в его глазах то же самое обвинение. Гермиона слышала, как Драко медленно отошёл дальше по дому. Старые половицы тяжело скрипели под его шагами, глухо отзываясь в пустых комнатах. Иногда звук становился тише. Он останавливался у очередного окна, осторожно отодвигая рукой пыльную занавеску и проверяя, что скрывается за мутным стеклом. Потом снова раздавались шаги. Размеренные. Напряжённые. Не дающие ни малейшего ощущения безопасности, но почему-то всё равно удерживающие её от окончательного падения в панику. Гермиона сидела неподвижно, всё так же уткнувшись лицом в колени, и только слушала. Как он ходит по дому. Как что-то передвигает. Как осторожно проверяет ставни. Как ветер тихо просачивается сквозь щели старых стен. Каждый звук почему-то казался невероятно далёким, как из-под толстого слоя воды. Внутри всё болело. Боль не была физической. Боль тяжело расползалась где-то под рёбрами, медленно сжимая грудную клетку каждый раз, когда перед глазами снова всплывали серые лица на улицах города. Открытые мертвые глаза Билла и тишина после криков. Мысль о том, что всё это произошло из-за неё, становилась почти невыносимой. Гермиона сильнее зажмурилась, до боли впиваясь пальцами в собственные рукава. Ей казалось, что внутри неё что-то надломилось окончательно ещё там, у двери дома, рядом с телом Билла. После этой ночи она уже никогда не сможет стать прежней. Где-то в другой комнате Драко тихо выругался сквозь зубы. Потом послышался сухой треск дерева. Он пытался разжечь огонь. Сначала ничего не происходило, а затем дом наполнился слабым потрескиванием разгорающихся дров. Где-то впереди дрогнул тёплый оранжевый свет, размыто скользнув по старым стенам и полу. Гермиона подняла голову совсем немного. Только чтобы увидеть его силуэт. Драко сидел на корточках возле старого камина, опираясь локтями на колени. Огонь освещал его лицо снизу, делая черты резче и жёстче. Светлые волосы падали на лоб, скрывая часть взгляда, а на впадших скулах медленно играли желваки. Он всё ещё молчал. Гермионе хотелось убежать, провалиться сквозь землю, лишь бы ей не начинало казаться, что он готов признать вслух, что это все из-за нее. Она виновата во всем. Молчание между ними затягивалась всё сильнее. Гермиона слышала только потрескивание сырых дров в камине, да редкие порывы ветра за стенами дома. Драко всё ещё сидел к ней спиной, глядя в огонь так неподвижно, полностью погруженный в собственные мысли. От его раздраженного вида внутри с каждой секундой всё сильнее разрасталось ощущение, что он ненавидит ее каждой клеточкой своего тела. Что он просто слишком устал, чтобы произнести это вслух. Гермиона судорожно втянула воздух, чувствуя, как снова начинает дрожать голос. — Прости меня, прошу прости… Драко не ответил. Только сильнее сжал челюсть. Гермиона опустила взгляд в пол. — И все эти люди были бы живы. Она почти ненавидела собственный голос сейчас. Жалкий, тихий, сломанный, полный этой горькой вины, которую уже невозможно было удерживать внутри. — Все они погибли из-за меня. Драко резко провёл ладонью по лицу и наконец заговорил. — Хватит. Одно слово. Резкое. Холодное. Усталое. Злое. Но в нём было столько напряжения, что Гермиона невольно подняла голову. Он медленно обернулся к ней через плечо. Огонь камина дрожал в его серых глазах, делая взгляд непривычно тёмным. — Думаешь, тебе или мне станет легче, если ты сейчас начнёшь ненавидеть себя за каждого мёртвого человека в этом мире? Гермиона вздрогнула. Драко резко поднялся на ноги, и старые половицы глухо скрипнули под его шагами. — Или ты правда считаешь, что меня кто-то тащил за руку? — в голосе сочилась расчетливая, холодная жёсткость, разгараемая злостью. — Я пошёл за тобой сам, Грейнджер. Он сделал ещё несколько шагов по комнате, нервно проводя рукой по волосам. — И если ты собираешься теперь взвалить на себя всё это дерьмо, будто только ты одна виновата во всём в этом гребанном мире, то это уже просто идиотизм. Последнее слово прозвучало грубым плевком. Гермиона хорошо слышала и понимала, насколько он сам сейчас на пределе. Драко замолчал, тяжело выдыхая, а потом тихо, уже без злости, добавил: — Ты не могла знать, что будет. Никто не мог. Несколько секунд Драко ничего не говорил. Только смотрел на неё через дрожащий свет камина. Гермионе вдруг стало невыносимо от собственной слабости. От того, что он сейчас видит её такой — сломанной, запутавшейся, неспособной даже нормально остановить собственные слёзы. Тошнота подступала в горлу от отвращения к самой себе. Она совершала ошибки в своей жизни и раньше. Но это ошибки не влекли за собой смерти. Эти ошибки не ломали судьбы и не заставяли изнурительно стадать других. Она уже почти пожалела, что вообще заговорила. Драко медленно выдохнул через нос и отвёл взгляд в сторону огня, будто пытаясь справиться с чем-то внутри себя. А потом неожиданно тихо произнёс: — Иди сюда. Гермиона вздрогнула. Она не сразу поняла, что он обращается к ней. Драко уже сидел у камина, опираясь локтями на колени, и всё ещё смотрел куда-то в пламя, избегая встречаться с ней взглядом. В его голосе чувствовалась смертельная опусташенность и что-то осторожное для человека, который обычно прятал любые эмоции за стеной раздражения и холода. Но в его голосе больше не было прежней жёсткости. Гермиона несколько секунд неподвижно смотрела на него, словно не веря, что действительно правильно поняла смысл его слов. — Иди сюда, Грейнджер. Ноги всё ещё неприятно дрожали после долгой дороги и бессонной ночи. Она сделала несколько неуверенных шагов к камину и остановилась рядом, не зная, что делать дальше. Драко поднял на неё взгляд. В серых глазах всё ещё оставалось напряжение, следы страха ночи и травм — но больше не было той холодной дистанции, к которой она привыкла за все годы. В глазах, в которых она могла сейчас уточнуть. Он молча протянул ей руку. Гермиона опустилась рядом почти падая. Внутри она давно держалась только на остатках упрямства. Стоило ей оказаться ближе, как Драко осторожно, но уверенно притянул её к себе. Без слов. Без неловких попыток что-то объяснить. Просто обнял. Она слишком долго держалась. Слишком долго была сильной. Гермиона тяжело выдохнула, уткнувшись лбом ему в плечо. Его руки сомкнулись вокруг неё крепче, надёжно, почти инстинктивно, словно он пытался удержать её от окончательного падения куда-то в этот бесконечный страх и чувство вины, разрывающего на тысячи мелких осколков. Она чувствовала тепло его тела сквозь холодную ткань одежды, слышала медленные удары сердца и понимала, что сейчас ей не хочется отодвигаться. Не хочется бежать. Наоборот. Хотелось остаться так как можно дольше. Закрыться от всего мира в его руках. Одна из ладоней Драко медленно скользнула вверх по её спине к затылку. Его пальцы осторожно запутались в её волосах, и это движение получилось настолько естественным и будничным. Гермиона судорожно вдохнула. Её всё-таки окончательно накрыло. Это граничило на ровне с острой необходимостью. Она уткнулась лицом ему в шею, пытаясь заглушить рвущийся наружу всхлип, но Драко только крепче прижал её к себе, одной рукой удерживая за спину, а другой медленно проводя ладонью по волосам. — Эй… Мы выберимся — тихо произнёс он где-то у её виска. Всего несколько простых слов. Но они прозвучали так непривычно мягко, что Гермиона снова зажмурилась. Он не говорил, что всё будет хорошо. Не убеждал, что это не её вина. Не пытался исправить происходящее словами, в которые они оба сейчас всё равно не поверили бы. Он просто продолжал держать её рядом. Пытался защитить ее. Они ещё долго сидели у затухающего камина, почти не двигаясь. Огонь медленно догорал, осыпаясь мягким красноватым светом на старые стены дома. За окнами постепенно снова темнело, и лес снаружи наполнялся вечерними звуками — скрипом ветвей, редким шелестом листвы, далёким воем ветра между деревьями. Она всё ещё сидела, прижавшись к Драко, чувствуя его руку у себя на спине и размеренное тепло его тела рядом. В какой-то момент усталость всё-таки начала брать своё. Тело больше не выдерживало. Мысли становились медленнее, тяжелее, а веки болезненно наливались свинцом. Гермиона сама не заметила, как её дыхание постепенно выровнялось. Голова медленно соскользнула ему на плечо. Пальцы, всё это время судорожно сжимавшие ткань его рубашки, наконец ослабли. Она уснула почти мгновенно. Слишком измученная, чтобы бороться дальше. Но сон не принёс облегчения. Ей снился сначала только туман. А затем снова раздались колокола. Гермиона увидела улицы города, затянутые чёрным дымом. Услышала крики. Скрежет когтей по дереву. И Билла — стоящего посреди мостовой с абсолютно чёрными глазами. Гермиона резко вздрогнула всем телом, судорожно хватая воздух, будто выныривая из ледяной воды. Она проснулась с тихим рваным вдохом и несколько секунд не понимала, где находится. Сердце колотилось так сильно, что начинало больно отдавать в висках. И только через мгновение Гермиона почувствовала тёплую ладонь, крепко удерживающую её за плечо. — Тише, здесь только я — шепот прозвучал почти у самого уха. Шепот покрыл ее кожу мурашками. Она резко повернула голову. Он всё ещё не спал. В полумраке догорающего камина его лицо казалось уставшим до предела, спокойным и таким красивым. Светлые волосы падали на глаза, а тени под ними, казалось, стали ещё глубже. Гермиона тяжело дышала, всё ещё пытаясь понять, что кошмар закончился. Но дрожь никак не проходила. Драко ничего не спрашивал. Только медленно провёл ладонью по её спине вверх и вниз, успокаивающим движением, от которого внутри неожиданно стало чуть легче дышать. Гермиона закрыла глаза и снова прижалась лбом к его плечу, чувствуя, как остатки кошмара всё ещё цепляются где-то внутри. А Драко так и продолжал сидеть, обнимая ее и не отпуская ни на секунду.