Глава 20. Пока не наступило завтра

Они вышли ещё с рассветом. Ночная передышка всё-таки дала им немного сил. Не так много, чтобы исчезла усталость или тревога, чтобы можно было спокойно вздохнуть полной грудью и окончательно расслабиться, новполне достаточно, чтобы снова двигаться вперёд, а не просто выживать от часа к часу. Наверное, дело было ещё и в другом. Они оба слишком сильно хотели домой. Вернуться в свой мир. Подальше от бесконечных лесов, мёртвых деревень, дыма и сказок, которые давно перестали быть сказками. Даже руна, вырезанная на коже, каким-то странным образом придавала сил. Само понимание того, что у них наконец появилось хоть что-то, способное защитить их при новой встрече с дымом, дарило слабую, хрупкую, но всё же надежду. И ещё это странным образом напоминало им обоим, кто они такие на самом деле. Волшебники, которые пусть сейчас и запертые в мире, где их магия не работала. Здесь мир для них давно перешел по ту сторону восприятия реальности. И даже будучи частью волшебного мира, их присутствие удивляло, хоть это слово слабо могло описать все то, что они уже успели пройти вместе, рука об руку. Как и их восприятие друг к другу, балансирующее теперь на грани болезненной привязанности. На этот раз Драко повёл их чуть ближе к большой дороге. После ночи в доме Джека он явно решил перестать бесконечно петлять по лесу. Да и сам уже начинал путаться среди одинаковых деревьев, оврагов и тропинок. Утренний воздух был холодным и влажным. Сквозь редкий туман пробивались бледные лучи солнца, скользя по мокрой траве и веткам. Лес постепенно оживал после ночи — где-то высоко перекликались птицы, ветер шуршал молодой листвой, и после пережитого кошмара эти звуки казались почти непривычно мирными. — Грейнджер, — неожиданно протянул Драко, раздвигая ветки перед собой, — ты у нас явно специалист по магловским сказкам. Она чуть приподняла бровь. — Допустим. — Как думаешь, что из себя представляет эта королева? — он лениво покосился на неё через плечо. — Мне стоит готовиться к ещё одной безносой твари? Гермиона невольно фыркнула. — Ну-у… чаще всего злые королевы в сказках как раз наоборот описывались очень красивыми. Она задумчиво пожала плечами. — Например, как в той же Белоснежке. Драко медленно повернул голову в её сторону. — Красивая и злая? — задумчиво протянул он. — Хм. Может, тогда я просто смогу с ней договориться. Он лукаво подмигнул ей. Гермиона едва не споткнулась о корень. — Малфой, что ты вообще несёшь? Она возмущённо толкнула его локтем. Драко тихо усмехнулся, явно довольный произведённым эффектом. — А что? — он лениво развёл руками. — Я ведь красив. Признай это. Гермиона резко отвела взгляд в сторону, поспешно начиная рассматривать лес вокруг, будто внезапно именно деревья стали невероятно интересными. Потому что проклятый Малфой был прав. — Почему ты молчишь? — с явным удовольствием протянул он. Гермиона тут же нахмурилась сильнее и постаралась собрать всю свою концентрацию, лишь бы не выдавать своего смущения. — Я не собираюсь отвечать на этот идиотский вопрос. — То есть ты не отрицаешь. — Малфой. — Грейнджер. Она раздражённо закатила глаза, а Драко только тихо засмеялся себе под нос, продолжая идти дальше по лесной тропе уже заметно легче, чем ещё день назад. — Так, ладно, — Драко всё ещё продолжал улыбаться себе под нос, пока они спускались по узкой лесной тропе. — Что ещё мы можем предположить об этой прекрасной злодейке? — Перестань говорить так, будто уже планируешь с ней договориться. — Ну… — он задумчиво пожал плечами. — Может, это хотя бы будет приятно. Лукавая малфоевская улыбка так и не сходила с его лица. Гермиона закатила глаза, стараясь не обращать внимания на то, насколько непривычно кольнуло где-то внутри нее мерзкое представление о том как Драко договаривался с какой-то там королевой. — Поверь мне, в сказках всё обычно было не так радужно, как тебе кажется. — Не разрушай мои мечты, Грейнджер. Она фыркнула и чуть ускорила шаг, обходя поваленное дерево. — Если тебе станет легче, то чаще всего вся эта красота оказывалась просто оболочкой. Драко заинтересованно приподнял бровь. — Продолжай. Гермиона невинно пожала плечами. — А под ней обычно скрывалась какая-нибудь жуткая старая карга с бородавками. — она приподняла руки в попытке искугать его, скривя пальцы рук, как обычно пугают маленьких детей, рассказывая глупые страшилки. Драко резко поморщился. — Врёшь. — Ни сколько. — Грейнджер, ты сейчас специально пытаешься испортить мне настроение? — Я просто делюсь культурным наследием магловского мира. Драко едва заметно передёрнуло. Но Гермиона неожиданно ощутила внутри почти детское чувство победы. Наконец-то хоть что-то сумело выбить из него эту самодовольную уверенность. А ей пришлось бы меньше переживать о процессе «переговоров». — Тогда, может быть, ты договоришься? — он обернулся к ней в пол оборота и лукаво подмигнул. Гермиона резко остановилась и вскинув руки с громким хлопком шлепнула сама себя по бедрам. — Да ты издеваешься, Малфой. Он не выдержал и рассмеялся уже в полный голос, запракидывая голову назад. Тихий утренний лес наполнился этим живым звуком, и Гермиона невольно уставилась на него с лёгким замешательством. Она не помнила, когда вообще в последний раз слышала, как Драко смеётся вот так. Она не могла вспомнить, был ли хоть один случай в ее жизни, когда чей-то смех вызывал в ней столь трепетные чувства, которые как теплая вода обволакивали ее. Признаваться себе в этом ей совсем не хотелось. А Драко, кажется, действительно ужасно нравилось наблюдать за тем, как она смущается. — Грейнджер, — протянул он сквозь смех, — ты сейчас покраснела? — Нет. — О, Мерлин, ещё как да. Она раздражённо ускорила шаг, обгоняя его и стараясь уйти чуть вперёд по тропе. — Просто иди молча. — Мне кажется, я начинаю догадываться, в чём заключатеся твой план? — невозмутимо продолжил Драко, догоняя её. — Пока я отвлекаю злую королеву своей неземной красотой, ты пробираешься к зеркалу? Гермиона резко фыркнула. — Боюсь, если она действительно тысячелетняя ведьма, то ты для неё будешь выглядеть как просто очень шумный ребёнок. — Это всё ещё не звучит как «нет». Гермиона закатила глаза так демонстративно, что Драко снова тихо рассмеялся. И на какое-то короткое мгновение всё происходящее действительно стало похоже не на бегство через кошмарный сказочный мир, а просто на двух близких людей, которые идут рядом по лесной дороге и пытаются хоть ненадолго отвлечься от того, что впереди их ждёт нечто ужасное. — Оставь свои влажные мечты при себе, Малфой. Драко аж притормозил посреди тропы и медленно повернул к ней голову с таким оскорблённо-изумлённым выражением лица, что Гермиона едва сдержала улыбку. — Грейнджер, — протянул он с явным наслаждением, — ты сейчас впервые за всё время сказала что-то действительно интересное. — О боже, замолчи. — Нет, подожди, мне нужно это запомнить. Ты. Добровольно. Заговорила о моих влажных мечтах. Гермиона резко застонала и закрыла лицо ладонью. — Почему я вообще с тобой разговариваю? — Потому что я красивый, умный, богатый и интересный собеседник — абсолютно невозмутимо пожал плечами Драко. Она тут же ткнула его локтем в бок, но на этот раз сильнее. Драко тихо рассмеялся, перехватывая её руку на лету прежде, чем она успела отдёрнуть её обратно и притянул ее чуть ближе к себе. Их шаг невольно замедлился. Гермиона задержала свой вздох, почувствовав тепло его пальцев на своей ладони, пробивающее ее миллионами острых стрел. Улыбка на его губах стала чуть тише. Спокойнее. На перефирии между деревьями внезапно мелькнуло какое-то движение. Они оба мгновенно напряглись. Все веселье исчезло так быстро, будто его никогда и не было. Сквозь редкие деревья впереди действительно показалась дорога. А вместе с ней — медленно катящаяся повозка, запряжённая старой серой кобылой. Колёса лениво поскрипывали по разбитой земле, а сам возница, укутанный в потёртый плащ, тихо напевал себе под нос какую-то простую деревенскую мелодию. Лошадь шла медленно. Из её ноздрей лениво вырывался пар в холодном утреннем воздухе. Гермиона уже хотела осторожно выйти из-за деревьев, когда мужчина вдруг резко замолчал. Он тоже заметил движение в лесу. Поводья дёрнулись в его руках. — Прр-р… Старая кобыла благодарно остановилась, тяжело переступая копытами по грязной дороге. Мужчина медленно прищурился, всматриваясь между стволами деревьев. А затем его грубый голос прорезал утреннюю тишину: — Кто там? В руке тут же появился короткий охотничий нож. — Выходи. Живо. Гермиона инстинктивно напряглась рядом с Драко, но в следующую секунду почувствовала, как он резко остолбенел. Буквально. Она удивлённо повернула голову к нему. Лицо Драко исказило настолько искреннее потрясение, будто он увидел впереди себя призрака своего рода. Он чуть не оступился прямо на месте, продолжая вглядываться в мужчину на дороге. А затем почти неверяще выдохнул: — Сэм?.. Увидеть знакомое лицо сейчас оказалось настолько неожиданным, что Гермиона на мгновение даже перестала нормально дышать. После бесконечных лесов, мёртвых городов, дыма и постоянного ощущения, будто весь этот мир хочет их сожрать, появление Сэма ощущалось почти нереальным. Словно кто-то вдруг резко впустил в этот кошмар кусочек чего-то живого. Человеческого и даже родного. Гермиона вдруг поймала себя на совершенно абсурдной мысли: наверное, примерно так ощущалось бы, если бы они с Драко сейчас разом выпили по литру жидкой удачи. Даже Сэм выглядел потрясённым не меньше их самих. Несколько секунд он просто смотрел на Драко широко раскрытыми глазами, будто пытался убедиться, что перед ним действительно не призрак и не очередная лесная тварь. — Чтоб меня… — выдохнул он наконец. — Малец?! Драко нервно усмехнулся, всё ещё явно не веря в происходящее. — Очень рад тебя видеть, Сэм. Тот грузно спрыгнул с повозки прямо в грязь дороги и сразу крепко схватил Драко за руку. Настолько крепко, что их рукопожатие больше напоминало попытку убедиться, что человек перед тобой настоящий. — Да ты ж живой, мать твою… — Сэм всё ещё смотрел на него так, будто не мог поверить собственным глазам. Мужчина резко дёрнул Драко на себя и стиснул в таких крепких объятиях, что тот едва не согнулся пополам. — Сэм— кха— ты меня сейчас убьёшь… Мужчина громко рассмеялся и несколько раз с такой силой хлопнул Драко по спине, что окончательно выбил из него весь воздух в дугких. Гермиона не смогла сдержать улыбки, потому что Драко Малфой, переживший дым, охотников и чёрт знает что ещё, сейчас выглядел абсолютно беспомощным перед этим огромным радостным мужчиной. И, судя по выражению его лица, сам Драко тоже уже начал понимать, что объятия Сэма вполне могут оказаться его самой нелепой причиной смерти в этом мире. — Эх, вот Салли-то как обрадовалась бы! — Сэм всё ещё не отпускал плечо Драко, будто боялся, что тот сейчас снова исчезнет. — Говорил же ей: «Поехали со мной». А она всё своё: «Не поеду я к этой карге, не поеду». Все уши мне про вас прокудахтала! Драко коротко переглянулся с Гермионой. После всего пережитого даже простая возможность — вот так стоять посреди дороги и слушать чужое ворчание казалась чем-то дейтсвительно волшебным. — Сэм, а ты куда держишь путь? — спросил Драко. — Как это куда? В Цитадель, конечно. Мужчина кивнул в сторону своей загруженной телеги. Гермиона быстро осмотрела содержимое загруженной повозки. Деревянные бочки, перевязанные верёвками, мешки и несколько больших глиняных сосудов, аккуратно уложенных под грубым полотном. — Мед везу. Хмель. — Сэм хлопнул ладонью по ближайшей бочке. — Какой-никакой, а праздник всё же. Удивление накрыло Гермиону и Драко почти одновременно. Они медленно переглянулись. Если бы тогда они согласились на предложение Салли остаться ещё хотя бы на день. Если бы не ушли раньше. Они бы не оказались в том городе, не увидели бы дым и не пережили бы весь тот ужас. Словно судьба в очередной раз насмешливо показала, насколько случайным оказался их путь. Но Сэм, кажется, даже не заметил, как резко изменились их лица. — Да чего вы стоите? — буркнул он. — Залезайте в телегу. Всё равно нам по пути. Гермиона уже потянулась к борту повозки, когда рядом раздался тяжёлый, полный показательной трагедии вздох. — Эх… — Драко театрально опустил голову. — Всё-таки карга. Гермиона непонимающе моргнула. А затем заметила, как он украдкой подмигнул ей. — Какая жалость, — продолжил Драко с таким искренним разочарованием, будто речь шла о настоящей трагедии. — А я ведь уже почти настроился на красивую злодейку. Гермиона тут же фыркнула, закатив глаза. — Малфой, залезай в эту телегу, пока я сама тебя не столкнула под неё, чтобы поумерить твой гормональных всплеск. Сэм громко расхохотался, совершенно явно наслаждаясь их перепалкой, а Драко только довольно ухмыльнулся, забираясь следом в повозку. Они неторопливо тронулись по большой дороге. Повозка лениво поскрипывала на каждой кочке, старая кобыла размеренно переставляла копыта по влажной земле, а вокруг медленно тянулись бесконечные поля и редкие перелески, постепенно вытеснявшие густой лес. После нескольких дней постоянного бегства мир хотя бы ненадолго перестал гнаться за ними по пятам. Драко сидел ближе к краю телеги, лениво опираясь локтем о борт, а Гермиона устроилась рядом среди мешков и бочек с хмелем. В воздухе смешивались запах влажной древесины, трав, сырой земли и чего-то терпкого, сладковатого — видимо, того самого меда, который вёз Сэм. — Сэм, — спустя какое-то время спросил Драко, — а что это вообще за праздник? — Да чёрт её знает, что опять удумала ведьма эта, — буркнул мужчина, не оборачиваясь. — Предков своих каких-то восхваляет, вроде как. А нам, простым людям, только и остаётся — тащи ей дань да хмель. —он недовольно сплюнул в сторону дороги. — Вечно одно и то же. Сэм продолжал что-то ворчать о поставках, о жадных сборщиках и о том, что лучшего хмеля во всём королевстве всё равно никто не найдёт, но мысли Гермионы уже начали медленно ускользать совсем в другую сторону. Она задумчиво смотрела на медленно проплывающие мимо поля, чувствуя, как внутри снова начинает шевелиться тревога. Их путь ведь действительно начался с дома гномов. Со сказки о Белоснежке. Может ли эта королева быть связана именно с той самой злой королевой? С женщиной, владевшей волшебным зеркалом. С тем самым зеркалом, которое они теперь пытались найти. Мысль неприятно кольнула где-то глубоко внутри. Слишком многое начинало складываться в одну картину. — Вот, держи, — внезапно сказал Сэм. Не отпуская поводья, он одной рукой нащупал что-то под тяжёлым покрывалом позади себя и вытащил тёмную бутылку с мутноватым содержимым. — Отметите встречу. Он вслепую сунул бутылку Драко. — Мой личный рецепт! — с явной гордостью заявил Сэм. — Штука крепкая! Драко с подозрением посмотрел на содержимое бутылки. — После твоих объятий, Сэм, меня уже сложно чем-то напугать. Мужчина раскатисто расхохотался, а Гермиона улыбнулась, позволяя себе просто сидеть рядом с ними и хотя бы несколько минут не думать о дыме, смерти и том, что ждёт их впереди. Ещё несколько часов они неторопливо ехали по дороге вместе с Сэмом. Повозка лениво покачивалась на ухабах, старая кобыла фыркала и размеренно тянула груз вперёд, а сам Сэм, кажется, был способен бесконечно рассказывать истории. В основном — про свой хмель. Про то, как ещё его прадед варил лучший напиток во всём королевстве и никому не раскрывал рецепт. Про то, как Сэм бережно хранит семейные традиции и лично следит за каждой бочкой. Про то, как «Пипин-дурак» однажды попытался выкрасть у него рецепт, а потом неделю лежал под забором после своей неудачной браги. — Потому что секретный ингредиент знать надо! — важно заявил Сэм, ткнув пальцем вверх. — А без него у него получилось пойло для мытья сапог. Драко тихо хмыкнул. — Очень трагичная история. — Вот и я говорю! — совершенно серьёзно согласился Сэм. Гермиона сидела чуть позади них, облокотившись о мешки, и спокойно наблюдала за происходящим. За дорогой. За медленно меняющимся пейзажем. За тем, как ветер перебирает светлые волосы Драко и мягко колошит его рубашку. За тем, как легко и спокойно он поддерживает разговор с Сэмом, будто знает его уже много лет. За этим, почти домашним уютом и тем, что ей нравится смотреть, как он улыбается. Как на его острых скулах появлялись едва заметные ямочки, которые удивительным образом совершенно не сочетались с привычным образом холодного и высокомерного министерского «Господина Малфоя». Она едва заметно встряхнула головой, отгоняя свои мысли и тут же отвела взгляд в сторону, делая вид, что внимательно рассматривает дорогу. За время пути они проехали ещё несколько небольших деревень. Постепенно Гермиона стала обращать внимание, как меняется всё вокруг. Сначала просто исчезли яркие краски. Как будто даже трава стала тусклее. Лесной забор из деревьев становился все реже. Затем начали попадаться поля с сухой, почти серой землёй. И даже ветер здесь казался холоднее. Люди, которых они иногда встречали по дороге, выглядели мрачнее. И чем ближе они приближались к городу, в котором находился замок королевы, тем серее становился окружающий мир. С Сэмом они попрощались уже у самого въезда в город. Повозка медленно прогрохотала по старому каменному мосту, перекинутому через широкий ров с тёмной неподвижной водой. За ним поднимались высокие стены Цитадели — массивные, серые, почти давящие своим видом. Башни уходили вверх острыми пиками, растворяясь в тяжёлом пасмурном небе, а узкие бойницы казались пустыми чёрными глазницами. Гермиона невольно сильнее запахнула на себе накидку, глядя на огромные ворота впереди. Сэм остановил телегу чуть в стороне от дороги и тяжело спрыгнул вниз. — Вы это… заглядывайте потом! — бодро произнёс он, явно стараясь сохранить привычное хорошее настроение. — Салли вас обоих уже как родных вспоминает! Драко невольно усмехнулся. — Непременно, Сэм. Обними её за нас. Сэм широко улыбнулся и тут же с привычной силой хлопнул Драко по спине. — Береги себя, малец. — Ты меня сейчас опять убьёшь, — простонал Драко, едва не согнувшись от удара. Сэм громко расхохотался, а затем неожиданно крепко обнял Гермиону, легко отрывая её от земли. — И ты тоже, девчонка! — Сэм—! Она рассмеялась, пытаясь удержать равновесие, пока тот наконец не поставил её обратно. Сэм снова повернулся к Драко и крепко пожал ему руку. Но не отпустил сразу. Гермиона заметила, как изменилось выражение его лица. Весёлость медленно утекала, как вода скозь пальцы. Осталась только какая-то странная, тяжёлая серьёзность. — Мы ведь больше не увидимся? — тихо спросил он. Вопрос прозвучал неожиданно просто. Драко медленно поджал губы. Его взгляд скользнул к высоким стенам Цитадели впереди. А затем он снова посмотрел на Сэма, крепко пожимая его руку, едва заметно усмехаясь. — Кто знает, Сэм, — тихо произнёс он. — Может… по ту сторону.

***

Город поразил их сразу. Не в том смысле, когда ты с распахнутыми глазами жадко поглощаешь все, что окружает тебя. А когда хочется закрыться от мира вокруг и спрятаться в ближайшей тени. Это был уже не маленький городок и не затерянная деревня, которые встречались им по дороге. Перед ними раскинулся настоящий огромный город, окружённый высокими каменными стенами и уходящий вверх ярусами узких улиц, лестниц и домов. А над всем этим, на самой вершине, возвышался замок. Он буквально нависал над городом. Тёмный. Огромный. Слишком высокий для человеческого взгляда. Башни острыми пиками разрезали серое небо, а чёрные окна казались пустыми глазницами, наблюдающими за всем происходящим внизу. Гермиона почувствовала, как внутри нее прошелся холодок. Именно там находилась королева. И зеркало, в котором тлела их надежда на возвращение домой. Сам город оказался удивительно молчаливым. Люди здесь были повсюду: на улицах, у лавок, возле повозок, на лестницах между домами. Но никто не разговаривал громко. Никто не смеялся. Даже дети двигались молча, держась ближе к взрослым. Все вокруг были одеты одинаково скромно и тускло — серые, коричневые, выцветшие ткани, длинные плащи, тёмные платки. Ярких цветов Гермиона почти не замечала. Перед входом в город Драко быстро купил у одного из торговцев две тёмные накидки, и теперь они оба шли среди толпы, скрываясь под грубой тканью, растворяясь среди местной толпы горожан. Гермиона старалась не разглядывать все по сторонам, но всё равно ловила себя на ощущении, что даже скрывшись под темной тканью сам город наблюдает за ними. Из задумчивых наблюдений их внезапно вырвал низкий гул колоколов. Звук прокатился по улицам, отражаясь от каменных стен. И реакция людей последовала мгновенно. Никто не бросился бежать. Не начал прятаться. Наоборот. Люди быстро отходили к краям улиц и выстраивались ровными рядами вдоль дороги, опуская головы и складывая руки перед собой. Происходящее казалось настолько слаженным, отрепетированным действием, будто все эти люди делали это уже сотни раз. От происходящего становилось только тревожнее. Гермиона быстро переглянулась с Драко. Тот едва заметно нахмурился, внимательно наблюдая за толпой, натягивая глубже свой капюшон, скрывая пепельные волосы. — Повторяй, — тихо бросил он. Гермиона коротко кивнула. Они последовали за остальными и заняли место в одном из последних рядов, стараясь держаться как можно незаметнее под тёмными накидками. Колокола продолжали медленно гудеть над городом. Где-то впереди послышался далёкий звук копыт. Чёрная конница появилась на улице. Сначала издалека послышался тяжёлый ритм копыт, эхом прокатившийся между каменных домов. А затем из-за поворота медленно выехала карета, в сопровождении всадников. Высокие чёрные кони двигались почти идеально ровным строем, горделиво отбивая копытами хаотичный, гулкий ритм по мостовой. На животных не было ни единого светлого пятна — даже сбруя казалась угольно-тёмной, украшенной лишь серебристыми острыми символами. Рыцари выглядели одинаково. Тяжёлые доспехи, закрытые шлемы, длинные чёрные плащи, тянущиеся следом по дороге. Толпа вокруг вдруг ожила, люди начали хлопать приближающейся карете. Кто-то громко выкрикивал слова приветствия, кто-то плакал, некоторые падали на колени прямо на каменную мостовую, опуская головы так низко, что их лбы соприкасались с каменной брусчасткой. Но все это не было похоже на радость. Скорее на отчаянную необходимость её изображать. Между рядами всадников и ликующей толпы медленно приближалась и проглядывалась карета. Огромная, черная, с резными серебряными узорами на дверцах, напоминающими переплетённые когтей хищной птицы. Окна кареты были скрыты плотной тёмной тканью, и изнутри почти ничего невозможно было разглядеть. Только одна бледная женская рука лениво покоилась у открытого окна кареты. Тонкие пальцы медленно шевельнулись в приветственном жесте толпе. Люди вокруг начали ликовать ещё сильнее, отдваясь процессу поклонения полностью. Некоторые буквально падали ниц перед проезжающей каретой, дрожащими голосами выкрикивая слова благодарности и восхищения. Рыцари по обе стороны несли длинные знамёна. Гермиона почувствовала, как рядом напрягся Драко. Когда карета медленно призблизилась на их уровне, она осторожно подняла взгляд, разглядывая бледную тонкую ладонь, вида которого боялся весь этот город.

***

Даже после того, как чёрная карета скрылась за следующим поворотом улицы, люди ещё долго продолжали стоять на коленях, опустив головы и что-то шепча себе под нос. Гермиона почувствовала, как Драко осторожно, но настойчиво коснулся её локтя. — Пойдём. Они почти сразу постарались уйти с главной улицы как можно дальше. Чем глубже они забирались в город, тем хуже становилось вокруг. Широкие улицы постепенно сменились узкими переулками, дома здесь стояли теснее, наваливаясь друг на друга, серый камень покрывала сырость и копоть, а воздух зловоннее с каждым шагом. Гермиона поняла, что они, вероятно, забрели в один из самых грязных районов города. Вдоль стен тянулись канавы с мутной водой. Где-то рядом нестерпимо воняло помоями и гнилью. Из открытых окон кривых домов слышались крики, кашель, детский плач и пьяный смех. Под ногами хлюпала грязь. Несколько человек, сидящих прямо на земле у стен домов, проводили их тяжёлыми пустыми взглядами. Гермионе хотелось уйти отсюда как можно быстрее. Но, окружающая их грязь и отдаленнгсть места, абсурдно казалась безопасной. Настолько неприметным и жалким, что её величество вряд ли вообще когда-либо здесь появлялась. В конце концов они нашли маленькую таверну, зажатую между двумя перекошенными домами. И на фоне всего остального вокруг она действительно показалась почти приличной. Внутри было шумно, жарко и душно. За грубо сколоченными столами сидели рабочие, пьяницы и какие-то подозрительные люди в грязных плащах. Кто-то уже спал лицом прямо на столе, кто-то громко ругался во время местной карточной игры, а из дальнего угла доносился сиплый хохот. Запах дешёвого алкоголя, пота и дыма висел в воздухе настолько густо, что Гермионе захотелось зажать нос. Они быстро поели что-то отдалённо напоминающее мясное рагу и почти сразу поднялись наверх в комнату, которую удалось снять. И даже полуразрушенный дом Джека теперь казался Гермионе настоящим высококлассным отелем, уютным убежищем по сравнению с этим местом. Комната была крошечной. Сырой и темной. С единственным узким окном, перекошенной кроватью и настолько подозрительным полом, что Драко первым делом несколько раз осторожно проверил его ногой. — Грейнджер, — устало произнёс он, стягивая с плеч тяжёлую накидку, — дай сюда бутылку, которую дал Сэм. Я не смогу трезво смотреть на всё это. Гермиона невольно фыркнула. Её собственная брезгливость уже практически отключилась после последних дней, поэтому именно она первой осторожно осмотрела комнату и даже рискнула дотронуться до старого шаткого стола. Порывшись в сумке, Гермиона наконец достала бутылку. К её удивлению, в комнате даже нашлись две небольшие глиняные кружки. Правда, одна выглядела так, будто пережила как минимум пару войн. Драко выдернул пробку зубами и сразу поморщился от резкого запаха напитка. — Мерлин… Сэм действительно нас любит. Янтарная жидкость с тихим плеском разлилась по кружкам. Драко протянул одну Гермионе. — Ну что, Грейнджер, — уголок его губ лениво дёрнулся вверх, — за что пьём? — За возвращение домой? Гермиона произнесла это совсем тихо и очень неуверенно. Будто сама боялась спугнуть эту хрупкую надежду. Драко несколько секунд молча смотрел на неё поверх своей кружки. А затем медленно кивнул, поджав губы. — За возвращение домой, Грейнджер. Глиняные кружки негромко стукнулись друг о друга. Гермиона осторожно сделала первый глоток и тут же едва не задохнулась. Янтарная жидкость буквально обожгла горло раскалённым огнём, ударяя крепостью так резко, что у неё моментально выступили слёзы на глазах. Она закашлялась, резко опуская кружку обратно на стол. — Мерлин… — прохрипела Гермиона, хватаясь рукой за грудь. — Это вообще можно пить?! Драко, сделавший такой же глоток секундой раньше, поморщился не менее выразительно, но всё-таки удержал остатки своего аристократического достоинства. Почти. — Боюсь предположить, о каком секретном ингредиенте говорил Сэм, — хрипло выдал он через пару секунд. Гермиона нервно рассмеялась сквозь кашель. — Нет, серьёзно… у меня ощущение, будто я проглотила факел. — Думаю, это и был секретный ингредиент. Факел. Она снова тихо рассмеялась, чувствуя, как по телу постепенно начинает расходиться обжигающее тепло, которое сейчас было просто необходимо. В комнате было всё так же сыро и холодно. За стеной кто-то громко ругался. Снизу громко доносился хриплый смех и звон посуды. Не смотря на смех, обоих внутри пожирало странное чувство отчаянной грусти после увиденного фанатичного поклонения на улице. Но, хотя бы сейчас, они сидели не в страхе перед тем, доживут ли до утра. С кружками ужасно крепкого пойла в руках. И с отчаянным желанием вернуться домой. — Ты специально дал ему надежду? Гермиона крутила кружку в руках, наблюдая, как янтарная жидкость медленно качается у глиняных краёв. Драко поднял на неё взгляд. — А ты уверена, что мы вообще сможем вернуться? Вопрос больно кольнул где-то под ребрами. Даже шум таверны за стеной будто отдалился. Гермиона опустила глаза. — Я… надеюсь. Драко несколько секунд молча смотрел на неё, а затем шумно выдохнул сквозь нос, качнув головой. — Эх, Грейнджер, Грейнджер… В его голосе не было насмешки. Скорее усталая обречённость человека, который очень хотел бы верить так же легко. Он снова подлил им хмеля и протянул кружку в её сторону, приглашая чокнуться. — За тебя, Грейнджер. И твою надежду. Гермиона улыбнулась и тихо стукнулась с ним кружкой. Второй большой глоток уже не показался таким убийственным. Хотя горло всё равно приятно обожгло, а по телу снова медленно растеклось тяжёлое тепло. Драко брезгливо осмотрел старый шаткий стул, будто морально готовясь к очередному возможному предательству мебели, а затем всё-таки осторожно сел, вытягивая длинные ноги вперёд и откидываясь на спинку. Стул жалобно скрипнул. — Итак, — протянул он, глядя куда-то в потолок, — план у нас, как я понимаю, предельно простой. Гермиона уже заранее почувствовала приближающуюся язвительность. — Прокрадываемся ночью в замок, окружённый армией фанатичных рыцарей, — начал загибать пальцы Драко. — Затем каким-то чудом проскальзываем мимо злой королевы-карги… хотя её ладошка, кстати, совершенно не выглядела ладошкой карги. Он выразительно дёрнул бровью, глядя на Гермиону, от чего та закатила глаза, а он продолжил с совершенно серьёзным видом: — Потом мы находим таинственное зеркало внутри этого чёртового замка размером с Хогвартс… Драко лениво повёл рукой в воздухе. — И-и-и… вот мы дома. Он наконец перевёл взгляд на Гермиону. — Я ничего не упустил, Грейнджер? Она не выдержала и тихо усмехнулась в кулак, качнув головой. Потому что со стороны их план действительно звучал абсолютно безумно и настолько нелепо, что даже становилось смешно. — Да, Малфой, — Гермиона устало улыбнулась. — Кажется, ты ничего не упустил. Драко несколько секунд смотрел на неё, а затем снова поднял кружку. — Тогда предлагаю ещё раз выпить за надежду. — Ты просто ищешь повод напиться. — Грейнджер, — совершенно серьёзно выдохнул он, — я нахожусь в жутком сказочном мире с сосущей энергию херней. Повод у меня появился уже очень давно. — Завтра мы должны будем осмотреть замок снаружи, — Гермиона медленно поставила кружку на стол. — Может быть, получится найти какие-нибудь ходы. Тайные проходы. Что угодно. Драко лениво покрутил остатки хмеля в своей кружке, наблюдая, как жидкость тяжело перекатывается по стенкам. — Всё правильно, Грейнджер, — тихо произнёс он. — Завтра. Сейчас я просто хочу забыться. За окном уже окончательно стемнело. Из щелей старой рамы тянуло холодом, снизу по-прежнему доносились пьяные выкрики и смех, а где-то в глубине города снова глухо загудели колокола. Гермиона медленно подняла взгляд на Драко. Он сидел расслабленно, вытянув ноги, с чуть растрёпанными светлыми волосами и кружкой в руке. Она разглядывала его серые глаза, которые блестели под воздействием алкоголя, но при этом, его взгляд все равно оставался ясным. Как еге щеки покрыл слабый румянец. Он тоже почувствовал её взгляд. — Что? — лениво протянул Драко. — Ничего. — Грейнджер, это был очень долгий взгляд для просто «ничего». Она тихо фыркнула и отвела глаза обратно к кружке. Они сидят в грязной таверне посреди жуткого сказочного мира, обсуждают проникновение в замок злой королевы, пьют адский хмель Сэма…а она просто рассматривает его глаза. Ей срочно нужно было вновь ему соврать и придумать что-то другое. — Я просто хочу сказать тебе спасибо. Огонь камина мягко дрожал в её глазах, а голос после нескольких глотков хмеля стал чуть тише и теплее обычного. Драко вопросительно приподнял бровь. — Если бы не ты… — она ненадолго замолчала, будто сама не привыкла произносить подобные вещи вслух, да и по правде, озвученное не было для нее ложью. — Я, вероятно, уже была бы мертва. Гермиона чуть улыбнулась уголком губ и подняла кружку в его сторону. — За тебя, Драко. На секунду он даже выглядел растерянным. А потом, уже привычная ухмылка всё-таки вернулась в его взгляд. — О-о… — протянул Драко, медленно приподнимая свою кружку в ответ. — Я смотрю, ты тоже нашла повод напиться? Гермиона тихо прыснула. — Я нашла повод сказать тебе спасибо, Малфой. Он несколько секунд молча смотрел на неё поверх кружки. И на этот раз почему-то не стал отшучиваться очередной безобидной колкостью. Только медленно отвёл взгляд в сторону, будто ей всё-таки удалось смутить его. — Давай ты поблагодаришь меня, — тихо произнёс Драко спустя пару секунд, — когда мы оба вернёмся домой живыми. Бутылка медленно пустела. Медово-травяная жидкость уже почти перестала обжигать горло, а приятное тяжёлое тепло постепенно растекалось по телу, оставляя мягкий румянец на щеках у них обоих. И даже комната больше не казалась такой отвратительной. А шум снизу теперь воспринимался каким-то далёким гулом. Они пили, разговаривали и по-настоящему смеялись. Вспоминали школьные истории, преподавателей, бесконечные споры, нелепые ситуации в Министерстве и то, как однажды Гермиона умудрилась сломать нос Малфоя. — Мой отец об этом узнает! — тут же попыталась передразнить его Гермиона. Драко фыркнул в кружку. — Грейнджер, он не узнал, если тебе все еще интересно. Она прыснула от смеха, прикрывая рот ладонью. Алкоголь приятно размягчал старые углы между ними, стирая привычную осторожность и напряжение последних дней. На какое-то короткое время всё действительно стало почти нормальным. Никакого дыма, никакой зловещей королевы и жуткого мира за пределами этой комнаты вообще не существовало. — Малфой, — Гермиона лениво покрутила кружку в руках, — представь, что ты возвращаешься домой. Что ты сделаешь первым делом? Драко даже не задумался над ответом. — Грейнджер, первым делом я помоюсь. Она тихо рассмеялась. — Это то, по чему ты скучаешь больше всего? — Наверное, да, — совершенно серьёзно ответил он, откидывая голову на спинку стула. — Такая простая вещь, как нормальный душ, сейчас могла бы подарить мне райское наслаждение. Он поморщился, оглядывая себя. — Я уже начинаю подозревать, что пахну как местная таверна. — Ты преувеличиваешь. — Нет, Грейнджер. Это ты уже потеряла чувствительность к запахам после жизни в этом клоповнике. Она снова рассмеялась. — А ты? Драко лениво повёл кружкой в её сторону. — Конечно душ. — Вот как. — Нет, серьёзно, — она устало прикрыла глаза, представляя это почти физически. — Я бы залезла в ванну и лежала бы там до тех пор, пока окончательно не растворилась. Драко тихо усмехнулся. — Очень драматично. — Ты просто не понимаешь силу горячей воды. — О нет, Грейнджер, — протянул он — поверь, именно сейчас я понимаю её как никогда хорошо. — А что если… — Гермиона чуть медленнее покрутила кружку в руках. — Что если мы не вернёмся? Драко поднял на неё взгляд из под ресниц. — Тогда с душем будут серьёзные проблемы. Она тихо закатила глаза. — Я серьёзно. Он несколько секунд молчал, задумчиво глядя куда-то в сторону грязного окна, за которым уже давно растворилась ночь. Шум таверны снизу становился всё более глухим и далёким. Алкоголь приятно дурманил голову. Мысли двигались медленнее. — Ну… — наконец протянул Драко. — Думаю, Сэм и Салли смогли бы нас принять. Гермиона чуть нахмурилась, в попытке скрыть внутренний трепет. — Нас? — Мм? — Ну… в смысле… — она неожиданно смутилась собственному вопросу. — Мы продолжим путь вместе? Драко лениво усмехнулся в кружку. — Ко всему можно привыкнуть в этой жизни, Грейнджер. Он повернул голову в её сторону, и в полумраке комнаты его серые глаза снова опасно заблестели знакомой насмешкой. — Даже к тебе. Гермиона тут же толкнула его локтем в бок. Драко рассмеялся, едва не расплескав остатки жидкости. Алкоголь уже заметно расслабил их обоих, стирая привычную осторожность в словах и движениях. — Я серьёзно, Малфой, — Гермиона всё ещё улыбалась. — Чем мы вообще будем заниматься? Драко задумчиво посмотрел на кружку в своей руке, и медленно оглядел комнату. — Думаю, я бы помогал Сэму с его выпивкой. — Малфой, — Гермиона фыркнула, — ты даже не знаешь, как это делается. — Грейнджер, — совершенно серьёзно протянул он, — я вообще-то большой специалист по огневиски. — Это не одно и то же. — Она облаколилась локтями на стол, припиря подбородок и укаризненно гляда на Драко. — Очень даже одно и то же. Тем более, — он важно поднял палец вверх, — Пипин-дурак каким-то образом тоже пытался разобраться, уверен, я более способный в этом плане. Драко многозначительно кивнул, словно одобряя свои слова и их намеренность. — Ты сама слышала Сэма. Он просто не знал секретного ингредиента. Гермиона прыснула от смеха. — И ты, конечно же, уже знаешь? — Разумеется. — И что это? Драко с абсолютно невозмутимым видом сделал маленький глоток, словна дегустируя напиток на вкус, он театрально покатал жидкость во рту, перекатывая с одной стороны щеки на другу. — Факел. Она громко рассмеялась, не замечая сама того, как она одобрительно похлопала его по колену. — А ты чем займёшься, Грейнджер? Гермиона задумчиво прижала кружку к коленям. Алкоголь приятно согревал изнутри, а мысли впервые за долгое время перестали упираться только в страх и выживание. — Стану местной травницей, наверное, — тихо усмехнулась она. — Буду лечить людей. Драко медленно повернул к ней голову, а затем совершенно возмущённо нахмурился. — Грейнджер, ты вообще-то чуть меня не убила своей болотной жижей. Гермиона удивленно распахнула глаза, уставившись на Драко и еле сдерживая смех тут же возмутилась его словам. — Ты выжил! — Чудом. — Ты драматизируешь. — Нет, я очень хорошо помню тот момент, когда был уверен, что начинаю видеть собственных предков. Он брезгливо поморщился. — И, кстати, подозреваю, что один из них был крайне недоволен вкусом твоего варева. Гермиона уже смеялась, закрывая лицо ладонью, больше не пытаясь как-то сдерживаться. — Малфой, это был обычный лечебный отвар! — Это была концентрированная смерть в кружке. Он откинул голову назад и трагично прикрыл глаза. — Все вокруг хотя бы пытается убить меня честно. А ты делаешь это под видом заботы. На этот раз они оба уже смеялись почти без остановки. Усталость, алкоголь и напряжение последних дней делали своё дело — смех выходил слишком лёгким, почти бесконтрольным. Гермиона вдруг поймала себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз ей было настолько… хорошо и спокойно рядом с ним. Истории лились одна за другой так непринужденно. Где-то внизу снова громко ругнулись игроки в карты, хлопнула дверь, послышался сиплый хохот, но здесь, в их маленькой душной комнате, было так удивительно спокойно. Драко лениво покручивал кружку в пальцах, глядя на янтарные остатки хмеля на дне. Алкоголь окончательно размыл границы между мыслями и тем, что обычно оставалось невысказанным. И Гермиона сама не поняла, в какой именно момент слова сорвались с ее губ. Жар окутал ее лицо, окрашивая щеки краской стеснения. — А почему ты меня поцеловал? Вопрос повис между ними почти осязаемо. Драко замер, едва заметно сжимая пальцы на кружке. Он медленно поднял на неё взгляд, разглядывая ее и обдумывая ответ, решая, насколько честным вообще стоит быть. — Потому что ты была напугана. Гермиона чуть нахмурилась. — Это не ответ. Уголок его губ едва заметно нервно дрогнул, но он быстро вернул взгляду серьезность. — Тогда, потому что я тоже был напуган. От этой тихой честности внутри у неё что-то болезненно сжалось. Драко отвёл взгляд в сторону и коротко усмехнулся себе под нос, но в этой усмешке не было и капли веселья. — В тот момент мне казалось, что если я сейчас не почувствую что-то живое и настоящее… то мы оба просто сойдём с ума. Гермиона молчала. Он тоже. Молчание между ними было таким хрупким. Драко медленно поставил кружку на стол и устало провёл рукой по лицу. — К тому же, — тихо добавил он спустя пару секунд, не глядя на неё, — ты тогда смотрела на дверь так, будто уже попрощалась с жизнью. Гермиона почувствовала, как тепло алкоголя вдруг смешалось с чем-то гораздо более тяжёлым. Потому что он был прав. И они оба это знали. В ту ночь, она правда попрощалась с жизнью. Драко заметил как почернели ее глаза. — А что, тебе понравилось? Гермиона едва не подавилась очередным глотком. — Малфой, что ты несёшь? Он лениво повёл плечом, ехидно глядя на неё. Мерлин, как ему явно нравилось наслаждаться её смущенной реакцией. — Это не ответ. — его голос прозвучал почти мурлыкающе. Гермиона резко отвела взгляд в сторону, чувствуя, как предательски откликается ее тело на его голос, его глаза. Как тугой узел закручивается внутри нее, не давая даже вздохнуть, а тепло моментально поднимается к щекам. Мерлин. Последние остатки самообладания сейчас держались буквально на честном слове. Она слишком отчётливо помнила, как тщательно она пыталась вспомнить его руки, его дыхание, вкус его губ, холод той комнаты, разрушивший все ее воспоминания, то, как отчаянно они тогда цеплялись друг за друга, за последние минуты жизни. — А тебе? — наконец тихо бросила она, стараясь звучать максимально невозмутимо. Драко неожиданно вздернул брови, явно не одижая ее ответной атаки и почти прошептал накланяясь к ней чуть ближе. — Грейнджер, не будь маленькой. Теперь уже она прищурилась, глядя на него поверх кружки. — Это не ответ. Он тихо хмыкнул, качнув головой. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга через полумрак комнаты и дрожащий свет свечи. Алкоголь делал всё каким-то странно честным, бесстрашным. Вряд ли гриффиндрская отвага дала бы Гермионе столько смелости, чтобы спросить об этом вот так открыто при более трезвых обстоятельствах. Драко медленно провёл большим пальцем по краю кружки и чуть подался вперёд еще ближе. Он словно дикий кот приближался к своей жертве, играясь, как с мышкой. — А ты правда хочешь обсуждать это сейчас? — тихо спросил он. — Когда в каждом из нас уже по половине бутылки? Гермиона невольно усмехнулась и спуганно подумала только об одном. Мерлин, Грейнджер, что ты творишь. Остановись глупая дурочка. Ты не умеешь играть в эти игры. — Боишься честных ответов, Малфой? — Нет, Грейнджер, — лениво протянул он, не сводя с неё взгляда. — Я боюсь, что завтра ты сделаешь вид, будто этого разговора вообще не было. И почему-то именно от этих слов у неё внутри всё сжалось гораздо сильнее, чем от любого его флирта. — Я вообще об этом не буду думать и не думала! Гермиона ответила слишком быстро. И они оба это поняли, что это было ложью. Уголок губ Драко тут же хищно медленно пополз вверх. — Но ты ведь об этом спросила сама. Она открыла рот, явно собираясь возразить, но так и не нашла слов. Потому что он снова был прав. Мерзко, раздражающе прав. Гермиона резко отвела взгляд в сторону и сделала большой глоток из кружки, будто хмель каким-то образом мог помочь ей спрятаться от этого разговора, который она и затеяла. — О, Мерлин… — пробормотала Гермиона себе под нос. — Ты невыносим. — И всё ещё красивый. Она тут же закатила глаза. — Это уже начинает звучать как диагноз. — Но ты всё ещё не опровергла. А я начинаю сомневаться в твоей компетенции лекаря. Гермиона сжала губы, изо всех сил стараясь сохранить остатки достоинства. Она проигрывала эту битву по всем фронтам. А Драко, кажется, откровенно наслаждался тем, насколько легко ему удаётся выбивать её из равновесия и насколько легко ему дается этот бой. Особенно сейчас. Свеча тихо дрогнула от сквозняка. Снизу снова донёсся очередной чей-то пьяный хохот. А они продолжали сидеть друг напротив друга в этой ужасной маленькой комнате, будто весь остальной мир на несколько минут перестал существовать. Где-то за стеной продолжали ругаться пьяницы. Снизу гремела посуда. За грязным окном шумел серый город, над которым возвышался мрачный замок. Но здесь, в дрожащем свете свечи, всё это вдруг стало каким-то далёким и неважным. Остались только они. И этот долгий молчаливый взгляд между ними. Гермиона чувствовала, как быстро бьётся ее сердце. Она могла посмотрить, что его даже было слышно, ведь еще немного, и оно просто напросто могло выпрыгнуть у нее из груди. Он всё ещё сидел слишком близко. Так близко, что она ощущала тепло его тела даже сквозь холодный воздух комнаты. Серые глаза медленно скользили по её лицу, изучая изгив ее губ, глубину ее темных глаз, бархатистость ее кожи. Он в последний раз пытался решить для себя, стоит ли переступать эту черту. А потом Драко всё-таки подался вперёд. Медленно. Без своей обычной уверенности — той холодной, почти раздражающей самоуверенности, за которой он столько лет привык прятаться. Сейчас в каждом его движении была осторожность человека, который оставляет ей возможность остановить его в любую секунду. Но Гермиона не шевельнулась. Их губы встретились мягко. Совсем не так, как тогда, в доме Билла, где между ними были страх, паника и отчаянное желание убедиться, что они всё ещё живы. Сейчас между ними не осталось ничего, кроме этого медленного, почти мучительного притяжения, которое слишком долго копилось под кожей, становясь с каждым днём всё опаснее. Тёплое дыхание смешалось, пальцы Драко осторожно коснулись её щеки — так бережно, будто он сам до конца не верил, что действительно позволяет себе это. И от этой осторожности у Гермионы внутри всё болезненно сжалось, скрутилось тугим горячим узлом где-то под рёбрами, а ниже живота медленно разлилось тяжёлое, тянущее тепло, от которого становилось почти трудно дышать. Поцелуй стал глубже лишь на короткое мгновение — словно даже сейчас он всё ещё давал ей последний шанс отстраниться. Его ладони удерживали её лицо с почти пугающей нежностью, но под этой сдержанностью уже ощущалось что-то куда более жадное, напряжённое, слишком долго подавляемое. Алкоголь приятно шумел в голове, смешиваясь с жаром его дыхания, и в какой-то момент Драко тихо выдохнул ей в губы, окончательно теряя остатки своей осторожности. Его язык скользнул внутрь мягко, почти нерешительно, будто даже сейчас он всё ещё пытался оставить ей выбор. Но стоило Гермионе ответить — податься навстречу чуть ближе, судорожно сжать пальцами ткань его рубашки, — как что-то внутри него окончательно сорвалось. Обеими руками Драко притянул её к себе, легко усаживая на собственные колени. Гермиона почти сразу почувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань одежды, ощущение сильных бёдер под собой, крепкую руку, уверенно обхватившую её талию. Второй ладонью он медленно скользнул вверх по её бедру, приподнимая ткань платья и сжимая её пальцами так, что по коже мгновенно пробежал обжигающий ток. Другая рука вновь поднялась к её шее — большой палец едва касался кожи под подбородком, заставляя Гермиону невольно запрокинуть голову чуть выше, издавая тихий стон и открываясь ему ещё сильнее. Она сильнее прижалась к нему бёдрами, сокращая разстояние между ними, Драко резко втянул воздух сквозь зубы. Даже сквозь одежду она почувствовала напряжение его тела, жар, стремительно разливающийся под её прикосновениями, как твердеет его пах. От жара его ласковых и одновременно жадных прикосновений Гермионы всё тяжелее было сдерживать разгорающееся желание. Драко пытался сдерживаться из последних сил, но тело уже давно перестало его слушаться. Каждое прикосновение обжигало. Каждое движение его рук заставляло внутри что-то мучительно сжиматься и плавиться одновременно. Гермиона сама не заметила, как еще сильнее прижалась к нему, как обе её ладони скользнули в светлые волосы, запутываясь в них, слегка сжимая пряди, и от этого Драко тяжело вдохнул прямо ей в губы. Как медленно она подстраивалась под его крепкие руки, изучающие ее тело, скользящие по ее спине, груди и бедрам. Теперь между поцелуями они оба жадно хватали воздух, будто даже дыхания уже не хватало, чтобы справиться с тем, как стремительно между ними разгорался это пожар. Она чувствовала вкус хмеля на его губах, жар его дыхания, то, как напряжённо вздрагивают мышцы под её пальцами, как всё тяжелее становятся паузы между поцелуями. И где-то глубоко внутри Драко с пугающей ясностью вспыхнула мысль: если он сейчас не остановится — уже не сможет. Не захочет. Слишком многое между ними успело измениться. После ночи в доме Билла, когда они сидели рядом, почти прижимаясь друг к другу в темноте, вслушиваясь в каждый шорох и молча прощаясь с жизнью. После того, как Гермиона дрожащими руками доверила ему нож. После того, как начала смотреть на него так, будто он действительно способен удержать их обоих над этой пропастью. Они стали слишком близки — опасно, неправильно близки. Внутри всё болезненно сжималось. Потому что сейчас они оба были слишком уязвимы: измученные, сломанные, опьянённые не только хмелем, но и всем тем напряжением, которое слишком долго копилось между ними. И Драко до ужаса боялся совершить ошибку. Боялся, что однажды утром Гермиона посмотрит на него с сожалением. Что увидит в нём всё того же Малфоя — человека, который снова воспользовался моментом её слабости. Он не хотел причинять ей боль. Даже такую. Драко медленно отстранился всего на несколько сантиметров, но рук так и не убрал. Его ладонь всё ещё крепко лежала на её талии, другая — у шеи, где под его большим пальцем бешено бился её пульс. Он тяжело дышал, и горячее дыхание всё ещё касалось её губ, смешиваясь с её собственным. Серые глаза, затуманенные желанием и чем-то гораздо более опасным, внимательно смотрели на неё — слишком пристально, будто он пытался найти в её взгляде хоть малейший повод остановиться прежде, чем окончательно потеряет остатки здравого смысла. Гермиона чувствовала, как быстро вздымается его грудь под её ладонями, как напряжено всё его тело, как он буквально заставляет себя держать контроль. Как узел внизу всё только сильнее сжимался сладким, мучительным жаром. Она всё ещё ощущала вкус его губ на своих, жар его рук под тканью платья, то, как он прижимал её к себе, словно уже не мог выдержать даже крошечного расстояния между ними. Он сильно зажмурился и тихо, почти хрипло выдохнул: — Грейнджер… И в одном этом слове было столько напряжения, столько хрупкой, почти болезненной попытки удержаться на самой грани, что по спине Гермионы пробежала дрожь. Будто он предупреждал её. Давал последний шанс остановить его. Остановить их обоих. Потому что ещё немного — и назад дороги уже действительно не останется. Она вздрогнула первой. Почти незаметно. Медленно отстранилась назад, всё ещё ощущая на губах его дыхание, жар его рук на собственной коже, тяжесть его тела под собой. И она поняла его без всяких объяснений. Поняла слишком хорошо. Вместе с этим где-то глубоко внутри болезненно кольнуло другое чувство — не обида, нет. Скорее мучительно трезвое осознание того, что Драко прав. Что сейчас они оба слишком уязвимы, слишком измучены, слишком потеряны внутри этого мира и друг в друге. И от этой правды почему-то стало почти невыносимо горько. Гермиона опустила взгляд, пытаясь справиться с дыханием, которое всё ещё предательски дрожало после его губ, после его рук, после того, как её собственное тело так отчаянно тянулось к нему ещё секунду назад. Губы всё ещё горели. Внизу живота сладко ныло напряжение, отказываясь отпускать её даже сейчас. Пальцы по-прежнему сжимали ткань его рубашки на спине, словно какая-то часть неё всё ещё не хотела отпускать его окончательно. Какая же ты дура, Грейнджер. Где ты… и где он. Эта мысль вспыхнула внутри почти зло, болезненно. Потому что именно сейчас, сидя у него на коленях, ощущая вкус его губ на своих, она вдруг слишком остро поняла, насколько опасно близко позволила себе подойти. Драко не двигался. Только смотрел на неё — внимательно, тяжело, почти болезненно — и от этого взгляда становилось ещё труднее дышать. Он пытался найти в ее глазах ответы и понять, жалеет ли она. Испугалась ли. Или, может быть, ненавидит его за то, что он вообще позволил этому случиться. Гермиона медленно убрала руки с его плеч и едва заметно кивнула, больше самой себе, чем ему. — Да… Голос прозвучал тихо. Почти надломленно. И Гермиона сама не понимала, с чем именно сейчас соглашается. С тем, что он прав. С тем, что это ошибка. С тем, что между ними никогда не должно было случиться ничего подобного. Или, может быть, с чем-то куда более болезненным — с мыслью о том, что такой человек, как Драко Малфой, просто не смог бы позволить себе зайти так далеко именно с ней. Сердце предательски сжималось от этой догадки. Почти кричало внутри, пока она отчаянно пыталась вытолкнуть из головы ощущение его губ, его рук, жар его дыхания на своей коже. Но чем сильнее Гермиона пыталась убедить себя, что всё это было правильным решением, тем больнее ощущалось его отстранение. Словно он не просто остановил их обоих — словно в какой-то момент всё-таки выбрал остановиться именно из-за неё. Гермиона едва заметно прокашлялась, пытаясь вернуть себе голос и хотя бы видимость самообладания. Торопливо опустила взгляд вниз и машинально разгладила смявшуюся ткань платья дрожащими пальцами, будто это внезапно стало чем-то ужасно важным. Лишь бы не смотреть на него. Лишь бы не видеть этот взгляд. Она резко поднялась на ноги, слегка покачнувшись от остаточного шума в голове, и почти сразу отвернулась, отходя к маленькому мутному окну комнаты. За грязным стеклом всё ещё шумела таверна: кто-то громко смеялся, кто-то ругался, где-то звякнула кружка, но все эти звуки казались сейчас бесконечно далёкими. Потому что внутри у Гермионы почему-то стало мучительно, почти унизительно больно. Она держалась из последних сил, проглатывая тугой ком в горле, лишь бы не позволить эмоциям прорваться наружу. — Да… — её голос всё-таки предательски дрогнул. — Завтра нужно осмотреть замок. Она обняла себя руками, продолжая смотреть в темноту за мутным стеклом, будто снова пыталась спрятаться в привычной рациональности. За планами. За логикой. За мыслями о замке, о зеркале, о завтрашнем дне — за чем угодно, лишь бы не думать о том, как отчаянно ей хотелось, чтобы он всё-таки не остановился. Потому что думать о Цитадели было гораздо легче, чем о собственных губах, которые всё ещё горели после его поцелуя. Гермиона медленно опустилась возле почти погасшего камина, подтягивая колени к груди и плотнее укутываясь в тёмную накидку. Узкая грязная кровать в углу комнаты сейчас казалась ей последним местом на свете, где она смогла бы лечь. Огонь почти умер — лишь редкие угли продолжали тускло мерцать в полумраке, отбрасывая на стены дрожащие оранжевые тени. Гермиона упрямо смотрела только на них. Только не назад. Не на Драко. Потому что стоило ей хоть на секунду закрыть глаза, как она снова чувствовала его дыхание на своих губах, жар его ладоней под тканью платья, тяжесть его тела так близко к своему — и то, насколько опасно близко они оба подошли к черте, после которой уже невозможно было бы вернуться обратно прежними. Драко всё это время молчал. Он сидел за старым столом, слегка сгорбившись и упираясь ладонями в собственные колени, глядя куда-то в пол перед собой так неподвижно, будто пытался собрать мысли обратно во что-то холодное, привычное и безопасное. Но внутри у него всё только сильнее скручивалось от омерзения к самому себе. Он так боялся причинить ей боль — и всё равно причинил. Даже сейчас. Даже остановившись. Где ты, мудак… и где она? Мысль вспыхнула зло и устало одновременно. Разве могла Гермиона Грейнджер — их золотая девочка, правильная, светлая, та самая, которой всегда удавалось вытаскивать других из темноты, — однажды действительно захотеть быть рядом с кем-то вроде него? С человеком, чьё прошлое чуть не стоило ей жизни. Чьё имя до сих пор было связано для неё с кровью и страхом. Свеча рядом с ним почти догорела. Тонкая струйка воска медленно стекала по старому подсвечнику, застывая неровными белыми потёками, а Драко всё продолжал смотреть в пустоту перед собой, чувствуя, как где-то глубоко внутри до сих пор горит её вкус на губах — мучительно ярко, почти болезненно. И чем сильнее он пытался вытолкнуть из головы воспоминание о её дыхании, о дрожащих пальцах в собственных волосах, о том, как она прижималась к нему всем телом, тем хуже становилось. Тусклый свет мягко скользил по его растрёпанным светлым волосам, цеплялся за напряжённую линию челюсти, за пальцы, всё ещё едва заметно сжатые после того, как они касались её лица. Будто тело до сих пор помнило то, что разум пытался запретить себе снова переживать. Только спустя несколько долгих секунд Драко медленно поднял голову. В комнате всё так же потрескивали последние угли, за мутным окном шумела ночная таверна, а между ними повисло что-то новое — хрупкое, опасное, чтобы дать этому имя вслух. И никто из них той ночью так и не смог уснуть.